Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"

Автор книги: Страусс Нира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

– О, нет, большую часть времени она пыталась меня убить. Не делайте такие лица, это довольно обычно для манан-лир. Большинство матерей проверяют выживаемость своих детей, пытаясь их прикончить. К тому же она была в ярости из-за того, что я принесла себя в жертву. – Она пожала тонкими бледными плечами. – Я пережила все её нападения в детстве, а теперь она постарела и замедлилась.

Фионн провёл рукой по бороде. После недавних стычек с моей сестрой она стала короче и теперь обнажала крепкий подбородок.

– Она всегда была прекрасна и кровожадна.

– С её голосом, звучащим там, где следует, она неделями обходила побережье и вновь утверждала свою власть. Многие из детей воды уже и не помнили, что значит иметь правителя, как звучит его песнь власти. Но моя мать напомнила им. И они склонились перед ней.

Оберон скрестил руки.

– Значит, воды Гибернии снова безопасны?

Морриган обнажила зубы.

– Этой ночью – нет.

Мы проследовали за ней к краю утёса. Внизу, среди тёмных волн и пены, сотни, тысячи, миллионы голов покачивались на поверхности. Мерроу, селки, келпи и самые скрытные, опасные манан-лир королевства: морские змеи и левиафаны, виновники бурь и цунами. Они были спокойны, будто ждали, что одна-единственная капля крови упадёт в Вах – и тогда они выпустят смерть. Небо над ними предвещало ужас, а их глаза были прикованы к утёсу и спирали. Выжидающие.

Это было… жутко.

Среди чёрных скал нас наблюдала женщина с огненно-рыжими волосами и длинным рыбьим хвостом. Она была нереально прекрасна, и ей не понадобилось открывать рта, чтобы в наших головах зазвучала тихая мелодия – песнь, наполнившая глаза слезами.

Она встретилась взглядом с дочерью и с Фионном, и её губы изогнулись в смертельной улыбке.

Крылья Мэддокса расправились.

– Никса будет сражаться вместе с нами?

– Никса жаждет падения Теутуса, как и все, – произнесла Морриган. – Сегодня это должно закончиться.

Да.

Так и должно было.

Глава 54

Аланна

Не было, нет и не будет битвы,

в которой не примет участия Королева Спектров.

Её крик вселяет в воинов безумное мужество,

но горе тому, кто заметит её тень, пролетевшую над ним.

Это будет последним, что он увидит.

Из запрещённой книги Эпоха Богинь

Теутус не пришёл в полночь.

Наше войско тревожно ёрзало, пило и жевало, пока холодная заря впивалась в открытую кожу. Чтобы разрядить напряжение, кто-то завёл грубые песни, и многие человеческие солдаты украдкой поглядывали за край утёса – туда, где таились безмолвные существа. Где ждала королева манан-лир.

Я следила, чтобы моя сестра, мой спутник и все мои друзья сохраняли силы и ели, пока это возможно. У одних желудок был сжат, как у меня, а другие – Фионн, Каэли и Гвен – казались ненасытными.

Каждый боролся с тревогой как умел, а не как хотел.

И тогда, когда голова Каэли покоилась у меня на коленях, это случилось.

Гром прорезал воздух прямо из спирали, и камешки под ногами задрожали. Другого предупреждения не было.

Толпа слуа хлынула вниз, издавая самые бесчеловечные звуки на свете. Они являлись голодными и обезумевшими, и знание, что когда-то это были мыслящие демоны, ничуть не облегчало моего отношения к ним.

Мы поспешно выстроились. Все сидхи ударили по слуа своей магией, и те чёрные тела с искривлёнными крыльями стали падать. С Мэддоксом и Каэли по обе стороны от меня я двинулась вперёд, пока не увидела конец мыса.

Через мгновения воины Теутуса начали падать с неба. Как опытные странники между мирами, они приземлялись на ноги или колени и тут же вставали. Они были именно такими, какими я их помнила: огромные самцы и самки, синие и яростные. С рогами, клыками и когтями. С копьями, палицами и мечами.

И они ступали на плодородную землю впервые за долгие годы.

Они падали и падали, и было очевидно – их намного больше, чем я видела у портала. И среди всех этих фигур одна заставила всю бухту содрогнуться, возвышаясь почти на три метра.

Теутус.

Его фиолетовые глаза нашли меня среди множества, словно он всегда знал, где я нахожусь. На нём была выкованная корона и чёрные доспехи, сквозь которые проглядывала синяя кожа. Один его рукав обрывался пустым концом, а в другой руке он держал Орну.

Тьма вздрогнула при её виде. Я до конца лелеяла глупую надежду, что он не воспользуется ей, не после того, что она сотворила. Что оставит её в Ином Мире, и мне не придётся считать её врагом.

Король демонов оскалился, и всё во мне хотело послушаться угрозы, схватить всех близких и бежать.

Он уже заметил тебя, – зарычал Мэддокс в моей голове. – Уходи.

Ещё нет.

Я должна была убедиться, что он последует за мной.

Я похлопала себя по левому предплечью, зная, что он смотрит. Той рукой, которой ему недоставало. Я узнала мрачную вспышку в его фиолетовых глазах.

Он сделал знак, и один из демонов подвёл что-то.

Не что-то.

Кого-то.

Он бросил тело, и оно упало на землю между нами…

У меня закружилась голова. Его изуродовали. Отрезали уши, вырвали волосы, измывались над кожей так, что синий цвет превратился в пурпурно-чёрный, сплошные шрамы и разрывы.

Я узнала его только по шраму на глазу и плащу из шкуры селки.

Элата так и не сумел бежать и поплатился за то, что помог мне. Он, который влюбился в Гибернии и всего лишь хотел вернуться к свету и жизни…

Слуа продолжали падать, но не прекращали прибывать. То же и демоны. Вскоре нам пришлось начать отступать, иначе они окажутся слишком близко, а битва ещё даже не началась.

– Кажется, вечеринка становится слишком тесной, – пробормотала Каэли.

Она вышла вперёд, прежде чем я успела остановить её. Взгляд Теутуса упал на неё, и ужас, сковавший моё сердце, был невыносим. Я могла умереть, и король демонов так и не узнал бы о существовании моей сестры.

Но я поняла, что он её узнаёт. Что знает: потомков не одна, а две.

И что Каэли унаследовала глаза и магию Тараксис.

Теутус вырвал у демона копьё и метнул его. Я послала тьму, чтобы расколоть древко или отвести удар, но прежде, чем она коснулась цели, её разметала стрела света.

Моя сестра склонила голову, с луком из звёзд в руках.

– Привет тебе тоже, дедушка.

Её кожа вспыхнула искрами, ослепила нас – и явилась медведица. На четырёх лапах она была столь же велика, как многие демоны, и это заставило сомнение мелькнуть в их лицах.

Затем она зарычала и разметала магию по всему полю. Из скалистых утёсов вырвались плющи и лианы, земля покрылась мхом и травой, и что-то могущественное наполнило воздух. Вдыхая, я ощутила, как тьма смеётся и обнимает эту магию. Она наполнила меня свежестью и силами, словно я не провела часы на ногах без куска хлеба.

То же почувствовали все – кроме демонов.

Теутус растоптал розы, взошедшие у его ног, и издал тёмный смешок.

– Поле цветов, чтобы приветствовать нас? Благодарю сердечно.

Демон закричал. Другой. Десять, двадцать, сотня демонов попытались бежать, когда из того поля вырвались яростные создания. Лианы покрылись шипами, взлетели по их телам и сдавили до хруста костей, пока кровь не брызнула вокруг. У роз распахнулись жадные пасти, и они насытились руками, кишками и глазами.

Звуки смерти, треск костей, синий ихор, заливающий всё вокруг.

Теутус взревел и поднял Орну, и тогда тысячи и тысячи ног ринулись вперёд. Войска столкнулись.

Каэли подбежала ко мне и склонила массивную голову, подставив спину. Хотела, чтобы я вскарабкалась. Мэддокс обхватил меня за талию и поднял.

– Бегите. Он пойдёт за вами.

Я вцепилась в его ладонь на миг.

– Береги себя, или я тебя убью.

Он наклонился и поцеловал мой перстень.

– Да, ша’ха.

Я ухватилась за пригоршни шерсти, когда Каэли рванула вперёд. Её движение было куда более резким, чем у коня, но она была быстра. Быстрее любого зверя её вида.

Я поняла, что Мэддокс обернулся драконом по грохоту, по воплям и по тому, как ночное небо на миг озарилось оранжевым. Оглянулась через плечо. Он только что испепелил десятки демонов одним выдохом, а его хвост разметал остальных. Некоторые застревали на его шипах.

– Здесь достаточно, – сказала я сестре.

Мы оставили позади первые линии обороны и конницу. Как только мои ноги коснулись земли, я выпустила тьму змеиться во все стороны, помогая союзникам.

Битва была… была ужасной, как и любая настоящая битва. Ночь, кровь и адреналин, гулко бьющий в вены, лишали способности понимать, сколько врагов ты убил, сколько времени уже прошло – только шаг, удар, выживание.

Демоны сыпались долго, и когда спираль перестала их изрыгивать, я подумала, что в Ином Мире больше никого не осталось. Что Теутус привёл их всех, чтобы растоптать нас, как мошкару.

Нас было недостаточно для стольких демонов.

Но план и не заключался в том, чтобы перебить их всех.

Скоро они прорвали наши полки, разломали ряды. Люди сражались как могли, но чаще всего падали от одного удара. Поэтому мы и поставили их в конницу и дальше всех назад, чтобы они стреляли из луков и тянули время до схватки лицом к лицу.

Паника взметнулась, когда в облаке вони появился Нукелави. Как и предсказала Морриган.

Из его ободранных ног вытекала чёрная жижа, и там, где она касалась земли, почва начинала гнить. Зараза расползалась стремительно, заставляя сидхи отступать. Они помнили, что случилось в тот раз, когда Старик Ник выпустил мор: огромная часть магического народа вымерла за одну ночь.

Гниль остановилась, упершись в сапоги.

Оберон хрустнул костяшками и улыбнулся Тёмному Всаднику.

– Остался только ты, дружок. Я насладился тем, как насадил голову Дуллахана, и получу не меньшее удовольствие, разлучив твоё тело с конём, посмотрим, что между вами.

Свет вспыхнул от фея, от его рогов, и конь взвился на дыбы.

Стая ворон пронеслась над нашими головами.

Я взглянула на правый фланг. Морриган управляла своими воронами, превращая их во всё, что нужно, чтобы теснить демонов к обрыву. К воде. Внизу Никса и манан-лир пировали. Некоторые мерроу, имевшие ноги помимо хвостов, уже взобрались по новым лианам и бились рядом с Морриган. Из их перепончатых пальцев вырывался кипяток, а у иных были ядовитые ферменты, которые они швыряли, как стрелы.

Группа демонов прорвалась сквозь конницу. Каэли заслонила меня, и отряд воинов и сидхи отделился от строя, рванув туда, где мы стояли.

Меня оторвали от сестры. Гвен оказалась рядом.

– Идём. Я видела Теутуса. Он скоро будет здесь.

Я с тревогой посмотрела на Каэли. Эпона появилась рядом с ней, взмахивая рогом налево и направо. Было ясно, что сестра способна постоять за себя, но…

Земля под ногами демонов разверзлась, и они рухнули в ров, полный свирепых лепреконов и разъярённых брауни. Их вопли были для меня музыкой.

Вдали я заметила чёрного коня Ульстера, уводящего большой отряд. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять – они направлялись к дворцу.

Столб пламени, огромный, как торнадо, взвился к звёздам у моста.

Мэддокс, кажется, что-то происходит во дворце.

– Они прорвались к лагерю, – его голос был огнём, кровью и потом. – Несколько вырвались. Оберон уже бежит туда.

Иди.

Его рык прошёл по моей спине электрическим разрядом.

Не хочу оставлять тебя.

Я позову, если понадобишься. Но дворец не должен пасть. Там семьи…

Он не ответил, но вскоре я услышала могучий хлопок его крыльев. Это взметнуло в воздух ещё больше демонов, некоторые рухнули прямо на острые скалы у залива и в воду.

Его чёрная чешуя отражала лунный свет, когда он взмыл ко дворцу.

В тот же миг Гвен сжала мне руку так, что побелели костяшки.

Теутус только что появился среди своих демонов и сверлил меня взглядом.

Я невольно отыскала Каэли: она ушла вместе с лепреконами и брауни, отчаянно атакуя лагерь. Хорошо.

Сад, созданный моей сестрой, уже превратился в кровавое болото. Синий и красный смешивались в отвратительный смрад.

Я откинула со лба влажные пряди и вгляделась в короля демонов. На коже у него местами темнели пятна крови, но, если хоть одно оружие и задело его – всё уже исцелилось. Его шаги были уверенные. Его лицо – предвестие бойни.

Он сохранял все свои силы.

Чёрт.

Теутус взмахнул Орной, и металл засвистел. Между нами было не больше пятнадцати метров.

– Думаю, у нас была весьма занимательная беседа, и её прервали. – Пока он ходил кругами, я оттолкнула Гвен назад, к солдатам и сидхи, которые следили, затаив дыхание. – Как ты меня назвала перед уходом? Ах да. Жалкий трус.

– Жалкий трусишка, – уточнила я.

Его глаза вспыхнули.

– Верно. Я пришёл на нашу встречу, спасибо за приглашение. Теперь прослежу, чтобы ты и твоя сестра закончили так же, как все, кто дерзит бросить мне вызов.

– Празднуя?

– Рад, что у тебя есть чувство юмора. Так всегда интереснее.

Я едва успела заметить движение.

Мгновение – и он был возле меня. К счастью, одно умение моей магии действовало и на демонов: прыжки меж теней.

Его меч рассёк землю там, где секунду назад стояла я. Я выдохнула слева от него, более чем в десяти метрах. Выдернула Сутарлан и прямой кинжал– тот, которому вчера дала имя: Сны.

Я укрыла кожу лоскутами и нитями, защитилась и позволила тьме вползти в глаза, как в Вармаэте. Я не могла позволить себе осечку в ночь Самайна. Изображение прояснилось. Я ясно увидела недовольство Теутуса – и за его спиной скорбное лицо Гвен.

А потом я начала танцевать с королём демонов.

Теней хватало всюду, и он никак не мог предугадать, где я появлюсь. Но даже я знала: долго я так не выдержу. Я уже познала предел своей магии и не могла позволить себе выдохнуться раньше времени.

Медленно, шаг за шагом, я уводила его всё дальше от Толл Глоир. К равнине. Вокруг нас падали солдаты, демоны, сидхи, люди, даже лепреконы и брауни. Ему было всё равно, а я впитывала их оив, сражаясь ещё и с тяжестью чужих страданий.

Один промах – и конец.

– Вот что бывает, когда не тренируешься, – прорычал кто-то.

Фионн появился рядом. Весь в поту и синей крови, он размахивал мечом, на котором липли ошмётки. Указал им на короля демонов.

– Значит, ты всё-таки вернул сюда свой трусливый зад?

Теутус сплюнул на землю и даже улыбнулся – по-своему искренне, уверенно. Улыбкой того, кто встречает давнего врага.

– Посмотри на себя. Фионн Кумал. – Он качнул головой. – Надо было убить тебя тогда. Но для такого, как ты, смерть – слишком милосердна. Гораздо приятнее было видеть твоё лицо, когда я закидывал тебя телами твоих любимых товарищей.

Я затаила дыхание. Вспыхнула картина – груда тел Фианн в овраге… Фионн был там, под ними?

Но Фионн не повёлся.

– Ещё одна ошибка с твоей стороны. Сегодня здесь все те, кого ты должен был убить, но не убил по своим бредовым причинам.

– Пока что здесь, – хищно усмехнулся Теутус.

– Верно. Но я намерен встретить Самайн у огня, с кружкой пива в руке. – Фионн качнул мечом. – Так что извини, разделаю тебя быстро.

– Ты не…

Фионн двинулся так стремительно, что даже мне было трудно уследить. Как? Он ведь всего лишь человек. Но он достал Теутуса, глубоко рассёк бедро и успел отскочить, избежав удара Орной.

В нём не было ни тени неуклюжести, ни шаткости, ни следа опьянения.

Впервые я увидела того, кого когда-то называли одним из лучших мечников братства и своего времени.

Они обменивались ударами и выпадами, будто были равными противниками. Будто полтора метра разницы в росте ничего не значили. Несколько секунд я только приходила в себя от изумления, а потом ринулась помогать. Прыгая между тенями, наносила резаные удары во все стороны. Для него это были лишь комариные укусы, но хотя бы отвлекали и открывали Фионну больше возможностей.

Я подобралась достаточно близко, чтобы рассмотреть его броню. Хоть она и была изящной филигранной работы, щели в ней были слишком малы. Пронзить сердце, пока он её носит, я не смогла бы.

Наш слаженный натиск дал плоды… ненадолго. Терпение Теутуса закончилось.

Король демонов следил за движениями Фионна и, когда тот вновь опустил меч, целясь ему в ногу, ударил его тыльной стороной ладони так, что тот взлетел в воздух. Его отбросило далеко, в самую гущу битвы и хаоса. А потом демон ударил кулаком в землю – и всё вокруг содрогнулось. Я оступилась. Этого ему и хватило.

Его пальцы вцепились в мою косу, рванули, и боль полоснула по коже. Он швырнул меня на колени, и пока я резала его по бёдрам и коленям, он врезал мне кулаком по лицу так, что я едва удержалась в сознании. На миг мир потемнел, и вдруг я уже лежала в нескольких метрах от Теутуса.

Он снова двинулся ко мне, а мой мозг всё ещё плясал в черепе.

Аланна? – звучал где-то далёкий голос.

Казалось, сами звёзды закружились и переливались разными цветами.

Он навис надо мной – громадный, синий, ужасный и бессмертный.

Орна легла мне на горло. Кожа отозвалась на её прикосновение иначе, чем прежде, может быть потому, что мы так недавно были союзницами, а не врагами. И потому, что во мне текла кровь демона, сколь бы ни ненавидела я это признавать.

Мы всё ещё союзницы, – упрямо подумала я, одурманенная.

Правая ладонь задрожала.

– Что ты думала получить, бросив мне вызов? – спросил Теутус. Его корона даже не дрогнула. – Что вы все думаете, что произошло здесь пятьсот грёбаных лет назад?

Роман.

Крещение.

Война.

Предательство.

Я сжала и разжала пальцы. Что-то будто тянулось ко мне.

– Я знаю, что произошло, – прошептала я, чувствуя вкус собственной крови.

– Ах да? – губы короля демонов растянулись в улыбке.

– Женщина разбила твоё хрупкое сердце, и ты предал самую верную свою подданную.

Его лицо исказилось. Воспоминания нахлынули, и я прочла их в его глазах.

«Вот она, предавшая самым страшным образом. Та, что обожала его и целовала, будто из её губ сыпались звёзды».

Я воспользовалась заминкой, оттолкнулась ногами и ударила его в живот. Его отшвырнуло, но он приземлился на ноги.

Я поднялась.

– Ты не знаешь, что такое любовь. Потому и превратил своё обожание к Тараксис в ненависть – за то, что она родила тебе троих детей, которые могли стать твоей гибелью. Ты прав, пророчества всегда находят способ исполниться. И первый шаг сделал ты сам, уничтожив всех, кто тебя любил. Включая её.

Его взгляд скользнул к Орне, немой в его руках.

Губы демона дрожали в усмешке.

– Любить меня? Она принадлежит мне. Моё создание. У неё нет чувств.

– Значит, ты даже не понял, что создал.

Я подняла руку, и та же сила, что я ощущала на холме Тинтаджела, нахлынула снова. Я звала её. Я уверяла, что хочу снова держать её в руке. Я обещала всё то, что когда-то она обещала мне, прежде чем я вытащила её из камня.

Теутус задыхался, когда Орна попыталась вырваться.

Но он удержал её.

И голос меча, наконец, прозвучал:

– Отпусти меня, матакровка. Ты больше не мой хозяин. Я… я свободна.

– Матакровка? Вот как… Значит, оставив тебя здесь, я позволил тебе оскверниться.

Чем сильнее я тянула её к себе, тем крепче он сжимал.

– Отпусти. Она тебе больше не подчинится, – прорычала я сквозь зубы.

Капли его синей крови брызнули на землю. Он с такой силой сжал эфес, что вонзил в ладонь края.

– Нет, вижу. А значит, ты мне больше не нужна.

Он ухватил Орну обеими руками и, резким движением, переломил о своё бедро.

Хруст – сухой, ужасный – потряс всё вокруг.

Одна половина Орны, с остриём, грохнулась на землю. Другая – с зазубренным краем и эфесом – мигнула в его руках.

После отчаянных всполохов… угасла. Аметисты потеряли цвет и стали прозрачными камнями.

Пустыми.

Безжизненными.

Нет…

Нет.

Теутус оскалился и швырнул остатки.

– Я создал её, я могу её уничтожить. Так бывает с теми, кто меня предаёт. А ты… что? Уже не шутишь?

Он схватил меня. Я была так ошеломлена, что позволила закрыть мою голову своей огромной лапой. Когда он сжал, череп затрещал, и я только…

– Отпусти её!

Гвен бросилась на Теутуса – и это было похоже на то, как двухлетний ребёнок пинает взрослого. Бесполезно. Увидев мою подругу так близко к этой чудовищной твари, я очнулась. Я забилась в его хватке. Ярость, отчаяние и страх заставили меня снова и снова вонзать ножи в запястье короля демонов, лишь бы он отпустил меня.

Он сделал это с презрительным жестом.

Смотрел на крошечную человеческую фигурку между своими пальцами. Гвен была микроскопична рядом с ним. Но она не переставала вырываться, кричать и осыпать его ругательствами, вонзая свои красно-рукоятные клинки, пытаясь защитить меня.

– Гвен, перестань! – закричала я.

Теутус фыркнул и…

Хруст.

Шея Гвен изогнулась.

И больше не вернулась в прежнее положение.

Она упала на землю, когда Теутус отбросил её, и больше не пошевелилась.

Тень вырвалась из тела моей подруги и вонзилась в меня.

Гвен…

Гвен была…

Гвен, Гвен, Гвен, Гвен…

Нет.

Нет, это невозможно.

Не она.

Она – свет, улыбки, надежда, оптимизм. Она верила, любила, всегда делала правильный выбор. Всегда решала верить, что в каждом из нас есть добро.

Король-демон повернулся ко мне, и я уже не помнила, почему всё это должно иметь смысл. И подумала, что плевать, потому что теперь была одна душа, которая никогда не увидит, как её мечты сбудутся.

Когда Теутус протянул руку, что-то отбросило его назад.

Мэддокс, – мелькнуло в голове, когда я увидела тёмные крылья.

Но это был не он. У моего спутника не было самоцветов на крыльях.

Десятки, десятки драконов рухнули с небес в бухту Эйре. Они сомкнули ряды перед королём демонов, заслонив меня своими спинами. И знакомое лицо обернулось ко мне, произнесло:

– Простите за опоздание.

Крылья у него были золотые.

Си’ро. Тьарна Дагарта.

Драконы явились с Огненных островов.

Глава 55

Аланна

– Мой любимый момент?

Крестины, без всяких сомнений.

Если вам нужна ответственная крестная мать – зовите меня.

Ксена, принцесса Тир на Ног и богиня жизни

Меня оттащили прочь.

Каэли появилась в облике женщины.

– Аланна’са. – Её глаза были полны слёз. – Я не успела. Я пыталась помешать, но…

– Уберите её оттуда, – сказала я тем, кто был рядом. – Унисите Гвен.

Она не могла быть… ещё одним телом на поле боя.

Оглушительный рёв разорвал воздух, и я поняла, что Мэддокс близко. Нет, нет, он не должен был увидеть Гвен. Он уже оплакивал Сейдж и Брана, его сердце не выдержало бы того, что случилось с его подругой.

Я увидела худое тело и светлую косу, которые несколько сидхов уносили прочь. Среди них была Мэй – фэйри с алыми бородками. Она позаботится о ней, я была уверена.

Мои чувства были притуплены. Я не могла вырваться из замкнутого круга мыслей, криков, крови, жестокости.

И был этот свист… мерзкий свист, из-за которого я не слышала, что говорила Каэли, хотя видела, как двигаются её губы.

Свист… змеи?

Моё лицо резко повернулось в сторону. Кто-то ударил меня по щеке.

Моя сестра смотрела на меня сурово.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Ты со мной?

Она сунула мне в руки мех с водой и заставила пить. Кто-то положил к моим ногам два обломка Орны.

Огромная тень заслонила свет луны, и мы все увидели, как Мэддокс вернулся на поле боя, приземлившись чуть дальше, рядом с драконами.

Они сражались с Теутусом. Для тех, кто так долго был вдали от войн, двигались они с убийственной точностью. Калейдоскоп самоцветов сверкал, когда они атаковали короля демонов со всех сторон.

Или… они лишь отвлекали его? Проклятый демон был слишком силён.

– Я же сказала тебе, что да! – крикнула Каэли.

Я взглянула на неё.

– Это Мэддокс. Не знаю как, но он смог связаться со мной, потому что не мог добраться до тебя. Он вне себя.

Я коснулась уз – и это было словно выдернуть пробку из бочки. Давление вырвалось, и меня захлестнули эмоции Мэддокса.

Я в порядке, в порядке, – успокоила я его.

Дела плохи, – выдохнул он. – Барьер дворца пал, и демоны в городе. Большинство человеческих солдат… они не соперники.

В моей голове раздался хруст ломающейся шеи.

Нет, они и правда не были.

И каждые несколько секунд ещё одна душа врывалась в меня и отнимала каплю сил, каплю храбрости.

Аланна? – позвал мой спутник.

Я скоро вернусь.

Я огляделась. Наши союзники сомкнули кольцо вокруг меня, оберегая и отгораживая.

– Лаеки, я иду к Кранн Бэтахд, – сказала я. – Есть кое-что, что я должна сделать. Ты сможешь…?

– Никто не подойдёт к тебе, – пообещала она.

Её изумрудные глаза засияли, и трава вокруг меня поднялась. Каэли соткала из ветвей и побегов настоящий кокон, и я оказалась внутри, под защитой.

Я легла на спину и закрыла глаза.

***

Керридвен толкнула меня внутрь царства священного древа. Прямо рядом с ней стояла Луксия.

С той же суровой красотой и зелёными глазами, она была облачена в ту самую потрёпанную броню, что и в прошлый раз. Но теперь выглядела старше. Более уставшей.

Каэли говорила, что она слаба и поэтому не покидает Кранн Бэтахд. Чтобы исполнить обещание своей сестры Тараксис.

– Всё это зашло слишком далеко, – укорила она меня. – Мой дар – мост между живыми и мёртвыми, а не чёртова вьючная лошадь!

Я прикусила язык. Хотелось сказать, что её змея – не самая любезная наставница, а дерево изгнало меня много месяцев назад. Но сейчас было не время.

– Мне нужно только коснуться корней, верно?

Именно это подсказывал мне инстинкт.

– Только? Нет, этого будет недостаточно. Тебе понадобится моя помощь. Ты несёшь в себе столько оив, что я даже не понимаю, как ты стоишь на ногах.

Я указала на древо.

– Пожалуйста. Это срочно.

Её выражение немного смягчилось.

– Я знаю, что вы задумали, – сказала она, когда мы подошли к корню между тисом и рябиной. – Я слышала, что ты сказала Теутусу. Если бы у него была душа, ты причинила бы ему боль.

Но её нет.

Я глубоко вдохнула и позволила Луксии обхватить мою руку своей ладонью. Потом она направила обе наши руки к корню.

– Не сопротивляйся, – велела она. – Я стану щитом, чтобы передача не обессилила тебя.

– Но ты же слаба.

Мои слова её не задели.

– Я справлюсь. Иначе не было бы смысла ждать всё это время.

Затем она резко прижала наши руки к шероховатой поверхности.

В тот же миг всё моё тело завопило: убирайся, эта энергия затянет тебя, и ты станешь частью этой структуры, забытой внутри.

Я боролась с порывом. Сконцентрировалась на других ощущениях. Мои ноги прочно стояли на земле, ничего меня не тянуло. Кожа оставалась на костях. Моя рука и рука Луксии не получили повреждений, даже тьма внутри меня не напряглась. То, что дерево пыталось вырвать, было чем-то чуждым.

Постепенно я расслабилась. Перестала сопротивляться – и невыносимое давление стало лишь неприятным.

Тени задрожали внутри меня и начали стекать к пальцам. Маленькие клочья, жаждущие уйти.

Я узнавала их, когда они выскальзывали из моих пальцев, устремляясь к древу, и превращались в туманные фигуры, такие знакомые мне.

Один за другим проходили передо мной все люди и существа, что умерли по моей вине или рядом со мной. Все тени, что вонзались под мои ноги и никогда меня не покидали.

Сдержанный всхлип сорвался с моих губ, когда я различила худую фигуру Ффодора. Человека, который научил меня читать и никогда не боялся.

Там были солдаты, которых я убила в Эйре, спасая Каэли. Они сливались с древом торопливо, словно спешили. Я увидела охотника, что отнял у меня сестру и пустил в меня стрелу, а потом, годы спустя, появился в Галснане и имел несчастье встретиться со мной снова.

Плюмерия скользнула легко, будто сама жаждала перейти к древу. Я уловила её цветочный аромат и шорох лёгких платьев.

Дугалл шагал твёрдо, без страха, к корням, и ни разу не обернулся. Так же, как когда-то ушёл из Галснана, чтобы вступить в армию.

Игнас оставила после себя ощущение мощи и отваги. Я бы не удивилась, если бы Кранн Бэтахд содрогнулся, принимая её. Я ощутила холодное касание на запястье, прежде чем она ушла – безмолвное прощание.

Фира, лебедь, что охранял вход в На Сиог со своей стаей, протрубил мягко и печально, прежде чем улетел и растворился среди самых высоких корней.

Появился поток слугов, визжащих, как стая, от которой я пошатнулась; многие тащили чужие души. А за ними – все жители Анисы.

Бран прихрамывал к свету. А Гвен… Гвен смеялась, переходя на ту сторону.

В ушах звенели голоса: одни смеялись, другие протестовали.

Я резко сжала руку.

– Нет, – прошептала я. – Вы – нет. Не сейчас.

Я ждала, что случится что-то ужасное: что бессмертная змея набросится на меня за дерзость решать за других, или что голоса возмутятся. Но ничего не произошло.

Я взглянула на Луксию. Её глаза были закрыты, а по лицу пролегли новые морщины. В волосах появилась седина, на руках и предплечьях – пятна.

– Ты…?

– Продолжай, – резко оборвала она.

Я вновь осторожно прижала наши руки к корню.

Осталась последняя тень. Самая въевшаяся. Я сжала губы, и сама вытолкнула её. Почувствовала, как её когти вцепились в место, где она жила все эти годы. Боль была такой же жгучей, как её воспоминание.

Но в конце концов она сдалась и скользнула к древу. Там, где мои пальцы соприкасались с корнями, она обернулась и посмотрела на меня.

В глазах моей матери не было ненависти.

Только страх.

Она… всегда была очень напугана.

– Мы справимся, – прошептала я. – И ты тоже.

Она не ответила. Возможно, уже не могла. Но острый ужас в её зелёных глазах притупился. Грудь приподнялась, словно в долгом выдохе, и затем она ушла.

Я рухнула на колени спустя несколько секунд, обессиленная.

Только потом заметила, что Луксия упала рядом и не двигалась. Когда я взглянула на неё…

Я прикрыла рот рукой.

Она была иссушена. Казалась старухой лет девяноста, и её выражение было умиротворённым. Довольным.

Она воссоединилась со своими сёстрами.

Керридвен уменьшилась в размерах, чтобы обвиться вокруг своей спутницы, всё плотнее, закрывая её целиком. Последняя богиня.

– Прости…

– Иди. И позаботься о её наследии.

***

Я распахнула глаза и увидела переплетение можжевельника и ветвей. Грохот битвы, нескончаемые крики – всё вернулось.

Моё сознание снова обосновалось в теле, и я почувствовала…

Ничего.

Или всё сразу.

Потому что так долго я носила в себе все эти души, что и представить не могла, каково это – быть без них.

А теперь знала. И не существовало слов, чтобы описать это.

Всё это подсознательное напряжение истощало меня.

Тьма обвилась вокруг моей шеи и запястий, и я ощутила приятное тепло в животе. Магия бурлила. Я была полна. Мой сосуд почти опустел – я тратила слишком много силы на ойв, а теперь, когда они ушли…

Ну, почти все. Остались лишь немногие.

Я поднялась. Стоило мне коснуться ветвей можжевельника – и кокон распался. Заклятье Самайна, прежде дремавшее, хлынуло в меня. Окутало и встретило с ликованием.

Да, да, защебетала тьма. Самаин. Наша ночь.

Я нашла своего спутника мгновенно: он парил в воздухе в драконьей форме, в окружении родителей, атакуя плечом к плечу. Не нужно было сообщать ему, что я вернулась – он сам послал в меня вспышку любви и гордости через связь. Я также ощутила его усталость, протест мышц и крыльев при некоторых движениях.

Каэли сражалась неподалёку вместе с Персиммоном, Медоу и Фионом.

А чуть дальше, Оберон, изнывающий от скуки, заставлял демонов вокруг задыхаться землёй, камнями и стволами. Тех, кто подходил слишком близко, он отбрасывал чем-то сочащимся, что держал в руках. Рука, догадалась я. Ободранная до мышц и сухожилий рука.