Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)
Рука Накелави.
Медоу заметила меня, и его жест, направляющий стрелы воды в демонов, дрогнул. Каэли, Персиммон и Фион тоже ощутили перемену и…
Застыли на месте.
Я уставилась на бессмертного. На его изменившееся лицо. На бороду, забрызганную кровью, и глубокий порез, сочившийся на груди.
Я обернулась к Фианне.
Кумал стоял прямо за моей спиной. Такой же крепкий, как в моих снах, только здесь я могла разглядеть его лицо. В чертах угадывалось сходство и с Фионом, и с Морриган: в глазах и в том, как они прищуривались, будто скрывая улыбку.
Позади него были все остальные. Все, кого я спасла в рощице, когда слуги пытались поживиться их душами. Мужчины и женщины, люди, павшие храбро за эту землю – и чьи души кто-то бережно хранил в кипарисах, не находя для них иного упокоения.
Я не была уверена, как долго смогу удержать их здесь. Лишь столько, сколько продлится Самайн.
– Вот ваш вождь, – я указала на Фиона. – Напомните ему, что значит быть Фианной.
Кумал кивнул. И все вместе они взревели:
– ДИОРД ФИОНН!
Боевой клич Фианны.
Они бросились в бой – существа на границе жизни и смерти, неуязвимые для ударов, но способные их наносить. И они это делали. Я чувствовала, как дёргаются мои внутренности, и улыбалась.
Фион посмотрел на меня. В его глазах я увидела тени, скорбь и молнии. Увидела, как просыпается дремлющий дух и как дрогнуло несокрушимое сердце. Он крепче сжал меч и двинулся за отцом и братством, крикнув:
– Диорд Фионн!
Каэли схватила меня за руку, и сердце моё забилось быстрее. Казалось, будто кто-то вдохнул в неё новые силы.
– Аланна…
– Это твоя магия? – прошептала я. – Ты чувствуешь, что изменилась?
– Я тебя тоже чувствую. – Изумрудные глаза моей сестры пристально вглядывались в моё лицо. – Ты другая. Освобождённая, может быть?
Да.
Это было то самое слово. Я была освобождена.
Я подняла Орну – вернее, ту половину, что сохранила рукоять. Клинок был так изуродован, что восстановить его было невозможно; не было ни вибрации, ни гулкого отклика в ладони.
Я всё равно вложила её в тахали – потому что это не имело значения. Она заслуживала закончить битву вместе со мной.
– Сколько времени я была без сознания?
– Меньше часа. – Каэли заговорила поспешно, взволнованно. – Прибыло множество драконов, и всё изменилось. Их не ждали – ни их, ни манан-лири, – и фэйри с друидами сумели оттеснить демонов к бухте. Многие из них сами бросились со скал, когда из моря раздался прекрасный голос.
– Никса.
– Да. Это было величественно.
Я сжала её ладонь, потом отпустила.
– Вперёд, леэки. Нам пора вернуться.
Она улыбнулась и обернулась медведицей, и мы вместе кинулись в гущу боя.
Первый попавшийся демон пал – Сны срезал ему голову одним движением. Сомневаюсь, что она отрастёт снова.
В другого я вогнала тьму прямо в пасть, задушив изнутри, и в то же время рассекла бедренные вены.
Руки, ноги, головы, кишки и хребты – я оставляла за собой кровавый след.
Наткнулась на знакомую дэарг-дуэ и пронзила ей горло кинжалом, оставив догнивать.
Так я дошла до отряда драконов.
В центре всё ещё сражался Теутус – теперь с огромным молотом, – и в его стойке было что-то… странное.
Он был слегка сгорблен?
Маддокс приземлился рядом, пахнущий смертью и разрушением.
– Его культя снова начала кровоточить, – выдохнул он. – Внезапно.
Я распахнула рот.
Вот оно. Гейс. Наконец-то.
Я не видела Оберона, но метнула кнут тьмы искать его. Через пару минут он появился, нахмуренный, с моей магией, обвившей его запястье.
– Я был немного занят, красавица.
– Вы нужны мне оба. Каэли! – моя сестра вспыхнула искрами и снова приняла человеческий облик. – Ты можешь усилить их, верно? Подпитать их магией.
– Но только на ограниченное время.
– Этого хватит. Я хочу, чтобы вы напали на Теутуса одновременно, – приказала я. – С силой дракона и короля фэйри.
Из вихря воздуха рядом возникла Морриган.
– Я помогу. Ему никогда не нравились мои вороны.
«И он в долгу передо мной», – читалось в её глазах.
– Отлично. Будьте точны, – я впилась взглядом в короля демонов, отбивавшего удары трёх драконов сразу. – Я собираюсь снести башку этому ублюдку.
Оберон раскрыл рот, наверняка готовясь к какой-нибудь язвительной шуточке, но Маддокс заслонил меня и поцеловал так сильно, что я пошатнулась.
Он отстранился прежде, чем я успела ответить.
– За него, – прошептал он.
Все трое – Маддокс, Оберон и Морриган – возложили ладони на Каэли.
Моя сестра закрыла глаза, и её свет, вместо того чтобы остаться в ней, перетёк в эти руки, в эти души.
Не было боли. Лишь… экстаз.
Они впитывали магию богини любви и охоты и сохраняли её внутри себя.
Когда они разошлись, это были уже другие существа.
Или те же самые, но вознесённые.
Когда они обрушились на Теутуса, тот оказался не готов. Оберон оплёл его ветвями дуба и светом, сковав так, что демон не мог даже поднять руку. Потом у дуба прорезались перья, и Теутус завопил, завопил, завопил, пока неведомая тварь клевала и вырывала куски его плоти.
А затем всё вспыхнуло, и его крики заставили войско замереть.
Не верящее в то, что творили с их повелителем.
Но даже так он сопротивлялся. Оберон, Морриган и Маддокс стояли с искажёнными лицами, скаменевшими руками и напряжёнными пальцами, удерживая его магией.
Вперёд, ша’ха. Мой огонь тебя не обожжёт.
Я рванулась к Теутусу, вскинув Сны.
Но, пытаясь перерезать ему горло, наткнулась на сопротивление. Я зарычала, вдавливая клинок глубже в переплетение ветвей и пламени. Но кожа… Демон напрягал её, превращая в нечто твёрже мрамора. Мой клинок был лишь сталью.
Я разверзла тьму и завопила изо всех сил, прорезая узкую полоску и выдавливая лишь каплю синей крови. Больше. Ещё. Нужно пробить его трахею насквозь. Я вплела клочья своей магии в кинжал, пытаясь сделать его крепче, острее, сильнее. Вся энергия, что я восстановила, освободив души, устремилась наружу. Меня опустошало.
Но это не срабатывало.
И тогда фиолетовые глаза короля демонов уставились прямо в мои. Яркие. Гневные. Смертоносные.
Его рука дрогнула под путами, и ветви, перья, огонь задрожали.
Мы не справимся, мелькнуло у меня. Вот почему он победил пятьсот лет назад. Вот почему демоны завоевали столько миров и истребили целые цивилизации драконов, гигантов и сидов.
– Аланна! – с ужасом крикнул Маддокс.
Теутус освободился.
Глава 56
Аланна
Луксия всегда говорит, что никогда не бывает одна.
Что с тех пор, как дерево превратило её в мост, она постоянно ощущает себя окружённой и нужной.
Иногда я завидую ей.
– Тараксис, принцесса Тир на Ног и богиня любви и охоты
Уши звенели.
Тяжесть придавила грудь, и я не сразу поняла, что это тело.
Маддокс. Маддокс накрыл меня собой.
Потому что Теутус вырвался, и пульс магии рванул во все стороны, и…
Голова моего спутника безжизненно склонилась мне на плечо. Я чувствовала его дыхание на шее – только это удерживало панику.
– Маддокс, – прошептала я.
Он не ответил.
Уши звенели, потому что тишина глушила сильнее крика. После стольких звонких ударов мечей, воплей, стона и магии, разрывающей воздух, это казалось противоестественным.
Тьма заскулила, когда я попыталась вытянуть её, чтобы отодвинуть Маддокса, не причинив вреда. Я проверила его крылья – целы. С трудом откатила его в сторону, вырвалась, вдохнула – соль, кровь, омелу.
Слева лежал Оберон. Упал на бок, белоснежные рога забрызганы синим и красным.
Моё обессиленное тело поднялось, душа отстала на мгновение, будто между ними возникла пугающая рассинхронизация.
Бухта Эйре превратилась в поле поверженных тел. Люди, сиды, демоны. Я бросилась к Каэли, спотыкаясь о собственные ноги. Сестра была рядом с Морриган – казалось, та тоже прикрыла её собой.
Они были живы.
Я выдохнула.
Проглотила воздух.
Где…?
Теутус стоял метрах в ста, несколько демонов помогали ему подняться. Он шатался. Я не сумела перерезать ему горло, потому что, возможно, мы поторопились. Надо было ждать.
Что-то на горизонте привлекло мой взгляд.
Солнце поднималось. Облачные кромки над Вахом вспыхивали оранжевым и розовым.
Теутус оглянулся. Прищурился, будто этот слабый свет был уже невыносим. Отступил. Шаг, ещё шаг… и побежал.
Куда?
Я смотрела на изломанные тела. Лица размывались, но некоторых я наверняка знала. А если там Оисин? Или Хоп, Карадауэк с семьями? Или Фионн. Его я не видела.
Бум-бум-бум-бум. Моё сердце билось в такт поступи короля демонов. Несколько его слуг следовали за ним.
Куда же?.. Я всмотрелась.
А. Вон там. Разлом. Демоны отступали обратно в свой мир.
Они уходили.
После всего, что сотворили.
Что это за ощущение в груди? Пекло… слишком сильно. Сердце, лёгкие, желудок горели. Дыхание рвалось, кровь вскипала, силы возвращались.
Что будет, если он уйдёт? Он восстановится и вернётся. Снова и снова. Пока всех не уничтожит. Этому не будет конца.
Я не могла…
Не могла позволить.
Я провела сломанными ногтями по тахали, пока не нащупала рукоять Орны. Она не отозвалась. Камни не вспыхнули цветом.
Клинок оросили капли – я не сразу поняла, что это мои слёзы. Рука дрожала, когда я подняла её.
– Ты мне нужна, – всхлипнула я. – Прости, но мне нужна ещё раз.
Молчание.
Тогда я набрала воздуха и закричала, как никогда в жизни:
– НЕ СМЕЙ УБЕГАТЬ!
Мой голос разнёсся над бухтой, дворцом, Эйре, Вахом. Врезался в спину Теутуса, сбил с ног нескольких демонов и обратил в камень тех немногих, кто ещё стоял.
Но Теутус не остановился.
– Трус! – продолжала я кричать. Я уже не могла замолчать. Слёзы текли и текли, я едва держалась на ногах, раскачиваясь от усилия. – Ты не имеешь права сбежать! Не можешь! Ты должен заплатить за всё, что у нас отнял! За каждую мечту, за каждую надежду, за каждую жизнь! Ты обязан заплатить!
Заплатит, – прорычал дракон в моей голове.
Жжение распространилось в руки, в ладони, в ноги, в ступни. Заползло в голову, в глаза, в нос, в рот. С выдохом мне почудилось, что изо рта вырвался пар.
Каждый шаг бога приближал его к Талл Глóир. Голос предательски срывался. Я рыдала, обессиленная. Кто-то неподалёку рухнул на колени. Это был мерроу… Тэнте. Он смотрел на меня, разинув рот.
Я подняла руку, хотя плечо явно было сломано, когда Маддокс упал сверху. Я не должна была быть в состоянии пошевелиться – и всё же подняла её, направив Орну на удаляющуюся фигуру Теутуса. Оранжевое сияние рассвета лизнуло обломанный клинок. Казалось, он горел. Будто огонь рождался из зазубренных краёв и срастал то, что было разрушено.
А может, и правда срастал?
В тот миг мне было всё равно.
С дрожащим подбородком я прошептала:
– Ты не уйдёшь. Я не позволю.
Сцепила обе руки на рукояти, размахнулась и вонзила меч в землю у ног. Он вошёл с хрустом. Почва задрожала. Я услышала крики и увидела, как чьи-то тела упали, словно что-то их оттолкнуло.
– Ты не уйдёшь, – поклялась я.
Я повела клинок в сторону, пытаясь рассечь землю. Руки дрожали, кости скрипели.
А что если сил уже не осталось?
Что если…?
Что-то скользнуло по моей щеке. Жгутики тьмы и света потекли по коже, сплелись с металлом и пламенем. Тьма, искры и огонь смешались вокруг моих уставших рук. Я прорезала всего пару миллиметров, стиснув зубы так сильно, что в голову ударили волны боли.
Вдали шаги Теутуса наконец замедлились. Я подняла взгляд. Он сбавил скорость, уставившись в разлом. Что-то там привлекло его внимание.
Я сосредоточилась на Орне.
Мне нужно было больше.
Больше силы.
Больше стойкости.
Больше помощи.
И словно меня услышали, поверх моих ладоней легли другие руки, накрыв меня и клинок. Я вздрогнула, дыхание сорвалось.
– Мы с тобой, – пробормотал у моего уха голос Фионна. – Диорд Фионн.
Слёзы снова хлынули.
– Диорд Фионн, – прошептала я.
Этому боевому кличу Фианны вторили десятки голосов. Другие ладони присоединились к нашим – едва осязаемые, золотой свет проходил сквозь них, как сквозь туман. Фианны поддержали меня и своего лидера. Они окружили, обняли, влили в меня силу, которую берегли в своих оив. Я вскрикнула, когда она хлынула в меня. А снизу, из самой бухты, поднялась мелодия – голос, полный мощи тайфунов, цунами и наводнений.
Разрез углубился.
И тут, наконец, среди пламени и тьмы мелькнул пурпурный свет. Аметисты на рукояти Орны дрогнули и ожили, напитавшись всей собранной мощью. Вспыхнули, и вместе с ними вернулся голос – раздражённый, но живой.
– Моё прощание было эпичным и трагичным!
Я закрыла глаза, сдерживая ощущение, будто мои кости ломаются, а череп готов лопнуть. Улыбка прорезала слёзы и отчаяние.
– Прости, напарница. Я не справлюсь без тебя.
– Я знаю. Погоди… без меня что? Что ты задумала?.. – И, конечно же, догадалась. – Глупая девчонка! Я не для этого создана! Ты впустую потратишь свою жизнь!
– Моя жизнь не дороже всех тех, кто… уже погиб. – Голос дрогнул, когда я вспомнила Гвен. – И я доверяю тебе.
– Я так не работаю!
– Ты не знаешь. Ты создана из осколков меча, что рассекал границы миров. Ты идеальна для того, чтобы зашить их.
– Я… Нет… Никогда… – впервые Орна потеряла слова. Жаль, что свидетелями стали лишь мёртвые да я. – Ты не выдержишь, – выдохнула она наконец.
Я моргнула сквозь слёзы.
– Зато он не уйдёт. И всё закончится.
На миг повисла тишина. Я задержала дыхание. Обе мы понимали: если она не согласится, я ничего не смогу.
– Дура, – проворчала Орна.
И сопротивление исчезло. Я рванула – и земля под ногами разошлась. Всё шире и шире. Из груди Теутуса вырвался яростный рёв, когда Талл Глóир, разлом, открывшийся века назад и ставший началом конца Гибернии, начал затягиваться.
Чем глубже я резала здесь, тем уже становился он там. Будто невидимая швея затягивала швы земли.
Из моих уст вырвался дрожащий смешок.
– Я же говорила. Я говорила, что у тебя есть предназначение.
Демоны бросились туда.
Теутус заколебался. Повернул торс, взглянул на меня. За его спиной сиял рассвет, солнце вот-вот должно было выкатиться над морем, обрамляя его силуэт. Всё ещё устрашающий, даже без руки, даже обессиленный.
Я встретила его взгляд.
Чувствовал ли он хоть что-то, когда смотрел на меня – и видел свои глаза?
Помнил ли, что когда-то имел здесь, в Гибернии, семью и друзей?
Сожалел ли о том, что убил собственных детей?
Я не знала, смог ли он каким-то образом уловить мои вопросы, но его губы изогнулись, и он одарил меня полуулыбкой, которая сделала его пугающе притягательным. В его взгляде не было и следа раскаяния – лишь… удовлетворение.
Потому что он всегда выбирал сознательно.
«Он всегда был тем, кем был».
Я сжала губы как раз в тот момент, когда он отвернулся и снова бросился к расселине. Он снова сделал выбор.
Что ж, пусть будет так.
Я уже не чувствовала ни пальцев, ни рук, ни плеч, но вонзила пятки в землю и потянула всем, что у меня было и чего не было: магией Орны, тьмой, светом Каэли, пламенем, которое я знала – исходило от Маддокса, голосом Никсы, бессмертием Фионна, Фианной и решимостью всех, кто погиб здесь этой ужасной ночью и пять веков назад.
Орна скользнула вперёд, словно рассекала масло, и завершила работу. Руки Кумалла и его благородных героев исчезли.
Фионн и я повалились навзничь. Небо и земля треснули – или наоборот. Может, я как раз их и исцелила. Я сосредоточилась лишь на том, чтобы дышать, хотя ниже шеи ничего не ощущала.
Я поняла, что солнце наконец взошло, когда его лучи ударили мне в щёки и высушили слёзы. Кожа стянулась, но это было… утешающе. Держу ли я всё ещё Орну? Закрылась ли расселина?
Я не могла… даже голову от земли приподнять.
Что-то холодное коснулось моей макушки. Лёгкие, безвредные прикосновения.
– Спасибо, что позволила нам прийти на нашу последнюю битву, – лицо Кумалла возникло прямо передо мной. – Спасибо, что не дала нам уйти с этой занозой в сердце. Мы отплатим за долг.
Если бы могла, я отмахнулась бы.
– Нет… никакого… долга.
Он улыбнулся так, будто я сказала нечто невероятно смешное, и множество рук подняли меня, прижав к телу моего спутника. Достаточно, чтобы я смогла увидеть, что происходит вокруг.
– Живи, сын, – прошептал Кумалл бессознательному Фионну.
А потом… Фианна ушли. И я знала: на этот раз навсегда.
Вдалеке Теутус был в худшем состоянии, чем я. Лишённый единственного пути назад в свой мир, так, как он сам обещал Тараксис пятьсот лет назад, гейс взял своё. Расселина вновь стала ровным мысом, а спираль бурь и воплей исчезла.
Я сжала руку Маддокса и наблюдала, как умирает король демонов. Медленно. В хрипах и предсмертных судорогах, словно его лёгкие были пробиты. Держась за грудь, будто сердце разлагалось изнутри. То самое сердце, в котором застряла его клятва Тараксис.
Он рухнул лицом вниз, и чёрная корона покатилась в сторону.
Я смотрела, как окончательно гаснет свет в тех фиолетовых глазах, которые унаследовала, – и позже злые языки будут утверждать, что я улыбнулась.
– Чёрт возьми! – вдруг выкрикнул кто-то.
В нескольких метрах Гвен села, растерянно хлопая глазами. Её шея была целой, а светлые косы – облеплены грязью и кровью.
– Я чувствовала, что умираю, – пробормотала она. – А потом будто какие-то очень милые люди налили мне виски. И ужасно невежливая змея заявила, что это не моё место. Будто я сама хотела там оказаться! – Она осеклась, осознав, где находится. Как. Почему. Её глаза распахнулись до предела. – Какого хрена произошло?
Я выдохнула – и потеряла сознание.
Глава 57
Аланна
Мои сёстры – совершенно безумные дурочки.
Младшая смеётся по любому поводу, а Тараксис вздыхает в уголках из-за невозможной любви.
Но я их обожаю.
Мы сражались, бежали, поднимались снова и находили смысл вместе.
Я сделаю для них всё, что угодно.
Луксия, принцесса Тир на Ног и богиня смерти
Дни после битвы прошли в смятении. Было ликование от победы, скорбь по погибшим, множество решений, которые предстояло принять, и целое королевство, не знавшее, чего ждать дальше.
Мы с Мэддоксом, Каэли, всем Братством взялись за дело. В первую очередь – похоронить тех, кто отдал жизнь на берегу. Затем – очистить поле боя и разрушенные улицы столицы. Я отнесла тело Элаты, всё ещё в его шкуре селки, к Ваху, и там манан-лир забрали его в глубины.
Демоны сосредоточили силы на прорыве ко дворцу, и город почти не пострадал. И хотя барьер пал, Веледа пошла на риск и спустилась в темницы – спросить Сейдж, согласна ли она и её братья помочь.
Все, кроме Рана, Сивада и Сефира, сказали «да» и защищали беженцев. Сидхи и людей.
Сразу после они вернулись в темницы, но их судьба оставалась нерешённой и зависела от Оберона. Как королю фэйри, именно ему предстояло вершить суд вместе с Волундом и Инис Файл, ведь те принадлежали Вармаэту. По лицу Оберона было видно: ему нравилось сражаться, побеждать врагов и наконец освободить свои силы. Но вот обязанности короля ему были не по душе.
Однако пока он не отказался их исполнять. С каждым днём всё больше фэйри и существ из его Двора становились на его сторону. Его уже начинали звать Светом Толл Глóir, и история о том, как он прикончил сначала Дуллахана, потом ваидеру, а под конец Нукелави, разлетелась повсюду.
Ронан и его бульварный лист этому очень помогали.
Гвен хвасталась тем, что побывала в царстве Кранн Бэтахд, и всем, кто хотел слушать, рассказывала, как выглядит священное дерево и сама Керридвен. Кто-то верил, кто-то нет. Я знала правду: Фианны вернули ей её оив, и Керридвен позволила этому случиться по какой-то причине.
Я пообещала себе, что навещу её, но пока не была готова.
Большинство драконов после битвы вернулись на острова, чтобы сообщить о случившемся. Си’ро и родители Мэддокса остались. Си’ро временно должен был выступать представителем расы драконов, постоянно общаясь с Огненными островами, а Сорча и Коад уже не имели причин держаться вдали от сына.
Когда Пвил и Абердин встретили родителей Мэддокса, Сорча так разрыдалась, что даже у Абердина увлажнились глаза. Они благодарили фэйри – словами и без слов – за то, что позаботились об их сыне, и по драконьему обычаю поцеловали им ноги, пока те не начали возмущаться.
Наконец, встал вопрос: что делать с демонами, оставшимися в Гибернии? Их было меньше сотни, ведь большая часть воинства успела прыгнуть в расселину. Как я и предполагала, без короля, который бы ими правил, они сложили оружие. Никто не сказал бы, что они стали смирными и дружелюбными – это была раса воинов, сражавшихся и проигравших, оказавшихся теперь на враждебной земле.
Некоторые предлагали их сразу перебить, но этот вариант отвергли.
В итоге решили подождать, пока политическая ситуация в Гибернии прояснится. Была человеческая королева, король фэйри, королева манан-лир и правление драконов. Четыре Двора, каждый из которых мог иметь голос.
Так демоны оказались в темницах дворца, ожидая суда или приговора. Говорили, что Волунд потерял сознание, оказавшись в камере рядом с демонами. По-моему, пустые слухи. С его стороны куда правдоподобнее были бы вопли и попытки прикончить их на месте.
Через две недели после конца битвы северные гематитовые шахты были уничтожены взрывом. Удар был такой силы, что целый кусок земли оторвался от Гибернии и ушёл в глубины Ваха. Очертания нашего континента изменились.
Через месяц после всего мы с Мэддоксом, Каэли, Гвен и Веледой снова собрались. Впятером. Без придворных, вельмож, солдат или сидхи, бегавших за нами хвостом.
Мы устроились в кабинете Веледы, всё ещё бывшей маленькой чайной рядом с библиотекой. Дворец менялся стремительно и снова наполнялся людьми и деятельностью. Но теперь там были не только люди, и первым делом опустел зал трофеев.
У нас были виски, пиво, мёд, рагу от Хопа и десерт в виде полена из шоколада и орехов, традиционный у лепреконов. Это было не совсем то о чем я мечтала, но почти. И главное – у нас было всё время в мире, чтобы исполнить его.
Если только долг и обязательства не прикончили нас раньше.
– Сколько вельмож ещё не ответили тебе? – спросила Каэли у Веледы.
– Ни один. Теперь все до единого – приторные льстецы. Им нужно знать, что я собираюсь делать с их титулами и владениями. Многие баронства, графства и герцогства расположены на землях, что некогда принадлежали фэйри. – Она потерла виски. – Си’ро хочет собрать ассамблею всех Дворов, чтобы обсудить главные вопросы. Но какие они? С чего нам начинать? Всё будто бы…
– Новое? – подсказала я.
– Стрессовое.
Мэддокс рассмеялся.
– Добро пожаловать в жизнь при дворе. Как наследный принц двадцать пять лет, должен сказать – не завидую тебе.
Вел указала на него.
– Не отвертишься. Я слышала кое-что. Например, что дракон, способный принимать облик дракона, должен стать королём огненных созданий.
Мэддокс скривился. Эти слухи доходили и до нас. Мы видели взгляды родителей Мэддокса и Си’ро, будто они уже готовились нащупать почву.
– Мне это неинтересно. Я уже говорил: моё копьё превратится в пугало.
Гвен вздохнула.
– Дело ведь не в том, хочешь ты или нет, а в том, что будет лучше для королевства сейчас.
– Я помогу драконам снова вернуться в Гибернию и наоборот, – твёрдо сказал мой спутник. – Признаю, я единственный дракон, который знает здешние обычаи, и могу быть полезен. Но королём? Всю жизнь меня готовили к чему-то подобному, и ни разу это не соблазнило меня. Ни разу. И, думаю, мы все согласимся, что никто не должен надевать корону ради условностей.
– И не ради амбиций, – добавила Каэли.
Мы все кивнули.
– А ты… – пробормотала Гвен.
Я напряглась.
Я знала, что она скажет. Это было чем-то вроде открытого секретика, бродившего по коридорам и улицам, в тех же самых тавернах, где Оберона провозглашали всемогущим героем. Будто бы это проявилось в битве, а потом упомянули на совете – и слух мгновенно превратился в истину, в которую все готовы были поверить.
Потому что вера сильна, она укореняется. Она неуничтожима.
– Я не богиня, – резко отрезала я.
– А кто говорит, что нет? Кто устанавливает правила? – блондинка улыбнулась, прекрасно понимая, что меня это раздражает. – В ту ночь ты подняла Фианнов, чтобы они сражались за Гибернию. Логично, что…
– Я их не воскрешала. Я лишь освободила их оив на время, и только потому, что это была ночь Самайна.
– Не будь занудой. Суть в том: кто ещё способен на такое, кроме… богини смерти?
Я вздохнула. Богиня смерти. Так теперь меня начинали называть.
«Береги её наследие», – сказала мне Керридвен.
Каэли подняла руку, перепачканную шоколадом.
– Я согласна. Это было так впечатляюще, что я расплакалась.
– И я, – призналась Гвен.
– Если я богиня смерти, тогда ты, с твоими дарами от Тараксис, богиня любви, – прищурилась я на сестру. – Это то, кем ты хочешь быть? Чтобы тебя так называли?
– Уверена, это откроет мне двери везде. Я больше никогда не буду платить в барах и тавернах.
– Лаеки.
Когда она глубоко вдохнула, я поняла, что она отложила шутки.
– Смотри, это как с Мэддоксом и троном. Дело не в нас. Он может отказаться от короны, но всё равно останется тем, кто он есть. Мы тоже. И если людям спокойнее верить, что богини существуют, что есть существа, которые способны их защитить, я не стану их переубеждать.
Я уставилась на неё. Иногда я всё ещё забывала, что она больше не та шумная милая девчонка, что держала меня за руку и пряталась у меня на груди ночами. Иногда меня захлёстывало осознание, что теперь рядом со мной не та, о ком я заботилась, а та, кто порой заботился обо мне.
– Ты всегда была слишком умной для собственного блага, чёрт возьми.
Она рассмеялась.
– Спасибо.
– Можем мы поговорить хоть о чём-то, что не связано с будущим Гибернии? – взмолилась Вел.
Гвен подхватила на лету:
– Конечно. У меня тут «Эхо народа». Пишут, что какой-то лорд с юга, из Ильки, был без памяти влюблён в одну деарг-дью и покончил с собой, когда она погибла в битве. – Она развернула страницы сплетен. На обложке – цветная иллюстрация: чёрный дракон с золотыми глазами и прекрасная женщина у него на спине, с мечом в руке. – Дочери утверждают, что вампирша забрала всё наследство, но анонимный источник сообщает, что старшая загадала желание лепрекону – и потеряла всё.
– Верю, – сухо заметил Мэддокс.
Он положил ладонь мне на бедро, и мы вместе внимали всем слухам континента.
***
Несколько дней спустя случай свёл меня с Фионном по дороге в библиотеку. Между нами тут же возникло неловкое напряжение, заставившее улыбнуться скованно и вымученно. Я поблагодарила его за помощь в бою, он поблагодарил меня за то, что я позволила ему увидеть отца в последний раз, и всё это было тягостно.
Я не осмелилась бы утверждать наверняка, но была уверена: с бессмертным происходило что-то… странное. Страннее обычного.
Абердин сказал мне, что Морриган передала ему официальное приглашение от Никсы в её Двор, и что он его отклонил.
Я не могла понять, что именно в нём не совпадало с привычным образом, пока не заметила его пустые руки.
– Где твоя бутылка?
– Я больше не пью.
– О, шкура священного лосося, ты болен? – Я сделала движение, чтобы подойти и измерить его температуру. – Что с тобой?
Он зарычал, как уличный кот, отстраняясь.
– Ничего. Просто… теперь я должен заботиться о себе.
Я вгляделась в него.
– Что?
– Всё прошло. Дар Тараксис. Он вырвался, когда я помогал тебе закрыть Разлом. Думаю, эта чёртова сабля отняла его, чтобы возродиться. Я откуда знаю. Дело в том, что… – Он посмотрел на свои руки. – Я снова смертен.
– Вот это да.
– Да.
– Вот это да.
– Тьфу! Не смотри на меня так. Всё в порядке. Я был сыт по горло этим вечным существованием, тоской и бесконечным течением лет.
Я была… искренне потрясена. Для начала я и не подозревала, что бессмертие Фионна можно у него отнять. Однако это объясняло, почему Орна возродилась. Я задумалась, что сказала бы моя сабля, узнай она, что человек, которого она ненавидела всей душой, помог вернуть ей жизнь.
Без сомнений, оскорбила бы.
Так что я непременно расскажу ей об этом, как только Ойсин вернётся с мечом. Он чинил его в кузнице гномов.
– Никогда бы не подумала, что ты захочешь умереть, – заметила я.
– Не хочу. Пока что, по крайней мере. Но приятно знать, что это всё же случится однажды. – Он посмотрел на меня искоса. – Гвен говорит, что Священное дерево прекрасно и полно тепла.
– Так и есть. – Я задумалась на мгновение, прежде чем добавить: – Твой отец и твои друзья в хорошем месте.
Он громко откашлялся.
– Ладно, ладно.
– Но не спеши встречаться с ними, хорошо? Говорят, после битвы о Фианнах снова заговорили, и многие хотят, чтобы братство возродилось.
– Это только та глупая блондинка твердит.
Я пожала плечами, улыбнувшись.
– Возможно. И, слушай… Не думаю, что королева манан-лир приглашает в свои земли кого попало. – Его лицо напряглось. – Давным-давно ты говорил мне, что если что-то и скрывается в озере, то ты ему и даром не нужен. Но теперь всё иначе. – Я сделала паузу. – И у вас общая дочь. Так что окажи мне услугу и веди себя как мужчина.
– Тьфу!
***
В один зимний день, спустя год после того, как Каэли была вырвана у меня на пристани Гримфира, а судьба связала меня с драконом, полным тайн, Мэддокс обернулся драконом.
Каэли, Гвен и я забрались ему на спину, и мы полетели к Огненным островам – впервые после битвы, чтобы увидеть их. Веледа, которой требовалось куда больше бумаг и протокола для организации королевского путешествия, осталась махать нам с завистливым выражением лица из дворцовых садов. По бокам от неё стояли Пвил и Абердин.
Вах зимой, когда его глубинами властвовала королева, представлял собой равнину густого, загадочного синего. Мэддокс снизился так, что когтями коснулся поверхности, его огромная тень и крылья отразились внизу, и мы все взвизгнули, словно девчонки, когда нас слегка окатило водой.
Путешествие оказалось куда менее бурным, чем прошлое: больше не было ни штормов, ни магии, пытавшейся вышвырнуть нас. И вскоре после того, как мы оторвались от материка, показались острова.
Все девять.
Куски земли, разбросанные по морю, у берегов которых вода становилась бирюзовой и прозрачной. Мы увидели девять вулканов и убедились, что Дагарт – самый большой из островов.
Мэддокс закружил рядом с множеством драконов, вылетевших ему навстречу, заворожённых и польщённых возможностью лететь рядом с настоящим драконом. Мы приземлились на знакомом пляже, и Каэли с Гвен пришли в восторг от белого песка, тёплого воздуха – несмотря на зиму – и сладковатого запаха яблок, витавшего повсюду.
Сорча и Коад ждали нас там и бросились обнимать сына, едва он вернулся в облик человека. Потом они радостно приветствовали и нас.
– Идём, идём, – Сорча подтолкнула нас прочь с пляжа. Её дом был недалеко. – Все жаждут познакомиться с вами, поговорить. Они будут засыпать вас вопросами о материке. Как только договоры и прочие политические соглашения будут подписаны, их уже не удержать от того, чтобы пересечь море.
На это уходило куда больше времени, чем ожидалось. После первого собрания королей было второе. Потом третье. Четвёртое. А с пятого Веледа вылетела пулей, с Обероном на пятках и Рианн, кричащей: «Это было неуважение!»
