Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)
Я сцепила пальцы на коленях, пряча замешательство. Она говорила то же самое, когда сорвала с себя маску.
– Ты уверена?
– Уверена ли я в том, что знаю работу демона, который жил во мне пятьсот лет, или в том, что Теутус придёт? – Я молча смотрела на неё, не реагируя на сарказм. – Трое Всадников связаны с королями-демонами, они были вызваны, чтобы служить им преданно. Теутус знает, что Мрачный Всадник и Ничто мертвы. И он, в особенности, знает, что меч вытащен из камня. Магия, что высвободилась при этом, достигла Иного Мира – благодаря обетам, что были вплетены в тот камень.
Обеты.
Насмешка Теутуса.
«Она мне больше не нужна, ведь я избавился от всех, кто пытался меня уничтожить. В подтверждение своей победы оставляю её здесь. И поднять её сможет только тот, в ком течёт моя кровь.»
– Всё это он воспримет как акт войны. Именно так считал Ничто до своей смерти. – Она рассеянно коснулась переносицы – как раз в том месте, где раньше проходили цепи. – Он жаждал воссоединения со своим господином.
Гневная искра промелькнула в глазах Волунда, и он даже не пытался её скрыть.
– Он знал, когда его господин собирается прийти?
Морриган замялась.
– Я знаю, когда, по его мнению, портал между мирами сможет выдержать основной удар армии Теутуса. Это та же дата, когда они прибыли впервые… С тех пор её стали называть самым тёмным днём года.
Мы все поняли одновременно. Наступила общая пауза. Затем я прошептала:
– Самайн.
Один из запретных праздников, что некогда отмечали. Люди переименовали его в Мормор. Если праздник Теу Биад чествовал конец войны и победу людей и демонов, то Мормор прославлял Великое Прибытие. Всем было плевать на то, что изначально Теутус пришёл с целью поработить всех, и лишь Триада смогла вразумить его. Именно Тараксис смягчила его сердце и убедила сложить оружие.
Но об этом не рассказывали в школах. Этого не проповедовали последователи демонов.
Но до Мормора был Самайн. Праздник богини Луксии. Ночь мёртвых.
Я сжала пальцы. Судьба была капризной. Теутус мог явиться в день, когда почиталась богиня, от которой я унаследовала свою тёмную магию.
А до этого дня оставались всего несколько месяцев.
Мало.
Чертовски мало.
Мэддокс расправил крылья, вырывая меня из раздумий. Я взглянула на него – и поняла, что он сделал это нарочно.
– А теперь мой самый насущный вопрос: почему мы должны тебе верить? – потребовал Волунд. – Ты отдала своё тело демону. Сотрудничала с ними. Всем известно, что ты предала сидхов и собственную семью, переметнувшись на сторону Теутуса во время войны. Умное решение, не спорю – на тот момент. Но посмотри, где ты теперь. И в каком виде. – Он с отвращением окинул взглядом женщину. – Не исключено, что ты просто пытаешься нас обмануть, чтобы Теутус застал нас врасплох в любой момент.
Фионн, который только что отпил из своей фляги, вновь прижал её к губам, будто в отчаянии.
– Это неправда, – мягко сказала я. – Она не отдавала своё тело Ничто по доброй воле.
Все взгляды обратились ко мне. Мэддокс смотрел особенно внимательно.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Волунд.
Я глубоко вдохнула, готовясь рассказать то, в чём, возможно, ошибалась. Но не верилось. Моя магия была ясна, и доказательства были повсюду.
Я поведала им о том, что произошло, когда я упала в озеро. О нападении кэлпи – и о том, что выжила я лишь потому, что кто-то спас меня.
– Это была Никса Рыжая. Она до сих пор жива, в том озере. – Я сосредоточилась на реакции Фионна. Он уставился в стол, словно на нём были начертаны все тайны мира. И в памяти всплыли его слова в тот день, когда мы познакомились, после того как он вышел из воды: «Если в этом озере что-то и осталось, можешь не сомневаться – ему до меня нет никакого дела». – Она взяла меня за руку, и я увидела воспоминание королевы. Её уже пленили, и Теутус отнял у неё голос, чтобы узнать пророчество. Он собирался её убить, но кто-то взмолился за неё. Девушка. Она стояла на коленях, вцепившись в ноги Теутуса; у неё были длинные рыжие волосы, как у Никсы, и она предложила свою жизнь в обмен на свободу королевы. Никса пыталась помешать – в ней было… – Я коснулась груди. Я всё ещё ощущала это. Потеря, поражение, полное бессилие. – Вот почему королева манан лир всё ещё жива. Без голоса, без силы – но жива. Потому что её дочь принесла себя в жертву.
Глава 16
Аланна
Иногда трудно поверить, кто возглавляет Дикую Охоту.
Они грязные, непокорные и шумные.
Но Морриган – самая грязная, непокорная и шумная из всех.
Мы её обожаем.
А я уже рассказывал, как она швыряла камни в Муйрдрис, пока не построила мост?
– Один мерроу на службе у Никсы Рыжей, более пятисот лет назад
В зале повисла мёртвая тишина. Морриган теребила пряди волос, щипала их, нервно перебирала. Не выглядела встревоженной – скорее, погружённой в себя.
– Я не богиня, – сказала она первой. – Я унаследовала бессмертие и со временем развила некоторые способности, которые не имеют никакого отношения к моей матери. Демоны провозгласили меня богиней войны лишь потому, что мои вороны парили над полями сражений и подстёгивали воинов. Магия иногда работает так. На самом деле, я отвратительно плаваю.
Я невольно фыркнула – получилось что-то вроде сдавленного смешка, который отозвался в зале, как фальшивая нота лютни. Но серьёзно? Дочь самой могущественной мерроу не умеет плавать?
Мэддокс подался вперёд, не отрывая взгляда от Морриган.
– Значит, каждый раз, когда ты сражалась со мной…
– Это был Ничто, – подтвердила Морриган. – Он ненавидел Нессию, ненавидел людей вообще, и в глубине души всегда злился на Теутуса за то, что тот изгнал его сюда, в Гибернию, вместо того чтобы позволить вернуться в Иной Мир. Да ещё и запретил убивать по прихоти.
Я моргнула.
– Он говорил что-то подобное в битве.
«Пятьсот лет спустя, а мы всё здесь. Если бы не одержимость нашего господина, я бы никогда не ступил на эту грёбаную землю во второй раз». Кроме того, он тогда раздавил ворона, который попытался сесть ему на плечо. Очевидно, тогда Морриган не управляла собой – маска полностью поглотила её лицо.
Жить так, столько лет…
Зная, что твое тело и силы используют для чудовищных, отвратительных дел. Вдали от единственной семьи.
Став предательницей в глазах всех, кого ты когда-либо любила.
И даже несмотря на это…
«Она запрещала мне приходить туда и велела всем остальным держаться подальше от твоей драгоценной долины. Думаешь, ты могла бы пить до потери сознания и гадить под себя все эти века, если бы не она?»
Даже тогда она каким-то образом пыталась защитить их.
Я обернулась к Волунду. Фэй смотрел на Морриган, будто та только что изменилась у него на глазах и превратилась в загадку.
– Она такая же жертва демонического короля, – сказала я, – и сейчас – человек, который лучше всех знает, кто он такой и чего хочет. Я верю её словам.
Я почувствовала, что Морриган изучает меня, сбитая с толку, но я говорила искренне. Я видела, как она молила за Никсу, за свою мать, почти целовала обувь Теутуса, будто не было на свете того, на что бы она не пошла ради её спасения.
У меня всё ещё оставались сомнения, но я верила, что она говорит правду.
Волунд откинулся на спинку кресла и кивнул.
– Хорошо. Если за Морриган заступается Инициаторка – значит, и я за неё.
Пустые слова. Показные. Театральные.
Я нахмурилась. Что он замышлял?
Он усмехнулся, заметив мою настороженность.
– Я не кидаюсь доверием, – продолжил он. – Но всё, что мы видели и слышали, совпадает с её словами. Мы уже подозревали, что в день, когда кто-то вытащит меч, Теутус узнает об этом. Это единственное логичное объяснение. То, что Морриган подтверждает это и, вдобавок, оказывается дочерью той самой манан лир, что когда-то была сильнейшей в королевстве, – это… – он взглянул на Сейдж, и та напряглась, – интересно в контексте наших планов. Рад, что ты оказалась не предательницей своего народа.
Но Морриган даже не подумала показать, что ей хоть каплю важны радости Волунда.
Король фэй щёлкнул пальцами над плечом:
– А теперь… Девчонка.
Реанн протиснулась между сыновьями Волунда, насколько это было возможно. Никто даже не попытался уступить ей дорогу.
Одного взгляда на её дрожащие глаза было достаточно, чтобы я с силой прикусила язык. По шее поползла тень. Реанн передала Волунду резную деревянную шкатулку. Добраться до него не составляло труда. Я уже делала это раньше. Совсем не обязательно было его убивать, достаточно…
В моей голове зазвучал голос.
Помни, что пока что нам выгодно находиться здесь. Это не навсегда, – прошептал Мэддокс. Притворившись, будто почесался, он коснулся своих уз. Вместе с его словами на меня обрушился поток жидкой ярости и бессилия. Если ты сейчас набросишься на него и снова опозоришь его, он может забыть о дипломатии.
Я приоткрыла губы. Как он догадался?
Незаметно пнула его в голень. Он кашлянул, пряча улыбку.
Я же говорил – ты не так уж хорошо прячешь свои мысли, как тебе кажется, sha’ha.
И прежде, чем опустить руку, добавил:
Ты очень красива с распущенными волосами.
Я нахмурилась. Да я их даже не заплела – просто не нашла подходящей ленты и не захотела снова использовать пару старых носков. Он исчезает среди ночи, а потом вдруг осыпает меня комплиментами?
Когда я снова перевела взгляд на стол, то уткнулась прямо в абсолютно чёрные глаза Рана. Хорошо, что его радужки были белыми, иначе я бы и не поняла, что он вообще смотрит на меня.
Раз уж вчера мы уже выяснили, какого рода у нас будут отношения, я подмигнула ему. Он сжал челюсти и отвёл взгляд.
Что ж. Прекрасно.
– Пришли вести из Хельглаз и Реймса, – объявил Волунд с самодовольной улыбкой. Он извлёк из шкатулки два свитка и потряс ими в воздухе. – От ваших товарищей по Братству. Простите мою вольность, но Сивад уже их прочитал. – Один из фэй, стоявший рядом с Сейдж, выглядел на тридцать с небольшим и поднял подбородок с высокомерным видом. Значит, это и был Сивад – тот, кому пришла в голову идея насадить герцогов и их свиту на колья. – Он выдающийся друй и наложил чары на наших стрижей, чтобы перехватывать послания. В том числе – от ваших лебедей. Простая мера предосторожности, вы же понимаете.
Тот тон… один сплошной яд под вуалью вежливости.
С изящным движением усыпанных кольцами пальцев Волунд послал свитки скользить по столу. Гвен ловко подхватила их на лету. С нетерпением распечатала один, печать на нём уже была сломана, и, прочитав первые строчки, передала его Веледе.
– Это от твоих родителей.
Веледа взяла письмо с такой осторожностью, словно оно было сделано из тончайшего стекла. Её карие глаза с жадностью скользили по строчкам, и я стала свидетелем того, как напряжение, накопившееся в её плечах, растворялось слово за словом.
Гвен попыталась заглянуть через плечо:
– Что они пишут?
– Они благополучно добрались до маленькой деревушки сидхов в недрах Тадора.
Тадор – самая малая из шести гор, составляющих Хельглаз. Леса на его склонах оставались покрытыми льдом большую часть года, в них не было и следа гематита, и к тому же пройти туда было невероятно трудно и опасно. По слухам, эти земли кишели трехглавыми хищными грифами – трэченнами.
Мэддокс развернул второе письмо:
– Ойсин сейчас на подступах к Реймсу. Пишет, что по всей Гибернии продолжаются нападения. Люди встревожены, потому что, судя по всему, Двор ничего не предпринимает. Лишь столица и, в особенности, дворец укреплены. Ни слуху, ни духу о предстоящей коронации. Более того… Пошли слухи, будто принц погиб в Долине Смерти вместе с королём, и что вайдеру и придворные скрывают это, чтобы не сеять панику.
Он сжал рукой пергаментный клочок, вложенный в письмо. Я взяла его, чтобы пробежать глазами.
Это был вырезка из одной из придворных бульварных газет королевства – Народное эхо. И я сразу поняла, чьих рук дело.
Ронан Торговец. Один из самых пронырливых кукловодов Гибернии.
Мы-то знали, что это неправда. Принц покинул Долину живым. Добрался ли он до столицы – вот этого мы не знали. Но что-то… Что-то внутри меня подсказывало: Бран жив. Такая ярость, какая струилась по его венам, не позволила бы ему умереть где-нибудь в одиночестве, истекая кровью, без зрителей. Если он умрёт, то только нанеся максимальный ущерб.
Я перехватила хмурый взгляд Мэддокса – и поняла, что он думает о том же, что и я. Бран жив. Но тогда почему до сих пор не устроена коронация? Загадка. Трон пустовал дольше, чем за последние пять столетий.
– Накелави подобрал корону, когда пал король, – напомнила я. Он был последним из Трёх Тёмных Всадников, кто оставался в живых, и не предпринял ни единого действия, чтобы повлиять на исход сражения. Просто наблюдал… пока конь не схватил зубами корону. А потом они исчезли – просто так. – Как думаете, он спрятал её, и потому Бран не может взойти на трон?
Морриган вмешалась:
– Все демоны служат Двору. Таково было распоряжение Теутуса перед его уходом. Он не может помешать следующему Нессия занять трон.
Мэддокс цокнул языком:
– Как бы то ни было, похоже, у армии сейчас слишком много фронтов.
– Пламя восстания, – небрежно прокомментировал Волунд. Он откинулся в кресле и, похоже, совсем не был обеспокоен новостями – даже если знал о них заранее. Нет, он явно наслаждался происходящим. – Достаточно было одной искры. И теперь, как подтвердила нам Морриган, это уже не остановить.
Меня охватил холод, потому что…
Он был прав.
Я взглянула на Веледу. Она всё ещё была поглощена письмом родителей. Я сжала её руку в лёгком жесте поддержки.
– Они в порядке. Это главное.
Она кивнула, но взгляд её оставался затуманенным.
– Надеюсь, я достаточно ясно выразил своё доброжелательное отношение, – провозгласил Волунд. – У меня нет ни малейшего желания прерывать вашу переписку. Более того, я приказал подготовить атрий для твоих тренировок, Инициаторша.
Я отстранилась от Веледы:
– Что?
– О, твой наставник не сказал тебе? – Его усмешка, направленная в сторону Фиона Непоколебимого, была скорее алчной, чем просто ироничной. – Странно. Ведь именно ради этого он столько веков провёл в Долине Смерти, в двух шагах от камня и меча. Ждал любого претендента, что осмелится попытаться вытащить клинок. Готовый взять под опеку, если пророчество когда-нибудь сбудется. Разве не так, Кумалль?
Ошеломлённая, я уставилась на бессмертного. Неужели это правда?
Всё, что он говорил мне тогда, когда я пришла к нему, заставляло думать, будто он – не более чем затворник, измученный судьбой, пьяница, потерянный в ностальгии по давно ушедшим временам. Я бы ни за что не подумала, что он обосновался у озера ради какой-то тайной миссии.
«Успокойся, девчонка. Перед тобой человек, которому плевать на пророчества и избранных младенцев больше, чем кому бы то ни было в Гибернии».
Он что, лгал? Или в какой-то момент передумал?
Фион не стал опровергать слова Волунда. Вместо этого он снова приложился к фляге. Капли янтарной жидкости застряли в его спутанной бороде, когда он опустил подбородок.
На этом я решила, что с меня этой убогой встречи достаточно.
Я с силой оперлась ладонями на стол и поднялась. Слишком поздно поняла, что приложила излишнее усилие: все бокалы на столе дрогнули и попали, расплескав своё содержимое. Я не стала даже смотреть на Волунда и его сыновей. Надеюсь, у них промокли яйца от имбирного чая.
– В таком случае я бы с удовольствием поговорила наедине со своим наставником.
Проходя мимо кресла Фиона, я услышала знакомый хриплый звук – его ворчание.
– Ещё кое-что, – Волунд повысил голос. Я глубоко вдохнула и медленно повернулась к нему. Этот ублюдок сиял, словно расцветал от всего произошедшего – раздора, тайн, беспорядка. – Приближается Лугнасад, Великая Встреча. И впервые за пять столетий я намерен позволить свободным фэй из Анисы отпраздновать его без страха быть раскрытыми или казнёнными. До него остаётся больше двух лун, но вы приглашены. А пока я устрою пир, чтобы почтить фэй из Борестеля.
Пир, конечно.
Как раз то, о чём все мы мечтали.
Глава 17
Аланна
Я никогда не видел женщины прекраснее, чем Никса Красная.
За неё я бы утонул, чёрт побери.
– Герой Фионн
Я наугад выбрала ближайшую пустую комнату, не особо оглядываясь, и едва переступила порог, как Фионн оказался рядом. За ним ковыляла Морриган – медленно, чуть сгорбившись. Мэддокс, Гвен и Веледа появились всего полсекунды спустя.
Меня не удивило, что Сейдж так и не присоединилась.
Я скрестила руки на груди, не отводя взгляда от бессмертного.
– Говори.
Он тяжело выдохнул и потер лицо. Его тело покачивалось из стороны в сторону, но я даже не подумала насторожиться. Он всегда выглядел так, будто балансирует на грани падения, бросая вызов гравитации и пространству вокруг, словно ждал, когда кто-нибудь его уронит.
– Я бы прямо сейчас обвалял тушу этого ублюдка в лососевых чешуях, – проворчал он.
– В первый раз, когда мы встретились, ты сказал, что знал одного из моих предков. Что он пришёл к озеру с намерением взять меч, но ты его отговорил. По сути – напугал до того, что он сбежал. – Над плечом Фионна что-то блеснуло, и я вдруг осознала, что это свечи. Они были везде – на каждой стене, в каждом углу, на любой поверхности в доме герцогов. Морриган нашла кресло, обитое изумрудным шёлком, и тут же опустилась на него, будто не могла выдержать больше нескольких секунд на ногах. – Так ты кто? Какой-то местный надзиратель за мечом?
Орна вдруг завибрировала.
– Только через мой металлизированный труп, – заявила она.
К моему удивлению, Фионн пробурчал что-то неразборчивое и бросил косой взгляд на Мэддокса. Тот только пожал плечами, откинувшись к стене.
– Твоя очередь, старик.
Бессмертный волоча ноги подошёл ближе, и я с трудом подавила порыв убедиться, не мочится ли он в штаны.
– Когда война закончилась, в Гибернии больше не было смысла, – пробормотал он. Я выпрямилась. Не ожидала, что он так сразу перейдёт к делу. – Я не помню, как остался у озера. Просто… так вышло. Дни и ночи слились воедино, а я ходил в каком-то тумане от всего произошедшего. Тело будто… окоченело. – Его губы искривились в грубой, почти жестокой улыбке. – Ну, ещё от виски, конечно. Когда появился первый идиот, он попросил разрешения перейти озеро и дойти до холма Тинтаджел, и… я не знаю, наверное, я разрешил. Потому что в следующий раз, когда я очнулся, очередь жаждущих попытать удачу растянулась через всю долину вплоть до моста На Сиог. Их неистовство мешало мне утонуть в своей скорби. Я не мог ни спать, ни видеть кошмары спокойно. И… я зацепился за это. Как последний кретин. Уцепился за надежды всех этих сидхи, даже людей, что, как они верили, обладали хоть чем-то, чтобы вытащить меч. Я слушал их мечты, смотрел, как они погибают в озере от рук его мстительных существ, и один за другим наблюдал, как они уходили из долины с пустыми руками.
– Когда появился твой предок, та напрасная надежда уже давно умерла – вместе с большинством соискателей, с тремя или четырьмя первыми королями Нессии, с воспоминаниями о моих друзьях и даже с самим смыслом существования этого королевства. Но, да… был момент, когда это зачерствевшее сердце всё же дрогнуло. – Он прижал ладонь к груди и вцепился пальцами. – Я дал клятву. Что если пророчество сбудется, и явится хозяин меча – я помогу ему во всём, что потребуется. И, чёрт побери, я пересёк грёбаную пустыню и выдержал это надменное лицо Воланда. Хочешь знать, почему?
Он выкрикнул последний вопрос, опасно склонившись ко мне. Я, до глубины души тронутая его рассказом, не смогла удержать оборону и позволила гневу ослабеть.
– Потому что ты всё ещё один из Фианна, – тихо сказала я.
– Это мы ещё посмотрим, – проворчал мой меч.
Фионн споткнулся. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы снова выпрямиться. Он заморгал, будто вдруг потерял ориентацию, как человек, не знающий, чего ждёт от себя самого.
Гвен прикрыла лицо руками. Её глаза поблёскивали от слёз.
– Я вообще ничего не смыслю в мечах и предпочла бы больше никогда не использовать Орну, потому что это значило бы, что в этом больше нет нужды, – добавила я. – Но… это было бы наивно. После слов Морриган – особенно. Если мне снова придётся её взять, я бы хотела, чтобы она не вытягивала из меня всю энергию, направляя мои движения.
– Это была не я! – возмутилась Орна.
Фионн откашлялся и принялся приглаживать одежду. Морриган, не меняя положения в кресле, лениво потрясла фляжку. С какого это момента она успела её утащить?
– Думаю, ты вполне можешь ответить девушке и без ещё одного глотка, – сказал он.
Бессмертный упрямо смотрел куда угодно, только не на меня, прежде чем, наконец, произнести:
– Хорошо. Я буду тебя обучать.
Я кивнула в сторону Морриган.
– А с тобой у нас осталась незавершённая беседа.
Женщина согласно кивнула.
– Вперёд, девочка.
Девочка.
«Ну-ка, девочка, покажи мне эти необыкновенные глаза, о которых столько говорят».
Наконец-то я смогла задать тот самый вопрос, что терзал меня все эти месяцы.
– Зачем ты забрала мою сестру?
Женщина обернула толстую прядь волос вокруг запястья. На фоне её бледной, почти мраморной кожи этот жест казался на удивление обыденным – слишком земным для такой, как она.
– Для начала ты должна знать: пока Никто владел моим телом, отделить мою психику от его было невероятно трудно. Это касалось моих мыслей, моих тайн, воспоминаний, магии. Всей меня. Иногда мне удавалось вернуть себе немного контроля, но я всегда считала, что это происходило лишь потому, что демон уходил на отдых куда-то вглубь или просто смертельно скучал.
Это звучало… логично.
– Отсюда и перемены в твоих глазах, верно? – догадалась я.
– Да. Немногие пытались это объяснить; те, кто знал меня до войны, в большинстве своём были мертвы. – Она провела свободными пальцами под глазами, словно до сих пор не могла поверить, что они снова стали по-настоящему её. – Однажды, благодаря моим воронам, мы узнали, что в Гримфире появилась странная девочка. Никто заинтересовался ею из-за цвета глаз. Фиалковые. – Морриган посмотрела прямо на меня, совершенно серьёзно: – Как у Теутуса.
Мои подозрения подтвердились. Те вороны, которых я снова и снова видела в Гримфире, были не просто птицами. Они следили за мной. Изучали. Передавали сведения, которые вполне могли попасть в руки короля.
– Это могло ничего не значить. Иногда у сидхи действительно рождаются дети с такими глазами. Но потом вы начали бежать, использовать камни трансмутации… Вы были неосторожны. – В её голосе звучала почти укоризна. Вместо того чтобы возмутиться, я упёрла носки сапог в пол, согнув ступни, и с благодарностью приняла болезненный укол в костяшках. Морриган была права. Тогда я действительно сильно занервничала, мы только-только осели после побега из Гальснана, и мне пришлось вступить в бой с тремя так называемыми охотниками. – Принц Бран лично подключился к вашей поимке, и Никто решил приблизиться. Твоя сестра привлекла его внимание, когда превратилась в медведя. Тогда я поняла, что должна что-то сделать, иначе он просто будет её пытать и убьёт. Я не могла взять верх и отпустить вас просто так – он бы тут же заподозрил неладное. Поэтому я сделала то, что на тот момент сочла наилучшим выходом: притворилась, будто твоя сестра меня забавляет, и взяла её в качестве питомца.
– Ты обманула Никого?
Я почувствовала тепло у спины – и даже не обернулась, чтобы понять: Мэддокс расправил одно из своих крыльев. Оно не касалось меня, но пульс у меня подскочил, и я услышала приглушённое рычание, доносившееся из его груди. Будто он всё чувствовал.
– Это было нелегко. Как я уже говорила, он находился внутри меня. Но я старалась делать и думать ровно то, что он хотел видеть: Морриган, которая развлекается, держа сидхи в качестве питомца. Я искала способ вернуть её тебе, но потом произошло Теу Биад, и в те дни я уже не могла сопротивляться демону. Я не смогла помешать ему передать твою сестру Брану. Мне жаль.
Я вспомнила тот день, когда увидела её во дворце – она прогуливалась с моей сестрой на поводке. Тогда оба её глаза были чёрными.
– Она едва не умерла.
Я не обвиняла. Просто озвучила факт. Потому что не могла не озвучить. Найти сестру искалеченной в той башне стало худшим воспоминанием в моей жизни. Уже не имело значения, кто виноват. Это случилось. И кровь, и сломанные лапки, и её отчаянные всхлипы – всё это навсегда осталось в моей памяти.
Морриган смотрела прямо, не отводя взгляда, не моргая.
– Вот почему я особенно рада, что ты убила Никого.
Что ж. В этом мы сошлись.
– Ты тогда, на пристани, узнала, кто мы такие?
– Нет. Я думала, вы просто сидхи, которым очень не повезло. Когда твоя сестра превратилась в медведя, это было… – Её губы дрогнули, но улыбки так и не последовало. – Тараксис давным-давно прокляла меня, запретив причинять вред этим животным. Это меня удивило, конечно. Но ведь многие фей способны менять облик, особенно если не контролируют свои силы или находятся в состоянии паники. Я приняла это за случайность. И, к счастью, Никто тоже.
– Я у тебя в долгу. – Когда она нахмурилась, я просто подняла руку. – В долгу.
– Хорошо, как скажешь. Буду хранить этот долг от Инициаторки как нечто драгоценное.
– Не называй меня так, – проворчала я.
В её глазах на миг вспыхнула насмешка – и тут в моей голове встала на место ещё одна мозаика.
– Ну… – Гвен протянула слово, выгнув брови. – Не хочу менять тему, но я всё ещё перевариваю мысль, что Реанн Болг находится здесь в заточении. Не говоря уже о других людях, которых мы видели в особняке. Волунд сказал, что всех их отправили в рабочие районы, но теперь ясно, что он солгал.
Глаза Мэддокса потемнели.
– Он переворачивает всё с ног на голову. Теперь он хочет, чтобы люди служили сидхи, так же как он сам и его предки были вынуждены служить Хайфайдам.
Я провела рукой по волосам, убирая пряди со лба.
– Мы не можем этого допустить. Реанн ужасна, я сама столкнулась с ней во дворце, но… сейчас у неё раны. И она напугана. Это совсем не тот способ изменить что-то в Гибернии, какой я себе представляла.
Мэддокс вытянул ноги перед собой.
– Я тоже так не думал. Но я знаю Волунда. Он быстро вживается в роль «короля» и заручился поддержкой Инис Файл и всех сидхи Анисы.
Веледа наклонила голову набок.
– Не всех.
– Что?
– Вчера, когда мы пришли, вы не заметили тех, кто сейчас живёт в цитадели? Многие выглядели… неловко, будто им не по себе от того, что они здесь.
Гвен поморщилась.
– Нам не стоит забывать, что мы здесь в гостях. И в одном они правы: нам нужно укрытие. Сейчас слишком опасно отправляться в Тадор или Реймс, чтобы воссоединиться с остальными.
– Но оставаться – не значит принимать все их порядки, – сказала я. – Мы должны сделать ситуацию лучше. Любой ценой.
Мэддокс похлопал себя по бёдрам и встал.
– Согласен. А выводить Волунда из себя – всегда поднимает мне настроение.
Фионн поднял свою флягу и будто бы чокнулся с кем-то невидимым.
– Orddan ocus tocad duit!
Мы все уставились на него. Он без труда заговорил на запретном языке.
– Что он сказал? – с осторожностью спросила Гвен.
Мэддокс усмехнулся.
– Пожелал мне удачи.
Мы встали – странная встреча была окончена. Гвен подошла к Морриган. Даже сгорбленная, та была на голову выше. Но по тому, как Гвен задрала подбородок, чтобы смотреть ей в лицо, было ясно – ей плевать.
– Хочу, чтобы ты знала: без цепей ты гораздо красивее. Ну, ты поняла. – Она указала себе на нос. – И вообще… Это чудо, что ты столько лет продержалась при Дворе и не бросилась с утёса.
Морриган медленно моргнула.
– Кто сказал, что я не пыталась?
Гвен рассмеялась.
– Кажется, ты мне понравишься. Пошли, расскажешь мне свои ужасные воспоминания – пока ищем нормальный завтрак. И пиво.
К моему удивлению, Морриган приняла её руку. Она всё ещё была слаба, но я заметила, как её сжатые губы едва заметно расслабились. Я её понимала. Гвен так действовала на людей.
Прежде чем уйти, я подошла к Фионну и заговорила шёпотом:
– Я знаю, что ты – её отец, – прошептала я, кивнув в сторону Морриган. Его глаза распахнулись – он явно напрягся. – Ну, раньше я не была уверена. А теперь – да. Ходит много легенд о твоей мимолётной связи с Никсой. И знаешь что? У твоей дочери – твои глаза.
Глава 18
Аланна
Пособие по распознаванию начала рьястрада.
Пункт первый: резкий подъём температуры тела.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Мы нашли завтрак, сервированный прямо на лестничной площадке у гостевых покоев. Кто-то навалил подушки у балкона и расставил на низком столике всевозможные угощения. Запах яиц, томатов и сыра моментально притянул нас всех.
Мой взгляд снова и снова скользил к прорезям резной решётки, в которые видненись кусочки Аннсы. Уже был полдень, а город по-прежнему хранил тишину. Когда солнце поднялось высоко над дюнами и ударило прямо в фасад особняка, я прищурилась. Свет в пустыне и правда был куда более обжигающим, без всяких сомнений.
Тень заслонила мне глаза. Мэддокс расправил крыло прямо над моей головой.
Я посмотрела на него – он сидел слева от меня. Казалось, он полностью сосредоточен на том, чтобы восполнить всё недостающее в моей тарелке.
Мой взгляд скользнул к его серебристому копью. Я знала, что в нём скрыто множество тайн. Оно было надёжно закреплено на спине между крыльями, и наконечник чуть выступал над его широким плечом, недалеко от того места, где покачивалась серьга в форме стрелы.
Та самая, которую я украла у него во время нашего первого поцелуя.
Потом я перевела взгляд на его лицо – и, чёрт побери, сердце снова забилось быстрее. Его чёрные взлохмаченные волосы, золотистые глаза, изгиб губ…
Но магия в момент рассеялась, когда он стиснул челюсть.
– Что-то не так, sliseag?
Я выдохнула.
Мне надоело притворяться, будто я не замечаю его поведения.
– Да. Не так.
Кто-то негромко откашлялся. Гвен метнула в мою сторону выразительный взгляд. Почти слышалось: «Найдите себе, пожалуйста, место для уединения».
Я вытерла руки, встала. Мэддокс чуть повёл крылом, складывая его.
– Сопроводишь меня? – спросила я.
Он напрягся. Остальные с вежливым сочувствием сделали вид, что вовсе не наблюдают за нами. Спустя несколько секунд дракон встал и последовал за мной в ту спальню, где мы провели прошлую ночь.
Я оставила Орну на столе и направилась прямо к балкону, игнорируя щелчок двери за спиной и то, как напряглись мои мышцы. В животе растеклось тягучее, горячее ощущение.
Просто вот так.
Я крепко вцепилась в перила. Мэддокс встал рядом, устремив взгляд на город.
Молчание между нами становилось всё плотнее, вязче, обострённее. Мы слышали приглушённые голоса за дверью, ощущали, как горячий ветер шлёпал по коже.
Между нами снова появилась натянутость. Будто мы не знали, как себя вести. Хотя знали. Просто он… сдерживался. По какой-то причине.
