Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"

Автор книги: Страусс Нира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

У городских ворот, под взором статуй Луахры и Костедавки, я видела, как множество людей уходили, оставляя позади свои жизни, сердца и большую часть имущества. Рианн бросила в мою сторону тусклый, печальный взгляд, когда направилась на восток с большой группой. Я надеялась, что она благополучно доберётся до Гримфира и воссоединится с родителями. И что всё это не ожесточит её сердце ещё сильнее – против сидхов.

Сюрпризом стало появление Оберона, Персиммона и Медоу – с пустыми руками. Даже без жалкого мешка.

– Вы не идёте, – догадалась я.

– Кто-то должен остаться и проследить, чтобы тут всё не вышло из-под контроля. И чтобы за вами не отправились мстить. Теперь ты – враг Волунда, не забывай. – Оберон кивнул в сторону Мориган, сидевшей верхом и наблюдавшей за исходом – пристально. – Она оставила здесь ворона. Мы сообщим всё важное.

Это, казалось, означало, что они на нашей стороне. Но можно ли было быть уверенной? Можно ли было им доверять? Я глубоко вдохнула, глядя в его серебристые глаза – такие… неопределённые. И увела его в тень у стены, чуть в сторону.

– Я расскажу тебе одну историю.

– Ох, дорогая, ты опоздала. Я не сплю с женщинами, которые были с драконом. – Он притворно передёрнул плечами. – Это же ужасный вкус.

Я его проигнорировала.

– Мою бабушку похитила группа сидхов с юга. Вероятно, они увидели, как она использует странную для них магию, сложили два и два и захватили её. – Я прислонилась к стене, прохладной даже под солнцем в зените. – Она никогда не призналась, кто она на самом деле, и смогла сбежать только благодаря милосердию ребёнка. Но так и не оправилась до конца от того, что с ней сделали. Думаю, моя мать впитала в себя весь этот страх и боль. Они обе чувствовали, что не принадлежат ни к одному миру. И научили меня, что с магией в венах или без – врагом может быть кто угодно. Скажем так… я унаследовала их шрамы.

Тело фэйри напряглось. Он понял меня абсолютно.

Он тоже унаследовал шрамы, которые заставили его подсознательно отвергнуть Братство. Будучи ребёнком, он, возможно, винил их в том, что остался без отца и матери. А во взрослом возрасте… какие решения это подталкивало его принимать?

Он убил Дуллахана из-за клятвы крови, данной Эмбер.

И, возможно, всё это также имело отношение к его ужасным отношениям с Веледой.

– Ближе к делу, красавица.

– Это не война между добром и злом, богами и чудовищами. Не было ею и пятьсот лет назад – и не является сейчас. Если мы не выступим единым фронтом, нам не победить Теутуса. Мы не можем убивать друг друга и при этом рассчитывать одолеть демонов. Если ты не способен этого понять… возможно, ты не тот союзник, которого я хочу рядом.

Он тихо рассмеялся, без капли настоящего веселья.

– Первый раз меня так прямо отшивают. Ты хоть посоветовалась с остальными из Братства, прежде чем отвергнуть меня? Просто хочу знать, стоит ли принимать это близко к сердцу.

– Не пришлось. Потому что я говорю не от имени Братства. Я здесь как подруга. – Это слово его удивило. Я увидела, как его уши откинулись назад и как он моргнул – быстро, инстинктивно. – Открой глаза, Оберон. А потом, если у тебя хватит смелости, открой и сердце. Может, удивишься, сколько в нём места. Как однажды удивилась я. Кто знает, может, там даже найдётся уголок для чего-то большего, чем ненависть, разврат и отвратительное чувство юмора.

Одна секунда. Другая. Третья.

Затем он улыбнулся.

– А не хочешь заодно попросить меня раздвинуть ноги?

Я закатила глаза и развернулась, чтобы уйти.

– Ты их вообще когда-нибудь сдвигаешь? – бросила я через плечо.

Вернувшись к нашей группе, я встретилась взглядом с Сейдж – и сердце у меня ёкнуло. Она сидела на верблюде, с тяжёлыми сумками по бокам. Она уезжала с нами.

Я не знала, чего ожидала… и не могла понять, что именно я чувствую – замешательство или неловкость.

Дело уже было не в напряжённости, между нами. Теперь её отец и братья официально меня ненавидели, и их слова до сих пор жгли.

«Ты подумала о том, что сказала Морриган? Что это лишь вопрос времени, когда вернётся Теутус? На чьей стороне будешь ты?»

Как будто это была какая-то чёртова загадка.

Как будто всё, что между нами было – кем я была, что с ними разделяла, – оказалось ложью.

Да, я их обманула. Но и у неё были свои призраки.

И я не собиралась больше извиняться за её страхи.

Я прошла мимо и направилась к Эпоне. Единорог фыркнул, широко раздувая ноздри, и тревожно забил копытом по песку. И я подумала: ну, чудесное нас ждёт путешествие.

Большую часть пути мы держались рядом с другими группами, направлявшимися на восток. Дороги Вармаэта были пустынны, и через несколько дней после отъезда к нам прилетел лебедь прямо из Реймса. Ойсин сообщал о новых волнениях и о том, что многие аристократы покидают Эйре. Они собирались укрыться в своих загородных имениях – как можно дальше от столицы и всего, что там происходило.

К письму был приложен ещё один фрагмент из Голоса народа:

После стольких тайн мы можем прийти только к одному выводу по поводу отсутствия коронации и короля. Разумеется, чисто с логической точки зрения и в рамках дедукции.

Всем известно, что только истинные Нессиа, потомки великой, почитаемой (и так далее) Луахры, могут носить корону. Именно это королевский дом всегда так гордо провозглашал. Только их кровь санкционирована Теутусом на занятие трона. Для всех прочих этот венец из золота и драгоценных камней – яд.

Так что, если мы имеем дело с вопиющим свидетельством того, что на самом деле произошло с королевой Дектерой?

А что, если она не стала жертвой эпидемии пятнадцать лет назад?

Что, если король узнал, что супруга искала утешения в чужой постели… и что второй ребёнок вовсе не был Нессиа?

Бедный, бедный Бран. Должно быть, он пытался примерить корону, так и не поняв, в чём дело.

Пожалуй, сейчас было бы разумно сдуть пыль с Камня Судьбы.

– Проклятый Ронан, – пробормотала я.

Мэддокс, сидя сзади, обвил поводья Эпоны вокруг седельного рожка. Он уже совершил свой очередной облёт и заметил лебедя первым. Бедной птице едва не хватил удар от одного только вида дракона в небе.

– Ты знаешь Ронана?

Я немного повернулась к нему.

– А ты?

– Он довольно известный торговец, особенно в Гримфире, Реймсе и Эйре. Будучи капитаном одного из отрядов Охоты, я имел с ним множество неловких бесед.

Я слегка улыбнулась.

– Да, он всегда стоял одной ногой в законе, а другой – в теневом мире Гибернии.

Тело дракона немного напряглось у меня за спиной.

– Подожди… Все эти подработки, о которых ты рассказывала, когда была маленькой…

– Именно. Прямо сейчас ты сидишь в седле с одной из бывших девочек Ронана. И, надо сказать, весьма успешной.

Мне было странно в этом признаться. Как и многое в моей жизни, это было тайной. Отчасти – из-за последствий, которые могла повлечь за собой такая информация, отчасти – потому что люди, связанные с Ронаном, не пользовались особой симпатией у приличного общества.

– Что? Но ты же была ребёнком. Сколько тебе было лет?

– Около… десяти? Одиннадцати? Это было до рождения Каэли, до того, как мы переехали на юг, в Тэлми. Моя мать сумела обмануть одну добрую женщину в Реймсе, которая сжалилась и дала нам комнату почти бесплатно – потому что не могла позволить себе оставить её с маленькой дочерью на улице. Я плохо питалась и выглядела младше. – Я не начала набирать вес и чувствовать себя человеком до тех пор, пока мы не прожили несколько лет в Гальснене. При воспоминании о той поре во рту появился горький привкус. – Но моя мать не воспользовалась возможностью. Дала себя убедить парочке проходимцев из квартала наслаждений и пропадала сутками. Я не могла рассказать хозяйке, чтобы та не заподозрила, что мама не ищет нормальную работу. Так что я сама пошла её искать. И он нашёл меня.

Я поняла, что Мэддокс с трудом сдерживает эмоции – по его медленному, сдержанному выдоху.

– Твоя мама…

– Она всегда была потерянной. Пока не родилась Каэли. Та появилась ненадолго, но с ней мама стала… лучше. Лучшая женщина. Лучшая мать. – Я пожала плечами, как бы стряхивая с себя ту детскую печаль, которая тогда ничего не понимала. – Дело в том, что я ограбила богача на улице. Его кошелёк, жемчужное ожерелье с шеи его собаки и часы. Я была в восторге – если бы удалось всё продать, мы бы могли питаться несколько месяцев. Но в ту же ночь к нам пришёл Ронан. От него в городе ничего не ускользало. Оказалось, что тот богач – грёбаный граф Хеннес. О краже гремели все газеты. – Я потрясла листовкой. – У Ронана глаза и уши даже в сточных трубах. Он договорился с моей матерью, и она согласилась, чтобы я работала на него – в обмен на деньги, которых хватило бы нам на безбедную жизнь.

– Она тебя продала?

Так и было. Я хотела, чтобы она встала на мою защиту, выставила Ронана и его головорезов за дверь, поняла, что я бы не полезла в эту кашу, если бы она просто выполняла роль родителя.

Но этого не произошло.

– Всё равно я бы в итоге оказалась у него. Никто не говорит Ронану «нет». Помнишь, я рассказывала, как однажды в отчаянии пила из лужи? Это было тогда. Он не такой ужасный, как ты думаешь. Пока я работала у него, я никогда не голодала. И многому научилась – у него и у его девушек.

После нескольких долгих секунд молчания Мэддокс тихо пробормотал:

– Например, как перерезать сухожилия на ногах красивым незнакомцам и снимать с них серьги, пока они отвлеклись?

– К примеру.

– Я ненавижу твоё детство, – резко сказал он.

– А я твоё.

Я почувствовала, как он коснулся губами верхнего края моего уха.

Дракон легонько постучал пальцем по листовке.

– А всё это, между прочим, ложь. Бран – сын Дектеры и короля, настоящий Нессиа. Хотя она изначально и хотела обмануть его, Дектера прекрасно исполняла свою роль. Включая супружеские обязанности.

– Ну, тогда мы по-прежнему не знаем, что происходит во дворце.

– Похоже на то.

Спустя десять дней на горизонте уже виднелись горы Хелтер. Мы оказались единственными, кто продолжил путь прямо в Долину Смерти. Остальные группы разошлись в стороны, выбирая обходные тропы. После того, что они пережили в Анисе, я не могла их винить за то, что они не хотели ступать в место, где закончилась война – о котором ходили слухи, будто оно проклято.

Я чувствовала себя чужой и выброшенной из времени, проходя мимо озера Гленн На Сиог, на островке которого больше не было меча, вонзённого в камень. Орна хранила молчание с тех пор, как мы вошли в долину, и я погладила её фиолетовые камни.

– Ты в порядке?

Орна завибрировала мгновенно.

– А с чего бы мне быть не в порядке?

– Не знаю. Плохие воспоминания?

Ответа не последовало, поэтому я мягко похлопала её.

– Пока это зависит от меня, ты больше никогда не окажешься рядом с тем островком. Или с каким-либо другим камнем.

– Это вы все вначале так говорите!

Проход через На Сиог оказался… тяжёлым. Улицы, по которым я смеялась и пьяно шаталась во время Бельтайна, руины «Безумной Рыбы», площадь, где Хигель обвенчался, кузница Ошина…

Всё, всё, всё было разрушено, опустошено и неподвижно. Слишком неподвижно.

Перевал через Хелтер оказался гораздо проще без снега. Мы едва взглянули на мрачный лес Спорайн – там больше не было ни демонов, ни слугов, способных отнять жизнь.

Мы нашли пастбища, на которых сидхи из На Сиог выращивали свои урожаи, и решили остановиться на ночлег – в доме и в амбаре. Мэддокс рассказывал, что несколько семей из деревни занимались этими полями и поднимались сюда, когда нужно было поработать. Некоторые грядки уцелели без ухода, но большая часть пропала.

Сейчас как раз был бы пик сезона сбора урожая… Я провела рукой по кустам клубники, высохшим и хрупким. Видимо, люди сбежали после битвы.

Внутри дома всё было нетронуто, будто кто-то побывал здесь с утра. Разве что всю мебель покрывал толстый слой пыли. Я поёжилась, когда вошла. Казалось, будто нарушаю чью-то священную территорию.

После ужина мы разошлись по трём спальням и кухне, которая служила ещё и столовой. Фионн без зазрения совести обыскал кладовую, отыскал бутылку виски и ушёл в амбар.

Морриган и Гвен выбрали одну из комнат; в Анисе они сблизились. Или, как выразился Мэддокс: «Морриган ничего не поделает, если Гвен решила, что та ей нравится». Сейдж без слов устроилась на диване у кухни, Веледа была счастлива спать одна, а Мэддокс и я заняли последнюю комнату.

Я отвернулась от зеркала на комоде. Через окно в лунном свете я видела тропу, пересекавшую склоны Хелтера. Помнила орешники, рябины и сосны… но больше всего – чёртовых пейстов.

Мэддокс подошёл ко мне и прижался грудью к моей спине. Он обнял меня, стараясь не поцарапать шипами. И на какое-то мгновение я могла притвориться, что не чувствую себя выжатой до последней капли – после пустыни, десятков похорон, ссоры с могущественным фэйри и испытаний у Фианна.

Он смотрел туда же, куда и я.

– Иногда я всё ещё чувствую их запах.

– Пейстов? Иногда я до сих пор ощущаю их вкус.

Он усмехнулся:

– Ах да, они же взорвались тебе в лицо. Славные воспоминания. – Его нос уткнулся мне в шею, он вдохнул запах. Он делал это каждый раз, когда мог, – я уже знала, что это успокаивает его дракона. – Это ведь тогда я впервые увидел тебя голой.

– В нижнем белье, если быть точной. Я не разбрасываюсь своими чарами просто так.

– Хорошо. – Его огромная ладонь внезапно скользнула вверх и обхватила мою грудь, сжав её. Я замерла, дыхание сбилось. – Мне бы очень не хотелось испачкать руки, если кто-то осмелится на тебя пялиться.

– Знаешь, я вообще-то должна тебя отчитать за такие комментарии. – Я повернулась к нему лицом. Золото в его глазах сияло, как живое пламя. – Но я слишком устала.

Он усмехнулся в полсилы, демонстрируя клык.

– Скажем, что дело в этом.

О, боги… каким же он был красивым.

Я не смогла удержаться и встала на носочки, чтобы поцеловать его. Каждый раз это ощущалось как в первый. Каким-то странным, безумным образом. Неважно, что я уже запомнила его вкус, как он проводит языком, по-моему, и тот хриплый стон, что всегда срывался с его губ, когда я вонзала ногти ему в затылок. Это было…

Мы услышали два громких удара в стену.

– Только не сегодня, умоляю! – крикнула Гвен.

– Определённо, она моя любимая, – вздохнула Орна, всё ещё болтаясь у меня на ремне.

Мэддокс оскалился, скривившись от досады. Он уткнулся лбом в мой.

– Интимность, – прошипел он.

– Что это такое? Где это купить?

***

Меня разбудил прекрасный-прекрасный голос.

Настолько прекрасный и завораживающий, что я сразу поняла: что-то не так. Стоило открыть глаза, как Мэддокс прикрыл мне рот ладонью и жестом приказал молчать. Он тоже это слышал.

Мы медленно открыли дверь и застыли в изумлении: Гвен выходила наружу, пошатываясь. Волоча ноги, с опущенной головой, она двигалась, будто во сне, а её длинные светлые волосы сияли в темноте, образуя ореол.

Снаружи голос продолжал звать её – без слов, одними вибрациями. Это было пение, полное обманчивого умиротворения, призрачных мелодий и роскошных пиршеств. Оно вызывало в воображении чудесные картины.

Это было пение смерти.

Мэддокс бросился следом. Я схватила Орну и бегло осмотрела дом. Сейдж и Морриган всё ещё крепко спали, не подозревая о происходящем.

А Веледы не было.

Чёрт.

Я услышала крик Мэддокса и выбежала наружу. Он боролся с Гвен – та вырывалась слабо, неосознанно, словно тело не подчинялось ей. Глаза у неё были закрыты, губы чуть приоткрыты. Она спала.

А значит… это могло означать только одно.

– Я надеялась, что эти твари давно вымерли, – пробормотала Орна.

Я подняла глаза к ночному небу. Очаровательное пение сменилось зловещим щелчком, смешанным с хохотом. Что-то тёмное металось в вышине, скрытое ночным мраком.

Я ударила Орной по земле.

– Отпусти мою подругу и спустись сюда. Быстро.

Она подчинилась – не по моей воле, конечно. Чёрное пятно рухнуло на землю и вытянулось в фигуру женщины невероятной красоты. Её алые глаза с интересом рассматривали меня. На ней были лохмотья, едва прикрывающие грудь и бёдра, а в чёрные волосы была вплетена увядшая роза.

– Ах… а с чего бы мне это делать? Тогда я лишусь ужина.

Она взмахнула когтистой рукой, и Гвен завизжала, извиваясь в объятиях Мэддокса. Вампирша полностью подчинила её сознание – классический способ охоты. Хоть многие сами отдавались деарг-дюа, соблазнённые ложью Двора, эти твари всё же предпочитали сопротивление. Им нужна была охота.

Позади послышались быстрые шаги. Сейдж и Морриган проснулись от шума. Первая сразу же подбежала к Мэддоксу с флаконом в руке и несколько раз провела им у носа Гвен.

Та резко вздохнула и очнулась.

Сопротивление прекратилось.

– Что… происходит?

Деарг-дюа раздражённо цокнула языком – как ребёнок, у которого отняли сладость.

– Какая жалость. У блондинок обычно особенно пикантный вкус. Ну да ладно… – Её тело начало растворяться, а лохмотья окутали её фигуру – Мы довольствуемся другой.

Я кинулась вперёд и неловко ударила Орной, но только рассекла воздух. Её хохот и визг растворились в небе, уносясь к склонам.

Я бросилась следом.

– У них Вэл!

Деарг-дюа всегда охотились втроём. Некоторые считали, что они рождались именно так – тройняшками, связанными кровью и проклятием. Как бы там ни было, убить их было до невозможности трудно. Из-за постоянного потребления крови они моментально заживляли любые раны – даже если им отрубить голову, на её месте вырастет новая. Единственный способ обезвредить тварей, который мне был известен, – это придавить их чем-то настолько тяжёлым, чтобы они не смогли выбраться. Они не умирали, но становились пленницами.

А придавить троих – задача не из лёгких.

Кто-то догнал меня на склоне, и, обернувшись, я увидела Морриган. Отпустив идею выследить самих деарг-дюа – они растворялись в темноте, скользили, как тени, – я сосредоточилась на поиске следов Веледы. Её, скорее всего, заманили так же, как Гвен. А значит, босые ноги должны были оставить следы…

Внезапно воздух наполнился шумом, и стая ворон пронеслась мимо нас, врываясь в лес, поднимая вихрь листвы и распугивая зверьков. Морриган остановила меня:

– Жди. Они найдут её. – Её глаза помутнели, покрывшись серой вуалью. – Они не могли унести её далеко. Должно быть… Вон там. – Она моргнула, и туман исчез. – За мной.

Ошеломлённая, я пошла следом. Морриган уверенно свернула на тропу, ведущую вглубь склона, к скоплению камней. Я и не знала, что её магия с воронами работала так, но теперь всё стало ясно.

Что-то голубое мелькнуло между орешником – ночная рубашка Вел. Одна из деарг-дюа с хохотом рвала ткань на клочки, пока вторая скользила когтями по обнажённым ногам моей подруги. Веледа лежала на земле – безвольная, беззащитная.

– Сегодня мне хочется чего-то поострее, – прорычала одна, поднимаясь вверх по её бёдрам. Длинный чёрный язык свисал у неё изо рта, почти до груди, а над ним торчали два продолговатых клыка. – Эта бедренная артерия пахнет… просто божественно.

– Три глотка, Дилиат. Потом моя очередь.

– Да-да…

Когда я увидела, как Дилиат склоняется к паху Вел, из моих пальцев вырвалась тьма. В тот же миг десятки ворон набросились на другую вампиршу, терзая её клювами, заставляя визжать от боли.

Я обвила тьмой лодыжки Дилиат и потащила её прочь. Она пыталась вцепиться когтями в землю, оставляя борозды, но я повесила её вниз головой на дерево. Хотела вытянуть из неё силу, ослабить… но…

От неё нечего было вытягивать.

Понадобилась доля секунды, чтобы понять: она демон. В отличие от слуагов, что питались ойв, её вид не имел души. Они не были сотканы из той же материи, что сидхе.

И в этот краткий миг колебания что-то тяжёлое навалилось мне на спину и повалило на землю. Тьма сразу приняла форму щита, защищая меня, когда вонючий рот – гораздо шире человеческого – попытался вцепиться мне в шею. Клыки ударились о нечто прочное, как мрамор, со скрежетом. У меня зазвенело в правом ухе.

Я оттолкнула её локтём в висок – это была та, с розой в волосах.

Из-за моей заминки Дилиат вырвалась из пут тьмы, а другая, устав от атак ворон, распалась на облако чёрных струек. Все трое собрались в вихре когтей, ртов, рук и ног, снова обретая формы перед нами.

И были они очень-очень злы.

Я глубоко вдохнула.

– Есть идеи? – прошептала я.

Морриган откинула назад свою рыжую косу.

– Их не убить, так что лучше даже не пытаться сражаться.

– Есть полезные идеи?

Её синие глаза скользнули к моему бедру. К Орне.

– Если она смогла убить Тёмного Всадника и испарить слуагов, то, может, попробуешь с этими тремя дурочками?

Дилиат шумно выдохнула, оскорблённая.

– Что ты сказала?

– Предательница! – прошипела та, что с розой в волосах. – Подожди, когда наш господин узнает, чьи ноги ты теперь лижешь.

Морриган лишь усмехнулась дерзко.

– Ах, он уже знает. И придёт. И тогда всем вам снова придётся греть ему постель по очереди.

Вампирша побледнела.

– Нет… Это не…

– Не слушай её, – оборвала её та, что разорвала ночную рубашку Вел. Она была самой высокой из троих. – Господин не может явиться сюда.

Я прищурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Она уставилась на меня своими кроваво-красными глазами.

– Мы не будем делиться секретами своего хозяина с тобой. Ты не он, даже если носишь его кровь и его меч. А если он снова ступит на эту землю, он наградит тех, кто избавился от его последнего врага.

После этого она рванулась ко мне, оскалив клыки и выставив когти. Я выхватила Орну, успев отскочить, но всё равно почувствовала, как её когти полоснули мне по руке. Четыре глубокие царапины тут же залились кровью.

Деарг-дюа рассмеялась, как сумасшедшая.

– Чуете, сёстры? Кровь демона! Это не спрячешь!

Я стиснула зубы и подняла Орну перед собой.

– Мне нужна помощь, – сказала я.

Она едва заметно завибрировала.

– Не думаю.

– Что?

– Они – вампирши. Младшие демоны.

Волоски на затылке встали дыбом. Я резко развернулась и одновременно нанесла удар. Напрасно – лишь услышала удаляющийся смех.

– Ты – моя клинковая дева, – продолжила Орна. И, к моему полному изумлению, её голос прозвучал с ленивым зевком. – Моя напарница. Этот пьянчуга может говорить всё что угодно, но тебе не нужно обучение, чтобы владеть мной. Мы созданы для того, чтобы работать вместе.

Я сильнее сжала рукоять, обдумывая её слова.

– Но в Долине…

– Ох, борода Гоба, да ты не из-за меня выдохлась! Ты вообще когда-нибудь слушаешь, девчонка?

Я ничего не понимала. Да, Орна не раз говорила, что это была не она, кто лишил меня сил. Я просто считала, что это всё – последствия событий того дня, особенно того, что я сражалась с ней в руках. Из-за силы, которую она мне передала. Из-за того, что направляла мои движения.

Так значит…?

– Справа, – прошептала Орна.

Я сделала шаг назад – и тут же получила ещё одну глубокую царапину в живот. Вскрикнула и согнулась. Чёрт. Если так пойдёт дальше, меня порвут на куски.

Я выставила Орну перед собой. Отполированное лезвие, сверкающая кромка, драгоценные камни в оправе, подобранной под цвет моих глаз.

– Это было из-за магии… – прошептала я. – Слуаги. Никто.

Камни вспыхнули фиолетовым.

– Сотни слуагов и один Тёмный Всадник, ни больше ни меньше. Слишком тяжёлый груз для одной лишь девушки. Даже если в её венах течёт такая кровь, как у тебя.

Именно это сказал Мэддокс, когда коснулся моей тьмы во время поединка.

«Ты носишь это бремя каждый день?»

Теперь я поняла, о чём он говорил. Потому что я действительно несу его всю жизнь. Оно стало для меня настолько привычным, что я его почти не замечала. А ведь с Анисы оно стало просто чудовищным.

Вот почему я избегала смотреть в зеркало той ночью.

Я коснулась плеча и почти почувствовала горячее дыхание теней, прилипших ко мне. Души, оив – все искали во мне прибежище. Раньше я пыталась считать их. Теперь – это было невозможно.

Вот что сломало меня в Долине.

Вот что заставило переступить порог Царства Кранн-Бетада.

Вот что Керридвен велела мне принять.

И самое главное – я избегала браться за Орну без всякой причины.

Я бросила взгляд на Морриган. Она казалась даже развеселённой, превращая своих ворон в волков и псов, что загоняли двух других вампирш. Она почти не двигалась с места и лениво крутила в пальцах конец своей косы.

Она подмигнула мне. Теперь я понимала, почему она сошлась с Гвен.

Когда этот жадный смех вновь приблизился ко мне в третий раз, я взмахнула Орной без колебаний и без удержки. И снова почувствовала, как по моим рукам разливается тепло – словно горячий мёд. Усталость отступила, боль от ран почти не ощущалась.

Лезвие вошло. Разрезало, и смех сменился на стон.

Я подумала – чья же кровь сейчас заливает землю?

Она остановилась передо мной, потрогала рану на груди, будто не веря, что это действительно с ней. Вся её одежда, живот и ноги моментально пропитались красным. И рана не остановилась – наоборот, разрез продолжал расти, будто клинок продолжал резать, хотя я уже отступила. Он прошёл по спине, раскрыл её, как гнилой плод – наружу полезли мёртвые корни, покрытые плесенью черви, сухая пыль.

– Ну что ж, работает, – прокомментировала Морриган.

Я с открытым ртом уставилась на Орну.

Это был меч Короля демонов. И он ранил демонов… так же, как гематит – сидхов.

Вампирша завизжала и, в последней отчаянной попытке, метнулась ко мне, целясь в горло.

Я попятилась, и в этот момент нечто огромное, лохматое и коричневое метнулось вперёд и снесло её с траектории.

Медведь вонзил лапу – размером с бочку – прямо в рану на груди вампирши. Пять когтей, как кинжалы, погрузились в плоть. Затем он раскрыл челюсти размером с кузов и зарычал ей в лицо с такой силой, что воздух взорвался от давления.

Я пошатнулась, магия ударила, как лавина. Деревья согнулись. Земля задрожала. Даже вороны Морриган замерли на секунду – и этого хватило двум другим вампиршам, чтобы исчезнуть.

Запах демона исчез.

В воздухе повис… сладкий аромат. По-настоящему сладкий.

Моё сердце сжалось. Я узнала его. Инстинктивно.

Тело вампирши распалось на гниль под тяжестью медведя. Когда под лапой не осталось ничего, кроме грязи и мерзости, он отступил. Он был… огромен. Крупнее любого медведя, которого я когда-либо видела. А я ведь охотилась на гигантов в Хелглаз, чтобы выжить.

Сначала он повернул голову к Морриган – та выглядела скорее заинтригованной, чем напуганной. Потом – ко мне. И…

Изумрудные глаза в звериной морде.

Я пошатнулась. Орна тихо завибрировала и прошептала:

– Я чувствую…

Земля задрожала от новых шагов. В паре метров от меня затормозил кабан, на спине которого ехал угрюмый брауни. Его шляпа из пуговиц болталась на боку.

– Точно. Обоняние у сладкоежки кабана никогда не подводит, – буркнул он, хлопнув зверя по голове. Потом уставился на меня с укором. – Уф. Ты стала ещё худее.

Моё сердце застучало сильнее.

– Хоп? Дедалера?..

Медведь двинулся ко мне, и по мере того, как приближался, его окутала дымка из золотых искр и света. Когда она рассеялась, на её месте стояла молодая женщина в зелёном платье и шерстяном жилете. Босая.

– Привет, Аланна'са.

Мир закачался, будто маятник.

Я не узнала этот взрослый, бархатистый голос, не узнала её без щербинки в молочных зубах, и локоны уже были не карамельными, а насыщенно-рубиновыми.

Но эти изумрудные глаза…

И нос, усыпанный веснушками…

– Лики, – прошептала я.

Моё сердце уже узнало её. Тьма внутри меня метнулась к ней, обезумев от радости.

Потому что да, девушка, которая выглядела ровесницей мне и была выше меня ростом, – это моя восьмилетняя сестра.

Глава 35

Аланна

Если есть на свете нечто, внушающее мне истинный страх,

так это брауни из Спорайна.

Чёрт возьми, какие же они кровожадные и задиристые твари!

Никогда – слышите, никогда! – не вздумайте оскорбить

их друзей или родных в их присутствии, если не хотите

распрощаться с парой пальцев на ноге.

– Из запрещённой книги «Двор Паральды».

Длинные тёплые руки обвили меня и сжали так крепко, что в груди защемило. Этот запах был мне знаком. И это ощущение – тоже. Но теперь моя щека прижималась к её груди, а не наоборот. Она шептала мне ласковые, красивые слова на ухо и гладила по спине, снова и снова.

Я не заметила, как подошли Мэддокс, Гвен, Сейдж и Фионн.

Не заметила, как они разбудили Веледу.

Не заметила, как прочёсывали лес, чтобы убедиться, что деарг-дью действительно ушли и эта куча гнили не оживёт снова.

Я не замечала ничего, пока резкий спазм не пронёсся по моей руке, заставив меня зашипеть. Я выронила Орну, и та с глухим звуком рухнула на землю у моих ног – и её.

– Спустись с небес, девчонка! – проворчала меч – Поменьше слёз, побольше внимания!

Слёзы? Да, я плакала.

Она – тоже.

– Меч говорит, – всхлипнула она, втягивая носом воздух. – Обожаю.

Я посмотрела на неё. Её лицо было всего в ладони от моего. Щёки мокрые от слёз, ресницы блестят. Веснушки расползлись и теперь поднимались до самого лба, усыпали скулы и нос. Кожа светилась здоровьем. Волосы стали короче, по плечи, и когда она дрогнувшими губами улыбнулась, я заметила кривоватый зуб – отчего её лицо стало таким… озорным.

Я коснулась её подбородка. Её рыжих бровей. Носа, который больше не был круглым, а стал чуть вздёрнутым.

И снова встретилась с её глазами – и это было как удар под дых.

«Я никогда не променяю тебя ни на кого, Аланна’са».

– Каэли, – прошептала я. Голос дрожал. Пальцы дрожали. Душа дрожала. – Богини… Что с тобой произошло?

– Ох, долгая история. Но ты знала, что медведи растут гораздо быстрее людей? Ну вот примерно это со мной и случилось. – Она теребила пальцы на коленях, сидя на земле напротив меня. Хотя я не помнила, чтобы мы садились. – Но я в порядке, правда. Даже больше чем в порядке.

Уверенность, с которой она это произнесла – словно пыталась успокоить меня, – разрушила меня окончательно. Это был уже не тот голосок – звонкий и детский.

– Но ведь… – я сглотнула. – Всего несколько месяцев назад тебе было восемь. А теперь… Сколько тебе лет?

– Точно не скажу, но Луксия считает, около восемнадцати.

Я прижала ладони к лицу. Восемнадцать? Я… я пропустила десять лет её жизни? Где была моя малышка? Что, чёрт возьми, с ней произошло? Это было естественным ростом? Продолжит ли она стареть с такой же скоростью? Потому что это значит, что…

– Sha’ha…

Тепло. Убежище. Пара больших рук легла мне на руки – и ураган мыслей в голове начал понемногу утихать. По бокам расправились крылья Мэддокса, и Каэли уставилась на них с изумлением.

– Твоя сестра здесь, и с ней всё в порядке. Дыши. Объяснения будут, но сперва – дыши.

Я слегка оперлась на его уверенность, на его тепло. Его присутствие вернуло меня к реальности – к тому, где мы находимся и что произошло перед тем, как появилась Каэли.

– Я в порядке, – сказала я.

Хотя это было не так. Между юной девушкой передо мной и той маленькой девочкой, которую я любила всем сердцем, зияла пропасть, и мой разум изо всех сил пытался соединить несостыковки.