Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"

Автор книги: Страусс Нира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Лепрекон выскочил из ямы, будто его вытолкнули снизу. Уперся лакированными сапогами в рыхлую землю и нахмурился. В своей ливрее и шляпе он выглядел так, словно вышел не из-под земли, а со сцены.

– Это не дворец. Это сады.

– Пустяки!

– Какого… чёрта…? – пробормотала Гвен.

Ойсин вытащил кирку и мешок, сияя. В паре метров Эпона наблюдала за происходящим безразлично.

– А знали ли вы, что принцесса гобов Геирдия вырыла кноки за пределами царства гномов незадолго до войны?

Мэддокс шумно выдохнул.

– Теперь знаем.

***

В ту ночь мы устроили пир в одном из музыкальных залов – в честь возвращения Ойсина и всего, что он принёс с собой: оружия, которое нам было так необходимо, и отважных союзников.

Лепреконы из Робабо присоединились к экспедиции Ойсина, когда встретили его в кноках. Их было так много, что Мэддоксу в конце концов пришлось принести из кухни лестницу, чтобы они могли подниматься и подниматься из норы. А Реан едва не упала в обморок, когда Веледа велела ей разместить их в гостевых покоях – там же, где жила и она сама. Лепреконов оказалось больше сотни, и они предупредили нас, что прибыли лишь из Робабо, а ждать следовало многих других из других лесов.

Но настоящим сюрпризом стали брауни. На этот раз Хоп и правда выронил всё, что держал в руках. Мы поняли, что многие из прибывших были его потерянными родственниками, большей частью потомками. Они покинули Спорайн после войны в поисках счастья в других краях, вдали от демонов и людей, опасаясь показываться на глаза. Поэтому Хоп и не смог их найти.

– Придётся наладить производство множества крошечных кружек, – сказала я, стараясь не замечать его крупных слёз.

– Э-это было бы здорово, да.

Ойсин говорил о кузнице Гоба с восторгом кузнеца, который никогда не надеялся ступить на ту же землю, что и величайший из мастеров.

– Там было всё. Чертежи, таблички, формулы, материалы. Некоторые такие благородные, что не проржавели и не испортились. Я даже нашёл документы, написанные его рукой, рукой самого Гоба, о том, как он создал свой молот! Милосердная Ксена, мы… ах!

Празднество замерло, когда в зал вошёл Оберон и Компания. Особенно – Оберон и его рога. Все новоприбывшие существа когда-то принадлежали к Двору Паральды, а значит, их души откликались на присутствие короля фэйри.

Оберон вскинул руки:

– Без реверансов, без рыданий. Просто продолжайте веселиться, пожалуйста.

В какой-то момент ночи Ойсин подал мне знак.

– Лейли, я знал: если кто и способен ступить в Иной Мир и вернуться, так это ты.

Я улыбнулась ему тепло.

– Спасибо большое.

– Я слышал об Орне. К несчастью, ни одно из моих испытаний с ней не дало результата. Что бы там ни было, что позволяет ей убивать демонов…

– Я поняла.

Я рассказала ему свою догадку: что Орна – плод деяний Теутуса, выкованная из прежнего зачарованного меча и предательства.

– Меч крови, – прошептал Ойсин. – Логично. Зачарованные клинки уникальны и непостижимы. Жаль, что теперь мы не можем на неё рассчитывать. Настоящая жалость.

Да, так и было. И не только из-за её силы, но и из-за неё самой. Я скучала по этой упрямой мечнице.

– У меня есть и твой заказ. Я закончил его вскоре после того, как вы с драконом исчезли.

Я снова залилась краской, как в тот день, когда просила его об этом.

– А. Спасибо.

Он протянул мне деревянную коробочку, легко умещавшуюся на ладони.

– Вот тебе совет кузнеца, которого никто не спрашивал: ноги унесут тебя туда, где твоё сердце.

Ну, этот я поняла куда лучше, чем первый. Я рассмеялась.

– Учту.

Он дал мне ещё пару указаний и ушёл.

К своему удивлению, я нашла Мэддокса сидящим между Персиммоном и Мидоу, с кривой усмешкой слушающего их байки. Уж если бы пришлось ставить, то я бы поставила, что они рассказывают о времени, проведённом в Анисе с Волундом.

Но стоило мне открыть рот, его взгляд поднялся и нашёл меня. Вспыхнул мгновенно. Мои узы защекотали, до меня дошло его желание, то, как прекрасна я для него, и счастье.

Его собеседники тяжело вздохнули.

– Пошли, Перс, тут запахло драконьим брачным гнездом.

Я проводила их взмахом пальцев. Обошла стол и подошла к своему спутнику, который тут же притянул меня к себе.

– Можно я украду у тебя пару минут праздника?

– Мы уже решили, что из тебя отличный вор.

Он поднялся и положил ладонь мне на поясницу. Каэли и Гвен заметили нас и состроили такие рожи, какие я ни за что не хотела бы видеть у своей младшей сестры. Она слишком много времени проводила с воительницей.

Я уже успела привыкнуть к дворцу. И без давления Тэу Биадха, тяжёлых нарядов и толпы человеческих вельмож вокруг я смогла по-настоящему оценить его красоту и вспомнить то, что слышала когда-то: что Триада строила его, думая о доме. Возможно, давным-давно тёмный замок, который я видела в Ином Мире, был чистым и светлым. Домом отважных и магических Туата.

– Мне нравится твой наряд, – заметил Мэддокс, дёрнув за подол моей юбки.

– Я всё ещё не нашла здесь женских брюк.

Я провела ладонью по мягкому льну. Неплохо. Кремового цвета, без излишних украшений; я могла заправить внутрь блузу и подпоясать поясом с ножнами и сапогами. Странное сочетание, но мне было удобно.

– Гвен может принести тебе из Академии.

– Я не подумала. Спасибо.

Дракон посмотрел на меня с любопытством.

– Что с тобой? Почему ты выглядишь нервной?

– Я не нервничаю.

Ну конечно, значит, вибрации, от которых мои узы сходят с ума, исходят от моей другой спутницы, – пробормотал он у меня в голове.

Я зыркнула на него, но промолчала. Это только шире вытянуло его улыбку.

– Интересно начинается.

Он начал догадываться, куда я его веду, когда мы поднялись по лестнице и направились в крыло для гостей. Я повернула ручку одной из дверей и вошла в комнату, что была выделена мне, когда я притворялась Плюмерией.

Очень особенная комната.

Я сразу подошла к картине Костолома и провела пальцами по верхнему правому углу, открывая один из тайных проходов. Тех самых, которыми девчонки Ронана пользовались, чтобы воровать во время Лугнассада.

Нас встретили тьма и запах сырости.

Мэддокс удивлённо приоткрыл рот.

– Ничего себе. Во всех комнатах есть потайные ходы?

– В этом крыле – только в этой.

Он покачал головой.

– Ты меня поражаешь.

Я щёлкнула тьмой у него за шеей, и он рассмеялся. Мы поднялись по винтовой лестнице, в этот раз держась за руки, пока не оказались на крыше одной из башен. Полукруглый парапет был чуть наклонён, и если бы оступился – ждала бы только смерть.

К счастью, рядом со мной был дракон.

Мэддокс прошёлся к самому краю, уверенный в высоте и своих крыльях.

– Это пробуждает горько-сладкие воспоминания.

– У меня тоже. Раньше. А теперь понимаю, что той ночью впервые в жизни я задумалась о том, чтобы взять в руки меч.

Он резко повернул ко мне голову.

– Что?

– Ты поцеловал мои слёзы после того, как сказал, что отдал бы всё, лишь бы иметь больше времени узнать меня. – Я присела, прижимаясь спиной к башне. – Я думала, тебе осталось всего несколько месяцев, и это было так несправедливо.

Он опустился рядом.

– А мне показалось несправедливым, что ты была такой прекрасной, танцевала с Браном, сидела рядом со мной в сорочке, которую мог бы унести любой ветерок, плакала из-за меня… а я не мог ничего сделать.

Я кивнула и скрутила пальцы на коленях.

– С тех пор произошло так много всего.

Глаза Мэддокса не упускали ни одного моего движения.

– Много.

– И когда я сказала тебе, что моё сердце в ремонте и расширяется, я говорила всерьёз.

– Я знаю.

– Твоя мечта, – пробормотала я. – Больше не сражаться и жить спокойно со мной и Каэли. Она была настоящей?

– Она будет настоящей, ша’ха. Мы это обеспечим. Слушай. – Его ладони обхватили моё лицо, вынуждая смотреть прямо на него. – Ты начинаешь нервировать и меня тоже. Если ты задумала разыграть какую-нибудь драматичную прощальную речь перед тем, что может случиться в Самайн…

– Нет. Всё наоборот.

Я глубоко вдохнула и достала из пояса коробочку, что мне подарил Ойсин. Протянула её ему.

– Рада, что ты не такой наблюдательный, каким себя считаешь, и не заметил её раньше.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, его золотые глаза освещали пространство между нами, а потом он открыл коробочку.

Увидев содержимое, он перехватил дыхание. Я дала ему столько времени, сколько могла выдержать моя нетерпеливость.

– Не знаю, знаешь ли ты, что такое кольца Кладда, – сказала я, перефразируя его же слова.

Он моргнул. Его серьга качнулась.

– Понятия не имею, – хрипло пробормотал он.

– Это были обычные украшения до войны… кольца, которые влюблённые надевали, когда решали обручиться.

Мэддокс достал меньшее кольцо. Из серебра, оно изображало две руки, держащие крошечное сердце. В этом случае сердце было сделано из половины рубина, который он сам вставил в мою кинжальную рукоять.

Вторая половина – в большем кольце.

Так и не найдя слов, я подсказала:

– Их выковал Ойсин.

Он сжал кольцо в пальцах на мгновение, затем взял мою левую руку. Надел его правильно, не дожидаясь, пока я повторю то, что говорил мне Ойсин: на безымянный палец, сердцем наружу. Чтобы сообщить всем, что человек нашёл того, с кем хочет связать жизнь, и обручен.

Потом он протянул своё, и я надела его на его палец. Оба подошли идеально.

– Я тебя не заслуживаю, – сказал он.

– Наид нак говорит об обратном.

У него вырвалась улыбка.

– Обычно мужчинам приходится очень долго упрашивать, чтобы надеть кольцо на палец женщины.

Я, тоже улыбаясь, выпрямилась и перекинула ногу через его бёдра, усевшись верхом. Тепло его тела мгновенно перелилось в моё, и я задрожала.

– Может, ты и правда хорошо постарался, дракон.

Его ладони легли ниже бёдер, и я почувствовала, как сквозь ткань юбки давит металл кольца.

– Думаю, я могу сделать лучше.

Я приблизила лицо к его лицу.

– Я открыта к предложениям.

Он похлопал по моим разведённым бёдрам.

– Да уж, это я вижу.

Мы поцеловались. И неважно было, кто потянулся первым – он ко мне или я к нему. Все мысли растаяли, хорошие и дурные, остался лишь жар, рождавшийся, между нами, и его пальцы, сжимающие меня, и твердый член, что скоро уперся в мою промежность.

Я застонала, и Мэддокс вздрогнул. Поднял голову, и я увидела, как колеблются его зрачки. Он рванул мою блузу, стянул её и коснулся губами одной из моих грудей. О, богини… это было блаженство. Его губы двигались, втягивая, и это тянущее ощущение пробежало до самых кончиков пальцев на ногах. Желание росло, всё выше, всё сильнее, пока я не начала сама двигать бёдрами по его эрекции, ища хоть какое-то облегчение.

Он уделил внимание другой груди, жадно, обхватил мою ягодицу, помогая двигаться, создавая восхитительное трение, на которое мой организм откликался с восторгом.

Холодный воздух обжёг соски, когда Мэддокс отстранился, чтобы полюбоваться на свою работу: покраснения, прикусы, розовые следы. Низкое рычание сорвалось из его груди, и я сильнее втерлась в его бёдра.

– Святая юбка, – пробормотал он, засовывая руки под неё.

Он быстро понял, что я решила обойтись без нижнего белья, и его грудь вздымалась всё быстрее. На лице отразилось то ли восторг, то ли проклятие.

– Чёрт, – рыкнул он.

Его пальцы почувствовали мою влажность. Я ахнула. Когда он провёл ими вдоль и задержался у входа, жадность разрослась до невозможного. Я дрожащими руками дёрнула его ремень, освободив его член, ровно в тот миг, как один его палец медленно вошёл внутрь.

Мы застонали одновременно. Я увидела его клыки сквозь приоткрытые губы.

– Хочу, чтобы ты был во мне, – прошептала я. – Я жду тебя уже дни, и…

– Я тоже.

Моя юбка скомкалась на коленях, когда я поднялась на колени, а потом медленно опустилась на Мэддокса. На всего него. Его глаза сияли, как расплавленный мёд, пока он смотрел на меня, держа одну руку на моём бедре, другую на спине. Я не спешила, наслаждаясь каждым сантиметром, что входил в меня.

И не остановилась, пока не вобрала его полностью, заполняя себя, растягиваясь до предела. Пока не почувствовала его у самой матки, и жадность лишь усилилась. Будто и этого было мало.

Я научилась отделять его эмоции от своих, но в этот миг сняла все защиты. Они были не нужны.

– Ша’ха… – в этом слове было столько жажды, столько преданности.

– Ты тоже мой ша’ха, – шепнула я ему в губы.

Мэддокс зажмурился и судорожно вдохнул.

– Говоришь такие вещи – и я должен держать себя в руках и не уложить тебя на спину, чтобы трахать, пока сам себя не прокляну?

Моя кожа вспыхнула от его слов, желание хлынуло ещё сильнее, увлажнив нас обоих.

– Предложение сделала я. Значит, и двигаться буду я.

Он поддался, усмехнувшись мрачно, и замер. Лизнул мой шею лениво, пока я поднималась, и, не выдержав, снова опускалась. Сначала медленно, наслаждаясь дрожью, пробегающей по моим ногам и животу, собирающейся в клиторе. Но с каждым его прикусыванием, каждым шёпотом одобрения мои движения становились быстрее. Я впилась ногтями в его плечи, словно в безмолвной мольбе, и тогда его руки обхватили мои бёдра, заставив их отскакивать всё сильнее.

Я стонала, чувствуя, как спираль внизу живота закручивается, растёт, вращает вокруг нас всё: башню, дворец, ночь, всю столицу.

Его толчки стали короче, глубже, и на рогах вспыхнуло пламя. Я потеряла всякий ритм, трясь о него безумно, отчаянно, в восхищении.

– Да, ша’ха. Возьми всё. Позволь мне почувствовать, как ты сжимаешь меня, достигая удовольствия вместе со мной.

Он подчёркивал каждый толчок ртом и языком, руки сомкнулись железным обручем вокруг моей талии, и мне пришлось выгибаться, чтобы достать то самое место. Я вцепилась в его волосы, и вселенная превратилась в свет, тьму, огонь и цвет.

Мир взорвался. И я вместе с ним.

Мои бёдра содрогались, дикие, без удержу. Оргазм длился, пока Мэддокс продолжал свои безумные движения, и всё, что я ощущала – это его. Его тело, его пот, его дыхание, его рычание у моего горла, когда он нашёл свою собственную развязку.

Мы были так поглощены этим экстазом, что не сразу заметили, как его огонь скользил по моим плечам, а моя тьма струилась с его пальцев.

***

Позже, уже в спальне Мэддокса, меня вырвало. Всё. Сначала это была лёгкая тошнота, но вскоре я захлёбывалась бесконечным потоком эмоций, предчувствий, сомнений и ужасов, что вонзались в мою грудь все эти дни.

Чем больше я изливала из себя, тем слабее и дрожащей становилась. Я смотрела на новое кольцо на своей руке и спрашивала себя, сколько времени оно пробудет там. Или же в конце концов останется единственным – без пары, с половиной рубина и без всякого смысла.

Меня рвало снова.

И снова, когда я представила себе медно-огненные волосы, перепачканные кровью, и чудесные изумрудные глаза – раскрытые, безжизненные, лишённые блеска.

Мэддокс не отходил от меня все эти часы, и когда я попросила его уйти и отдохнуть где-нибудь ещё, его зрачки дрогнули, а из ноздрей вырвались маленькие клубы дыма.

В конце концов мы устроились рядом с ванной, в тишине, и его крылья сомкнулись вокруг нас, словно защитный кокон. И в эти мгновения, хотя бы на это короткое время, ни ему, ни мне не пришлось притворяться, будто мы не до смерти напуганы.

Глава 53

Аланна

Паральда справедлив, щедр и великодушен,

а ещё – самый желанный юноша во всём сидхском королевстве.

Но, чёрт возьми, если при этом он не надменен.

Таков изъян его рода, или так я слышала.

Герой Фионн Кумайл

Утром, накануне Самайна, медленная, но не прекращающаяся процессия людей потянулась через распахнутые ворота дворца. Веледа, сопровождаемая своими родителями и Реанн, встречала первых лично. Убеждала их, что они приняли верное решение, и что здесь будут в безопасности.

Многие, заметив сидхов, снующих по дворцовой территории, порывались тут же повернуть обратно. Но все они видели и слышали Толл Глойр. Мы все видели. Спираль бури над расселиной копила всё новые тучи и тьму, а из бухты доносились стоны и предвестия смерти.

Теутус и его армия готовились выйти из портала.

Сидхи из Инис Файл, что склонили колени перед Обероном, расположились лагерем за пределами дворца. Некоторые восприняли слова фея буквально и ушли обратно в пустыню, но большинство осталось – и к ним присоединились новые сидхи из других уголков королевства, откликнувшиеся на призыв Веледы. Они наблюдали, как мимо проходят люди, сдержанные, настороженные.

Среди людей выделялась супружеская чета – напряжённая, откровенно неуютная. Визконты с юго-запада, малозначительные лорды, тщетно старающиеся выглядеть важнее, чем они были. Муж с женой были низкорослы, и стоило мне увидеть её – лицо тонкое, голубые глаза, золотые волосы, – я поняла, кто они.

Гвен ничуть не удивилась, встретив своих родителей. Забрала у матери бархатные чемоданы и повела их сама к покоям. Никто не обнял её, не спросил, как она жива, но я знала – для неё облегчением было просто иметь их рядом.

Среди многих сидхов, что заполнили столицу, оказались Танте и Мэй – мерроу и фея, дававшие приют и пищу жителям На Сиог. Их глаза всё ещё были пусты от утраты сына, Хигуэля, но они обняли нас и сообщили, что Секвана, Сето и прочие сидхи, слишком старые или слишком юные для битвы, в безопасности на южном побережье. Что вдова Хигуэля жива и страшно скучает по мужу, но желает нам удачи.

В тот день Эйре превратился в котёл смятения и тревоги – и впервые за пятьсот лет сидхи и люди делили одно пространство без попыток убить друг друга.

Тем же вечером, натягивая воинское облачение, что достала для меня Гвен – прочный чёрный комплект, сотканный из волокон, защищавших тело, – я подумала об Игнас. Та женщина непременно была бы сегодня на передовой: рычала бы приказы во дворце, строила отряды снаружи, всех доводила бы до дрожи.

Я взглянула на Сутарлан, мою изогнутую кинжальную сталь. Так или иначе, она и Плюмерия будут сегодня с нами.

Я запуталась в ремнях, что пересекали грудь и талию. Они усиливали уязвимые места и позволяли прятать ещё больше оружия, но я совершенно не понимала, как их застегнуть. Крутилась перед зеркалом, пытаясь разобраться, но получалась лишь путаница из пряжек, лент и тесьмы.

– Мэддокс, поможешь?

Мой спутник вышел из ванной, уже облачённый в доспехи истинного воина, с влажными волосами и рогами. Я, как всегда, растаяла при виде его. В чёрном на нём было что-то такое, что заставляло меня вздыхать. Его плечи выглядели ещё мощнее, а драконья одежда была создана для его крыльев и огня. Не требовалось вырезать отверстий, как в прочих рубахах.

– Я сам месяцами учился застёгивать… – Он умолк.

Остановился в паре шагов и смотрел так, словно увидел нечто ошеломляющее. Я моргнула.

– Что?

Но он смотрел не на меня, а в зеркало.

Напряжение охватило меня.

– Ты их видишь?

Он заговорил очень медленно:

– Так вот что ты несла всю жизнь? Вот это – тот груз, который я ощущал?

Я рассказывала ему обо всём, что случилось в Анисе, но слышать – одно, а видеть – совсем другое. Сказать, что тени бродят за мной в зеркалах, казалось бредом, пока их не видишь, как они тяжело дышат мне в плечо, в шею.

Он впервые ощутил их в бою и остолбенел. Теперь же видел в зеркале, как и я.

Наверное, дело было в узах. С каждой нашей встречей, каждым поцелуем, каждым днём вместе они крепли.

Я склонила голову.

– Первая явилась, когда мне было четыре. Один человек попытался надругаться над моей матерью, пока она работала в таверне; она защищалась, они сцепились, а я страшно испугалась. Когда он рухнул на пол, я даже не понимала, что произошло. У него… у него пошла кровь из глаз. Что-то тёмное выскользнуло из-под его тела и проскользнуло под мои ноги, и я почувствовала… почувствовала, что это сделала я. – Я запнулась. – Это также был первый раз, когда мать меня ударила. Долгие годы я верила, что заслужила это.

Он преодолел расстояние медленными шагами, и я ощутила его тепло у себя за спиной. Впервые я стояла перед зеркалом с кем-то ещё – и тени вдруг осознали его присутствие. Они расступились, чтобы дать ему место, и закружили вокруг, любопытные.

Особенно последняя.

– Я вижу Брана, – прошептал он.

– Самые недавние образы – самые отчётливые, но постепенно они стираются и теряют свою сущность. Думаю, в этом моя вина – я держу их слишком долго. Их оив слабеют без доступа к Кранн Бэтахд.

– Тогда освободи их.

– Я не могла вернуться к Священному Древу с тех пор, как оно изгнало меня за то, что я ударила его. Думаю, оно сердится на меня.

– Сегодня Самайн.

Самайн. Время, когда завеса между живыми и мёртвыми истончается. Праздник в честь Луксии, которая даровала меня тьме. Возможно, магия этого дня позволит мне добраться до Древа.

Это была неплохая мысль, но…

Я повернулась к нему.

– Сегодня нам предстоит сражаться. Всё в порядке, – поспешно добавила я, заметив его взгляд. – Я давно живу с этим, привыкла.

Он смотрел недовольно, но не возразил. Знал, что я права.

– Попробуем потом, – сказал он.

Потом, повторила я с тоской.

– Хорошо.

Не глядя больше в зеркало, он наклонился и коснулся моих губ лёгким поцелуем. И по какой-то причине глаза мои наполнились слезами.

– Я рад, что вижу их, не только ты.

– Для меня они делают тебя ещё прекраснее и смелее, ша’ха.

Если бы он не сказал мне уже, что любит меня, я поняла бы это сейчас. Ни один мужчина не посчитает красивой девушку, окружённую мёртвыми, если он не влюблён.

– Ойсин и остальные перенесли всё оружие и припасы в бухту? – спросил Пвил.

Ульстер, новый командующий армией, кивнул. Он указал на карту столицы, разложенную на столе библиотеки.

– Они вместе с солдатами всё разместили. Там три батальона пехоты и четыре эскадрона кавалерии. Как мы и говорили, здесь, во дворце, останется целый полк с двумя надёжными полковниками, чтобы защищать жителей. Друи возведут магический барьер, чтобы изолировать их, хотя не уверены, что демоны не смогут его разрушить.

Я задумалась. Многие демоны уже сражались с сидхами. Элот, например. Они знали, против кого идут, и обладали мощью.

Но они были также изголодавшиеся, а Теутус шёл не просто воевать. Он шёл с единственной целью – избавиться от меня. И я была уверена, что именно на это он бросит все силы.

Я положила ладони на поверхность стола и наклонилась вперёд.

– Помните главное: Теутусу запрещено ступать в Гибернию. Чем дольше он здесь пробудет, тем слабее станет и тем уязвимее будет. Его нужно отвлекать и, если получится, оттянуть от Толл Глойр. Если мы сумеем победить его самого, демоны утратят смысл продолжать войну; я убедилась, что они верны до смерти, но не дальше. А у их короля нет наследников.

Все взгляды обратились ко мне и к Каэли, стоящей рядом.

Мы обе фыркнули.

– Мы не собираемся править демонами и уж точно им недостойны.

Мэддокс усмехнулся, и мы снова углубились в обсуждение позиций и планов.

– В домах всё ещё остаются люди, верно? – спросил Абердин.

– И, к несчастью, кое-где сидхи, – подтвердила Гвен. – Несколько патрулей обходили улицы, напоминая, что самое безопасное место – дворец, но мы не можем заставить их довериться нам. Сейчас торопят тех, кто ещё решился принять убежище, кое-кто всё ещё добирается с окраин.

Веледа вздохнула.

– Они задерживаются, потому что многие дворяне тащат сундуки и чемоданы. Боятся, что разбойники воспользуются их отсутствием и всё разграбят.

– И будут правы, – заверил Ронан с улыбкой. – Но, если кто-то останется без защиты только потому, что не мог бросить пару ценных картин, сам виноват.

– Лучше бы ты и твои девицы не воспользовались хаосом, чтобы…

Дверь библиотеки распахнулась настежь.

Мы все увидели, как вошёл Оберон, и замерли. Он прихрамывал, его бордовая рубашка была изодрана, а длинная царапина пересекала лицо от брови до подбородка. Судя по засохшей крови на шее, всё было ещё хуже и только начало заживать.

Ковры приглушали его неровные шаги. Он бросил на пол, к ногам Веледы, охапку чёрных тканей.

– Что это?

– То, что осталось от вайдеру.

Веледа отреагировала… никак не отреагировала. Она смотрела с ледяным спокойствием на куски ткани, некогда содержавшие трёх могущественных существ – создателей проклятой короны, которую она теперь носила.

Я мельком подумала, какими они были под капюшонами или же представляли собой лишь призраков, существующих благодаря чёрной магии.

Веледа наступила на ткани, приблизившись к фею, и его рога качнулись, когда он инстинктивно отпрянул на шаг.

– Так вот чем ты занимался, пока мы обсуждали важные дела?

– Избавлялся от трёх возможных угроз, да. Теперь те, кто укроется во дворце, будут действительно в безопасности.

– Больно было? – Она кивнула на его раны.

– Как я и подозревал, в них ещё оставались отголоски сидхской жизни, и они не смогли устоять перед моим повелением исчезнуть. Но ушли они явно не с песнями и улыбками. – А потом, прекрасно осознавая всех свидетелей и пульсирующую жилку на шее Веледы, ухмыльнулся дерзко: – Почему? Хочешь снова намазать меня мазью?

О нет.

– Разумеется. Реанн, займись её величеством. – Веледа обратилась к своей вечно недовольной фрейлине. – Приготовь ему ванну, чтобы восстановился к полуночи. Скажи брауни на кухнях, пусть принесут его любимые блюда.

Оберон нахмурился, серебристые глаза прищурились.

– Какого хрена ты несёшь?

– И отдай ему королевские покои, сомневаюсь, что его надменная задница отдыхала как следует на таких простых кроватях. По факту он – иностранный король на человеческой земле. Его следует ублажить.

– Вел, я не хочу, чтобы ты обращалась со мной как с…

– Королева Веледа, если тебя не затруднит. – Она вскинула брови на Реанн. – Ну?

Та проявила благоразумие и не возразила. С почтительным поклоном указала Оберону на дверь.

– Ваше величество, если будете так любезны последовать за мной.

– Чёрт! – взорвался Оберон, и несколько ламп нурала разлетелись вдребезги. – Ладно, будь упрямой занозой в заднице, если тебе от этого легче. Но ещё спасибо скажешь, когда вытащишь этот кол из… Твою мать!

По щелчку пальцев Мэддокса рукава его рубашки вспыхнули пламенем. Оберон замахал руками, пытаясь сбить огонь, но это был огонь дракона. Он исчезал только по его воле. В итоге фей сорвал с себя рубашку и швырнул её рядом с останками уайдеру.

И тогда я увидела, где находилась татуировка, которую он содрал с себя, чтобы избавиться от чар: прямо под сердцем. Поскольку разрез был сделан гематитом, кожа зажила плохо и стянулась морщинистым овалом. Этот пепельный след был единственным изъяном на его широком торсе.

Вел тоже заметила. Её лицо окаменело.

– Реанн.

Человеческая девушка практически вытолкнула Оберона в коридор; он шипел сквозь зубы, как разъярённый кабан.

Веледа отшвырнула ногой свёрток тканей.

– Он так влюблён в неё, что это жалко смотреть, – шепнула мне Каэли.

– Ага.

Гвен прочистила горло, всегда готовая развеять напряжение:

– Ну что ж, на чём мы остановились?

Мы перебрались в бухту за пару часов до полуночи. Наступал Самайн. Он длился целые сутки, до следующей полуночи, но я сомневалась, что Теутус сможет выдержать так долго. Гейс вынудит его уйти гораздо раньше. План был прост: выстоять до того момента, пока он не ослабеет, а тогда – убить.

Просто.

Титанически.

Веледа осталась во дворце – там она была нужнее и полезнее, чем в бою. Пвил и десятки друи из Анисы возвели барьер. Внутри оказались целые семьи, и человеческие, и сидхи. Старики и дети. Уязвимые, те, кто даже обладая магией, не был воином. Перед уходом я зашла на кухни и предложила Хопу с его родственниками приготовить детям тёплое молоко с мёдом. В ответ получила немало недовольных взглядов за то, что посмела подсказать им очевидное.

Мы шагали между палатками, лошадьми, ящиками с оружием, между людьми и сидхи, готовящимися к битве. Среди того, что Ойсин привёз из кузни гномов, были жуткие боевые шлемы и маски. Временные краски для кожи, чтобы заклинать удачу и победу.

В воздухе бухты витали решимость, страх, жестокость и отвага. Внизу, у подножия утёсов, с силой разбивались волны, и я вдыхала солёный ветер, пока лёгкие не раскрылись.

Пальцы дрожали, когда я проверяла свои кинжалы и изогнутый нож гобийской стали. Ни одно из моих оружий не было создано для убийства демонов, но должно было сгодиться. Если всадить клинок в сердце или отсечь голову, пока гейс высасывает его силу, шанс был. Крошечный и почти недостижимый, ведь придётся подойти к самому Теутусу, а уже доказано – я не соперница ему.

Но я сделаю это. Любой ценой.

Ты сделаешь? – спросила моя самая поражённая часть.

Даже тьма была… ленивой. Уж точно не такой оживлённой и жаждущей крови, какой следовало бы ожидать в такой момент.

Может, потому что знала – с демонами она помочь не сможет.

А может, потому что…

Хватит.

Я огляделась. Сосредоточилась.

Мыс здесь был узкий и сжатый там, где открылась трещина, но к югу расширялся в открытое поле. Мы попытаемся увести их туда. Усилить действие гейса каждым шагом, который Теутус сделает на земле Гибернии.

К нам подошли Ульстер и Гвен. Мэддокс беседовал с Обероном и Фионном. Дракон и фей, похоже, забыли случившееся несколько часов назад. Или отодвинули в сторону.

– Повтори ещё раз: у Теутуса нет ни командиров, ни капитанов? – уточнил Ульстер.

– Не уверена, но думаю, что нет. Он и король, и командир, и генерал. Слышала о министрах, но их функции, кажется, только политические. Не думаю, что они пройдут через портал.

– До сих пор не верю, что не все демоны – кровожадные твари, – пробормотала Гвен. – Что у них есть политика, и что когда-то они желали иной жизни.

– Если мы будем думать о них как о расе, как о любой другой, то будем меньше их бояться, – возразила я.

– Верно, – отозвался голос у меня за спиной.

Я вздрогнула и обернулась.

Морриган, Призрачная Королева, вышла из тени между палатками, окружённая воронами. Те каркнули и закружились над спешно устроенным военным лагерем, заставив многих вскинуть головы.

Гвен улыбнулась во весь рот.

– Ты вернулась! Ты пришла вселить мужество в воинов, как в легендах?

Женщина ответила улыбкой, сдержанной, но тёплой. Её волосы были убраны так же, как в тот день, когда я впервые её встретила: тугая коса спадала до колен. Уши, шея и руки снова были унизаны сверкающими украшениями. Но без цепей. Без разнородных глаз.

Фионн увидел её и быстро подошёл вместе с Каэли, Мэддоксом и Обероном. Если женщину и удивили рога фэя, она этого никак не показала.

– Я пришла в качестве посланницы, – объявила Морриган. – Это не та роль, о которой я мечтала, но кто-то должен стать посредником между глубинами и поверхностью.

Мои губы приоткрылись.

– Значит ли это…?

Голубые глаза Морриган сверкнули.

– Значит, что на коралловом троне Ваха вновь восседает бесспорная королева, и её имя – Никса Красная.

Гвен взвизгнула и бросилась на женщину, застигнув её врасплох.

Я улыбнулась.

– Я так рада. Уверена, вам было о чём поговорить.