Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
Во мне вспыхивает искра.
Двойной язык Керридвен мелькает туда-сюда.
– Скажи своему спутнику, что он не может вторгаться сюда. Неважно, насколько он отчаян.
– А почему ты не скажешь ему сама? – бормочу я, зная, как глупо это звучит.
Её голова поворачивается ко мне.
– День, когда я заговорю с ним – будет днём, когда я заберу его оив.
Я вскидываю руку.
– Ладно-ладно, не кипятись. Передам. Но… как мне выбраться отсюда?
Если бы змеи умели закатывать глаза, я уверена – она бы сейчас именно это и сделала.
– Сделай ровно противоположное тому, что сделала, когда вошла.
Я прикусила язык, сдержав все свои язвительные комментарии. Было очевидно, что речь идёт не о том, чтобы отпустить меч или убить Тёмного Всадника.
– Я ещё вернусь?
– Узнаешь сама.
Я бросаю последний взгляд на Кранн Бэтахд, закрываю глаза. Кладу ладонь на узы, и в тот же миг он – рядом. Его сущность, этот запах свежей древесины, едва тронутой огнём домашнего очага, заполняет мои лёгкие. Его голос – отдалённый шёпот, до конца неразборчивый. Мы слишком далеко друг от друга. Он – в Гибернии, я – в месте, о существовании которого даже не подозревала.
Мне кажется, я слышу слово, но оно пролетает мимо – слишком быстро, чтобы уловить его смысл.
Я иду за эхом и шорохами. Ощущение, будто они доносятся из сотен точек сразу. Я подношу вторую руку и расправляю все десять пальцев на ключицах.
И вдруг – его голос достигает меня.
– … частями. Тебя. Твою сестру.
– Мэддокс.
– Аланна. – В его голосе – отчаяние, облегчение и бессилие. Всё сразу. – Ты в порядке?
В голове начинает пульсировать боль. Я едва слышно задыхаюсь.
– Да. Орна выжала меня досуха. И я оказалась… в странном месте. Но со мной всё хорошо.
– Отдыхай, – звучит быстрый ответ. – Я рядом.
Я знаю, – думаю.
– А ты? Братство, На Сиог…
– Не думай об этом сейчас, расскажем всё, когда вернёшься.
– Хорошо… – Пальцы тяжелеют, будто на груди сидит гигант. Голова кажется готовой взорваться от давления. Что-то внутри говорит мне: сейчас пришло время восстановить тело. – Прости. Я задержусь ещё немного, прежде чем смогу вернуться к тебе.
Кажется, я слышу его смех.
– Конечно. Только скажи, где твоя сестра – и я немедленно отправлюсь за ней.
Ах да. Он ведь не знает, что случилось с Каэли. Это произошло прямо перед тем, как я вскочила на Эпону и поскакала в бой.
– Её не будет рядом какое-то время. Она… – На мгновение всё перед глазами темнеет, я едва удерживаюсь в сознании, мигаю. – Это длинная история. Но она в безопасности.
– Не напрягайся, sha’ha. Отдохни. А потом возвращайся ко мне.
– Скажи это Керридвен. Она, мягко говоря, не очень помогает.
Когда наступает тишина, я понимаю, что руки соскользнули – я больше не касаюсь узлов. Конечности не слушаются. Я чувствую, как ускользаю.
Ключицы пульсируют, пытаются вливать в меня силы, но всё напрасно.
Да, во снах и бессознательном происходит бесконечно много всего.
Интересно, означает ли это, что я никогда больше не смогу по-настоящему отдохнуть? Что мой разум будет вечно чем-то занят?
А потом… я позволяю себе провалиться в изнеможение.
Глава 5
Мэддокс
Однажды произошёл спор, в который вмешалась сама Триада.
Один гном подал жалобу на дракона за то, что тот задел его крылом.
Дракон клялся, что это было случайно. Он его даже не заметил.
Гном же чувствовал себя оскорблённым и проигнорированным
(все знают, какова гордыня этого народа).
Разразился такой скандал, что потребовали,
чтобы драконы спиливали свои когти и садились только за пределами населённых пунктов.
Богиня Ксена разрешила это так:
гномы должны научиться смотреть вверх,
признавая свои ограничения,
а драконы – смотреть вниз,
признавая свою неуклюжесть.
Из запрещённой книги Легенды и заблуждения
Кто-то тряс меня за плечо. Я проснулся резко, и по инерции прижал Аланну к себе, расправил крыло и с силой махнул – удар пришёлся по чему-то твёрдому, и в ответ послышалось глухое ругательство.
– Чёрт! – раздался голос Мидоу.
– Я же говорил, – лениво отозвался Оберон.
Я сел, нахмурившись, и смерил обоих фей тяжёлым взглядом. Мидоу лежал, растянувшись у одного из худу, его зелёные кудри были перепачканы землёй.
Оберон держался подальше. Умнее своего друга.
Мидоу отряхнул волосы руками.
– В следующий раз я не стану церемониться и просто залью тебе в нос пару литров болотной воды.
Если бы это сказал кто-то другой – я бы, возможно, напрягся. Я видел Мидоу в деле, знал, как он управляется с водой. Он был отличным бойцом.
К несчастью для него, вода ничего не стоит против драконьего огня.
– Я же сказал…
– …чтобы не будили тебя без крайней необходимости, – закончил за меня Оберон, не особо впечатлённый. Он кивнул в сторону налево – туда, где мы развели костёр и готовили то, что ловили лепреконы. – Пришло сообщение.
Это мгновенно разогнало моё раздражение.
– Лебедь?
Может, это Пвил с Абердином. Или Сейдж. Прошла уже почти неделя. Возможно, Ойсин…
Но Оберон покачал головой. Его глаза – серебристые, с выцветшей, почти печальной глубиной – внимательно смотрели на меня.
– Стриж.
Я на миг растерялся. Стрижи в Гибернии – редкость. Они гнездятся только за пустыней Вармаэт, далеко на западе. Единственный раз, когда я видел одного…
Я едва не выругался вслух.
– Волунд, – прорычал я.
Оберон улыбнулся.
Глава 6
Аланна
Ронан Торговец ищет купцов,
готовых пересечь пустыню Вармаэт.
Тем, кто сумеет вернуться, будет щедро заплачено.
Провизия и материалы включены.
Объявление в газете Реймса
Покинуть королевство Кранн Бэтахд оказалось так же интуитивно, как и войти в него. Я быстро поняла, что имела в виду Керридвен. Нужно было просто сделать противоположное тому, что сделала при входе: проснуться.
Моё тело встретило меня огнём. Я вдохнула – и тут же закашлялась. Горло, нос и рот были сухими, как старый пергамент. Глаза не открывались, веки будто затвердели камнем во сне.
Я ощущала своё тело – тяжёлое, онемевшее. Волна покалывания прокатилась по рукам и ногам, как будто я слишком долго пролежала в одном положении, и кровь стала вялой. Это напугало.
Чей-то голос, сперва далёкий, начал звучать яснее.
Уши звенели, но я его узнала.
Хриплый, глубокий, насыщенный оттенками, он настораживал меня с первого раза, когда я его услышала.
– Аланна? – Если бы я судила только по тону, то решила бы, что Мэддокс не рад моему пробуждению. Но теперь я знала его достаточно хорошо. Я уловила напряжение. И под ним – скрытую агонию. – Открой глаза. Ну же. Посмотри на меня.
Руки дракона были осторожными, когда он приподнял меня. Направил моё тело, пока я не села, но веки всё равно не хотели подниматься. Я приоткрыла рот – и губы тут же треснули.
Раздался резкий вдох.
– Воды, – рявкнул Мэддокс. – И тряпку.
Кто-то бросился исполнять приказ, и я поняла, что мы здесь не одни. Жжение в теле могло быть вызвано жарой – там, где бы мы ни находились, было слишком жарко. Воздух был плотным, тяжёлым для дыхания.
Вдалеке что-то звенело. Животное замычало – или издало похожий звук; я почти уверена, что это была не корова и не бык. Я растила таких в Гальснене и знала, как они звучат. Глухие голоса дали понять: вокруг были другие люди, но не близко.
Пальцы Мэддокса едва касались моих ресниц. Я почувствовала уколы. Они были жёсткие, слипшиеся.
Я ощущала его запах – успокаивающий, как дерево, тронутое пламенем очага. Но тут же почувствовала и другой аромат. Орехи и чёрные ягоды.
Веледа.
Торопливые шаги.
– Вот она, – сказала тревожным голосом Гвен.
Мэддокс приподнял мне подбородок, поднёс стакан к губам, и я послушно приняла его помощь.
Если бы это произошло пару месяцев назад, когда он был для меня в лучшем случае чужаком, а в худшем – смертельным врагом, я бы разбила стакан о его лицо и вонзила осколок ему в горло.
Но теперь всё было иначе.
Во всём, что касалось его и моих новых друзей, я больше не сомневалась. Весы склонялись в сторону доверия. Навсегда.
Пока я жадно пила, другие руки осторожно тёрли влажной тканью мои веки. Движения были неторопливыми, бережными. Запах чёрных ягод стал сильнее.
Я отложила стакан – в тот самый момент, когда ресницы расплелись и свет ударил в глаза. Я зажмурилась, моргнула, пытаясь привыкнуть. Богини, я чувствовала себя существом, впавшим в спячку и только что выбравшимся из своей пещеры к весне.
Особенно потому, что этот свет был… другим. Это была не ясность дня в Айлме. Не туманный полусвет у Муирдриса в На Сиог. И даже не тот редкий, холодный отблеск, что иногда скользил по снегу в Гальснене, когда солнце решалось выглянуть в Хелглаз.
Это было пламя. Плавленое золото.
Кто-то закрыл мне глаза ладонью.
– Постепенно, Sha’ha. Гвен, опусти полог.
Когда Мэддокс снова убрал руку, свет стал терпимее. Всё равно – по щеке скатилась невольная слеза от жжения.
Наконец я осмотрелась.
И, конечно, первым, на чём задержался мой взгляд, был сам дракон.
Огромный, внушительный, широкоплечий – его силуэт казался ещё массивнее из-за странной туники цвета спелой сливы. Она была изо льна и спадала мягкими складками, скрывая его привычную тёмную одежду. Из-под неё виднелись только икры и чёрные кожаные сапоги.
В его тени что-то дрогнуло.
Нет – это была не тень.
Его крылья.
Верхняя часть – цвета ночи. Нижняя – с сиреневым отливом по краям.
Два когтя – будто лапы адской твари: широкие у основания и заострённые, как пики. Они вздымались у него за плечами, как часовые. Но мой взгляд поднимался всё выше, к тому, что впечатляло ещё сильнее, чему у меня почти не было возможности раньше вглядеться.
Рога.
Они появились где-то в тот момент, когда принц Бран держал меня взаперти в своей башне кошмаров. Рожденные из темени, между прядей коротких тёмных волос, чёрные как обсидиан. Сначала загибались внутрь, потом выпрямлялись и закручивались к концам.
Всё в нём говорило о смертельной угрозе.
Он не двигался. Он ничего не говорил. Это просто исходило от него.
Он уже был опасен и до того, как открыл в себе черты дракона.
А теперь?..
Меня это не напугало, разумеется. Но заинтриговало – а это уже само по себе говорило о том, в какую задницу я влезла, когда дело касалось его.
Наши взгляды встретились. И несмотря на всю воду, которую я только что выпила, в животе стало жарко.
Для меня прошло всего несколько часов с тех пор, как я видела его в последний раз, в Долине Смерти. День, максимум.
И всё же отрицать влияние, которое он оказывал на меня, было невозможно. Меня тянуло к нему. Безумно.
Он показался мне красивым – почти несправедливо красивым – с самого первого раза, как я увидела его на пристани Гримфира. Тогда я считала его охотником короля и не могла смириться с тем, что такой привлекательный человек убивает и преследует сидхов.
Потом оказалось, что он не просто охотник, а дракон. И что он… связан со мной.
А позже – что он, этот слишком красивый дракон, выдавал себя за наследного-принца.
Вообще, жизнь была бы куда проще, если бы он не был таким чертовски красивым.
В его вертикальных зрачках, в этих золотистых глазах, плясало что-то дикое. Взгляд дракона. Нет, хуже – взгляд привязанного дракона, встревоженного за свою пару.
Тьма осторожно скользнула с моих плеч, шевельнулась, счастливо затрепетала. Нахалка.
Я скомандовала ей спрятаться – инстинктивно.
Я не сразу поняла, что Мэддокс всё ещё держит меня, пока его пальцы не впились в мою талию.
– Не нужно её прятать, – прорычал он.
Кто-то тихо кашлянул.
– Я догадывалась, что что-то такое возможно… но это куда более неловко, чем я себе представляла.
Я оторвала взгляд от Мэддокса.
Гвен стояла у изножья узкого ложа, на котором я лежала. Рядом с ней – Веледа. Обе были закутаны в одинаковые туники бледных тонов, скрывающие почти всё тело. На Гвен, ростом с двенадцатилетнюю девочку, одежда сидела так, что из-под подола едва торчали её ноги.
Оглядеться особенно не на что было. Нас окружала серая тканевая конструкция, едва колышущаяся от лёгкого ветерка. Нас с трудом вмещало сюда четверых.
Позади Гвен висела узкая полоска ткани, отделённая от остального – видимо, вход.
Я сглотнула. Это было больно, но уже не так, как раньше.
– Привет, – наконец произнесла я. Голос сорвался на хрип. Пальцы Мэддокса на миг сжались у меня на коже – и только потом отпустили. – Как… как вы?
После короткой тишины Веледа фыркнула.
– Ты хочешь узнать, как мы?
Гвен вскинула руки и тут же врезалась ими в потолок.
– Это мы-то лежали в коме семнадцать дней?!
У меня перехватило дыхание. Семнадцать дней? Как это вообще возможно?
Прошло чуть больше двух недель с той самой битвы в Долине Смерти. С тех пор, как я вытащила Орну из камня. С тех пор, как Каэли ушла с богиней Луксией в неизвестное место.
С тех пор, как умер король Нессия VIII.
Убитый собственным – и единственным – сыном.
– Эй, – окликнул Мэддокс. – Всё хорошо.
Гвен едва слышно вздохнула.
– Ну-у…
Я вгляделась в золотистую глубину его глаз. Там всегда было что-то, что меня тянуло – ещё до того, как я узнала, что внутри него живёт дракон. Дракон, который считал меня своей.
– Кажется, нам всем есть что рассказать, – прошептала я.
Его лицо дрогнуло.
Уголки губ чуть поднялись.
Мне показалось, он давно не улыбался.
С тех пор, как всё произошло в На Сиог. С тех пор, как он потерял место, которое так любил.
Снаружи кто-то заговорил громче. Гвен откинула полог и выглянула наружу. Лучи золотого и янтарного света пробились внутрь и скользнули по моим ногам. Я сразу почувствовала жар.
Я поняла, что на мне та же одежда, в которой я сражалась. Та самая, в которой я тайком сбежала из замка Сутарлан, решив, что укрыться с сестрой – лучший выход.
Её просто выстирали и снова надели на меня.
Когда светловолосая воительница вернулась внутрь, её лицо было нахмурено.
– Кажется, у нас не так много времени.
Я попыталась согнуть ноги – облегчённо выдохнула, когда они подчинились. Суставы протестовали, но только чуть-чуть. Я была босиком.
– Что ты имеешь в виду? Где мы?
Веледа склонила голову.
– По правде говоря, ты проснулась в самый неподходящий момент.
Мэддокс метнул в её сторону укоризненный взгляд.
И было что-то… что-то трепыхалось в глубине сознания, пыталось привлечь моё внимание, но…
Ох.
Да.
Самое очевидное – я упустила из виду.
Гвен, Веледа и все остальные узнали правду о моём происхождении прямо во время битвы. Когда я появилась с мечом Теутуса и, как будто этого было мало, развернула тьму на глазах у всех.
Единственным, чью реакцию я знала, был Мэддокс. Но на него нельзя было полагаться как на пример – нас связывал древний узел. Конечно, я понимала, что найдх нак не меняет личность и мнения, что он был со мной абсолютно честен… но глупо было бы думать, что остальные отреагируют так же.
– Вы меня ненавидите.
Я хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но вышло как утверждение.
Гвен и Веледа продолжали смотреть на меня – почти как будто ждали, что за этой фразой последует что-то ещё.
Гвен так высоко подняла брови, что они почти исчезли в её светлых волосах. Большая часть света была у неё за спиной, но я готова поклясться – её лицо вспыхнуло, особенно щёки и нос. И это точно был не румянец.
– Конечно, ненавидим, – фыркнула она, – поэтому и таскали твоё безжизненное тело всё это время.
– И кормили тебя, – добавила Веледа.
– И мыли, чтобы Мэддокс не впал в ярость при виде малейшей царапины на твоей коже.
Дракон нахмурился ещё сильнее.
– И делали тебе массажи, чтобы, проснувшись, ты не решала, что пора ампутировать что-нибудь.
– И…
Я подняла руку.
– Ладно. – В груди распустились тепло и надежда, пока я слушала их, видела их возмущённые лица. Но всё же… – То есть… вы не ненавидите меня. – Теперь, вместо утверждения, это звучало как вопрос. Превосходно. Мой мозг решил поиграть с языком. – Я хотела рассказать вам. Может, сейчас это прозвучит неубедительно – особенно после того, как я так… ушла из замка, – но этот секрет был отнюдь не лёгким бременем. Впервые в жизни мне действительно хотелось быть честной. По-настоящему.
– Я верю, – быстро ответила Гвен. Когда я удивлённо на неё посмотрела, она одарила меня одной из тех своих мягких, понимающих улыбок. В ней была тень нетерпения, будто она считала меня дурочкой. – Что? У меня интуиция, достойная изучения. Может, я и не знала, что ты, но никогда не сомневалась, кто ты: умная, сильная и готовая на всё ради тех, кого любишь.
Она уже говорила мне это. Тогда, когда мы знали друг друга всего пару дней.
И теперь повторила.
Грудь сдавило от чего-то неожиданно тёплого.
Веледа заправила прядь каштановых волос за ухо.
– Для меня многое стало на свои места. Я ведь сразу сказала, что не собираюсь тебя судить. Думаю, ты поступала как могла с теми картами, что тебе выпали, Лан.
Если бы я не была так обезвожена, я бы наверняка разрыдалась прямо сейчас. Эмоции подступили к горлу, и я потянулась за стаканом из рук Мэддокса.
И только тогда заметила, что это вовсе не стекло, а керамика. Снаружи он был окрашен в жёлтый, внутри – в синий.
Вдоль края кто-то нарисовал бабочек с такой точностью, что они казались настоящими.
Это был не просто сосуд. Такие вещи в Гибернии не делали.
Я видела их только на рынке в Реймсе, куда их привозили прямиком из…
Я огляделась.
Мы были в повозке. Нестерпимая жара. Слепящий свет. Сухой, пыльный воздух.
Снаружи снова закричали.
И на этот раз я отчётливо поняла слова:
– Король приближается!
Холод ужаса пронзил мне живот. Гвен и Веледа переглянулись – и мне это совсем не понравилось.
Мэддокс, который не упускал ни одного моего движения, стиснул челюсть.
– Боюсь, объяснения придётся отложить, sliseag. – Он потянулся под ложем и протянул мне пару сапог. – Пора. Лучше не заставлять его ждать.
Глава 7
Аланна
Там, где была жизнь – смерть.
Там, где была чистая прозрачная вода – выжженные пустоши.
Там, где звучал смех и царило процветание – сорняки и гниль.
Что может лучше показать, кто такие демоны, чем Вармаэт?
Публичная речь фея в Эйре.
Казнён через несколько часов.
Мэддокс помог мне надеть сапоги, движения были резкими. Он весь словно гудел от напряжения. Девушки уже вышли из повозки.
Я остановила его, коснувшись пальцами его запястья. Наши кожи соприкоснулись – и он тихо выдохнул.
– Король мёртв, – прошептала я. Холодный страх пробежал по спине – один только намёк на то, что это может быть не так, заставлял содрогнуться. – Я видела.
Гематитовая стрела прошла сквозь его череп, насквозь – от затылка до лба, унося с собой часть мозга и один глаз. Гематит оказался бесполезен: он был всего лишь человеком, лишившимся единственной защиты – проклятой короны, созданной вайдеру из чешуи и магических самоцветов короля-дракона Ширра. Но любой бы умер, если что-то острое забурилось бы ему прямо в мозг.
Глаза Мэддокса на секунду сомкнулись. Затем он снова принялся за шнуровку. Эти сапоги были не мои. Совершенно новые, из мягкой, ухоженной кожи – лучшего качества. У меня никогда не было обуви такой выделки. Но они сидели идеально по размеру.
– Король Нессия мёртв, – подтвердил дракон. – И, насколько мы знаем, Бран ещё не взошёл на трон. Этот король… боюсь, он не человек.
Я опешила.
– Что ты сказал?
С раздражением схватила его за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза. Он не ожидал – и я увидела в его взгляде то, чего совсем не ждала. Вину. Или нечто очень похожее. Будто он всеми силами не хотел объяснять мне, что именно происходит.
– Мэддокс, – надавила я.
– В Гибернии многое изменилось за эти дни. Маленькие огоньки, что раньше едва теплились, превратились в пожары. В данном случае… – Он напряг шею и отвернулся к выходу. – Нам ничего не оставалось, кроме как принять помощь… сомнительных союзников. Помни: им нельзя доверять, Аланна. – Он снова посмотрел на меня, взгляд стал твёрдым. – У них свои скрытые цели. Нам может казаться, что у нас общий враг, но их методы и цели совершенно не совпадают с методами Братства.
По какой-то причине я сразу подумала об одном фее, притворявшемся плотником в компании таких же самозванцев.
– Как Оберон и Ко?
Он фыркнул, с мрачной усмешкой.
– Эти идиоты на побегушках у них. Пешки. Хотя Оберон отказывается это признавать.
– Если им нельзя доверять, зачем вы приняли их помощь?
Я не имела права упрекать его, пока сама провалялась без сознания, не зная, что творится снаружи. Но мне нужно было понять.
Снаружи шум нарастал.
Кто был там? Почему столько возбуждённых голосов?
И… да. В воздухе гремели барабаны.
– Нам был нужен безопасный приют, а они обещали укрыть нас. После разрушения На Сиог и раскола Братства у нас не осталось выбора. – Он закончил шнуровку, помог мне поставить ноги на пол и тут же отдёрнул руки, будто насильно заставил себя не прикасаться ко мне. – Я заставил Сейдж поклясться, что здесь нам ничто не угрожает. Если бы у нас был хоть один другой выход, клянусь тебе, Аланна – мы бы не пришли сюда.
Прекрасно. Теперь мне было ещё тревожнее. Всё за пределами этой повозки казалось сплошной угрозой. А барабаны отбивали ритм моего бешено колотящегося сердца.
– И при чём тут Сейдж?
На лице Мэддокса промелькнула тень. Тканевый полог качнулся, и в проёме появилась высокая фигура в зелёном. Льняная туника с вышивкой по краям была обмотана вокруг головы, оставляя лицо открытым. Я сразу узнала её тёмные брови и пронзительный, суровый взгляд.
– Потому что он – параноидальный дракон, который забыл, сколько раз я спасала его глупую задницу, – огрызнулась Сейдж.
Невозможно было понять, злилась ли она больше, чем обычно, или ровно настолько же. Единственный раз, когда я видела её хоть немного расслабленной, был Бельтайн. И даже тогда она потратила половину праздника, обвиняя меня в эгоизме за то, что я не приняла узы с Мэддоксом.
– Выходите как можно скорее. Нас с Персиммоном он видеть не хочет. Хоть и жаль, но это факт.
Она исчезла, так и не взглянув на меня.
Я всё больше путалась. О ком она говорила? Об этом… нечеловеческом короле?
Мэддокс протянул мне руку – и тут же отдёрнул её.
Я поняла, почему он замешкался – и сама переплела наши пальцы. Его кожа была горячей. И что-то… что-то потянулось от него ко мне, поток, скользящий по его руке, пытающийся пройти в мою.
Нет, – подумала я.
И – к моему полному удивлению – никакое воспоминание Мэддокса, каким бы оно ни было, не обрушилось на мой разум. Темнота радостно запела у меня в ухе.
А что, если всё всегда было так просто?
А если, подавляя её раз за разом, я просто теряла над ней контроль, и она вырывалась наружу?
Пальцы Мэддокса дёрнулись.
– Ты можешь держать меня за руку, когда захочешь, – прошептала я, всё ещё немного ошеломлённая. Интересно, что он скажет, когда узнает, что эта магия идёт прямиком от самой богини смерти. И что она не была убита Теутусом, как все думали. – Это моя магия. Тьма. Когда я прикасаюсь к чьим-то рукам, получаю доступ к его воспоминаниям. Обычно… они неприятные. Всегда это какие-то моменты, настолько важные, что запечатлелись в душе. Мне нужно научиться контролировать это.
Мэддокс смотрел на наши переплетённые пальцы с какой-то странной сосредоточенностью.
Его зрачки колебались. Я уже знала – это происходило, когда он боролся с драконом внутри и его инстинктами.
– Ты… видела что-то обо мне? – прошептал он хрипло.
– Прости. Я не смогла удержаться.
– Не извиняйся, – прорычал он.
Потом сделал что-то неожиданное – мотнул головой, будто пытаясь избавиться от какой-то мысли.
И, к моему удивлению, отпустил мою руку и подал знак. Я осторожно поднялась. Чувствовала себя хорошо. Немного закостенело – но идти могла вполне.
Я воспользовалась этим моментом, чтобы глубоко вдохнуть и потянуться к энергии моей сестры. Она обняла меня, тёплая и сильная. Всё было в порядке.
Мэддокс провёл меня наружу, не отрывая взгляда от каждого моего движения, будто ждал, что я вот-вот упаду. Я заметила, как он снова и снова сжимал пальцы той самой руки, которой держал только что мою.
А потом мои ноги утонули в чём-то мягком, тугом. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к новому свету.
И когда я увидела всё, что нас окружало – у меня перехватило дыхание.
Сначала я не могла отличить небо от земли – их цвета почти сливались.
Золото, янтарь, рубин.
Слепящие лучи беспощадного солнца переплетались с удушливым небом, растекавшимся во все стороны и сливавшимся с морем дюн.
Песок был красным. Не терракотовым, не медовым, не тыквенным.
Красным. Как кровь.
Точнее – как кровь богини, пролитая здесь пятьсот лет назад, и осквернившая всё вокруг.
Вокруг нас стояли с десяток повозок.
Те животные с жутким мычанием оказались верблюдами. Никогда не видела их вживую, ведь они не покидали пустынные земли, но я изучала иллюстрации. Единственное, что их роднило с лошадьми – четыре ноги.
На их горбах были установлены седла, закреплённые поверх роскошных тканей с яркой вышивкой. Когда они двигались, кисточки с бубенцами весело позванивали.
Я ощутила на себе взгляды.
Мужчины и женщины, одетые в туники всех оттенков. Одежда, подходящая для палящего климата. Большинство закрывали головы, как Сейдж, чтобы защититься от солнца.
Вот почему у Гвен обгорело лицо.
Я была… ошеломлена.
Они забрались в грёбаную пустыню Вармаэт, пока я лежала без сознания.
Мэддокс провёл меня сквозь толпу.
Я не узнала никого.
Кто они были? Я догадывалась – местные жители Вармаэта, судя по украшениям и более тёмной коже.
Это тоже были те самые люди, о которых говорил Мэддокс, – тем, кому нельзя доверять?
Где были Пвил, Абердин и остальные? Что он имел в виду, говоря, что Братство расколото?
Некоторые из этих людей подходили слишком близко. Будто хотели разглядеть меня получше. Тьма, столь же настороженная, как и я, напряглась.
Когда один мужчина сделал шаг вперёд и протянул ко мне руку, Мэддокс встал между нами и резко расправил крылья. Мужчине и остальным ничего не оставалось, как отшатнуться – чтобы не получить по лицу шпорой или жёстким костяным краем.
Я не была уверена, но… в его глазах промелькнуло что-то странное. Он моргнул – вертикально.
Он был сидхом?
Сидхи часто прятали свою внешность чарами: острые уши, вытянутые зрачки, клыки, хвосты, когти – всё, что могло выдать их суть. Единственные сидхи, которых я видела во всей их красоте, были жители На Сиог. И только потому, что деревня была далека от всех людских поселений и считалась заброшенными руинами в глазах Двора.
– Думал, я ясно выразился во время пути, – произнёс Мэддокс с ледяным спокойствием. – Кто коснётся её без разрешения – останется без руки. Или без той части тела, которой осмелится проигнорировать моё любезное предупреждение.
Воздух напрягся, насыщенный напряжением. А может, оно и раньше было здесь – просто теперь его невозможно стало не чувствовать.
Мэддокс и остальные провели с этими людьми весь путь через Вармаэт?
Если да – можно было с уверенностью сказать, что они не сдружились.
Я едва коснулась спины дракона, отрывая его внимание от мужчины.
Когда он повернулся ко мне…
Его глаза сверкали. Я затаила дыхание. Я не привыкла к такому.
И хотя он быстро моргнул и отвёл взгляд, было уже поздно.
Что-то с ним происходило.
Он был каким-то другим. Его чувства стали обнажёнными.
Раньше в нём всегда было что-то скрытое, инстинктивное, почти звериное.
То, что он редко показывал. Я видела это на Бельтайне.
А теперь – оно было здесь.
Свободное. Беспощадное.
И, если честно… прекрасное.
– Сейдж велела не задерживаться, – прошептала я.
Он сжал губы и двинулся вперёд. Крылья не сложил. Послание было очевидным.
Мы взобрались на крутой склон дюны, следуя за звуками барабанов, изо всех сил борясь с песком, норовившим стащить нас обратно. За гребнем начинало вырисовываться нечто алое. Оно росло, заполняя всё поле зрения, пока, наконец, не раскрылось полностью.
Масштаб ошеломлял. Я не могла охватить взглядом всё сразу.
На самом верху я остановилась. Мэддокс оказался рядом, его крыло прикрывало мою спину всё это время.
– Добро пожаловать в Анису, – сказал он. И в его голосе невольно проскользнуло восхищение. – Столицу Вармаэта.
Глава 8
Аланна
Теперь человек не может доверять даже собственной семье.
Но я не стану как король. Меня не предадут.
Хочешь узнать, как удостовериться, кто тебе служит?
Небольшой прокол гематитом в кожу – и они будут как скот.
Моей жене особенно нравится, когда это на губах.
Письмо герцога Вармаэта герцогу Гримфира, пятнадцать лет назад
Легендарная Аниса, каменный город.
Её ещё называли дочерью Деринкую – так назвали песчаный каньон, к которому примыкала столица. На западном языке это означало страж камня. И именно таким было первое впечатление, когда ты её видел.
Каэли каталась бы по этим дюнам, визжа от восторга, – подумала я.
Согласно преданию, под пустыней спал каменный титан, но руку он оставил на поверхности. Эта рука лежала на боку, как если бы черпала воду из источника, и в высоту достигала более четырёхсот метров. Её текстура напоминала взбитые сливки, с волнистыми линиями, словно дюны, и мягкими изгибами по всей поверхности. Она растягивалась более чем на десять километров в длину, и в её изогнутой чаше образовался город – укрытие от солнца и беспощадных песчаных бурь.
На краях каньона к ней примыкала стена, замыкая круг, полностью охватывая город. Хотя по высоте она не шла ни в какое сравнение с этим природным чудом. Ниже нас, прямо под дюной, начиналась утоптанная дорога, которая змеилась вниз к городским воротам почти в километре от нас. Эта дорога разветвлялась, огибая Анису и уводя в разные стороны.
Учитывая всё, что я знала об Анисе и её процветающей торговле, меня удивило, что я не увидела других повозок или транспортов поблизости. Торговля была их жизнью – у них не было другого выбора, ведь земля здесь была мертва. Их единственное богатство – это ремесло.
По дороге двигалась процессия, поднимая пыльный вихрь. Шесть верблюдов сопровождали паланкин, который несли на плечах четверо. Конструкция покачивалась в такт дербаке*, в который бил вспотевший мальчишка, бежавший рядом, стараясь не сбиться с ритма.
*название восточного барабана
Я подумала о герцогах Вармаэта – Хайфайдах. Они жили в Анисе, и я видела их на Теу Биад. Госпожа Хайфайд ненавидела меня так же яростно, как и все прочие дамочки, когда оба принца проявили ко мне интерес на балу.
Её дочь была подругой Реанн Болг – той самой круглоглазой брюнетки, что застыла в ужасе, когда я окунула голову Реанн в фонтан, чтобы освежить ей мысли обо мне.
– Я проснулась как раз в тот момент, когда вы подошли к городу? – спросила я, вспоминая слова Веледы.
Мэддокс кивнул, не отрывая глаз от приближающейся процессии.
– Наш проводник только успел послать стрижа, чтобы предупредить их, как узы сообщили мне, что ты возвращаешься.
– Проводник? Стриж?
В Гибернии предпочитали ворон. Символ Морриган, Дикой Охоты и жестокой Человеческой Короны. Именно поэтому Братство всегда использовало лебедей – птиц, не преданных богине и не поддающихся её влиянию.
