Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"

Автор книги: Страусс Нира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

В этой пьяной дымке я ясно представила себе маленького темнокожего мальчика, страдающего от рук обезумевшей человеческой женщины. Женщины, которая изливала свои пороки во имя Двора. Резала и калечила, наслаждаясь этим.

Я поняла его слова так же, как когда-то поняла отчаяние Фиона.

И всё равно это было неправильно, неправильно, неправильно.

Как именно Волунд собирался править на своём мнимом троне, кроме как быть тираном для людей? Он собирался тратить деньги герцогов и мстить? Кто-нибудь его свергнет?

Неужели Сейдж тоже проходила через нечто подобное, прежде чем покинула Анису?

Голоса вокруг изменились. Шёпоты усилились. Те фэйри, что до этого стояли в стороне, начали сбиваться в группы, когда красные занавеси распахнулись, и Волунд вышел к остальным. По тому, как он шёл, осознавая взгляды на себе, было ясно: он делает это намеренно.

Он демонстрировал себя.

Я почувствовала, как мои пальцы слегка онемели, и убрала их с плеч Рана. Тьма внутри отреагировала на что-то, чего я ещё не понимала, и закрутилась по моему телу, покалывая кожу, пробуждая меня.

Лёгкое головокружение ушло. Мгла рассеялась.

Я начала различать разговоры. Один фэйри приложил руку к обнажённой груди, поражённый, и выдохнул:

– Мой король.

Две женщины рядом выглядели потрясёнными. Я пыталась понять, что именно так привлекло их внимание помимо кричащих нарядов и горы украшений, которыми обвешался Волунд.

– Я же говорила тебе, – прошептала одна из них, стоявшая совсем близко, – я видела их, когда он проходил через цитадель.

– Но они же не белые… И не такие уж большие.

– Это тебя волнует? Взгляни как следует. Ни один фэйри не рождался с рогами самагро с довоенных времён. С тех пор, как существовал род Паральды.

Так вот что они пытались разглядеть? Эти жалкие рога Волунда?

– Вот он, настоящий король, – произнёс Ран. В его взгляде была абсолютная преданность. – Он, его отец и отец его отца скрывали и берегли кровь самых могущественных фэйри. И теперь пришло наше время. Его не остановить.

– Из-за пары рогов?

Ран не обиделся. Напротив, он внимательно посмотрел на меня, будто что-то искал в моём лице. Поклялась бы, он был удивлён.

Потом ответил:

– Много веков назад самые могущественные фэйри рождались с рогами белоснежного цвета, настолько ослепительными, что заставляли склоняться их подданных, трепетать сердца всех, кто их видел, и вызывать слёзы у врагов. Их называли рогами самагро – как самая светлая часть деревьев Борестеля. Паральда и Хюльдре их носили. – Его голос дрогнул. – И мой отец.

Атмосфера изменилась. Сомнения исчезали. Видение этих белёсых рогов оказалось именно тем, что нужно было этим фэйри, чтобы признать его. Один за другим они начинали понимать и падали на колени, прижимали руки к сердцу или плакали.

Они видели не жестокого сидха-тирана, а символ свободы.

Это было… жутко.

Я оставила Рана среди внезапных поклонников и пошла искать остальных. Наткнулась на Мэддокса как раз в тот момент, когда он тоже покидал зал. Одного взгляда на его измученное лицо хватило, чтобы понять: наша краткая разлука ничуть ему не помогла.

Как дура, я опустила взгляд на явный, неприличный выпуклый след на его брюках. Мой пульс ускорился, хотя, скорее всего, он и так ни на секунду не замедлялся. Голос дракона всё ещё рычал у меня в голове, и, возможно, будет рычать вечно. Теперь, когда я его услышала, забыть его было невозможно.

Теперь я знала, как он меня желает.

Густое, плотное тепло поползло по животу вниз, между бёдер, смешиваясь с ароматом жасмина, стонами, жаром и магией.

Задыхаясь, я сделала шаг к нему.

Мэддокс издал низкий звериный рык, обошёл меня – и ушёл прочь.

Позже, оставшись одна в своей комнате, я устроила себе долгую ванну, пытаясь выбросить из головы слова Мэддокса. Думала о чём угодно, только не о нём. Вспоминала мрачные события, жестокие смерти, ту женщину, что ласкала пах Волунда. Даже прощание с Кэли перебрала в памяти.

Но разум снова и снова возвращался к тому голосу. К дракону, требующему, чтобы он меня трахнул. К взгляду Мэддокса, вонзившемуся в мои губы.

Это было невыносимо. И как бы я ни понимала причины его сдержанности, это не отменяло того факта, что я продолжала его желать. Что моё тело не собиралось так просто забывать его жаркие обещания.

Поэтому, как и прежде, мне снова пришлось заняться этим самой.

Ещё в купели я скользнула пальцами ниже живота и начала исследовать себя. Богини, даже сквозь воду чувствовалась влажность. Я слегка провела пальцами вверх и вниз и невольно выдохнула. Я была слишком возбуждена. Достаточно было всего пары прикосновений, чтобы кончить.

Я опустила голову на полотенце, которое положила на край. Погладила себя, проведя по влажным складкам, и пальцы на ногах невольно скрутились.

И тогда в голове, словно дым, вновь всплыл его голос:

«Я хочу обладать тобой так по-разному, что сам не знаю, с чего начать».

Я задышала чаще.

«Мечтаю облизывать тебя снова и снова, заставляя кончать на моём языке и пальцах, пока твои кости не станут жидкими».

Я ввела в себя палец, представляя, что это он. Его голос гремел у меня в голове. Стоило мне сосредоточиться, и я почти чувствовала его запах.

«Трахать тебя, чтобы доказать себе и тебе, что ты принадлежишь мне…»

Я начала двигать пальцем медленно, потом быстрее, по мере того как дыхание становилось всё более сбивчивым. Сердце грохотало в груди.

«… пока не останется ни малейших сомнений, пока твоё тело не насытится мной так, что мысль искать удовольствие где-то ещё не возникнет никогда».

Вода в купели зазвучала от моих всё более резких движений. Я упёрлась ногой в дно, чтобы удержаться.

И тут я вспомнила его в Бельтэйне, стоящего на коленях передо мной, притягивающего мой зад к краю стола.

«Ты великолепна, знаешь? Как ты меня обхватываешь, какая ты мягкая и мокрая…»

Я сдержала все стоны, какие смогла, когда удовольствие поднялось, закружилось, обвилось вокруг меня, опутав ноги, грудь, разум.

«О нет. Если ты собираешься кончить – то в моём рту».

Я вспомнила его губы на своём клиторе, его одобрительные рыки, и… всё взорвалось. Моё тело задрожало, волны экстаза и адреналина пронеслись по венам. Я проглотила свет, звёзды, жар и дрожь.

И в этот момент я коснулась своих уз. Всего на мгновение, озорной порыв: я хотела, чтобы он знал – я сама ищу своего удовольствия. Что он мне не нужен.

Что он это упустил.

Все свечи в комнате треснули и вспыхнули, взметнувшись языками пламени под потолок. На миг в комнате стало светло, как днём. А затем всё мгновенно погасло.

Я осталась в темноте, в воде, ловя дыхание и почти уверенная, что слышала вдалеке рёв.

Глава 24

Аланна

Понимаю, что в нашем королевстве есть иерархия.

Понимаю, что для правления нужен порядок.

Но, если ты называешь себя герцогом и только бездельничаешь и транжиришь деньги,

что ты за герцог?

Мои бароны, графы и герцоги – воины, архитекторы, изобретатели, выдающиеся философы!

Ты делаешь честь титулу, а не титул тебе.

– Гоб Морозный Молот о человеческом дворянстве

Солнце едва показалось над дюнами на востоке, когда мы проводили Реанн и остальных людей за пределы особняка, через цитадель, в жилые кварталы. Их было около двух десятков, и они всё время оглядывались через плечо, словно не веря, что всё это на самом деле. Что в любой момент их заставят вернуться обратно. Среди них были старик с паланкином и мальчик с дарбакой.

Они не несли с собой ничего. Прошло всего чуть больше месяца с тех пор, как Волунд взял их в плен, а у них уже не осталось ничего из прежней жизни. Я с трудом сдерживала гнев и старалась сохранять спокойствие, когда увидела вонючее подполье, где их заставляли спать, совсем рядом с темницей.

Сэйдж и Персиммон сопровождали нас, чтобы снять заклинания, которые их братья наслали на дома, превращая их в клетки для людей.

Гвен и Веледа взяли на себя задачу объяснить всем, кому смогут, что, хоть покидать город они пока не смогут, им разрешается свободно передвигаться по Анисе и, насколько это возможно, продолжать свои дела и заботы. Эти люди передадут новость другим – так всегда распространяется информация.

Понадобилось немало времени, чтобы люди начали выходить на улицы. Даже тогда многие оставались настороженными. Это было логично. Они, вероятно, думали, что это ловушка, и как только они расслабятся, начнётся новая резня.

– Моя жизнь и всё, что мне принадлежит, остались в цитадели! – воскликнула в гневе одна женщина. Человек из знати – это было видно по тому, как она продолжала вцепляться в своё ожерелье с рубинами, несмотря на грязный, изношенный платок на плечах и то, что у неё был только один башмак. – Это не мой дом. У меня здесь нет никаких дел.

Сэйдж метнула на неё уничтожающий взгляд своими звёздными глазами.

– Потому что вы никогда не работали, госпожа Рои. Забудьте о своих привилегиях, вы их не вернёте. Не потому, что вы человек, а потому что теперь всё изменилось. – Она указала на песчаные улицы. – Работы здесь предостаточно. У вас есть две руки и две ноги, вот и займитесь делом.

Женщина едва не лишилась чувств прямо там. Она смотрела на сидхские черты лица Сэйдж с каким-то странным сочетанием ужаса и непонимания.

– Когда Двор об этом узнает…

– Двор уже знает. И что-то я не вижу здесь солдат, спешащих вас спасать. А вы?

У женщины задрожал подбородок, и что-то ёкнуло у меня внутри. Она никогда этого не поймёт. Она родилась в шелках, её учили верить в превосходство людей и в то, что сидхе – отбросы. Враги.

Её сердце будет очень трудно изменить. А таким способом – тем более. Всё это лишь заполнит её обиду и подольёт масла в огонь пропаганды Двора.

Но сегодня мы сделали хотя бы маленький шаг, напомнила я себе. Может, они этого пока не видят, может, этого недостаточно, но надо работать с тем, что есть.

Я заметила, что Реанн держится чуть в стороне, наблюдая за происходящим каким-то… странным взглядом.

Вздохнув, совершенно не желая этого разговора, я направилась к ней. Гвен пошла следом.

Реанн одарила нас уничтожающим взглядом… Примерно на две секунды. Потом её подбородок задрожал. Я сжала губы, но осталась на месте, когда она заговорила.

– Я была в гостях на дне рождения Элейн, когда всё началось. Битва началась прямо в особняке, и первыми пали её родители и младший брат. Их отравили. Мы пытались сбежать через служебные помещения… Но не успели добраться. – Её взгляд потускнел. Она больше не смотрела на нас. – Тот самый слуга, который накануне так услужливо подавал мне ужин, внезапно оказался пугающим сидхом, который пообещал, что ни одного дня в моей жизни не пройдёт без сожаления о том, что я родилась человеком. Нас разлучили с Элейн. Меня бросили в подземелье вместе с другими гостями герцогов, а на следующий день нас заставили присутствовать, когда… – Она сжала глаза. Две слезы упали прямо на землю, между её ног. – Мои родители, наверное, считают меня мёртвой. А может, они и сами уже мертвы.

Гвен вытерла ладони о бёдра, словно они вспотели. Ей было неуютно. Ей никогда не нравилась Реанн, но сейчас трудно было не сочувствовать её боли и отчаянию.

– Сейчас по всей Гибернии вспыхивают восстания, но мы не слышали ничего особенного о Гримфире.

Реанн сжала зубы. В её ресницах застряли новые слёзы.

– Да, ну и что? Сейчас это уже ничего не значит. Вы бы только обрадовались, если бы моих родителей свергли.

Это было правдой. И неправдой одновременно. Но всё равно – она бы нам не поверила.

– То, как Гибернией правили последние столетия, отвратительно, – сказала я с горечью. – И многие люди давно борются за перемены. Сидхе и люди. Нравится ли нам то, что происходит в Анисе? Нет. Именно поэтому мы здесь.

Реанн подняла подбородок.

– Но вы не освободите нас. Вы не отпустите меня домой.

– Всё не так просто.

– Конечно.

Я осталась стоять, потому что, несмотря ни на что, у этой девушки была удивительная способность вызывать у меня желание её придушить.

Гвен мягко мне улыбнулась и сдалась. Мы направились туда, где стоял Мэддокс, окружённый четырьмя детьми-людьми, которые засыпали его вопросами. Я догадалась, что это те самые дети, что застали его на крыше той ночью.

Реанн окликнула нас вслед:

– Я слушала все эти недели. Если чему-то и научилась, работая служанкой, так это тому, что люди забывают о твоём присутствии и начинают болтать. Я знаю, чем отличается Инис Файл от Братства. По тому, как Волунд и его дети говорят о вас – они вас ненавидят. Терпят только из-за тебя. – Она смотрела прямо на меня. Я тихо вдохнула. Потом её голубые глаза переместились дальше, туда, где Персиммон и Сэйдж продолжали снимать чары. – Не доверяйте им. Ни одному. В их крови – ненависть к людям и к демонам. Это всё, что для них важно.

Я пережёвывала её слова. Понимала, почему она так думает. И в чём-то она была права.

Я кивнула ей.

– Мы это учтём.

На лице Реанн что-то промелькнуло, едва заметное, и она приоткрыла губы, словно не могла сдержаться:

– Ты сказала, что тебе нравится возвращать вдвойне за то, что получаешь. – Она провела пальцами по своим израненным запястьям. – Мне тоже.

– О, богини, – выдохнула Гвен и быстрым шагом удалилась.

Я догнала её как раз в тот момент, когда она вытирала уголки глаз.

– Помнишь, как ты говорила, что Реанн Болг – худшее, что с нами случалось?

– Замолчи.

Утро прошло в полном хаосе, среди протестов, настороженных взглядов и редких благодарностей вроде той, что выразила Реанн. В какой-то момент я почувствовала в руке что-то холодное, опустила взгляд и встретилась с раскосыми глазами на круглом детском личике.

Девочка вложила мне в ладонь бурдюк с водой.

– Ах, большое тебе спасибо.

– Ты – sha’ha дракона?

Её прямой вопрос заставил меня моргнуть. Почти слово в слово то же самое спросила у меня Тантэ в первый раз, когда я вошла в «Алый Бороду» в На Сиог. Тогда Мэддокс едва не подавился. В те времена я ещё не знала, что это значит, и он скрывал от меня истину, чтобы не давить на меня.

Теперь я знала.

«Моя последняя мечта». Я нашла его взгляд в толпе. Он стоял, скрестив руки на груди, рядом с Персиммоном, который с помощью магии разгребал завалы на одной из улочек. Как будто почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня.

Его глаза сверкнули. Ноздри раздулись. Он знал, что я делала прошлой ночью в купальне. Он не сказал ни слова, но каждый раз, когда смотрел на меня…

– Похоже, что да.

Возможно, он услышал мои слова, возможно, прочитал их по губам, но его зрачки тут же сузились. Его крылья дрогнули, напугав парочку людей, проходивших за его спиной. Персиммон толкнул его в плечо, чтобы привлечь внимание, и получил в ответ убийственный взгляд.

Появился ещё один мальчик, он дёрнул девочку за руку. У них были одинаковые глаза.

– Не говори слов на запретном языке. Это… Ну, запрещено же.

– Она не человек. – Девочка уставилась на меня, внимательно разглядывая. Не найдя ни острых ушей, ни хвоста, ни когтей, ни крыльев, нахмурилась. – Правда ведь?

– Правда, не человек. А вы, как я вижу, да.

– Простите, – быстро сказал мальчик.

– Вам не за что извиняться. Меня зовут Аланна. – Я присела на корточки и улыбнулась им. – Ты, должно быть, Хейзел, а ты один из её братьев. Мэддокс мне о вас рассказывал.

Грудь девочки гордо вздыбилась. Брат, казалось, вот-вот стошнит.

– Мы же друзья.

– Это хорошо. Друзья нужны, когда всё идёт плохо. – Она напоминала мне Кэли. Такая же бесстрашная, с лёгкой улыбкой, с братьями, которые её оберегали и заставляли чувствовать себя способной на что угодно. Сердце болезненно сжалось. – Если когда-нибудь вам что-то понадобится или вы заметите что-то странное, оставьте мне послание у сломанных ворот цитадели, и я приду, как только смогу. Договорились?

– Да! Имса отлично пишет!

Её брат, Имса, с тяжёлым вздохом сдался.

Я встретила Веледу, когда мы возвращались в особняк. Она возилась с лентами, свисающими с её пояса. Я не раз видела, как она доставала оттуда записи, карандаши, ампулы и всякие странные предметы.

Она выглядела раздражённой.

– Всё в порядке? – спросила я.

– Нет. Да. Нет. – Она тяжело вздохнула. – Не знаю. Немного раньше, когда я помогала одному мужчине передвинуть телегу, я нашла это.

Она достала что-то из одного из своих мешочков. Розовый цвет поразил меня после целого утра, проведённого среди грязи, пыли, песка и печали.

– Это…

– Гаванза. Помогает при наложении чар ясновидения.

– Она настоящая.

– Не похоже, она действительно настоящая. – Веледа положила цветок мне на ладонь и ждала, пока я его потрогаю и понюхаю. Она оказалась права. Это была не подделка, а самая настоящая гаванза. – И она росла прямо из земли. С корнями. Маленькими и слабыми, но всё же корнями.

– Это не имеет смысла. Здесь ничего не растёт…

– …в Вармаэте. Я знаю. Не понимаю.

Я провела пальцами по мягким лепесткам.

– Похоже, здесь много чего нам непонятно.

Глава 25

Аланна

Фианна призывают молодых людей и девушек

от семнадцати до двадцати пяти лет

со всех уголков Гибернии вступить в их братство.

Они должны быть готовы всегда служить Кортам

и питать здоровую страсть к виски и пиву.

Ждём вас!

Да здравствует Фионн!

– Из листовки, распространённой по всей Гибернии более пятисот лет назад

– Залезай в яму.

Я посмотрела на Фионна. В принципе, я уже предполагала нечто подобное. То есть он же не просто так велел вырыть эти ямы – наверняка это часть его тренировочного плана.

Но чтобы залезть туда самой?

К счастью, он показывал на самую мелкую из всех. Глубина её составляла сантиметров семьдесят. Никто особо не старался сделать её ровной или аккуратной, главное, чтобы яма соответствовала нужным параметрам.

Солнце уже скрылось за стенами каньона, когда я подошла к краю ямы, колеблясь.

– Можно узнать, чем мне поможет яма в овладении мечом?

– Никак не поможет. Но прежде, чем я научу тебя владеть мечом, ты должна доказать, что этого заслуживаешь.

Я моргнула нарочито медленно.

– Прошу прощения?

– Научить её владеть, – буркнула где-то в стороне Орна.

Бессмертный опирался на посох, ворча так, будто ему самому эта затея не нравилась. Рядом с ним стояло несколько длинных ящиков с неизвестным содержимым.

Вокруг собрались зрители. Мэддокс стоял в стороне, скрестив руки на груди, излучая жёсткость и раздражение. Он молчал, и я гадала, что же его так задело – ведь когда Фионн согласился тренировать меня, он вроде бы не возражал.

Хотя, конечно, вряд ли ситуацию улучшало то, что последние две ночи я снова доводила себя до оргазма, прикасаясь к узам. Много раз. Долго.

И ощущала ли я при этом глупое удовлетворение, зная, что его это задевает?

Да.

Гвен устроилась на деревянной платформе, где обычно хранили мешки с зерном для верблюдов. Она смотрела на меня сияющими глазами, счастливая. Иногда я уже даже не пыталась понять, откуда у неё столько радости. Веледа сидела рядом и что-то чертила в блокноте. Между ними, вибрируя от негодования, затаилась Орна.

Чуть дальше Оберон, Мидоу и Персиммон шептались между собой.

Я никогда не считала себя стеснительной, но сейчас очень хотелось бы понять, что именно собирался сделать Фионн, прежде чем он устроит это представление на глазах у Оберона и Компании. К тому же, я подозревала, что несколько детей Волунда наблюдают за нами с балконов особняка.

Фионн стукнул посохом о землю.

– Желающие вступить в братство Фианна должны были пройти три испытания. Если они их выдерживали, мы рассматривали возможность их обучения. Тебе повезло. – Он указал изогнутым концом посоха на ямы. – При предыдущем лидере первое испытание включало в себя огненные обручи и дождь из стрел.

– Очень любопытно, только ты забываешь одну вещь: я не хочу быть Фианном. И вообще, я даже не человек.

На его губах промелькнула усмешка.

– Не говори глупостей. В яму, Инициаторша.

Я стиснула зубы.

– Не называй меня так.

Я прыгнула внутрь, не дав себе времени на раздумья. Раз уж я согласилась на это, значит, где-то в глубине души действительно хотела научиться управляться с Орной. Под ногами была рыхлая, недавно вскопанная земля, а край ямы едва доходил мне до середины бедра. Места было немного, я могла расставить ноги только на ширину бёдер.

По крайней мере, клаустрофобии я не чувствовала – выбраться отсюда можно было в любой момент.

Фионн открыл ящик и с поразительной ловкостью бросил мне что-то. Я поймала это скорее на рефлексах – если бы не врождённая сила в моей крови, предмет влетел бы мне прямо в нос. Это был деревянный щит. Довольно грубый, с необработанными краями, без росписей и символов, с двумя ремнями для крепления на предплечье.

Дети из Гальснана мастерили игрушечное оружие получше.

Мэддокс издал низкий, недовольный рык, на что Фионн только закатил глаза.

– Дальше будет только хуже, парень. Если даже это для тебя слишком тяжело, можешь сразу уходить. Она не нуждается в отвлекающих факторах.

Оберон, Мидоу и Персиммон подошли ближе. Дракон напряг шею, и позвонки хрустнули при движении.

– Я останусь. Но я знаю твои методы. Она и так достаточно сильна, не переусердствуй.

– Если она так сильна, тебе не о чем волноваться. И сядь уже, ради сисек Тараксис, ты хуже разъярённого треченна.

Я прищурилась, глядя на Мэддокса.

– Почему ты так хорошо знаешь его методы?

Оберон хмыкнул с издёвкой:

– А он не рассказывал, кто подарил ему Копье и научил им пользоваться?

Мэддокс одарил его взглядом, способным испепелить.

– Может, тогда стоит рассказать, кто первым отведал её лезвия.

Я изумлённо посмотрела на Фионна. Тот как раз доставал из ящика длинные деревянные копья и вручал их Мидоу и Персиммону. Все с заострёнными концами.

– Так это ты подарил ему копьё в пятнадцать лет? – Именно так когда-то рассказывал мне Мэддокс.

– Хм.

– Поэтому ты сказал, что навещал его раньше. Фионн помогал тебе, тренировал тебя. – В конце концов, он был одним из немногих в Гибернии, кто знал, что Мэддокс был илле. Он знал план Братства. Логично, что он играл немалую роль в жизни Мэддокса. – Я не знала, что у тебя такой педагогический талант.

– Нет у меня его. Он был настоящей занозой в заднице. И уверен, что ты тоже будешь. Можешь уже держать этот чёртов щит как следует, а не как веер?

Я устроилась так, чтобы щит закрывал меня от плеч до колен. Он был не таким тяжёлым, как металлический, и мне не составляло труда его удерживать. Но это не утешало. В зависимости от того, что задумал Фионн, я ещё пожалею, что он не дал мне что-то понадежнее.

– Может, ты хотя бы объяснишь, что мне делать?

– Разберёшься сама. В этом первом испытании три воина будут бросать в тебя сто копий без перерыва. – Моё дыхание сбилось. Что? Я посмотрела на Оберона и его друзей, которые спокойно вооружались. – Твоя задача – не дать им тебя ранить. Первая кровь – и ты проиграла. Если выдержишь, перейдёшь ко второму испытанию: двести копий. В третьем – пятьсот.

Святая кожа священного медведя.

На суровом лице Фионна не было ни намёка на шутку. Он говорил совершенно серьёзно. А каждая следующая яма была глубже предыдущей. В последней я окажусь почти полностью погребена и едва смогу двигаться.

Внезапно идея с огненными обручами уже не казалась такой уж плохой.

Спокойно, спокойно, подумала я. Это всего лишь деревянные копья. И у тебя есть…

– Ах да, чуть не забыл. – Фионн поднял палец. – Ты не можешь использовать свою магию. Это испытание предназначалось для людей, а не для сидхов. Если бы я позволил тебе призвать Тьму, это было бы слишком легко, не находишь?

Чёртов старый псих.

Фионн продолжил, не обращая внимания на недоверие в моём взгляде.

– Тем не менее, ты не человек, как сама сказала. У тебя будет преимущество. Но хватит ли крови твоего рода – вот в чём вопрос. Готова?

Мидоу поднял руку.

– Хочу уточнить, что участвую в этом исключительно ради общего блага. Вношу свою лепту в светлое будущее Гибернии и всё такое, и мне бы очень не хотелось, чтобы некий дракон-самец оторвал мне голову, если я случайно поцарапаю его спутницу.

Фионн раздражённо зарычал:

– Дракон пообещал держать себя в руках, так ведь?

Мэддокс не сказал ни слова. Он просто смотрел на Мидоу, а его зрачки то расширялись, то сужались. Фэй сглотнул.

Гвен хлопнула в ладоши:

– Я в тебя верю, Лан! Ты справишься!

Я натянуто улыбнулась ей. Уперлась ногами в землю, повернула корпус и посмотрела на Оберона. В его серебристых глазах плясало дикое удовольствие. Снова этот чёртов безумец.

Фионн снова стукнул посохом о землю:

– Начали!

Оберон и компания синхронно оттянули руки назад, набирая размах, и метнули в меня первые три копья. Я увидела их полёт – идеальные дуги, направленные прямо мне в голову. Подняла щит и напрягла руки, когда они ударились о дерево. Удар отдался в костяшках пальцев и плечах. Два копья упали, одно застряло в древесине.

И тут я задумалась: сколько продержится этот щит, прежде чем сломается?

А потом они начали бросать копья одно за другим, без перерыва, и мне пришлось оставить все вопросы и сосредоточиться только на защите. Оказалось, что всё гораздо сложнее: вскоре по приказу Фионна они начали бросать их вперемешку, чтобы атаки шли непрерывно, но не одновременно.

Мне приходилось сдерживать Тьму раз за разом – она порывалась прийти мне на помощь. Если я слишком сильно концентрировалась на уклонении, магия пыталась вырваться сама. Теперь мне легче было использовать её, чем сдерживать, но я не хотела сдаться или схитрить.

Кроме того, мои узлы пульсировали в такт испытанию. Мэддокс был на грани. Часть меня понимала его, другая… бесилась. И, возможно, в этом раздражении отражалась вся его недавняя холодность ко мне и та игра, в которую я с ним ввязалась. Я злилась. Если он боялся, значит, не верил, что я справлюсь. Я понимала его дракона, понимала инстинктивное желание защитить, но будь ситуация обратной, я бы ни секунды не сомневалась в нём.

Тьма зашипела, предупреждая.

С рывком я подняла щит к груди как раз в тот момент, когда копьё летело почти по прямой траектории. Оно глубоко вошло в дерево и толкнуло меня назад. Задняя часть бёдер ударилась о край ямы, и я пошатнулась. Свободной рукой упёрлась в землю, чтобы не упасть, но, подняв голову, уже увидела два новых копья, летящих прямо в мою голову.

Не было времени думать о Мэддоксе.

Я подняла щит. Остановила их, но сила удара всё же сбила меня с ног, и я рухнула на спину на глиняное дно ямы. Перехватило дыхание. Тьма снова зашипела, а ещё четыре копья уже летели в мою сторону. При этом ноги и торс оставались незащищёнными. Как, чёрт возьми, они такие быстрые?!

Я зарычала и выдернула одно из застрявших в щите копий. Им отбила следующие, поднялась, прикрываясь щитом, снова удар, снова щит, удар, удар, ещё щит над головой, удар… Пот струился в глаза, и я яростно моргала, чтобы не ослепнуть.

– Осталось три! – услышала я крик Фионна.

Эти слова подбодрили меня. Я опустила щит, чтобы увидеть, как они метают последние копья. Одно я позволила вонзиться в дерево, а два других сбила ударом. Они покатились прямо к ногам Мэддокса.

И наступила тишина.

Я опёрлась на край ямы, тяжело дыша, с растрёпанным пучком волос. Весь пол атриума вокруг был усеян отбитыми и сломанными копьями. Некоторые торчали в считанных сантиметрах от моих ног или спины. Сто копий.

Неужели люди проходили это без капли магии в крови? Без сомнения, Фианна были поистине выдающимися воинами.

Кто-то одобрительно присвистнул. Уверена, это была Гвен.

Пара рук обвила меня, вытащила из ямы, ловко обходя застрявшие пики. Мэддокс крепко прижал меня к себе. Его большой палец стёр капли пота у моих висков.

Я, задыхаясь, подняла на него взгляд. Это был первый раз с момента нашей сцены на балконе, когда он обнял меня. Я ожидала увидеть гордость, восхищение или что-то подобное.

Но он был зол.

– Я чуть трижды не схватил проклятый инфаркт.

Что?

Я широко распахнула рот и толкнула его прочь от себя.

Он пошатнулся назад, потому что я действительно вложила в этот толчок силу.

– Слисеаг…

– Кто тебя просил так за меня волноваться?

Он посмотрел на меня так, будто я была причиной всех его мук и бессонных ночей, и у меня появилось искреннее желание метнуть ему в голову щит, чтобы узнать, гулкий ли у него череп.

Фионн подошёл ближе.

– Меньше разговоров, обратно в яму, если хочешь пройти испытание.

Я резко повернула голову к нему, словно хлестнула кнутом.

– Я не получила ни единой раны.

– Но у тебя остались ещё две ямы. – При виде моего ошеломления он расхохотался хриплым смехом: – Ах, девочка, три ямы – это только первая часть испытания, не все три. Посмотрим, дойдёшь ли ты до следующих. Давай, времени на отдых нет.

Я бросила последний испепеляющий взгляд на Мэддокса, у которого сжались кулаки, и с размаху прыгнула во вторую яму. Теперь я была погружена по грудь, над землёй торчали только руки, плечи и голова. Щит был в ужасном состоянии: край обломан, в древесине застряли наконечники, расколов её на куски. Он долго не продержится.

Узлы пульсировали, Тьма злилась и обижалась, что не могла мне помочь. Я чувствовала себя наблюдаемой, оцениваемой и раздражённой.

И знала, что причина не только в этом испытании или в поведении Мэддокса. Это всё накапливалось все эти дни. Из-за того, что я не знала, где моя сестра и когда увижу её снова. Из-за того, что не могла схватить Волунда за рога и вмазать ему коленом в нос. Из-за отдаления от Сэйдж. Из-за всего, что грядёт, и моей беспомощности перед этим.

И из-за Мэддокса, да, чёрт побери.

Я уставилась на Оберона, когда Фионн спросил, готова ли я. Что бы он ни увидел во мне перед второй серией атак, его бледные брови удивлённо взлетели вверх. Его пальцы крепко сжали древко копья.

Когда он метнул его, я отразила удар щитом, но инерция ударила по мне с такой силой, что я едва удержалась на месте. Значит, раньше они сдерживались. Я мысленно поблагодарила их за то, что прекратили это.

Копья летели одно за другим, я уклонялась, блокировала, отражала. Время расплывалось, теряло значение.

Щит раскололся пополам и повис на ремнях. Я сорвала его одним движением и отбросила в сторону. Подхватила две обломанные палки и начала ими отбивать летящие копья. Кажется, я вкладывала слишком много силы: копья ломались, щепки разлетались во все стороны. Я прищурилась, чтобы не ослепнуть от осколков.

Но двести копий – это много, а с учётом прежних ста… В какой-то момент, пытаясь поднять левую руку, я ударилась локтем о край ямы. Просчиталась. С ограниченной подвижностью я не успела среагировать. Отклонилась вправо, Тьма взвизгнула, и копьё пронеслось мимо моего плеча.

Я почувствовала, как кожа зазудела от пореза.

Я сдержала стон, но Фионн был слишком внимателен и закричал:

– Стой!

Всё остановилось.

Я потрогала плечо. Несколько крошечных капель крови запятнали мои пальцы. Это была всего лишь царапина… Но я проиграла.