Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Бессмертный почесал бороду:
– Лишь однажды я видел существо с рогами и шипами – это был проклятый Ширр, когда выбирал себе человеческий облик. Очевидно, ты не дракон, а один из его размытых потомков. Но у тебя есть она.
Он ткнул в меня грязным пальцем.
Я нервно усмехнулась:
– Ну вот, значит, это моя вина, что у него всё новые и новые «дополнения» прут.
Мэддокс расхохотался.
– Дополнения. Нравится, – он обнял меня за плечи, и его тяжесть стала для меня утешением. – Что бы это ни было, вреда оно мне не причиняет. Просто неожиданно. И всё, что приносит наид нак, – часть удачи связи. Она не сделает ничего, что повредит спутнику.
Он был в смятении и на нервах, когда обнаружил у себя шипы. И то, что сейчас он говорил это, чтобы успокоить меня, растрогало до глубины души.
Веледа, по-прежнему уткнувшаяся носом в книгу, подняла руку:
– Это верно. Любая ссылка на наид нак положительна – это чудо, благословение.
Каэли отпила ещё глоток молока:
– А кто знает, может, когда-нибудь у него появится какой-нибудь более интересный отросток.
Гвен, как раз сделавшая большой глоток пива, брызнула во все стороны.
– Вот уж это было бы неожиданно! – расхохоталась она. – Мне нравится, как ты думаешь!
Я распахнула глаза, в то время как Мэддокс уже гремел смехом. Его грудь вибрировала у моего плеча, и его рёвы отдавались во мне.
– Лики, не вздумай больше никогда говорить такое.
– А почему? Это же возможно. Однажды я слышала, как ты говорила, будто ходят слухи, что твари с островов имели два…
Я кинулась закрывать ей рот.
***
Той ночью, после того как я умылась в великолепной ванной комнате, которую Ронан спрятал в этом облезлом доме, я столкнулась с Ойсином в коридоре верхнего этажа, где находились спальни.
– Привет.
Фей кивнул мне. Его тёмные глазки были потухшими.
– Лейли. Я пришёл попросить у тебя об одолжении.
– Конечно, говори.
– Этот меч. – Он указал на Орну, которая уже какое-то время висела у меня за плечом, тихая и спокойная. – Я не присутствовал, когда ты использовала его против Никого, но слышал, что он сработал. Что уничтожил Тёмного Всадника, сотни слугов и деарг-дью.
Я коснулась рукояти, и меня охватила волна гордости.
– Всё верно. Он разрубил сущность, в которой обитал Всадник, или что-то вроде того. Честно сказать, я до конца не понимаю, как действовали силы этого демона. Но я знаю точно: он поработил Морриган с помощью тех цепей, той маски, и Орна рассекла их надвое. А деарг-дью он буквально уничтожил одним ударом.
– У меня есть обломки той маски. Их подобрали после битвы, надеясь, что они пригодятся, но оказалось – это просто обычная сталь. Всё, что делало её особенной, исчезло.
Я кивнула.
– Логично. И какое же одолжение?
– Я хотел спросить, можно ли мне изучить твой меч. Мы уже знаем, что он особенный по многим причинам, но, возможно, он скрывает больше, чем нам кажется. Материал, из которого он сделан, явно не из этого мира, так что…
– Думаю, он причиняет демонам такой же вред, как гематит – сидхи, – ответила я.
Я провела пальцем по округлой рукояти и спустя несколько секунд вытащила клинок. Орна вспыхнула и мигнула под светом коридора, всегда отполированная, всегда радость для глаз. В глазках кузнеца блеснуло восхищение, его копытца заскребли по полу, будто он не мог усидеть на месте от желания прикоснуться к ней.
– Что скажешь, Орна? Поможешь Ойсину?
Прошла секунда.
Другая.
И ещё одна.
А мой меч, который умел болтать в самые неподходящие моменты, сейчас молчал.
Я встряхнула его, и жар стыда залил щёки. Нужно же было выбрать именно этот момент, когда Ойсин ждал ответа, чтобы прикинуться немой!
– Эй. Орна.
Ничего. Камни на гарде оставались безжизненными, и если бы не её лёгкость и постоянное сияние силы, я бы решила, что держу в руках подделку.
Фей скрестил руки на груди, уголки губ чуть дрогнули в улыбке.
– Считаем это согласием?
Я задумалась на мгновение, но всё же…
– Нет. Она сама решает. – И, чувствуя себя полной дурой, добавила: – Может, ей просто нужно время, чтобы подумать.
– Разумеется. Ты дашь знать, если она согласится на мою идею?
– Конечно. Бегом прибегу сообщить, что мой болтливый меч решил снова заговорить.
Ойсин фыркнул, кивнул и повернулся, чтобы уйти.
И тут меня осенило – мысль, которая мелькнула у меня ещё несколько недель назад.
– Подожди!
Я объяснила ему свою идею, и он заверил меня, что сможет сделать это без проблем.
– Это не в приоритете, займись, когда будет время, – попросила я, слегка смутившись.
Он бросил на меня лукавый взгляд, прежде чем уйти.
– Давненько мне не попадался такой заказ. Для меня будет честью, лейли.
Я метнула сердитый взгляд на Орну, но сдержалась, прикусив язык. Убрала клинок в ножны и подумала, что каждый имеет право на уединение и раздумья – даже если ты предмет, который живёт, вечно разрушая твои минуты.
Позднее, уже свернувшись калачиком рядом с Мэддоксом в нашей спальне, меня разбудил голос.
– Ты говорила серьёзно?
– Клятые сиськи Тараксис, – задыхаясь, выдохнула я, прижимая ладонь к груди. Если сердце не выскочило у меня через горло и не оказалось во рту – это было настоящее чудо. – Вот теперь ты решила заговорить? Серьёзно?
Мэддокс простонал и сильнее прижал руку к моей талии.
– Я же говорил, оставляй её на ночь в конюшне.
Орна слегка засветилась на тумбочке. Фиолетовый свет её камней отразился на стенах, занавесках и светильниках, окутывая комнату таинственным сиянием.
– Что? – повторила я.
– «Она решает». Ты сказала это фею.
Я смотрела на неё, чувствуя… всё. Всё, что выражал этот меч в двух простых фразах: колебание, осторожность, надежду.
Магия действительно чудесна, подумала я. Она подарила этому мечу больше чувств, чем многим существам – за целую жизнь.
– Да. Я говорила серьёзно.
– Почему?
– Потому что это правда. Потому что здесь, со мной, тебе не важны законы, которым ты должна была следовать в Ином Мире или под властью Теутуса. Я знаю, тебе неприятно говорить о нём, но не думаю, что он был хорошим воином. И уверена, он тебя не заслуживал, если когда-либо заставлял чувствовать, будто ты не владеешь собой. А ты владеешь. – Пальцы Мэддокса сжались на моём животе, и я ощутила его улыбку у себя на затылке. – Мы партнёрши, помнишь? Равные. А значит, твоё мнение важно. Если ты не хочешь, чтобы Ойсин тобой распоряжался – я этого не позволю.
– Да он бы и не смог, – фыркнула она с большим пренебрежением. – Я бы его сварила заживо, и от него остались бы только эти грязные копытца.
– Элегантно.
А спустя некоторое время, когда я уже начала засыпать, она произнесла:
– Я соглашусь.
Я спрятала улыбку в подушку. Иногда, и только иногда, она могла быть очаровательной.
– Хорошо. Спасибо.
– Не благодари. Сомневаюсь, что кузнец-фей сумеет понять, что со мной делать. Я слишком хороша для него.
Мэддокс тихо рассмеялся. Я закатила глаза. Вот она – причина, по которой временами мне хотелось вышвырнуть её в реку, вместе с ножнами.
– Спокойной ночи, Орна.
Глава 38
Аланна
Камень Судьбы – причуда Двора.
В день, когда сын Луахры был коронован
Теутусом как первый Нессия,
земля у его ног напиталась клятвой и магией короны.
Тот кусок мрамора был вырезан и сохранён,
и с тех пор говорят, что он засияет и запоёт
перед истинным наследником престола.
Он выставлен рядом с храмом Теутуса, в Эйре,
и все претенденты на службу в армии
посещают его перед экзаменами.
Из книги Первые годы свободы, первые Нессия
Несколько раз в день мы получали новости о том, что происходило в королевстве. Морриган снова выпустила своих воронов. Лебеди поддерживали нас в связи с другими членами Братства.
А у Ронана были его девицы и их сплетни.
Я смотрела на почти полную луну в окно гостиной. Завтра – Лугнассад, Ламмас. Интересно, что творилось в Анисе: продолжал ли безумный Волунд свои приготовления и щеголял ли перед своими сторонниками с единственным рогом? Сдержал ли он наши угрозы и пощадил ли людей, которые там остались? Пусть бы Оберон скорее вышел на связь.
Моя рука сама собой потянулась к Орне – жест уже стал бессознательным, – но у меня даже не было на плечах портупеи. Орна находилась у Ойсина в подвале, который служил и тайником для контрабанды, и убежищем на случай нужды, и оружейной. За весь день я не слышала ни криков, ни ругани – что, по моим меркам, было хорошим знаком. Но, насколько я знала, кузнец-фей так и не нашёл ничего нового.
Мэддокс чистил копьё у камина, а Каэли с Гвен раскладывали на ковре популярную среди знати настольную игру. По раскатистому смеху блондинки можно было понять, что моя сестра проигрывала с треском. А Каэли, мягко говоря, не умела достойно проигрывать.
Ронан появился в дверях с бумагой в руке.
– Вчера ночью у дворца произошло восстание. – Он улыбался, закрученные усики касались крыльев его носа. – Люди Эйре потребовали, чтобы принц Бран доказал своё право на престол у Камня Судьбы и тем самым опроверг слухи о его коронации.
Я приподняла брови.
– Ах, и кто же мог им подсказать?
– Без понятия, дорогая. Их быстро разогнали солдаты, но даже армия несёт потери. В Дикой Охоте больше нет капитанов, способных удерживать порядок. – Он бросил выразительный взгляд на Мэддокса, который лишь моргнул. – А Призрачная Королева, их высшая власть, теперь служит иной цели.
Морриган улыбнулась. Один ворон нежно тёрся о её косу, вытягивая клювом алые пряди. Сейдж вальяжно растянулась рядом.
– Иерархия короля всегда была шаткой. Он складывал все яйца в одну корзину, ведь его паранойя не позволяла доверять никому, кроме детей и демонов, обязанных ему служить. Академия – клубок интриг и раздутых эго, многие солдаты используют замешательство, чтобы вернуться к своим семьям.
Мэддокс провёл промасленной тряпкой по наконечнику копья.
– Согласен. Дворец всегда казался мне карточным домиком.
Ронан откашлялся.
– И ещё кое-что. Младший Бран либо сошёл с ума, как его отец, либо его отвратительно советуют. После восстания он разослал знатным семьям официальные приглашения на праздник Ламмаса – завтра. – Он протянул прямоугольный лист Пвилу, сидевшему на диване у двери рядом с Абердином и Веледой. – Мои девицы сообщили, что он надеется задобрить их и успокоить щедрым угощением и демонстрацией в духе: «Здесь ничего страшного не происходит, продолжаем веселье».
Когда приглашение оказалось у меня в руках, я тяжело вздохнула. Бумага хорошего качества, каллиграфия ручная, а печать Двора подтверждала подлинность: золотой коронованный ворон на красном фоне.
Я не стала читать дальше, чем: «Его Королевское Высочество принц Бран приглашает…». Да, он был безумен. Пытался закрыть солнце одним пальцем.
Я передала лист Мэддоксу. Он отложил копьё, задумчивый.
– Скажи-ка, Ронан, откуда твои девицы так точно знают намерения Брана?
– Из слухов, разумеется.
– Они что, внедрены в королевскую прислугу?
– Молодой человек, пожалуйста. Я ведь простой торговец из Реймса. – Он прижал руку к груди, скрытой под другим шёлковым костюмом. – Я не поставляю слуг во дворец.
– Ага, – с явной жёсткостью бросил Мэддокс.
Я наблюдала за ними с мягкой улыбкой. Мэддокс Ронану до конца не доверял, и я не собиралась переубеждать его. С Торговцем всегда лучше держать ухо востро.
Абердин шумно выдохнул. Его движение встряхнуло и спутника, и дочь, устроившихся рядом.
– Мне плевать, есть у него девки-шпионки или нет. По крайней мере, мы что-то знаем. Если праздник состоится, нам необходимо выяснить, о чём там будут говорить. Принц впервые за месяцы покажется на публике.
Пвил кивнул.
– Не думаю, что это хорошо кончится. Должна быть веская причина, чтобы он всё это время скрывался. Делает он это из отчаяния.
Мэддокс вновь взял копьё, играя им с той лёгкостью, которая всегда завораживала меня. Металлический блеск скользил по его лицу, когда он двигал древко.
– Он один. Ни короля, ни королевы, ни брата. Ни друзей, ни доверенных, кроме видеру. Конечно, он в отчаянии.
Пвил поморщился.
– Сынок…
Я придвинулась ближе к Мэддоксу и зарылась пальцами в волосы на его затылке. Осторожно массировала, и не вздрогнула, когда у основания его рогов вспыхнул огонь, а в камине громко треснули поленья.
Он не посмотрел на меня, но наклонился, уперев плечо мне в живот, и сам потянулся к моим ласкам.
– У меня есть идея, – внезапно прошептала Вел.
Гвен приподняла брови, двигая фишку так, что моя сестра недовольно зарычала.
– И почему же у тебя вид такой, будто тебя сейчас стошнит?
Абердин и Пвил повернулись к дочери. Та глубоко вдохнула.
– Потому что это… безумие.
– Ах, тогда всё в порядке. Такие идеи обычно лучшие.
Веледа перебирала тетрадь на коленях, свои заметки. Тишина разлилась по комнате, все ждали, когда она продолжит.
– Это безумие, – повторила она.
Абердин потянулся и взял её за руку. Его взгляд был полон нежности и доверия.
– Что бы это ни было, скажи, дочка. Никто не станет судить тебя за дерзкую мысль.
– Речь о Лугнассаде, или Ламмасе. О том, что собирался устроить Волунд, пригласив Брана в Анису. – Вел облизнула губы. – И о сокровищах, которые веками спрятаны во дворце.
Мэддокс расправил крылья, одно задело мне спину. Его штаны скрипнули, когда он резко поднялся.
– Чёрт. Чёрт.
Все уставились на него, включая Веледу. Его реакция придала ей смелости. Она разложила записи на столике и показала нам собранные материалы. Несколько страниц были вырваны из книг – с иллюстрациями и заметками на полях.
Гвен округлила глаза.
– Ты что, книги оскверняла? Вот теперь я и правда волнуюсь.
– Мысль пришла, когда я читала Четыре праздника на круглый год. Волунд был прав. Пока длится праздник, Дворы откладывают оружие и вражду. – Она указала на рисунок углём: четверо сидхи сидели за общим столом, улыбаясь и поднимая кружки пива. Ширр, Паральда, Гоб и Никса. Узнавались по драконьим рогам, фейской короне из ветвей, низкому росту гнома и чешуйчатому хвосту мерроу. Палец Вел опустился на фигуру Никсы. – И тут я увидела её. И вспомнила, что Бран так и не взошёл на трон, со всеми вытекающими последствиями.
Мой ум лихорадочно пытался увязать слова Веледы, но что-то ускользало. А вот Мэддоксу всё было ясно – достаточно было взглянуть в его горящие глаза.
Я снова посмотрела на рисунок.
Морриган резко вдохнула. Ворон на её плече каркнул.
– Голос моей матери.
– Что? – я нахмурилась. – Причём здесь её…?
Ах.
Конечно.
Теутус отнял голос у Никсы из-за пророчества, и с тех пор он хранился под надёжной охраной в зале трофеев дворца. Я видела его – запаянный в безликом сосуде. Прямо рядом, в другой витрине, находился оригинальный экземпляр Эпохи Богинь.
Я повернулась к Мэддоксу:
– Ты говорил, что магия видеру защищала эти реликвии так, чтобы доступ к ним имел только король. Но если короля нет? Вы ведь собирались их забрать, если план Братства удался бы?
Дракон кивнул.
– Именно так. Со всем, что произошло, я перестал об этом думать. Но ты права, Вел. Без Нессии, носящего корону, реликвии должны быть без защиты.
– И всё же они остаются во дворце, – возразила Сейдж. – В месте, которое охраняют солдаты, охотники, три хреновых видеру и Тёмный Всадник.
Веледа прокашлялась.
– Которые не смогут нам ничего сделать, если мы войдём туда в день Ламмаса. Или Лугнассада.
Девять пар глаз разом устремились на неё. Она тяжело выдохнула.
– Вот почему я и сказала, что это безумие.
– Нет. – Я вспомнила дворец, ту мраморную роскошь стен и колонн, в которой я провела три из худших дня своей жизни. – Нет. Ты права. Это возможно. Мы можем пойти и вернуть голос Никсы – и Эпоху Богинь.
Ронан фыркнул, и его усы заходили ходуном.
– Вижу, безумие заразительно. Даже если вы туда явитесь и Бран, соблюдая традицию, не прикажет казнить нас на месте, скажи-ка: как вы собираетесь проскользнуть в зал трофеев, чтобы вас никто не заметил, и уйти оттуда с двумя священными реликвиями?
Я улыбнулась.
– Потому что красть их буду не я. Кто-то должен отвлекать Брана и Двор, пока другие воспользуются этими такими удобными тайными ходами. – Я взглянула на Мэддокса. – Ведь именно так ты тогда так тихо проник в зал трофеев, не так ли?
– Да. Можно войти, забрать сосуд и книгу и уйти, не будучи замеченными.
Выражение Ронана померкло.
– Так во дворце есть тайные ходы, и я узнаю об этом только сейчас?
Морриган машинально гладила себя по груди, задумчивая. Когда заговорила, её взгляд был устремлён в пол.
– Даже если моя мать вернёт себе голос, это может ничего не значить. Манан-лир уже слишком давно живут без всякого правления. Они могут отказаться вновь склониться перед своей королевой, и тогда всё окажется напрасным.
Но это было не той причиной, по которой следовало вернуть голос.
– Это её голос. Он принадлежит ей. Что делать с ним дальше – восстанавливать ли суверенитет или нет – решать ей. Но вернуть силу Никсе, той, что единственная сумела внести проблеск надежды во всю грядущую войну, – это малое, что мы можем. И не забудем про книгу. В Эпохе Богинь мы можем найти знания, которые помогут бороться против Теутуса и демонов.
Пвил поправил очки.
– Не говоря уже о том, что мы увидим принца лично и сможем понять, что на самом деле происходит.
Мой разум уже разгонялся, хватаясь за этот безумный план. Опыт подсказывал: именно такие планы обычно оказывались лучшими. Настолько абсурдные, что застают врасплох всех.
Моя сестра смахнула все фишки с доски и вскочила на ноги.
– Я хочу пойти.
Инстинкт велел мне запретить, ответ уже рвался с губ. Но Каэли посмотрела на меня – её изумрудные глаза были полны решимости и спокойствия, губы плотно сжаты. Да, она была моей младшей сестрой, но уже не ребёнком. Она пережила не меньше моего, а то и больше – особенно от рук принца.
Я кивнула.
– Хорошо.
В её лице вспыхнула искра восторга. Она переплела наши пальцы.
Я обвела взглядом всех вокруг: Мэддокс, Гвен, Сейдж, Морриган, Ронан, Пвил и Абердин.
– Если мы не появимся перед Браном в полном составе, он может заподозрить неладное. Он знает, что Мэддокс, Гвен и Сейдж всегда держатся вместе. Моя сестра и я – то же самое. А Морриган заденет его гордость. Так что именно мы будем отвлекающим манёвром. – Я позволила тьме растечься и окутать подбородок и руки. – Великой, великой отвлекающей приманкой.
Мэддокс смотрел на меня так, что в его взгляде читалось нечто невероятное: обожание.
Может, это куда более сильное чувство, чем обожание? – прошептал мой разум. Не думаешь?
Но я знала одно: сейчас было не время думать об этом.
Я повернулась к нашему хозяину.
– Ронан, можешь устроить специальный выпуск своей сплетни-корреспонденции к рассвету?
Он благоразумно изобразил недоумение.
– Не знаю, о чём ты говоришь. У меня нет никакой газеты, и уж тем более сплетен. Но да, смогу.
Я торопливо перебирала в уме варианты. Возможности.
– Нам также понадобится скромный модист, кареты и твои девицы.
– Как пожелаешь. Всё это пойдёт в счёт нашей сделки.
Фионн ввалился в гостиную, держа по бутылке в каждой руке.
– Шо я прапустил? – пробормотал он.
Глава 39
Аланна
Больше никогда не стану устраивать Лугнассад,
если только Ширр, Фионн и Дикая Охота
не поклянутся не пить.
Знаете, сколько манан-лир просыпались на моих берегах,
не помня, что накануне венчались?
Они оказывались женатыми – и не помнили, на ком!
Никса Красная, более пятисот лет назад
На закате следующего дня великолепная карета – ронановская добыча, на дубовых колёсах и с блестящей росписью – грохотала по улицам Эйре. Она следовала тем же маршрутом, что я проделала вместе с герцогиней во время Теу Биад. Мощёные камнем улицы, фонари, мраморные перила, золотые ставни и кофейни с изящными железными столиками и стульями. Всё пустое, тихое. Но до боли знакомое – и сердце кольнуло при воспоминании о герцогине и о том упорстве, с каким она боролась за Гибернию.
«Мой дед всегда говорил: умные люди сосредотачиваются на том, что у них в руках, а глупцы тратят время, жаждая большего. Братство выживало всё это время, не ожидая помощи от какого-то чудесного рода. Сказки не спасают жизни».
Как жаль, что она не дожила до того дня, чтобы узнать: Каэли и я – часть того самого чудесного рода. Я отдала бы всё, лишь бы услышать её язвительные комментарии.
Наша карета была единственной, катящейся по Кальсаде Луахра, потому что большинство знатных семейств, принявших странное приглашение принца, уже прибыли во дворец. Многие из них решились в последний момент, когда по городу поползла дикая молва: бывший наследный принц, ставший драконом, и его спутница, владеющая мечом короля-демона, посетят праздник.
Тем, кто ещё колебался, это перевесило чашу весов.
Лишь немногие любопытные видели, как проезжала карета. Большинство жителей столицы предпочитали в эти дни сидеть по домам.
Карета миновала изгороди из бирючины и ворота из гематита. Когда лошади остановились у дворца, его уже окружали два десятка солдат, наставивших оружие на экипаж.
Их изумлению не было предела, когда двери распахнулись, а зелёные бархатные подушки оказались пустыми.
Сверху раздалось фырканье Мэддокса.
– До смешного предсказуемо.
Мы предпочли, чтобы Бран потратил силы на карету, а сами устроили настоящее появление. Крылья Мэддокса раскинулись, когда он снизился с башен здания на крышу длинного зала. Оттуда доносились приглушённые звуки музыки и голосов, а сбоку я различала сады, где меня когда-то допрашивал Дугалл. Танцевальный зал. Я помнила, какой он огромный.
Мэддокс отпустил меня лишь затем, чтобы с силой ударить кулаком по мрамору. Всё вокруг загрохотало. Голоса внутри взвились, музыка оборвалась.
– Это то, что ты сделал, когда пришёл спасать нас из башни?
Ещё один удар. Толстые трещины расползлись по мрамору.
– Тогда я был куда менее деликатен, узнав, что ты в опасности.
Я изогнула брови. Это он называл деликатностью? Ветер на высоте играл моим платьем, и я, невозмутимо, пригладила складки. Мне понравилось его надеть, в отличие от других. Ронановскому портному пришлось немало потрудиться, чтобы смириться с моим отказом от корсетов и удушающего белья, но в конце концов он сдался.
После ещё пары ударов в крыше танцевального зала раскрылся пролом, и я позволила Мэддоксу подхватить меня на руки и вместе со мной ринуться вниз.
Крики. Вскрики. Беготня. Запах еды, духов и напряжения.
Мы приземлились в самом центре зала вместе с облачком мраморной пыли и рывком оранжевого света. Мэддокс аккуратно поставил меня на ноги и тут же обнял за талию. Его золотые глаза выхватывали каждый дюйм пространства вокруг в поисках угрозы, но пока что элемент неожиданности сработал.
В зале не было такой толпы, как на Теу Биад. Наоборот – среди платьев, фраков и длинных столов с яствами витала гнетущая, напряжённая атмосфера. Ни тканевых драпировок с потолка, ни колонн, обвитых искусственными лианами. Всё выглядело поспешным сборищем – в лучшем случае.
Прямо перед нами, на другом конце зала, поднималась красная лестница, ведущая к трону из белого мрамора. Я прищурилась, заметив на спинке вырезанный символ – меч, имитация настоящего, который висел у меня на бедре.
А под парящей черепной маской Ширра за нами наблюдал неподвижный юноша – настолько светловолосый, что казался белёсым. В одеждах принца, он вцепился одной рукой в подлокотник.
Я кивнула в сторону гостей по правую руку:
– Добрый вечер, господа, дамы.
Новые восклицания. Лица, искажённые ужасом, слишком много, чтобы разглядеть каждого, но госпожу Болг я не увидела. Честно говоря, надеялась, что Реанн воссоединилась с родителями и сбежала из столицы.
Мэддокс расправил крылья, и кто-то оступился в попытке отступить назад.
– Можете продолжать в том же духе, – лениво произнёс он. – Мы всего лишь пришли поздороваться с моим дорогим братом.
Мы двинулись к трону. Несколько женщин ахнули, когда подол моего платья раскрыл свою тайну. Оно было из шифона цвета полуночи, держащееся на двух тончайших бретелях, едва заметных на коже. Декольте падало в вырез до нижней границы груди, выставляя напоказ не только больше, чем позволял придворный этикет, но и узоры узлов на ключицах. Без корсета, без камисольки – я была уверена, что кое-кто из дам вот-вот упадёт в обморок.
Но самое любопытное скрывалось внизу: многочисленные слои шифона, по краям которых портной вплёл золотые, алые и янтарные нити. При каждом движении от подола вспыхивали искры, словно это был настоящий огонь.
Огонь дракона. Тьма же весело плясала по всем точкам – на локтях, в вырезе, на костяшках пальцев, между золотых нитей.
Мэддокс застыл, заворожённый моим видом. Сам он выбрал чёрное с головы до ног: наплечники, наручи с выступающими шипами, ремни, пересекавшие грудь, оружие в каждом укромном месте. С копьём за спиной и тяжёлыми сапогами, гулко ступавшими по полу. Огромный, грозный, устрашающий.
Все взгляды то и дело скользили к его дымящимся рогам и крыльям, к моей тьме и к мечу, то возникающему, то скрывающемуся в складках платья.
Ворон каркнул, и воцарилась общая пауза. Холодный вихрь пронёсся над столами, по всему залу, погасив часть свечей. Из ниоткуда, прямо у нас за спинами, закружился вихрь, и толпа взвыла, когда из него вышли четыре фигуры.
Морриган подняла руку, и ворон сел ей на пальцы, а затем переместился на плечо. Рядом с ней стояли Каэли, Гвен и Сейдж, оглядывая зал с подчеркнутым равнодушием. Все они были в лучших нарядах – тёмные, струящиеся, соблазнительные шелка. Сейдж одним взглядом своих звёздных глаз едва не довела графа до обморока.
Я поймала взгляд Каэли. Наглая девчонка подмигнула мне.
Морриган объясняла, что может перемещаться на небольшие расстояния – как это было, когда она появилась на доках Гримфира и увела Каэли. Мы бы использовали её силу для кражи, если бы не видеру: они почувствовали бы её. Морриган они знали, и столь мощная магия во дворце сразу привлекла бы внимание.
Пусть уж лучше Ронан и его девушки займутся этим делом.
Мы с Мэддоксом остановились у подножия лестницы. Отсюда прекрасно было видно выражение лица Брана – и я начала понимать, почему он так и не взошёл на трон.
Принц был нездоров.
Его идеальная алебастровая кожа поблекла, став пепельно-серой. Щёки впали. Он съёживался на один бок, уменьшаясь, съёживался всё сильнее. Именно в тот бок, куда я ударила его гобийской сталью. Рубцы поднимались выше воротника рубашки к подбородку и сползали вниз – к здоровой руке.
Я приоткрыла губы, поражённая.
Рана продолжала разъедать его. Если вся эта сторона тела покрыта шрамами, неудивительно, что он не мог держаться прямо. Кожа изменилась, стянулась, мешая двигаться.
Я посмотрела на культю, устроившуюся у него на коленях. Она была аккуратно забинтована, но мне что-то подсказывало: и там заживление не произошло. Тело принца оказалось не готово к подобной утрате, а если он медлил с целителями или видеру…
И вот они – в глубине помоста. Три тени, укрытые с головы до ног чёрными рясами. Под их капюшонами – только мрак, и моя собственная тьма соблазняла меня заглянуть туда.
Я удержала её.
Не сейчас, – прошептала я.
– Впечатляющее появление, не спорю, – прохрипел принц. Боль. Чистая, неразбавленная боль звучала в его голосе. – И вижу, ты пришёл не один. Предательница, две шлюхи, которых я всегда подозревал… И кто эта новенькая?
Рука Мэддокса судорожно сжалась у меня на талии. Видеть того самого мальчишку, которого он пытался вырвать из гнили Двора, теперь таким, должно быть, было невыносимо.
Каэли шагнула вперёд.
– Вот как? Не помнишь меня? После того, как мы так «сблизились» в той башне? Давай посмотрим, освежит ли это твою память…
Вспышка света, искры – и посреди бального зала на четыре лапы встала огромная медведица. Несколько дам, несомненно, рухнули без чувств. Когда Каэли зарычала, задрожали колонны, державшие своды.
Бран в ужасе вжался в спинку трона.
Каэли вернулась в человеческий облик и изобразила извиняющуюся улыбку.
– Я немного подросла, прости. Но я бы с радостью позволила тебе снова попытаться заковать меня в цепи, чтобы выплеснуть свою гниль. Уверена, теперь было бы куда веселее.
Бран онемел. Я чувствовала яростную гордость за свою сестру.
Голос Мэддокса прозвучал ледяным металлом:
– Мы решили, что лучше явиться сюда по своей воле, чем войти в кандалах вместе с твоими солдатами. Кстати, извини за карету. Понимаешь же, между нами есть причины для недоверия.
Бран скривился в улыбке, и сухожилия на его шее натянулись поверх шрамов. Если эта гниль продолжит распространяться, от его красивого лица скоро ничего не останется.
– Конечно. А почему бы тебе было доверять мне? Я лишь годами следовал за тобой и боготворил, подражая великому Сетанте. Потрошителю. Лучшему убийце сидхи. – Он фыркнул, брызги слюны сорвались с губ. – Твои дружки в курсе, сколько таких, как они, ты перебил собственными руками?
Это была примитивная попытка выставить себя жертвой и указать на Мэддокса как на злодея. И самое отвратительное – он верил своим словам.
С другой стороны, то, что он говорил, играло нам на руку.
Нам нужно было выиграть время. Как минимум двадцать минут.
– Моё имя – Мэддокс, – спокойно ответил дракон. – Это имя, которое дали мне настоящие родители. Я бы с радостью рассказал тебе об этом. В своё время я даже думал так поступить. Но потом ты стал именно тем, кем хотел тебя видеть король, – и я потерял надежду.
Лицо Брана вспыхнуло гневом, он покраснел. Даже сидя, пошатнулся. Что-то подсказывало мне: ходить ему теперь очень тяжело.
– Твои настоящие родители? Кто они? – выкрикнул он. – Где, по-твоему, могли прятаться эти долбаные драконы последние пятьсот лет?!
По залу прокатился ропот. Это был один из главных вопросов, что муссировали по всему королевству с тех пор, как Мэддокс снял маску. Если он – дракон, то откуда взялся? Разве Теутус не утопил Огненные острова в море после того, как отсёк голову Ширру?
Но это были не те вопросы, на которые нам следовало отвечать.
Я склонила голову набок, привлекая внимание Брана. Его голубые глаза блеснули. Он всё это время избегал смотреть на меня. И я знала почему. Он испытывал ко мне подлинный интерес – или к Плюмерии Сутарлан – во время Теу Биад. А я назвала его сраным садистом и неопытным девственником, да ещё и оставила калекой.
– А, по-моему, куда интереснее, если ты объяснишь нам и своим верным подданным, почему до сих пор не состоялась коронация. – Его ноздри раздулись, а я улыбнулась. – Ах да, извини. Ты же устроил весь этот фарс, чтобы народ Гибернии забыл, что Королевский Дом уже не тот с тех пор, как умер король, верно?
Шум прокатился по бальному залу, когда в дальние двери ворвалась толпа солдат. Гости, уже перепуганные, прижались к стенам и окнам, освобождая место, чтобы войско сомкнулось вокруг нас полукругом, загоняя между собой и помостом.
Я едва не закатила глаза. Они потратили вечность, чтобы организоваться и явиться.
