Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)
Я задумалась, что стало с Морриган после того, как я освободила её от Никого.
– Именно так передают послания в Вармаэте, – подтвердил он. – Это единственная птица, что осмеливается пересекать пустыню и обладает достаточной выносливостью: они спят в полёте и не останавливаются, пока не доставят весточку.
Во главе процессии шёл человек. Высокий, стройный, в свободной одежде из дышащих тканей, как и все здесь. На икрах я заметила пересекающиеся кожаные ремни – там же находились ножны для ножей.
Когда он подошёл ближе, я поняла, что именно меня с самого начала смущало. Из тёмных наручей выглядывали его руки – и на них сверкали четыре изогнутых, чёрных когтя.
Фей.
Он изучал нас взглядом, преодолевая последние метры между нами с лёгкостью, будто песок под его ногами был камнем. Процессия остановилась у подножия дороги, внизу.
Он снял капюшон и закрывающую лицо ткань. Когти засверкали на солнце. Из-под угольно-чёрных волос показались заострённые уши. Кожа – тёмная, как у всех с запада, глаза – тревожные: с чёрной склерой и белыми зрачками. Наоборот, чем у обычных людей.
Но не это меня поразило. Черты сидхов были прекрасны своей необычностью и тем, что они символизировали.
А вот пирсинг… В его носу и нижней губе было как минимум восемь серебристых колец, вонзившихся в покрасневшую, воспалённую кожу.
Я различила блеск гематита. Любой сидх его чувствует. Этот металл невозможно спутать ни с чем – кровь сидхов будто сама знает, как его избегать.
Он был создан людьми и демонами, чтобы истреблять нас. Он не просто резал – он уродовал. При попадании в кровь он распадался, разносился по телу…
Разлагал. Уничтожал.
Фей перед нами имел шесть кусков гематита, вонзённых в лицо. Недостаточно, чтобы убить – но достаточно, чтобы держать его в постоянной агонии. Одно из колец в левой брови сочилось ихором.
Я сглотнула. Это было немыслимо.
Он взглянул на Мэддокса с чистейшим презрением и усталостью. И, что странно – мне это выражение показалось знакомым.
Потом перевёл взгляд на меня. Воздух вокруг него задрожал – будто жара пустыни начала испаряться.
Я нахмурилась, когда тьма во мне зашевелилась.
Ей не понравился этот человек.
И было ясно, что эта процессия не имела никакого отношения к герцогам Вармаэта.
Человеческая знать закричала бы от ужаса, окажись рядом с таким сидхом. Ведь это же те самые порождения кошмаров, о которых рассказывали страшилки: создания из преисподней, выродки, созданные позорными богинями, которые поработили человечество своими ужасающими силами.
Когда он заговорил, голос фея оказался резким и раздражённым.
– Очнулась, – сообщил он, не сводя с меня взгляда, хотя и не обращался напрямую ко мне. – Отлично. Это упростит дело и очень обрадует короля. Хотя… первое впечатление не самое запоминающееся. – Он окинул взглядом мою одежду и волосы, верхняя губа приподнялась в презрении. – Но, думаю, это не важно. В конце концов, её внешность – наименьшее из её достоинств.
Ну надо же.
Никогда ещё меня не презирали с таким мастерством – в паре фраз.
И мне не нужно было даже смотреть на Мэддокса, чтобы почувствовать, как внутри него поднимается ярость. От него исходило тепло, совсем не связанное с пустыней или солнцем. Оно исходило из его крыльев, из его тела – и окружало меня.
Я мило улыбнулась.
– Ну что ж, очевидно, вы нас очень ждали, раз сам «король» соизволил выйти из своего логова, чтобы встретить нас. – Я озорно подмигнула. – А ты кто, напомни?
Я знала, что этот вопрос выведет его из себя. В нём вся суть того, кто считает себя важнее всех на свете.
– Следи за языком в присутствии короля… Моего отца. А это, если тебе трудно провести параллель, делает меня принцем.
Мэддокс фыркнул и рассмеялся, глухо и насмешливо.
– Ты же знаешь, что настоящим принцам не нужно объяснять, кто они, верно? – Он взглянул на меня, и в его глазах полыхнуло. – Его зовут Рандьюспор. Или, как мы его прозвали, Ран. И, как видишь, у него острый приступ идиотизма. Он был нашим «дружелюбным» проводником через пустыню.
Когти фея сжались, пальцы изогнулись. Похоже, он только и мечтал вонзить их Мэддоксу в глотку.
– Ран, – рявкнул он. – И ты забываешь, в каком шатком положении вы находитесь, дракон. – Улыбка медленно поползла по его лицу, потянув кольца в коже и открыв старые раны. Я была уверена, они никогда не заживают до конца. Струйка крови стекла к его подбородку – у меня по спине пробежали мурашки. Он, похоже, этого даже не заметил. – Но ничего. Пока что я проявлю великодушие. Пока ты свыкаешься с тем, насколько ничтожным стал после смерти ложного короля и провала своей миссии. Она, собственно, и есть самое интересное, что в тебе осталось. Забавно, не так ли?
Во мне вспыхнула ярость. Как он смеет так говорить о Мэддоксе?
– Эй, – окликнула я и кивнула на его подбородок. – Подотри. Не думаю, что принцу подобает ходить, как запечённый кабан – весь в крови.
Его глаза блеснули обещанием смерти, но он резко развернулся. Я с удовлетворением увидела, как он смахивает кровь когтем.
Мы последовали за ним без всякого энтузиазма.
Тревога внутри превратилась в злость. Неудивительно, что Мэддокс был таким напряжённым – он провёл с этим типом дни.
Мы подошли к паланкину: деревянная платформа, четыре резных колонны, соединённые вверху небольшой куполом, украшенным изображениями животных. Я разглядела цапель, змей и скорпионов. Всё было раскрашено вручную – и, судя по размерам, весило тонны.
Я взглянула на носильщиков. Люди. Их тела дрожали от усилия, пот лился по лицам, пропитывая грязные туники.
Под куполом, на шелковых подушках, расшитых золотом, восседал мужчина.
Рандьюспор – Ран – подошёл и подал ему руку, помогая сойти по выдвижной лесенке. Это было из вежливости, не из нужды: тот и сам мог справиться.
На вид ему было около пятидесяти, но тело – крепкое, движения – уверенные. Выверенные. Наполненные властью.
Сидх, поняла я, заметив острые уши и рога, вырастающие из висков.
Они были тонкими, около пятнадцати сантиметров, молочного цвета, с деликатными разветвлениями на концах. Будто когда-то пытались вырасти дальше, но не смогли.
На нём был чёрный шёлковый шарф, расшитый золотыми звёздами. Он прикрывал шею и плечи, небрежно спадал по рукам. Его тело украшали тяжёлые браслеты, кольца и цепи.
И… пирсинг на лице. Как у Рана.
Он широко раскинул руки и одарил нас обворожительной улыбкой. Он был красив. И в его чёрных глазах не было ничего.
– Каково это? Надо отдать должное герцогам – умели путешествовать со вкусом. – Он похлопал по борту паланкина. От удара вся конструкция дрогнула, и четверо людей застонали, пытаясь удержать равновесие. – Всегда хотел прокатиться на нём. И вот – милосердные богини наконец исполнили мою мечту. Они слышат своих верных. А теперь подойди, Сетанта, прошу. Мы давно не виделись.
Мэддокс не двинулся с места.
– Волунд, – холодно ответил он. – Я больше не использую это имя.
– Разумеется, разумеется. Король Нессия сдох – с ним и твоя маска. Когда мои шпионы сообщили мне, что ты появился в Эйре в облике дракона, я удивился.
Почему юноша, пожертвовавший всем ради столь благородной цели, вдруг всё это бросил? И вот он – ответ. – Он посмотрел на меня. Глазами, в которых не было жизни.
В его словах было нечто, что мне очень не понравилось.
– Аланна, если тебя не затруднит, – спокойно произнесла я.
Я была твёрдо уверена: стоит показать хоть каплю слабости перед этими сидхами – они набросятся, как стервятники.
– Аланна, – повторил Волунд, будто смакуя моё имя на языке. – Родственница Теутуса.
– Дальний потомок. У нас очень мало общего.
По взгляду Рана, испепелявшему меня, было ясно, что мой тон вовсе не был уместен для разговора с его отцом.
– Но меч теперь у тебя, – подчеркнул Волунд. Его тёмные брови приподнялись, и он окинул взглядом мою талию и бёдра. – Где он, кстати? Я бы с удовольствием взглянул на причину магического всплеска, изменившего наши судьбы.
Я не до конца поняла его слова, но они напомнили мне, что Орны при мне нет.
– Всему своё время, – вмешался Мэддокс, шагнув вперёд довольно демонстративно, пытаясь закрыть меня от взгляда Волунда. – Мы устали после дороги. Мы бы хотели…
Фей отмахнулся пальцами, усыпанными кольцами.
– Да-да. Инис Файл не забывает своих обещаний, мальчик. Но в конце концов, я всего лишь любопытный фей, который надеется, что не совершил ошибку, протянув руку Братству. Вы всегда презирали наши цели, понимаешь? А теперь нуждаетесь в нас, и поверь, мы рады принять ту, что приблизила нашу свободу. Вот только меча у неё нет, а глаза – какими бы красивыми они ни были – может заколдовать даже самый тупой брауни.
Взгляд Мэддокса потемнел.
Нас окружали те же сидхи, что были при входе. Они не упускали ни одного слова. Я встретилась глазами с Гвен и Веледой; обе нахмурены.
Мы были в невыгодной позиции.
Я не знала, что такое Инис Файл, но подозревала – как-то связано с той самой организацией, в которой Оберон и его друзья были всего лишь пешками.
И это совсем не внушало доверия.
Каждый раз, когда я сталкивалась с Обероном, он либо плёл интриги, либо изливал ядовитую ненависть к людям. Его роль в битве была, безусловно, важна – он уничтожил Дуллахана. Но Игнас, Абердин и Пвил ему не доверяли. Вел врезала ему между ног. А Мэддокс? Он всегда был в одном шаге от того, чтобы его задушить.
И он был всего лишь пешкой этой структуры?
Я посмотрела Волунду прямо в глаза, не моргая.
– Цвет моих глаз настоящий. Но можешь не верить. Что тебе нужно? Мои друзья устали.
И вот наконец-то в глазах фея мелькнуло что-то живое. Эмоция.
И мне совсем не показалось, что это хорошая новость.
– Может быть… маленькая демонстрация? Той самой странной силы, что у тебя есть.
Откуда он знает…?
Он упоминал шпионов. Оберон мог быть одним из них.
– Я не цирковая обезьянка, – процедила я сквозь зубы.
Фей моргнул медленно. Ожидающе. Ни подтвердил, ни опроверг.
– Моя спутница не собирается танцевать под твою дудку, – произнёс Мэддокс. В его взгляде таилась спокойная ярость. – И, пожалуйста, не делай ошибки, считая нас глупцами. Твоя помощь не бескорыстна – и мы оба это знаем. Интересно, кто из нас нуждается сильнее.
Волунд почти не двинулся под взглядом дракона. Почти.
Я заметила лёгкое отступление, едва заметный отклик – будто в глубине его естества что-то всё же боялось рогов и крыльев.
– В этом-то и вопрос, не так ли? – прошептал фей.
Между ними завязался немой поединок взглядов. И я не была уверена, сколько он продлится.
Я выдохнула.
Хорошо.
Он хочет демонстрацию силы, унаследованной от Луксии?
Он её получит.
И это точно не будет «маленькая» демонстрация.
Можешь выходить. И не сдерживайся вовсе, – сказала я Тьме, которая только и ждала сигнала, чтобы вырваться на волю.
Пугай – но не вреди.
И она подчинилась.
Вылилась с моих плеч к пальцам, с шеи к ступням. Обволокла моё тело, как вторая кожа – тёмная мантия, вызывающая ужас.
Она скользнула по красному песку, заиграла в радужных зернах, прыгнула в тень, что отбрасывали крылья Мэддокса – и метнулась прямо к ногам Волунда. К Рану. К теням под паланкином, взбираясь по его колоннам и пугая носильщиков.
Она скользнула под обувь всех, кто наблюдал за нами – кроме Гвен, Сейдж и Веледы.
Вспыхнула паника. Люди метались, отскакивали назад, вскрикивали, чертыхались, пытались сбросить её с ног.
Бесполезно. Тьма всегда находила складку, щель, угол – и скользила туда.
Я сосредоточилась на Волунде.
Он застыл, как статуя. Смотрел на тени, поднимающиеся по его голым лодыжкам.
Он знал, что чувствует: ледяной язычок, змеистое прикосновение, которое будто соединяется с оив – и пьёт его.
Внутри меня вспыхивали импульсы древней силы – как летние грозы, как ураганы, как сырой мох в лесу, которому тысяча лет.
Я ощущала магию фея. Вкусила её.
Он был неимоверно силён – в этом не было сомнений.
И он изо всех сил делал вид, что это на него не действует. Но я заметила его пальцы.
Он водил ими по воздуху – пытаясь вызвать защитную магию.
Безрезультатно. Я ничего не ощущала.
Я продолжала, вверх и выше, скользя по его открытой коже, заставляя её покрываться мурашками, крадя у него жар.
А злость Мэддокса растаяла… в ослепительной, ликующей улыбке.
Волунд держался до последнего – пока пара языков тьмы не скользнули по его шёлковому шарфу и не коснулись основания шеи.
– Хватит, – процедил он. Его голос стал… выше.
– Ты уверен? – пропела я. Пара сидхов отступили назад, отряхивая одежду. Бледные, испуганные. – Присмотрись. Эта сила достаточно «странная» для тебя?
Волунд сжал челюсть, глядя на меня с отвращением.
– Полагаю, его убедили, sliseag, – прошептал Мэддокс. На его лице – торжествовала гордость. У меня даже кровь потекла быстрее. – Его просто нужно было немного… подтолкнуть.
Хорошая работа, – похвалила я Тьму. Она вернулась ко мне довольная, как кошка. Её единственным желанием было быть рядом, укутывать меня, присутствовать.
По воздуху, горячему и сухому, плыли перешёптывания. Теперь все смотрели на меня иначе. Сомневаюсь, что у кого-то ещё возникнет желание коснуться меня без разрешения. В их взглядах было недоверие – направленное теперь на Волунда, того, в чью силу они до этого безоговорочно верили.
И он это заметил.
Ран шаркал по песку, будто пытался затоптать остатки теней. Я едва заметно усмехнулась. Он это увидел – и замер на месте.
А вот Волунд всего лишь поправил свой шарф.
– Хорошо. Хорошо, – сказал он вслух, принуждённо спокойным тоном. Словно всего несколько секунд назад не просил меня остановиться. – Несомненно, ты – та самая, достойная титула. Но… насчёт пророчества? Это ещё предстоит доказать.
Я нахмурилась, и фей продолжил:
– Инис Файл веками ждал подходящего знака, чтобы сделать решающий шаг. Чтобы привести в действие тщательно выстроенные планы. Чтобы вернуть то, что наше по праву. Аниса – лишь первая фигура в игре. – Он махнул рукой на город из красного камня у себя за спиной. – А твой поступок, когда ты вытащила меч, запустил всё. Благодарю тебя, Аланна. Добро пожаловать в моё королевство как Инициатор Перемен. Уверен, нам будет о чём поговорить.
Я всё это начала? Я – Инициатор Перемен?
Я оглянулась. Не понимала. Совсем.
Мэддокс тоже выглядел озадаченным. Напряжённым.
Волунд прибыл на паланкине герцогов Хайфайд. Они никогда бы добровольно не отдали его сидху.
Дороги к городу были пусты.
Он называл себя королём. А Ран – принцем.
То самое гнетущее предчувствие снова нахлынуло, как бурная волна. Тяжёлая, мутная, словно песок в воде. Меня скрутило изнутри.
«В конце концов, ты сделала это. Надеюсь, ты готова ко всем последствиям».
Почему-то именно сейчас в памяти всплыли слова Фионна. Что же произошло в Анисе?
Волунд вернулся к паланкину.
– Пойдёмте, – окликнул он нас бодро. Глаза снова стали безжизненными. – Вы устали. И никто не посмеет сказать, что король Волунд Ночная Роса не умеет встречать гостей.
Глава 9
Аланна
Аниса – и убежище, и проклятие.
Народная поговорка
Чем ближе мы подходили к воротам Анисы, тем отчётливее я ощущала, что внутри нас ждёт нечто ужасное.
После того, как я побывала в Кранн Бэтахд, внутреннее тянущее ощущение стало для меня безошибочным знаком: там будет смерть.
И в этот момент, идя рядом с Мэддоксом, я чувствовала, как чьи-то древние, ядовитые руки копаются у меня в животе, дёргают, щиплют.
Я была одновременно притянута к городу – и отторгнута им.
Волунд и его свита шли метрах в десяти впереди. Гвен, Веледа, Сейдж и остальные с повозками уже двинулись следом. Солнце – огромное и нестерпимое, казавшееся куда более тяжёлым, чем обычно, – висело у нас слева. Судя по расположению, мы находились в юго-западной части Гибернии. День клонился к закату.
Тело Мэддокса всё сильнее напрягалось. Я ощущала это по тому, как менялась температура воздуха вокруг нас.
Он расширял ноздри, а зрачки сужались в едва заметные щёлочки в золотом фоне глаз.
– Что такое?
– Пахнет смертью, – прорычал он.
Я затаила дыхание.
– Я тоже это почувствовала.
Он метнул в меня острый взгляд, но я отрицательно качнула головой. Не здесь. Пока нет.
Его пальцы сжались в кулаки. И в очередной раз, посреди всей этой гнили, я спросила себя: почему он до сих пор держит такую дистанцию между нами?
Мы прошли мимо развилок и песчаных указателей, указывающих направления для путешественников. На каждом были вырезаны названия и символические изображения.
Под Хелглаз – горная гряда, ставшая для меня почти родной.
Гримфир – группа низких зданий, окружённых круглой стеной.
Эйре – дворец с его шпилями.
Илька – самый крупный город южного Эремонха, с равнинами и полями.
Я помнила, как в Реймсе торговцы платили жалким бродягам, чтобы те тащили товары на запад, не довозя их сами. Там даже существовала ассоциация отчаявшихся мужчин и женщин, которые становились «вьючными» и пересекали Вармаэт туда-обратно. То, что платили выжившим, называлось «обугленные деньги».
Я чуть не пошла туда работать в десять лет.
Была такой истощённой, что у меня вечно мёрзли руки и ноги, и я начала терять память. Мать… обитала в домах утех, и я почти её не видела.
К счастью, работа нашла меня за несколько дней до того, как я всерьёз обдумала тот путь.
Городские ворота охраняли две исполинские статуи в честь королей Нессия. Они были такого же роста, как и стена, и высечены из гранита.
Справа – Сокрушитель Костей, вечно изображённый с ногой, поставленной на черепа сидхов, как завоеватель. Его правление было посвящено стиранию памяти о Триаде и её созданиях. Храмы, деревни, мосты, украшения, символы – всё уничтожалось.
Слева – Луахра, в длинных юбках и короне с тремя рогами. Та самая королева, что заключила союз с Теутусом, объединив людей и демонов. Теутус пообещал ей трон всей Гибернии, защиту и оружие из гематита. Она принесла клятву вечной верности – за себя и своих потомков.
И так оно и вышло.
Я перевела взгляд на Рана, который шёл на почтительном расстоянии, явно следя, чтобы мы не отстали от паланкина. Он смотрел на статуи с древней, ледяной ненавистью.
Вдруг я услышала короткое птичье щебетание и подняла голову – ища взглядом птицу.
– Это Волунд, – тихо сказал Мэддокс. – Он могущественный друи Воздуха.
Я нахмурилась. С нашего места я видела только его затылок и сверкающий на солнце шёлковый шарф со звёздами.
– Он… свистит?
– Это звук, созданный воздухом. Умение, которое его семья оттачивала поколениями.
Это было… чертовски интересно, как ни крути.
Сидхи рождались с природной склонностью к одному из четырёх стихийных элементов: вода, огонь, воздух или земля. Те, кто избирал путь учёбы, могли стать друи – высшей кастой магов.
– То есть он, – я незаметно кивнула в сторону Рана, – тоже может использовать магию через свист?
– Он и его восемь братьев, да.
– Что? – выдохнула я. – Их девять?
Отец казался чудовищем, сын – законченной занозой… и ещё восемь таких же?
– Восемь сыновей и одна дочь.
По паузе в конце я поняла – он хотел добавить что-то ещё. Но в этот момент раздался скрежет. Гигантские створки ворот, высотой с каменных королей, начали раскрываться. Никто их не толкал, ни снаружи, ни изнутри.
Это был Волунд.
Он открывал эти глыбы сплошного камня, весом в тонны, свистом.
Он был по-настоящему могущественен. Может, даже сильнее, чем показала мне Тьма. Я ведь никогда до этого не «ощупывала» чужую силу напрямую своей магией – сравнивать было не с чем.
Я вспомнила кое-что, что он говорил раньше.
– Он с Раном, кажется, знали, что ты иле, и о твоей миссии в Братстве, – тихо сказала я Мэддоксу. – Они были частью плана?
– Вовсе нет. Инис Файл и Братство – противоположности. Но Волунд всё равно всё выяснил. У него связи далеко за пределами этой дыры.
У меня было столько вопросов. Но и сейчас – не время.
Мы пересекли ворота. Дорога впереди была пуста. Ни стражи у стен, ни солдат с гематитовыми сканерами, ни сборщиков пошлин.
Тишина. Гнетущая, неестественная.
Она легла на городские купола и полотнища, как саван. Прилипла к коже, как насекомые, пробегающие по телу. Хотелось развернуться и бежать прочь.
Я задержала дыхание.
Паланкин двинулся по главной улице, вымощенной ромбовидной терракотовой плиткой. Один из носильщиков был пожилым, лет шестидесяти. По человеческим меркам – старик. Он еле тащился. Кожа на плече запала от тяжести.
Помоги им, – попросила я Тьму. Незаметно.
Она скользнула по моим ногам к теням под платформой. Через несколько секунд все четверо носильщиков выпрямились, будто груз внезапно полегчал.
Они переглянулись, озадаченно, но молча.
Я заметила лёгкую улыбку на лице Мэддокса. Значит, он тоже понял.
Я знала, что Аниса начиналась как лагерь – укрытие в тени каньона. Беглые преступники, изгнанники, отбросы Гибернии прятались в красных песках. Где их никто не искал.
Но палатки пустили корни, стены поднялись из глины и тростника, торговля наладилась, семьи осели…
А потом пришёл Двор и передал власть герцогам Хайфайд – чтобы в королевстве не осталось ни одного «бесхозного» уголка.
Кроме центральной улицы, по которой мы шли, Аниса представляла собой восхитительный хаос. Узкие улочки разбегались во все стороны, дома срастались под пёстрыми навесами.
На терракотовых стенах были узоры – среди змей, солнц и лебедей я различила авен и оив, искусно вплетённые в орнамент. Кто-то здесь до сих пор почитал богинь. Тайно.
Но… где они?
Окна закрыты. Двери заперты.
Мы прошли мимо рыночной площади с торговыми лавками, в которых всё ещё лежали товары. Я прикрыла нос – запах гнили был резкий. Фрукты, овощи, свежее мясо – всё испорчено. И наверняка стоило уйму усилий, чтобы привезти это сюда из других уголков королевства.
Всё пошло прахом.
Мы вошли в квартал ремесленников. Из кузницы поднимался толстый столб серого дыма. Дверь болталась на петлях, внутри царил полумрак.
Тьма встрепенулась.
На каменном полу… нога.
Я не поняла – это моя мысль или её. Но позволила ей прикоснуться.
Я почувствовала: страх. Беспомощность. Вспышка боли. Но никакого оив – человек уже несколько дней разлагался.
Что…?
Я прибавила шагу, догоняя паланкин. Мэддокс был за мной, шаг в шаг.
Волунд обернулся, раздражённый. Он ел финики.
– Не смотрите на меня так. Нельзя взять под контроль город без жертв. Это называется побочные потери. – Он был по-прежнему прекрасен: белёсые рога, темные волосы, лицо… И всё же, когда он улыбнулся – я содрогнулась. Металл в его пирсинге сверкнул. – Как вы думаете, Инис Файл смог бы приютить вас в столице Вармаэта иначе, если бы не сверг герцогов и не превратил город в цитадель сидхов?
Я охнула.
– Вот значит как? Вы осадили Анису? – произнесла я.
Глаза Волунда заблестели от самодовольства. Он с наслаждением жевал финики.
– Мы просто вернули её истинным владельцам. У тебя, Инициаторша, – я стиснула зубы от этого прозвища, которое он никак не мог оставить, – похоже, не хватает одной важной части истории.
Знаешь, что было под этой выжженной пустошью?
Лес Борестель.
Этот песок – он когда-то был самой живой землёй во всём королевстве, созданной и вылелеянной моей семьёй. Родовитым кланом фей, настолько чистокровным, что, как поговаривали, другие расы не могли даже взглянуть на них, не ослепнув и не разрыдавшись.
Я – потомок величайших из всех, небесных близнецов: Халдре и Паральды.
Я приоткрыла губы, не веря, что правильно расслышала.
Он уловил мой жест – и широко улыбнулся.
– Да, тот самый Паральда. Последний король Двора фей.
Этот город принадлежит мне по крови. Моя семья веками оберегала его втайне, терпела унижения от Двора и его слуг, которых ты даже представить себе не можешь. Мы были верны этой земле даже после той мерзости, что совершил твой «далёкий предок». – Он презрительно изогнул запястье, будто смеялся над моим лицом. – Судьба иронична. Потому что, как и предсказала Никса Красная, именно его потомок восстановил порядок.
Я посмотрела на него как на безумца, которым он, похоже, и был.
– Я не делала этого.
– Ты уверена? Именно всплеск магии, вызванный тобой, вдохновил нас.
Именно известие, что кто-то вытащил меч из камня, запустил пророчество – и подтолкнуло нас, наконец, вернуть своё. – Он обвёл рукой всё вокруг: молчаливые дома, пустые улицы, разрушение, смерть. – Ты запустила вековой план, девочка. Ещё раз – спасибо.
Он знал, что его слова вонзятся в меня, как занозы. Это читалось в его лукавой ухмылке.
Я взглянула на носильщиков. Люди.
Кузнец, мёртвый в мастерской, – человек.
И внутренний зов мне подсказывал: он был не один. Он – один из многих.
Сидхи, захватившие Анису, не были Братством. Теперь я полностью понимала слова Мэддокса. И то, откуда в его взгляде была вина.
Моё решение взять Орну вызвало последствия, которых я всегда – в глубине души – боялась.
О которых предупреждали и мать, и Фионн.
Я не подумала. Не просчитала. Из-за меня погибли люди.
Мэддокс зарычал:
– Не перекладывай свою вонючую вину на других, Волунд. Ты и твоя организация ждали этого момента веками, чтобы отомстить. А Аланна стала для вас просто удобным поводом.
Глаза фея блеснули. Бахрома на его подушках взметнулась вверх, словно её подхватила восходящая струя воздуха.
– Если бы речь шла о мести, мальчик, – процедил он, – здесь бы ни одного дома не осталось. Это я тебе обещаю.
– О, пожалуйста, – фыркнул Мэддокс. – Ты ездишь в паланкине герцога. Тут всё предельно ясно. Может, ты ещё и в его одежду наряжаешься? Спишь в его постели?
– Осторожнее, дракон, – вмешался Ран. В его руке блеснул кинжал с рукоятью, усыпанной драгоценностями.
Мэддокс расплылся в улыбке, обнажая клыки:
– А не то что?
– Где они? – вмешалась я, перебивая. – Вы же не убили всех людей в Анисе.
Волунд посмотрел на меня как на дуру:
– Разумеется, нет. Посмотри на себя – ведёшь себя, будто мы варвары.
Сидхи теперь в Цитадели. И они больше не будут прятаться или жить, как крысы.
А те люди, что не сбежали, останутся в кварталах, пока мы не решим, что с ними делать.
Те, кто не сбежал.
А те, кто сбежал?..
Голос Мэддокса зазвучал гневом:
– Вы их заперли?
– Мы лишь запретили им покидать город и сообщать остальным о произошедшем. Нам не нужны здесь солдаты. Да, мы умеем быть милосердными – в отличие от вашей грёбаной Человеческой Короны.
Пусть подумают, хотят ли они присоединиться к новому порядку – или умереть преданными роду Нессия. Видишь? Мы даже оставили им выбор. – Он постучал костяшками по одной из колонн паланкина. – Вперёд. Не хочу больше нюхать человечью мерзость.
И, Мэддокс… – бросил он с ядом. – С этого момента – король Волунд. Или ваше величество. Понял?
Смех Мэддокса эхом разнёсся по пустынной улице.
– Что-то не вижу на тебе короны. Да и не уверен, что ты вообще достоин трона фей, если бы он и правда восстанавливался. Все мы знаем, кем был Паральда. А вот ты – ты же не прямой потомок, не так ли? – от его ухмылки показались ямочки и презрение. – А от Халдре. Того близнеца, который не правил. Так вот объясни: что именно в этом даёт тебе право…
Свист. Вспышка.
Тьма закричала у меня в голове.
Я метнула её вокруг нас, но не успела. Я ещё не привыкла действовать с ней без размышлений, по наитию. Не научилась быть свободной в своей магии.
Из груди Мэддокса вырвался глухой рык, когда кинжал с драгоценной рукоятью вонзился ему в плечо – прямо рядом с моей головой.
Гнев и ужас взлетели во мне, как буря. Но Мэддокс не подал вида. Кроме случайного рычания – ни малейшего признака боли. Он спокойно обхватил рукоять пальцами – и медленно вытянул клинок.
Из раны хлынула кровь. Заливая его одежду. Цвет сливы превратился в чёрный.
Он был ранен. Прямо на моих глазах.
Я медленно повернула голову к Рану. Сделала шаг вперёд, но Мэддокс меня остановил.
– Во-первых, – сказал он, и голос его… О, богини. У меня сжался желудок. Похоже, вмешиваться мне не придётся, – ударить меня обычной сталью, а не гематитом – по меньшей мере, пустая трата времени. – Так и было: кровь перестала течь, пока он говорил. Его драконья родословная была великолепна. – Но твоя ошибка в том, что ты целился слишком близко к лицу моей спутницы. Этого я не прощу.
Я только ощутила, как воздух хлестнул по моему лицу, взъерошив волосы, а затем тёмная фигура метнулась к Рану. Фей оказался на земле, и его спина проломила одну из терракотовых плит с такой силой, что та треснула.
Гвен и Веледа были всего в нескольких шагах. Блондинка-воительница улыбалась, в то время как Вел вздохнула довольно громко и без особого старания это скрыть.
Ни один другой сидх не попытался вмешаться и остановить драку.
Волунд тоже не выглядел обеспокоенным.
– Ты не собираешься помочь ему? – спросила я.
– Рандьюспор – не самый умный из моих сыновей. Он, похоже, забыл, что наша семья выполняет свои обещания. Вы наши гости. К тому же, я чувствую себя благословлённым: мы наблюдаем, как связанный драконом защищает свою спутницу. Такое, как считалось, уже невозможно. Жаль, что это не ристрад, но это ещё одно доказательство перемен, Инициаторша.
Если он ещё хоть раз назовёт меня так – я не знаю, что сделаю.
– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – сказала я тихо.
Я не твоя спасительница. Я ничего не начинала нарочно. Я просто очередное последствие войны, – подумала я.
Он посмотрел на меня задумчиво.
– Именно поэтому я тебя и пригласил. Чтобы выяснить, та ли ты, кто нам нужен.
– А если нет?
– Не спеши с выводами. Мы все движемся по неизведанной земле. Ещё несколько дней назад это всё было для меня недостижимой мечтой. Нам нужно многое обсудить, наметить планы. Разве тебе не любопытно, что происходит в других частях Гибернии?
Я приоткрыла рот – потому что одно только предположение, что то, что произошло в Анисе, могло повториться где-то ещё, вызывало у меня тошноту. Моя реакция вызвала у него насмешливое фырканье. Он протянул мне плод – я не приняла его.
На земле Мэддокс явно имел преимущество над Раном. Он не дал ему свистнуть, врезав по губам так, что у того едва осталась кожа на лице. И при этом он не использовал ни крылья, ни пламя.
Нет, это не был риистрад – и всё равно он был великолепен.
Наверное, я должна была бы испытывать угрызения совести от того, что он избивает кого-то почти до смерти только за то, что тот приблизился, чтобы меня ранить. Но ничего подобного я не чувствовала.
Потому что на его месте я бы поступила точно так же… если не хуже.
– Перемены всегда приходят через насилие. Иначе старое не сломить, – продолжал Волунд, как будто не замечая страданий своего сына. – Ты поймёшь это. А пока – в моём доме тебе предлагается отдых и возможность привыкнуть к новому миру, что надвигается. Здесь вы будете в безопасности от Короны… и от того принца, чьи дни сочтены.
Я знала, что мы не можем уйти. Мой спутник и мои друзья прошли весь этот путь, потому что у нас не было другого выбора. Но всё равно не покидало чувство, что мы попали не в лучшие руки.
