Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"

Автор книги: Страусс Нира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

– Ах.

Глава 12

Аланна

Мы не то, чтобы не боимся смерти – мы знаем, что она не конец.

Луксия унесёт нас к Кранн Бетад, мы сольёмся с его ветвями и корнями.

И однажды, когда придёт время, мы вернёмся.

Оив вечен.

– Вера сидхов о смерти

Девушки и Мэддокс рассказали мне обо всём, что произошло, пока я была без сознания. Я онемела, когда узнала, что сапоги, что были сейчас на мне, действительно мои. Только отремонтированные и приведённые в порядок мастером-сапожником, лепреконом Карадавком.

Правда, что по всему королевству почувствовали всплеск магии, когда я вытащила меч.

Правда, что Братство раскололось, и его члены теперь скрываются в безопасных местах, чтобы найти укрытие для сидхов из На Сиог.

Правда, что у них не было выбора – им пришлось принять предложение Волунда и пересечь пустыню, особенно после того, как я во сне сказала Мэддоксу, что мне нужно больше времени на отдых. К тому моменту я уже спала несколько дней, и они не могли оставаться вечно на границе.

– Расскажите мне об Инис Файл, – попросила я.

– Ты ведь знаешь о Братстве и его цели, – начал Мэддокс. Он поставил мне на колени тарелку, полную еды – больше, чем я могла бы съесть за весь день, – и следил, чтобы мои пальцы не оставались пустыми. – В него входят и сидхи, и люди, ты это знаешь. – Я кивнула, не в силах не подумать об Игнасе. – Есть и другие группы, которые тоже выступают против Человеческого двора, но не разделяют идеалы и методы Братства. Именно такой группой и является Инис Файл.

Гвен откинулась на подушки, обнимая ладонями чашку с чаем.

– Они стремятся к свободе Гибернии. Любой ценой. – Последние слова она выделила особенно. – Они состоят исключительно из фэйри, у них своя иерархия, свои планы – и далеко не всегда они делятся ими. У Братства с ними веками были сложные отношения.

Мэддокс тяжело вздохнул.

– Как я уже говорил, Волунд происходит из рода фэйри, который долго ждал подходящего момента, чтобы свергнуть Двор, особенно герцогов. Он всегда балансировал на грани тревожного нарциссизма, так что притворяться, будто он слуга и верный подданный людей, должно быть, стоило ему немало. Паральда и Хулдре смогли наладить сосуществование людей и сидхов здесь, в древнем лесу Борестел, на основе равенства рас. Но Волунд эти ценности не унаследовал. Инис Файл защищает сидхов – и только сидхов.

Я вспомнила всё, что видела за последние часы: люди, несущие паланкин, смерти, пренебрежение Рана к Гвен.

– Они затаили обиду и слишком долго вынашивали свою ненависть к людям, – добавил дракон. – Всё, что делал Двор, лишь подпитывало их убеждения… Им не увидеть дальше своей злобы.

Я медленно кивнула.

– И теперь они предлагают помощь из-за меня. Из-за того, кем они считают меня. Или кем я могу стать. – Я взглянула на Орну, на удивление молчаливую. – Из-за меча.

– Из-за того, что ты значишь, да, – подтвердила Гвен.

Слишком многое нужно было обдумать, я даже не знала, с чего начать. Веледа воспользовалась паузой, наклонившись вперёд и внимательно на меня глядя.

– А ты где была всё это время? Мэддокс рассказал, как тяжело ему далось добраться до тебя.

Я глубоко вдохнула.

– Для начала мне нужно рассказать, что было до того.

И тогда… я выложила всё, что было у меня на душе. Всё. Как я сбежала из замка с Каэли, как мы встретили саму богиню Луксию и что она открыла мне о моей магии, о моих ужасных отношениях с матерью из-за нашей наследственности, как мои силы изменили мою жизнь, что я почувствовала, когда вытащила Орну из камня, о разговоре с Фионом у озера…

Я говорила и говорила – почти выплёвывала всё то, что так долго хотела рассказать, что мечтала суметь разделить с кем-то, лишь бы не чувствовать себя такой одинокой и сломанной. Мэддокс, Гвен и Вел слушали меня внимательно и спокойно, ни капли осуждения на их лицах. Рядом с моим бедром легла рука Мэддокса, не касаясь меня, пальцы напряжённо сжаты.

Когда я рассказала, что видела священное дерево, он лишь моргнул. У меня покатилась слеза, когда я описала, как поняла: моя магия – не зло. Она не от Теутуса, и тьма, из-за которой я всегда чувствовала себя мерзкой, на самом деле была моим защитником.

Я сама – воплощение той магии, что дала мне Луксия.

Когда я закончила, мы просто сидели, глядя на остатки ужина. Уже наступила ночь. Тишина окутала нас, и она не тяготила. На моём месте мне бы потребовались недели, чтобы переварить всё услышанное.

Я уткнулась щекой в колени.

– Надеюсь, с Каэли всё хорошо, – первой заговорила Гвен.

Горячее, сильное чувство поднялось от груди к глазам, заставив их запечь.

– Всё с ней в порядке. Я всегда ощущаю её, как второе сердце в груди. Вопрос только во времени, когда мы снова встретимся.

Гвен мягко мне улыбнулась.

– Я уверена, что так и будет.

– Можно… увидеть её? – Я озадаченно взглянула на Веледу, и та поспешила пояснить: – Я про твою магию. Ты называешь её тьмой, верно?

– Да.

Луксия тоже так её называла, – подумала я.

Хотя они и должны были уже видеть её во всей красе за пределами Анисы, я позволила тьме развернуться вокруг себя. Мэддокс не шелохнулся. Даже тогда, когда один из её ленточных завитков лениво скользнул по его пальцам и поднялся по обнажённому предплечью. Все уже сняли тюрбаны и туники, и дракон закатал рукава до локтей. Когда тьма тронула его сильные мышцы и сухожилия, моё сердце на мгновение сбилось с ритма. Эта связь вернула мне вспышки жара – словно кипящий котёл. Что-то обнажённое, первобытное, безудержное.

Узы задрожали раз, другой, третий.

Я отвела взгляд.

Напротив меня Гвен и Вел были… заворожены.

Они позволили тьме коснуться себя, вплестись в волосы, скользить по шее и ушам. Хихиканье Гвен вызвало у меня улыбку.

Ни от одной из них я ничего не почувствовала – само собой. Гвен была человеком, а Вел рассказывала, что, несмотря на своё полуфэйрийское происхождение, не унаследовала ни капли магии.

Никогда бы не подумала, что доживу до такого. Даже в самых смелых мечтах. Я сдерживала свою магию столь жестоко и с таким страхом, что даже к Каэли не позволяла ей приближаться.

Я отозвала её – и чувствовала себя… хорошо.

А затем, вместо очевидных вопросов (ну, по крайней мере для меня очевидных), они набросились с выводами, пытаясь объяснить странные события, которым до сих пор не находилось объяснений.

– Вот почему ты была такой быстрой в первый день, когда мы тебя увидели, – заключила Гвен, прищурив глаза. – Сейдж тебя тогда возненавидела, за то, что ты вырубила нас за пять секунд. А Мэддокс? Я никогда не видела, чтобы его гордость так пострадала.

Я взглянула на дракона – он безмятежно развалился на подушках и наслаждался инжиром с мёдом. Похоже, слова Гвен его нисколько не задели.

– И те трансмутационные камни, и чары, – добавила Вел, скрестив руки. – Полуфэйри, создающая такие мощные артефакты и порошки мора – без посторонней помощи? Это не укладывалось в голове.

Гвен щёлкнула пальцами:

– Всё! Легенда о крещении тройняшек! Значит, правда? Король Паральда благословил детей Теутуса и Тараксис фэйрийскими силами? Я слышала, что он был просто самовлюблённый дурак и дал им только красоту и прочие пустяки.

Боги, какие они шустрые. И настроены были решительно.

– Да, – призналась я, и обе радостно ахнули. – По крайней мере, насколько я знаю. Моя семья никогда не вела хроники рода или списка даров. Но у всех у нас были способности, связанные с фэйри. Я могу использовать камни, травы и накладывать некоторые чары. Хотя, как любит мне напоминать Сейдж, у меня нет должного образования.

– И ты довольно сильна. Вот почему тебе удалось одолеть Мэддокса в лесу Рабабо, – продолжила Гвен. – И ты могла бы в любой момент вырваться из верёвок, правда?

Я невольно улыбнулась. Я прекрасно помнила тот день – связанная по рукам и ногам у дерева, пока Мэддокс, Гвен и Сейдж обсуждали, что со мной делать.

– На самом деле, я об этом думала. Но только что произошёл… наид нак с Мэддоксом. – Я сглотнула. Пожалуй, это было впервые, когда я произносила это вслух. Узы отозвались лёгким покалыванием. – И мне было любопытно. Сразу стало ясно, что вы не обычные охотники.

– Потому замок Сутарлана так быстро тебя и принял, – прошептала Гвен Веледе. – Обычно он угрюм и холоден. Должен был бы хотя бы раз столкнуть её с лестницы, прежде чем одобрить.

– Её скрытность и замкнутость тоже теперь объяснимы. И её меткость.

– Это – результат практики, – проворчала я, но они меня проигнорировали.

– И когда ты прикасалась к каким-то вещам, то будто замирала – словно душа улетала куда-то на мгновение. Наверняка это тьма показывала тебе воспоминания!

К моему удивлению и лёгкому ужасу, к их цепочке догадок присоединился и Мэддокс:

– И вспомните, как в На Сиог она спасла меня, когда Оберон чуть не проломил мне череп балкой. Словно почувствовала заранее.

– И выжила после стрелы из гематита, почти в сердце, – добавила Веледа, изворачиваясь, чтобы коснуться своей спины – там, где были мои шрамы. В любой другой момент это бы меня задело – эти раны всегда были для меня болезненной темой, чем-то, что я скрывала всю жизнь. Но сейчас… я только широко открыла рот. – Слишком уж похоже на чудо.

– Вероятно, те солдаты, что похитили Каэли, поплатились за это самым страшным образом, – сказала Гвен. – Честно говоря, я на это надеюсь.

Они не посмотрели на меня в ожидании подтверждения или опровержения, так что я промолчала – но да, я тогда ослепила их тьмой. И – да, навсегда. И до сих пор не жалела об этом.

Мэддокс подался вперёд, опираясь локтями на колени. Он осторожно отодвинул крылья, чтобы случайно меня не задеть – и это оставило во мне какое-то глупое ощущение пустоты. Мне вдруг стало интересно: а вдруг настоящая Аланна – та, кем я становлюсь – это кто-то нежный, зависимый? Я молча молилась, чтобы это было не так.

Это всё… ломка, решила я. Двадцать лет без чувств и желаний не проходят даром.

– И она видит в темноте.

Я нахмурилась.

– Это не…

Но на самом деле – да, так и было. Когда он вёл меня через тайные ходы дворца, я была раздражена и не хотела просить у него помощи, поэтому позвала тьму. Она и направляла меня, хотя мои глаза едва различали очертания.

С его драконьими чувствами Мэддокс, должно быть, сильно удивился, что я следовала за ним без света и без опоры на его руку.

Он внимательно на меня посмотрел.

– Что «не так», sha’ha?

Повисла небольшая пауза, пока моё сердце скакало в груди. Это слово. Смогу ли я когда-нибудь к нему привыкнуть? Как он вообще умудрялся называть меня так с такой лёгкостью, словно это само собой разумеется, словно ему даже не нужно было сначала это обдумывать.

Я открыла рот.

– Я…

И тут Орна решила, что это самый подходящий момент, чтобы прервать своё молчание.

– Sha’ha! Фу! Пять веков без этих слащавых глупостей – всё равно мало. – Она даже имитировала тошнотворные звуки. – Ну-ка вы, представьтесь. Вы ведь люди, да?

Гвен выглядела слишком озадаченной, чтобы ответить.

– Полуфэйри, – тут же поправила её Веледа.

Орна мерцнула.

– Уверена?

Девушка отступила назад на подушках. Льняные брюки смялись, когда она сжала кулак.

– Да, уверена.

– Тьфу. Как знаешь. Что касается дракона и той одержимости, и безумия, которые от него веют – хотите узнать, что я думаю?

– Началось, – пробормотал Мэддокс, закрывая лицо руками.

– Драконы славятся своим отвратительным характером. Если бы на моём лезвии появлялась зарубка каждый раз, когда кто-то из Девяти или их потомков-драконов терял голову от эмоций – я бы давно стала тупой и негодной для боя! Вы хоть знаете, какой была жизнь до войны? Я вам расскажу. Тогда целый свод законов был посвящён только поведению драконов. Сколько их там было… двести тридцать четыре? Нет, двести тридцать шесть. Первый закон…

Пока Орна с пафосом погружалась в подробный рассказ о каждом пороке драконов и том, как они влияли на общественную жизнь Гибернии, Гвен приподняла тюрбан:

– Может, мы её опять укроем? – губами прошептала она.

Я отрицательно покачала головой и бросила Мэддоксу игривый взгляд. Он выглядел так, будто готов доказать Орне свою пылкую натуру и впечатать её в ближайшую стену.

Я осторожно положила ладонь ему на спину. Он напрягся. Я подождала, когда он отстранится, как делал весь день. Но когда он посмотрел на меня, я встретила его взгляд, не мигая.

Золото сражалось с его зрачками. Там что-то шевелилось, нетерпеливое.

Мэддокс пережил слишком многое за короткое время, и я просто хотела понять, как он себя чувствует и чем могу помочь.

Спустя несколько секунд его тело расслабилось, и он отклонился назад, прижимая мою руку к подушкам своей спиной. Я не стала протестовать.

Мы провели большую часть ночи, слушая Орну, которая мастерски переплетала одну тему с другой, лишь бы не прекращать говорить ни на минуту.

Я не могла её винить. Пять сотен лет (и две недели в сундуке) – слишком много. Она заслуживала публику, которая будет слушать её без перебивок. И, честно говоря, мне казалось отличной идеей завершить этот странный день под рассказы, позволяющие хоть немного отвлечься.

Глава 13

Мэддокс

Я проснулся, задыхаясь от сдавленного рыка.

Что-то хотело вырваться из-под моей кожи – что-то с когтями, яростное и пылающее. Всё тело было покрыто потом, и я осторожно отодвинулся, чтобы не разбудить Аланну.

Я посмотрел на неё, и края моего зрения расплылись, словно акварель, растекающаяся по бумаге. Меня охватила тревога. Это начало происходить ещё во время путешествия через пустыню. Когда я наблюдал за её сном, жаждая, чтобы она проснулась, всё вокруг исчезало почти незаметно.

Ситуация стала по-настоящему опасной, когда Гвен подошла ко мне, а я ни услышал, ни заметил её приближения. Я испугался и резко оттолкнул её от Аланны. Гвен уверяла, что ничего серьёзного, только небольшой синяк на заднице, но меня тогда охватил настоящий ужас.

Мои реакции, связанные с Аланной, становились всё более инстинктивными – и я знал, почему. Дракон не унимался, напоминая об этом снова и снова.

И чем яростнее он требовал, тем яснее я понимал, что не могу этого позволить.

Не сейчас. Не здесь. И я сам был не в себе. Уже тогда, на Бельтейн, я стоял на краю – и мигрень едва не свела меня с ума из-за того, что я не пошёл дальше с Аланной. Не раздвинул эти прекрасные ноги, не вошёл в неё до основания. Не вонзил зубы куда-нибудь на виду у всех, чтобы оставить след.

Сейчас было ещё хуже, и это было последнее, что нужно Аланне.

Я сжал веки, сражаясь с драконом, заставляя его замолчать, успокоиться. То, что ещё пару месяцев назад занимало несколько секунд, теперь требовало минут.

А если однажды он сорвётся с этой хрупкой узды?

Мои крылья скрипнули.

Лететь. Это поможет.

Не глядя на свою спутницу, я бесшумно бросился к балкону и спрыгнул вниз – в ночь, в пустыню.

Улетая… пока дракон внутри меня не умолкнет.

Глава 14

Аланна

На рассвете меня разбудил странный, не совсем приятный спазм в животе. Я сразу поняла, в чём дело. Это был тот дар. Связанный со смертью.

Оглядевшись, я увидела, что мы заснули прямо на тех же подушках, где ужинали, измотанные после долгого слушания Орны. Последнее, что помнила, – это как пыталась бороться с тяжестью в веках, удивляясь, откуда взялась усталость, если я только что проспала две недели.

Веледа свернулась клубком почти идеальной окружности, короткие каштановые волосы скрывали её лицо. Рядом с ней Гвен вперемешку посапывала и что-то бормотала – и, кажется, жаловалась. Я уловила слова «песок» и «задница». Похоже, Сейдж не лгала о её сомнамбулизме.

Орна всё ещё стояла на кувшине, её лезвие сверкало, а аметисты отливали светом. Молчала. Уважала наш покой, возможно?

Я медленно поднялась, стараясь не разбудить Мэддокса – но его не было. Возможно, он ушёл умыться в другую комнату.

Я пошла за зовом этой странной тяги – к балкону. Мягкие ковры заглушали мои шаги. Когда я выглянула наружу, дыхание на мгновение перехватило. Ночная тишина пустыни показалась жуткой – особенно в сложившихся обстоятельствах. Ни звуков, ни прохожих, ни музыки из таверн, ни костров, расцвечивающих темноту.

Мой взгляд опустился во внутренний двор и остановился на закутанной в плащ фигуре, что двигалась сбоку – там, где стояли тела на кольях. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что она делает.

Она снимала их – одного за другим – и переносила в повозку.

Когда дошла до ребёнка, фигура остановилась. Казалось, она склоняет голову вперёд. Молится? Плачет? Затем продолжила свою мрачную работу.

Отсутствие крыльев подтвердило – это был не Мэддокс.

Постепенно я осознала, что именно разбудило меня: в тех телах всё ещё теплился оив. Сколь бы давно они ни погибли, в них оставались обрывки души. Крохотные, измученные, ослабевшие. Но теперь они дрогнули – от уважения, от сострадания. Освобождённые от позора и мучений, эти осколки души робко затрепетали.

Ритуалы смерти были важны не зря. Почитая душу, мы помогали ей найти путь.

К Кранн Бета, поняла я.

Я затаилась в тени, пока последний из тел не был уложен в повозку, и фигура не взобралась на верблюда, впряжённого в неё. Она начала удаляться, направляясь к цитадели, и я воспользовалась этим моментом, чтобы выпустить Тьму.

Я не сомневалась, что она преодолеет такое расстояние. Позволила ей течь – и когда она достигла повозки, то осторожно забрала эти обломки оива.

Затем я притянула их к себе – как делала это многие годы, даже не осознавая. Может быть, я ошибалась, но всё же верила: есть причина, почему в моих зеркалах всегда скрывались тени. И, возможно, она была связана с делом, о котором говорила Керридвен.

Я немного сжалась, когда эти души вошли в меня – они были пропитаны страданием, тревогой и пугающим, безнадёжным смирением. Но вскоре они затихли среди остальных, успокаиваясь, и Тьма мягко коснулась моего подбородка – будто поздравляя.

Глава 15

Аланна

Демоны – существа любопытные.

Они любят войну, как младенец – материнское молоко. Это часть их сути.

Но многие из них нашли здесь дом. Мир.

Кажутся счастливыми, хоть и не говорят о своём мире.

Скучают ли? Хотели бы вернуться?

Из запрещённой книги «Шёпоты с Того Света», написанной во времена брака Тараксис и Теутуса

На следующее утро, когда солнце только начинало подниматься на востоке и окутывать город золотистым светом, мы с девочками решили привести себя в порядок.

Они с нетерпением мечтали избавиться от всей той пыли и воспоминаний о пустыне.

В нишах, вырезанных прямо в стенах, мы нашли одежду – и я решила не задаваться вопросом, откуда она взялась. Кому она принадлежала. Были ли эти покои изначально обустроены для гостей, или же эти мягкие, роскошные льняные ткани когда-то хранились в шкафах людей, живших в этом особняке и цитадели.

Я выбрала самый скромный наряд, какой удалось найти – и даже он оказался изысканным.

Вел отказалась лезть с нами в бассейн и предпочла обтереться мокрой тканью, не снимая полностью одежду. Она не выглядела смущённой нашей наготой – но явно ценила личные границы. Это было уважительно. Не все так беспечны, как Гвен, которая сбросила одежду за пару секунд и с радостным визгом нырнула в воду.

Я же, давно переставшая скрывать шрамы и принявшая свои узы на ключицах, внезапно обнаружила, что тоже не стесняюсь своего тела.

– Это точно магия, – простонала Гвен, уронив голову на каменный край бассейна. – Думала, так и умру с пустынным песком в самых благородных складках.

Ну, по крайней мере теперь было ясно, к чему относились её сонные ворчания.

Переодевшись, я подошла к овальному зеркалу в резной раме. Вздохнула. Бывали у меня и лучшие дни. Несмотря на долгий сон, лицо выглядело усталым. Я заметно похудела, но по какой-то причине меня утешило, что волосы были в привычном беспорядке. Это – по-прежнему моё.

Как и тени на моей спине – едва различимые силуэты, дрожащие и расплывчатые. Они вспыхивали и исчезали, словно колеблющееся пламя. Я различила строгий пучок, изящные руки куклы и хлопанье сотен крыльев слугов.

Если бы все эти тени занимали реальное место, очередь за моей спиной растянулась бы через весь Вармаэт. С горечью я отвернулась от зеркала.

В дверь раздалось три лёгких удара. Я дёрнула её, уверенная, что это Мэддокс, но передо мной стояла молодая женщина. Худощавая, в тунике до самых пят, она держала руки перед собой, опустив голову так низко, что я видела только лоб и переносицу.

Я глянула за её плечо – никого.

– Привет, – пробормотала я.

Она вздрогнула.

– В… вас ждут в зале аудиенций.

Её голос… Он заставил мою кожу покрыться мурашками. Я узнала его.

Только теперь обратила внимание на детали, которые поначалу ускользнули. Её светлые волосы были жирными и сбившимися в пряди. Кожа на запястьях – исцарапанная, в синяках. И было очевидно, что туника видала не один день тяжёлой работы и лишений.

Её руки дрожали. Потому-то она и сжимала их так крепко.

Я почувствовала, как рядом со мной поравнялись Гвен и Вел. Они тоже всё поняли.

– Кто ты? – спросила я.

Казалось, она задержала дыхание. Не поднимая головы, сделала шаг назад.

– Я… я провожу вас. Прошу, следуйте за мной.

Она повернулась, и я краем глаза уловила её профиль – и тревога охватила всё моё существо.

– Реанн? – выдохнула я, не веря глазам.

Она застыла. На мгновение мне показалось, что она просто пойдёт дальше, заставив нас плестись следом, но спустя несколько секунд колебаний она всё же повернулась лицом к нам. Взгляд её встретился с моим, и она приподняла подбородок с той самой заносчивостью, какую я так хорошо помнила.

Но блеск в её глазах и презрительная усмешка – это всё, что осталось от той Реанн Болг, которую я знала.

Гвен всхлипнула, едва сдерживая потрясение.

– Что с тобой случилось?

Вид Реанн потряс меня до глубины души. Я никак не могла понять, как такое могло произойти – ведь в последний раз, когда я её видела, она была в Толл Глоир рядом со своей матерью, герцогиней Гримфир, обе облачённые в атлас, с идеальными локонами, уложенными по всем правилам.

Девушка сжала губы под тяжестью наших взглядов. Они были сухими, бескровными. Даже Веледа, не знавшая её, выглядела ошеломлённой.

– Как я уже сказала, вас ждут в зале аудиенций. Можете пойти за мной или попытаться найти его сами.

– Но…

Она развернулась на своих босых, потрескавшихся ногах и направилась к лестнице. Я встретилась взглядом с Гвен, но та едва заметно покачала головой.

Нам ничего не оставалось, кроме как следовать за Реанн и за той волной неловкости и гнева, что она оставляла за собой. В тот день, когда я её впервые встретила, на ней было роскошное платье цвета слоновой кости, и она благоухала розовой водой. Она и её подруга издевались надо мной… да.

Вот оно.

Её подруга была дочерью герцогов Хайфайд. Убили ли её вместе с родителями? Не один ли это был из тел, которые я видела ночью, когда их снимали с кольев? Попала ли Реанн в эту ситуацию из-за своей связи с семьёй Хайфайд?

Петляя по коридорам особняка, тускло освещённым и завораживающе вырезанным в скале, мы повстречали ещё больше людей, похожих на неё. Все они были людьми. Ни один не поднял головы от пола. Они застывали у стен, не смея пошевелиться, в той же одежде, измученные и запуганные. Кто-то мыл полы на коленях, кто-то носил подносы, кто-то счищал с канделябров засохший воск.

Слуги особняка.

Волна ярости прибавилась к отвращению, которое я уже испытывала к Волунду с самого вчерашнего дня.

Зал аудиенций оказался величественным купольным помещением, разделённым на три параллельных нефов. Он располагался в верхней части каньона, и сквозь три световых купола внутрь щедро лился дневной свет. Прекрасные арки из чёрной глазурованной керамики отмечали переходы между залами. Пол был выложен прохладной мозаикой, на которой расцветали всевозможные цветы в оттенках нефрита, сапфира, аметиста и чёрного с золотистой крапинкой.

Канделябры и подсвечники были отделаны потемневшим золотом и расставлены так, чтобы их свет мягко освещал стены и исчезал в полумраке ниш.

По краям зала когда-то стояли статуи. Теперь от них остались только обломки и пыль. В одном из фрагментов я различила скелетное крыло слуга, а в другом – покусанное лицо деарг-дю, клыки всё ещё различимы в оскале.

Очевидно, герцоги намеренно оформили этот зал так, чтобы любой, кто в него входил, чувствовал себя ничтожным под тяжестью величия. Чтобы никто не забывал: здесь поклонялись Теутусу и его демонам с Того Света.

И ещё очевиднее становилось то, что Волунд и фэйри из Анисы собирались стереть с лица земли всё, что напоминало о прошлом.

В центральном нефе зала стоял длинный, внушительный стол из обсидиана, рассчитанный примерно на сорок человек. Но мне совсем не показалось, что здесь устраивали пиры. Это скорее было место, где герцоги вершили правосудие и заставляли кое-кого испугаться до мокрых штанов.

Волунд сидел во главе стола, спокойный, с рогами цвета скисшего молока, чуть наклонёнными вправо – словно это место всегда принадлежало ему. На нём был золотистый плащ, расшитый бирюзовыми нитями, сверкавшими в свете свечей. Слева от него я узнала Рана – его лицо было полностью исцелено.

Остальные фэйри мужского пола с тёмной кожей, рассевшиеся вокруг, вероятно, были его семью другими сыновьями. Они отличались друг от друга, но в то же время были похожи: красивые, но красотой грубой и опасной, как у Сейдж.

У всех были пирсинги на лице.

Но новый «правитель» Анисы и его потомство были не единственными в зале. Мэддокс уже находился там – облокотившись на один из арок, с руками, скрещёнными на груди. Его крылья едва заметно дрогнули, когда наши взгляды встретились. Его золотой взгляд медленно скользнул вниз по моему телу, а затем, поднимаясь обратно, засветился чуть ярче. Он резко кивнул в сторону стола.

Я не поняла, одобряет ли он мой выбор одежды – свободные белые брюки и блузу, перехваченные на талии поясом, который мне смастерил Ойсин. С левой стороны бедра свисала Орна, а остальные мои оружия были на своих местах – две ножны с кинжалами и лезвие из гобийской стали. Утром Веледа всё это мне передала – очищенное и тщательно уложенное.

Я оглядела остальных. Оберон и Мидоу сидели за столом неподалёку от сыновей Волунда, хотя не настолько близко, чтобы это выглядело как родство. Возможно, это было сделано специально, а может – просто случайность. В конце концов, они принадлежали к одной и той же организации.

А в самом дальнем конце стола, ближе всего к дверям, с выражением лица, полным сожаления о том, что они вообще пришли, сидели Фионн и Морриган.

Интересно.

Когда мы подошли, на нас смотрели открыто, не скрывая интереса, и многие взгляды задержались на мече. Реанн скользнула в тень в одном из углов зала.

Мэддокс присоединился к нам, когда мы приблизились к столу. И только тогда, подойдя ближе, я увидела Сейдж – она стояла чуть в стороне, за Персиммоном.

Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не раскрыть рот от изумления.

– Впервые видишь её без маски, да? – прошептала мне Гвен.

Я даже кивнуть не смогла. Всегда было любопытно, какова же Сейдж на самом деле. А теперь…

Она не стала выше, хотя казалась такой. Не красивее – она и так была невероятна. Но теперь… она была величественной. Освобождённой. Настоящей. И от этого у меня защемило в груди.

Если раньше её глаза были просто тёмными, то теперь они напоминали две миниатюрные звезды. Ни зрачков, ни белков – только сияние, обрамлённое густыми ресницами и пересечённое тёмными линиями, что начинались в уголках глаз, шли по скулам и уходили к вискам – словно татуировки. Губы потемнели, будто испачканы горьким шоколадом. И волосы… В них сверкали тончайшие золотые цепочки, сплетённые с чёрными прядями – и это удивило меня, ведь Сейдж никогда особенно не заботилась о причёске.

Нет, это были не цепочки.

Её волосы были из чистого золота. Я видела, как они начинались у висков и у линии роста ушей. Когда она поняла, что я разглядываю её слишком долго, с досадой закинула пряди за спину. Во всём остальном сделала вид, что меня не существует.

Волунд вытянул руку над столом. Отполированная обсидиановая поверхность отразила его чёткий подбородок, пирсинг и узоры, вырезанные на сводах потолка.

– Прошу, присаживайтесь.

Я замялась. Всё здесь казалось неправильным. Атмосфера, то, что они сотворили с городом, Реанн, их манеры…

С громким скрипом Мэддокс отодвинул для меня стул. Королю фэйри можно было бы и отказать. Но дракону – нет. Я села, с тяжестью в груди, растущей с каждым вздохом. Он расположился справа от меня, слева устроилась Гвен. Велида осталась стоять позади наших кресел. Хотя её наградили несколькими приподнятыми бровями и холодными взглядами, никто не осмелился сказать ни слова.

Из-за того, что она полуфэйри? Или все забыли, как она оставила принца Брана без руки?

– Прошу прощения, что вызвал вас до завтрака, – начал Волунд, выглядя так, будто ни капли об этом не сожалел. – Но вы ещё скажете мне спасибо. Это – мои сыновья, некоторых вы, возможно, уже знаете. – Он стал указывать на них по очереди. – Сефир, мой первенец. Сивад, Астро, Пекан, Даск, Рандьюспор, Эйд и Персиммон.

Никто из них даже не попытался обозначить, кто есть кто, и я решила не забивать себе этим голову. Если кто-то окажется важным – запомню.

– Это – Аланна, Инициатор, дальняя потомка Теутуса. Вы уже знаете Мэддокса, отказавшегося от имени Сетанта, и его… друзей из Братства. – Его «представление» звучало как плевок. Затем он перевёл взгляд на другой конец стола. – Я хотел бы продолжить нашу беседу. Мы как раз дошли до интересного момента. Не повторишь ли ты, о чём шла речь?

Все взгляды устремились к Морриган.

Она тоже умылась. Её волосы сияли под светом, льющимся из световых окон, словно свежая кровь. Всё ещё непривычно было видеть её без цепей, пересекающих лицо.

Поначалу она замерла. Очевидно, не жаждала внимания. Рядом с ней Фионн выглядел откровенно раздражённым.

– Это была не беседа. Ты меня допрашивал, – отчеканила она, не отводя взгляда от фэйри. Несмотря на усталость, в ней всё ещё чувствовалось высокомерие. – Меня называли Вестницей не просто так. Это не было моим личным прозвищем. Это была должность – роль Ничто.

– Ты имеешь в виду помимо его похвального труда по истреблению сидхов и роли одного из трёх Карающих Теутуса? – уточнил Волунд.

– Я имею в виду его единственную и настоящую работу. Благодаря своей паразитической природе он всегда был шпионом Теутуса. Оказывался именно там, где нужно было добыть сведения для своего короля. – Её голос зазвучал с такой горечью, что стало неуютно. Особенно потому, что под «там, где было нужно» она подразумевала себя. – Его задачей было передавать Теутусу, что в Гибернии всё спокойно. Иначе… он бы узнал. – Она вдруг посмотрела прямо на меня. – И пришёл бы.