Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 80 страниц)

Артон говорил недолго, кажется длинные речи тут не в чести. Поднявшись с трона, он представил всех, находившихся в зале. Женщина и правда оказалась его матерью, остальные ближайшие его сподвижники: герцоги, командующий армией, казначей. Каждый из них когда называли его имя, чуть склонялся, при этом на Володю смотрел с лёгким недоумением – кто это такой и за что ему такой почёт? Другие смотрели заинтересовано – значит входили в круг посвящённых.

Судя по всему ни герцог, ни король не собирались устраивать из официального приёма никаких сюрпризов. Сразу после представления Артон поднялся и сообщил, что удаляется и что князю, безусловно, нужно отдохнуть с дороги, покои для него уже выделены. В зале появился тот же гонец, что привёл их сюда и с поклоном попросил следовать за ним.

Как и ожидал Володя, с дороги отдохнуть у него не очень получилось – вскоре в дверь постучали и дождавшись разрешения, вошёл герцог Алазорский. Выдвинув стул почти в центр комнаты, он не спеша сел.

– Ну и как вам его величество?

– Нормально, – пожал плечами Володя, догадываясь, что разговор пойдёт вовсе не о короле. – Вот остальные выглядели менее довольными.

– А что ты хотел? Здесь всегда настороженно встречают новых людей, тем более, если король заявляет, что этот новичок успел оказать ему услугу.

– Просто они не знают какую именно услугу я оказал королю. Точнее не все знают.

– Вот кто знает, те тебя поддержат. Не из-за твоих красивых глаз, как ты понимаешь.

– Конечно. Из-за ваших и королевских красивых глаз.

Герцог хмыкнул.

– Верно, это наши союзники, а вот остальные… Представляешь, что начнётся, когда тебя объявят новым герцогом Торендским?

– Будет недовольство или стоит ожидать…

– Пока тебя поддерживаю я и король на «или» никто не решится, но тебя будут проверять… как бы это сказать… на прочность.

– У нас говорят на вшивость.

– Весьма оригинально. Весьма. Так вот, в этой проверке я тебе помочь не смогу при всём желании – тебе придётся всё выдержать самому. С учётом того, что за тобой не стоит никакой клан тебе придётся гораздо тяжелее, чем кому-либо, потому советую начинать обзаводиться полезными связями, искать союзников. Единственное, чем я смогу помочь тебе, так это пустить слух, что ты протеже моей семьи.

– Спасибо, – мысленно Володя тяжело вздохнул. В общем-то, соглашаясь на предложение герцога, он и не ожидал, что всё будет просто.

– Не за что. И ещё у меня вопрос… ты лечил Аливию… Ты учился дома на врача?

– Постольку поскольку. Когда стало ясно, что избежать путешествия мне не удастся в мою подготовку включили курс по медицине и хирургии. Дали с собой кое-какие инструменты, лекарства. Но всё это не делает из меня врача. Для этого надо учиться шесть лет, а потом ещё год или два проходить практику в больнице под присмотром опытного врача. Я же учился всего два года и это никак не было основным предметом.

– Но тем не менее ты спас девочку, когда даже лучший врач Тортона посчитал, что помочь ей уже нельзя.

– Наша медицина намного лучше вашей.

– И больше знаний по разным болезням, – кивнул герцог.

– Но к этому необходим ещё опыт. Без него не стоит лечить даже простуду. Только в случае крайней необходимости.

– Когда наши врачи уже помочь не смогут?

– В общем, да. Когда хуже уже не будет. Либо выздоровеет, либо… А что? Что-то у вас случилось?

– Нет-нет, у меня всё в порядке. Этим интересовалась королева-мать. Кажется сестра Артона простудилась, а я рассказывал ей о вашем лечении… Но, кажется, там и личный врач короля справится. Я же хотел как раз о ваших знаниях поговорить. Помните про ваш совет по подвешенному грузу?

– Вы реализовали его?

– Да. Тут была одна старая сторожевая башня как раз подходящей высоты. Её сносить собирались, но я приспособил. Честно говоря, сначала я решил, что ты несколько неудачно пошутил… Но через сутки уже так не думал. Есть у меня один знакомый… большого ума человек. С тех пор так и пропадает в башне, пытается понять, почему маятник отклоняется. Всё на стенах что-то чертит, проверяя как идёт отклонение, какие-то конструкции сооружает, чтобы маятник качался строго в заданном направлении. Сначала он предположил, что ветер отклоняет, но потом от этого отказался.

– Почему? – с интересом поинтересовался Володя.

– А он окна все заколотил. И потом, маятник всегда отклоняется в одну сторону, даже когда пытались его искусственно отклонить в другую. Скажи, это отклонение маятника имеет какое-то отношение к нашему с тобой разговору о строении мира?

– Да. У меня на родине этот маятник, кстати, у нас его называют в честь изобретателя маятником Фуко, явился одним из факторов подтверждающих определённое представление об устройстве солнечной системы.

– Весьма любопытно… весьма…

– Как я понимаю, у тебя на родине знают больше не только в медицине… и, судя по всему, мои рассказы об устройстве мира не совсем верны, судя по твоей реакции на них.

– Вы не обиделись? – осторожно спросил Володя.

– На что? – хмыкнул Ленор Алазорский. – Эти теории не я придумывал, а только озвучивал представления учёных.

– Я так и подумал, потому и решил подкинуть им задачку, которая в их теорию не очень вписывается.

– А сам будешь смотреть к какому выводу они придут? А сказать не хочешь?

– Если честно, то нет. – Володя нахмурился. – Не сочтите за… даже не знаю как объяснить… Возможно, мне вообще не стоило говорить о маятнике… Просто… просто лучше идти своим путём, чем за кем-то. Может быть этот ваш знакомый учёный, понаблюдав за маятником, придёт к неверному выводу, но это будет его вывод и плод его размышлений. Я мог бы сказать правильный ответ, но тогда придётся объяснять очень много. Как я уже говорил, это всего лишь один из факторов. Чтобы объяснить всё, придётся углубляться в основы механики, космологии, физики.

– И почему бы не объяснить?

Володя задумался. Встал, подошёл к окну и долго смотрел во двор.

– Ошибся я. Не надо было про маятник говорить, но не удержался. А сейчас я либо должен продолжать, либо объяснить почему не хочу рассказывать дальше и почему хочу, чтобы ваши учёные сами делали выводы. А значит, придётся рассказать о себе всё… Иначе возникнет не очень приятная ситуация, словно я что-то хочу скрыть в своих интересах. Не хотите прогуляться? Вдвоём? Только вы и я?

Герцог задумался, потом пристально поглядел на Володю, тот взгляда не отвёл.

– Хорошо. – Он поднялся.

Из замка они выехали в сопровождении охраны, но за пределами города с ней расстались и в сторону леса двинулись уже вдвоём.

– Не боитесь, что я вас попытаюсь убить?

– А смысл? – равнодушно поинтересовался герцог. – Впрочем, признаюсь, о таком варианте я думал, но очень недолго.

Отъехав подальше, они слезли с коней и устроились на небольшой полянке. Герцог сразу устроился у ствола, а вот Володя несколько нервно прохаживался рядом. Ленор Алазорский не торопил, догадываясь, что рассказ будет необычным. Правда не догадываясь насколько необычный.

– Как вы поняли, моя родина намного превосходит вашу в плане науки и техники…

К концу рассказа герцог даже не шевелился, настолько сосредоточился на нём, боясь упустить хоть что-то. Вот он слабо шевельнулся.

– Мда… Как-то тяжко воспринимать всё это о других мирах, но, почему бы и нет? Было бы самонадеянно считать, что богам такое не под силу. Но почему вы не хотите делиться этими знаниями?

– Потому что не хочу, чтобы ваш мир стал копией моего.

– Считаете его не очень хорошим местом?

– У меня погибла вся семья, несколько лет я жил на улице зарабатывая не очень честным путём чтобы выжить. Если бы не старый друг отца я был бы уже мёртв. И я такой не единственный.

– А разве тут лучше?

– Лучше или нет не важно. Важно чтобы вы шли своим путём и совершали свои ошибки. Может вы найдёте лучший путь. У вас и так есть большой плюс перед нашим миром, когда тот был примерно на вашем уровне.

– Вот как… И какое?

– Вы не знаете что такое инквизиция.

– Что? Не расскажешь?

– Лучше не буду. Не поймите неправильно, но не хочется подавать плохих идей.

– Гм…

– Ваша…

– Да давай уж по именам, князь. Какие тут титулования…

– Ленор, поймите, всегда лучше решить что-то самому, чем получить готовое решение. Готовое решение ничему не учит и не заставляет напрягать мозги.

– Хм… Знаешь… я могу, наверное, тебя понять, но не уверен, что это поймут другие. Пожалуй эту твою историю не стоит рассказывать даже королю. Он ещё молод и горяч… боюсь, он не сможет удержаться от желания получить всё и сразу.

– Потому я всё-таки и решился вам всё рассказать. Другому не стал бы, даже если бы всё закончилось ссорой.

– Да… я могу понять, но удивительно, что это понимаешь и ты, а не бросился всё переделывать по своему представлению.

– У меня было время подумать. Знаете, когда тебе говорят, что жить тебе осталось всего года три, то на многое начинаешь глядеть по другому, даже если потом появляется надежда. Да и жизнь многому научила. Есть одна очень мудрая… гм… мудрость. В чужой… в чужой дом со своими законами не ходят.

– Как я понимаю, ты не хочешь ничего менять, но сейчас ты не сможешь остаться в стороне. Ты уже начал действовать, применяя свои знания.

– Верно. Но я просто показываю, а применять их или нет уже будете решать вы. Если что-то слишком выбивается из общего представления, то мои внедрения меня не переживут, в отличие от чего то более материального. Такое уже было у нас, когда появлялись идеи, опережающие своё время. В лучшем случае они применялись теми людьми, кто способен их понять, но они забывались после их смерти, а в худшем такие идеи просто отбрасывались. Так будет и здесь.

– Я понял. Ты не отказываешься подавать идеи, но как их воспримут окружающие – это уже их дело. На мой взгляд тоже чревато, но альтернатива тут только запереться где-то в горах и вообще ничего не делать. Мда… подкинул ты мне задачку…

– И что вы намерены делать?

– Пожалуй… довериться твоему здравому смыслу. Поскольку я не обладаю твоими знаниями, то не могу знать к чему может привести то или иное твоё действие.

– Так я и сам не могу это знать.

– Ты знаешь к чему привело это у тебя дома.

Верно. Володя часто размышлял на эту тему и порой такие размышления приводили к тому, что мальчику хотелось забраться куда подальше у глушь и там запереться от мира. Создавая армию нового типа, он видел массовые сражения многомиллионных армий второй мировой с их тотальными бомбёжками, создавая свод законов он понимал, что это неизбежно приведёт к постоянной борьбе за расширение прав третьего сословие, что закончится революцией и, как следствие революционным террором.

Договариваясь с купцами о гарантиях собственности вспоминал известное о трёхстах процентах прибыли ради которых капитал пойдёт на любое преступление. Перед глазами вставали торговые фактории, рабские караваны и безжалостная эксплуатация всего и вся ради прибыли. И так во всём. Порой он ощущал себя тем самым героем Стругацких, который мог всё и не мог ничего. Он мог многое дать этому миру, многими знаниями поделиться, но не был уверен, что они принесут пользу, а не вред. Тем более… а собственно к чему стремиться? Что можно считать идеалом для людей? Неужели его собственный мир?

Володя, в свои годы прекрасно познавший всю изнанку жизни, не принадлежал к тем оптимистам, которые считают, что живут в лучшем из миров. Скорее он относил себя к тем пессимистам, которые боятся что так оно и есть на самом деле. Сейчас он получил возможность узнать другой мир и этот, откровенно говоря, нравился ему гораздо больше, чем земное средневековье хотя бы уже тем, что здесь не было того, что давило бы на людей, заставляя верить и думать так, как приписано сверху. Идея одного Бога была, но здесь существовало и множество других богов или ангелов по земным аналогиям, которым и служили люди, считая, что служить самому Богу они станут достойны только когда достигнут определённой высоты в своём продвижении. Потому любой человек, заявивший, что действует во имя Бога мог гарантированно загреметь в местный аналог сумасшедшего дома – сначала себя возвысь до бога, а потом уж говори от имени Бога. Так что тут не было таких понятий, как добрый или справедливый Бог. Был просто Бог. И возвышенные боги, которые могли быть какими угодно. И у каждого такого возвышенного бога были свои жрецы. А раз существовало множество таких вот конкурирующих мини-церквей, то человек мог обратиться за помощью к любой. Были так называемые Старцы, достигшие высот в познании себя и Бога, которые пользовались уважением большинства концессий – это уже кандидаты для перехода на следующий этап развития. А если и дальше будет совершенствоваться, то может стать и возвышенным богом. Кто ж в здравом уме будет ссориться с будущим богом? Ты не доживёшь, так он потом всех твоих потомков проклясть сможет, да и тебя достанет и сбросит на ступень вниз в развитие.

Когда Володя узнал о существовании Старцев он постарался узнать где есть такой, но к сожалению ближайший обитал в Тралийской империи в нескольких месяцах пути. Как ни хотелось встретиться с ним Володе, но он ещё не был готов на такое путешествие. В будущем возможно когда-нибудь…

Поэтому не удивительно, что при такой религии не было единого духовного центра, который навязывал бы людям единообразное мышление и указывал о чём думать можно, а о чём нет.

– Я не хочу, чтобы тут было как у меня дома, – вздохнул Володя. – А потому мои знания во многом бесполезны.

– И что ты будешь делать?

– В моём мире жил один король у которого был один хороший девиз. Думаю, он мне тоже подойдёт: «Делай что должно, а там будь, что будет». Мне это очень помогло в моих сомнениях. Во многиях знаниях, Ленор, многие печали. Я понял, что если начну пытаться что-то предвидеть, то просто сойду с ума, потому решил делать то, что подсказывает совесть.

Герцог отвернулся.

– Я доверюсь твоей совести. – Он вытащил руку из-под плаща, в которой оказался зажат тонкий стилет. – И я рад, что им не пришлось воспользоваться.

Володя слабо улыбнулся и тоже достал руку из-под накидки с пистолетом.

– Это получше вашего. Оружие моего мира. Я тоже рад, что им не пришлось воспользоваться.

Ленор замер, потом хмыкнул и убрал стилет в ножны.

– Можно?

Мальчик протянул ему пистолет. Герцог озадаченно изучал его минут пять.

– А как им пользоваться? Острых краёв не вижу…

– Это оружие по типу арбалетов, только многозарядное. – Володя огляделся, подобрал несколько шишек и расставил их на земле, забрал пистолет, снял его с предохранителя и отошёл шагов на двадцать. Вскинул руку, прицелился и несколько раз нажал на курок… Это была стрельба не совсем из обычного пистолета и потому выстрелы не были такими громкими, но и они заставили взлететь стаю птиц над лесом.

Герцог подобрал разбитые шишки и осмотрел их. Покачал головой. Володя же достал патроны и стал заряжать пистолет. Заинтересованный Ленор Алазорский подобрал гильзу и попросил один из патронов. Сравнил.

– Как я понимаю, вот эта вот штука и есть то, что поражает цель?

– Да. Она называется пуля. А вот то, что остаётся – гильза. Пуля с гильзой называется патрон.

– Какая точная обработка металлов. Ваш меч…

– Это не совсем металл. Точнее даже совсем не металл, но объяснить сложно. Это… это… не знаю как сказать… этот материал намного прочнее любого металла и почти не требует заточки. Потому я бы не советовал пытаться их сломать, а тем более разрубить.

– Доспехи?

– Из того же материала, к тому же скомпонованы особым образом, чтобы нагрузку в случае удара распределять равномерно. Это у нас называется метод моделирования. То есть прежде, чем придать чему-то форму сначала строят модель, изучают нагрузки, которые будут воздействовать на неё. Я такое применил когда разрабатывал новую модель требуше. Сначала построили уменьшенные модели, изучили как они ведут себя, а потом уже перенесли всё на действующие.

– Хм… И… насколько это стреляет?

– Это оружие ближнего боя. Эффективное расстояние метров двадцать-двадцать пять. Доспехи от него не спасут.

– Даже ваши?

– Мои спасут. Только вот синяк большой будет. Если очень не повезёт – ребро сломает. Вы спрашивали, почему я не хочу ничего рассказывать. Я не хочу, чтобы у вас появилось такое вот оружие. Со временем, вы сами до него дойдёте, сколь бы столетий на это не потребовалось бы, но я не хочу быть тем, кто научит его делать.

– Пожалуй, я бы тоже не хотел, чтобы оно у нас появилось. Даже если бы твёрдо знал, что без него мы проиграем Эриху, даже тогда не хотел бы.

– Эрих не та проблема, которую стоит решать таким способом. С точки зрения развития вашей цивилизации его победа или поражение ничего не решает. Ладно, пора возвращаться, а то ваши охранники волноваться будут.

– Правильно. Да и по дворцу слухи пойдут – о чём мы тут секретничаем с новеньким при дворе. Но, возможно, это и к лучшему. Попробуем убедить всех в том, что ты мой внебрачный сын.

– Что?!

– Подтверждать эти слухи мы, конечно, не будем, но они для всех объяснят мою поддержку. Понимаешь?

– Кажется… да…

– Если не хочешь, можешь отказаться, но так мы решим многие проблемы.

– Нет-нет. Я вам доверяю, я просто удивился.

– Вот и хорошо, на этом и остановимся. Трогать же моего сына, пусть даже внебрачного ой как поостерегутся. Тем не менее, всё равно не расслабляйся. Давай-ка по дороге я тебя обрисую ситуацию при дворе и кто есть кто. Кого стоит опасаться, кому доверять, а от кого лучше держаться подальше.

Глава 18

Серьёзный разговор между Вольдемаром, герцогом и королём состоялся на следующий день. Володя, зная как проходят в этом мире совещания, опасался что и тут оно плавно перейдёт в обед, а потом в попойку. Но вопреки его опасениям встреча состоялась в небольшом кабинете, где из еды были только ломти сыра с хлебом и лёгкое вино. Судя в лёгкой улыбке и приветственному кивку герцога, а также хмурому виду Артона инициатором такого способа совещаться был именно Ленор, за время пребывания в Тортоне успевший узнать отношение Володи к совмещению дел и развлечений. Похоже сам он к этому так же относился, а сейчас счёл момент подходящим, чтобы настоять на таком вот формате встречи.

– Как я слышал, вы согласились с предложением герцога, – с ходу взял быка за рога король, наливая себе вина и жестом приглашая всех разделить с ним какую-никакую, но трапезу.

– Да, Ваше Величество.

Володя налил себе совсем чуть-чуть, зато бутерброд сделал весьма солидный.

Артон хмыкнул.

– Величество… помнится при последней встрече ты был не так вежлив.

– Если бы Ваше Величество соизволили тогда открыться…

– Да брось ты, – раздражённо махнул рукой король. – Я не в короне и у нас не официальная встреча. – Тут он покосился на герцога и тот еле заметно кивнул, мол правильно всё. – Разрешаю наедине без титулов. Я вот только не пойму, ты тогда говорил, что надо из королевства делать ноги, поскольку долго оно не продержится.

– При условии, если король не возьмётся за ум, – поправил его Володя. – Судя по всему, у этого королевства шанс появился.

Артон вдруг резко поднялся и нервно прошёлся по кабинету. Снова сел.

– Мы проигрываем! Уже совершенно точно известно, что герцог Торенды ведёт переговоры с Эрихом. Когда они договорятся, то зажмут с двух сторон… Ленор считает, что тогда у нас шансов не останется, потому сейчас первоочередная задача – задавить мятеж. Проблема только в том, что у нас нет войск. Свободных войск, я имею в виду. После двух поражений мы и так выгребли все гарнизоны, где нет непосредственных угроз. Из-за этого и Тортон остался почти беззащитен.

Володя покосился на герцога. Тот едва заметно морщился от королевской откровенности, но перебивать Артона не пытался. То ли не осмеливался, то ли не хотел ронять авторитет короля при постороннем, делая ему выговор.

– Я читал твоё письмо… если бы Тортон пал, тогда мы не смогли бы защитить Родердон. И как всегда точный анализ… герцога он восхитил…

– Он скорее поразил меня лаконичностью и точностью. Ничего лишнего и всё разложено по шагам. И я поверил. Однако моей помощи в Тортоне не потребовалось.

– Да… Признаться, когда ты при нашей встрече говорил про то, как надо воевать – я посчитал тебя обычным… обычным… – Артон лихорадочно пытался подобрать вежливое слово.

– Треплом, – помог ему Володя, ничуть не пытаясь что-то скрасить.

Король коротко глянул на него и кивнул.

– Верно. Есть люди, умеющие много и красиво говорить, но сами по себе ничего не представляющие. Но ты меня удивил, сумел доказать, что не только говорить можешь… Так что ты думаешь по поводу мятежа? Берёшься навести там порядок?

– Прежде всего хотелось бы уточнить несколько моментов. Я уже говорил это герцогу, но хотелось получить ответ и ваших уст, Ваше Величество. – Володя особо подчеркнул это последнее обращение.

– Да?

– Я по поводу того, будут ли подтверждены те обещания, которые я буду давать мятежникам?

Артон снова поднялся, но на этот раз бегать по кабинету не стал, а просто отошёл к столу.

– Вы хотите обещать мятежникам жизнь в обмен на сдачу?

– Это было бы слишком… неубедительно. Если они решились на мятеж – значит взвесили все риски.

– К тому же если миловать всех мятежников – это плохой пример для остальных.

– Ваше Величество, я понимаю, что всех миловать нельзя. Я говорил с герцогом по этому поводу…

– Да, списки… Хорошо. Кроме тех, кто будет в том списке остальным ты можешь обещать всё, что хочешь. Обещания будут подтверждены. Что-нибудь ещё?

– Хотелось бы для подданных герцога Торендского какое-нибудь доказательство, что я действую от вашего имени.

– Какие ещё доказательства нужны? – удивился король. – Мы проводим церемонию, официально представляем, принимаем присягу. И тут же принимаем клятву как моего вассала и нового герцога Торендского после церемонии низложения старого.

– Это всё хорошо для столицы, но для людей в герцогстве нужно что-то более осязаемое.

– И что это? – Артон нахмурился.

– Королевская гвардия.

– Ты с ума сошёл? – тут же взвился Артон. – Войск и так не хватает… Да если бы я мог послать гвардию против мятежников…

– Прошу прощения, Ваше Величество, – вдруг заговорил герцог. – Если я правильно понял князя, то ему не нужна вся королевская гвардия. Ему нужно только зримое доказательство для всех, что вы его поддерживаете, и что он действует от вашего имени. Полагаю, человек пятьдесят хватит. Я верно понял, князь?

– Совершенно верно, герцог.

– Ах вот что… тогда другое дело. Хорошо, мы подберём людей. Ещё, как я понимаю, вы просили денег.

– Для войны деньги всегда нужны, – не стал спорить Володя.

– Деньги мы с Ленором уже приготовили и распоряжение казначею я отдал. Сможете получить их сразу, как понадобятся.

– В таком случае у меня больше вопросов нет.

– Зато у меня есть. – Артон вернулся за стол и снова налил себе вина. Слегка пригубил его. – Какое время вам потребуется, чтобы привести герцогство к подчинению?

Володя задумался.

– Вот так сразу я не готов ответить… Вы же понимаете, что тут слишком много факторов.

– Но хоть какие-то сроки вы можете назвать?

– Через десять дней после начала компании я готов буду ответить на этот вопрос. Пока могу назвать только два срока: полтора или два месяца в случае если всё пойдёт по оптимистическому плану и шесть месяцев если возникнут непредвиденные трудности.

– Шесть месяцев?! – Король поперхнулся и поспешно отставил вино. Даже герцог выглядел слегка удивлённым. Я предполагал, что ты попросишь как минимум год. Когда мы обсуждали компанию против мятежников, то даже без помех со стороны Эриха не надеялись разобраться так быстро… Или я что-то не знаю? Сколько у тебя войск?

– Я планирую начать компанию с четырьмя тысячами людей.

На этот раз Артон оказался более подготовленным, но стакан всё же отставил.

– А не слишком ли ты самонадеян? Хотя говорить такое человеку, который смог отстоять Тортон и не только отстоять, но даже разбить осаждающих… Хм… Если тебе это удастся… – Король изучающе оглядел Володю. – Если тебе это удастся можешь просить всё, что захочешь.

– Вы и так мне многое даёте, Ваше Величество.

– Да уж… Я слышал об этой девочке… Аливии, правильно? Вы уверены, что вам больше ничего не нужно?

Мальчик удивлённо покосился на герцога. Он хочет? А впрочем тот доступно объяснил, что любой другой вариант для Аливии гораздо менее выгоден.

– Мы с князем уже обсуждали этот момент, Ваше Величество, – пришёл на помощь герцог. – Полагаю, что так будет лучше для всех. С отцом девочки я уже тоже всё уладил.

– Я и не спорю, – пожал плечами король. – Только не понимаю. Но вам виднее. Значит нам осталось обсудить только церемонию принесения присяги. Вы же, князь, чужеземец, значит не знаете наших обычаев.

– Я подобрал князю человека, как вы просили. Он ему всё объяснит.

– Замечательно. В таком случае на сегодня всё. Вам, князь, неделя на то, чтобы освоиться и изучить этикет после чего я сделаю объявление.

– Вот тогда-то всё самое весёлое и начнётся, – хмыкнул герцог.

На этом совещание и закончилось. Король вздохнул с явным облегчением и тут же умчался куда-то по своим делам, герцог задержался не дольше – дал пояснение по спорным моментам и тоже ушёл.

Делать во дворце оказалось совершенно нечего. Ни друзей, ни даже знакомых с кем можно было пообщаться. В культурном плане королевский замок тоже не блистал, впрочем, как и сама столица. До идеи собирать всякий хлам под одной крышей на радость публики ещё не додумались, театры тоже находятся в зачаточном состоянии, в основном представляя из себя бродячие труппы, передвигающиеся из города в город и дающие представление почтеннейшей публике. Качество таких выступлений Володя уже лицезрел и снова смотреть на них совершенно не тянуло. До Мариинки явно не дотягивали, не говоря уже о Большом. Может подкинуть идею постоянных трупп? Можно, но когда она ещё реализуется?

– Зато если стану герцогом, то почему бы и не завести собственный театр? – Володя устроился на широком подоконнике в проёме окна королевского замка и с высоты трёх этажей наблюдал за работой конюших, которые расчёсывали гривы лошадям. Человек, как известно, бесконечно может делать три вещи и сейчас одну из этих вещей он и реализовывал.

Со скуки ещё и не тем займёшься. Состояние совершенно непривычное – в Тортоне не было ни минуты свободной, вечно приходилось что-то решать, вникать в какие-то мелочи, заслушивать доклады, разбираться с новыми уставами, наблюдать за плотниками, настаивать перед магистратом о необходимости выделения дополнительных средств… И вот никуда не надо бежать, никого не надо слушать. Володя понимал, что такое уникальное состояние долго не продлиться и уже вскоре ему снова придётся засесть за дела и потому от скуки совершенно не страдал, а ею наслаждался.

– Прохлаждаешься? – Володя чуть обернулся к Эндону, который незаметно подошёл к окну и теперь с лёгкой насмешкой наблюдал за князем.

– Прохлаждаюсь, – не стал спорить Володя.

Эндон нахмурился, видно не ожидал такого лёгкого согласия и готовился к ссоре.

– Значит, всё-таки явился сюда, бродяга. Не понимаю, почему король тебя терпит за твоё хамство!

– Возможно, считает, что я ему пригожусь.

Королевский оруженосец презрительно фыркнул.

– Кроме пустой болтовни что-то можешь? Теперь ведь тебя король не защитит и я имею полное право вызвать тебя на бой!

– Одного раза мало?

– Что здесь происходит?! – В дверях показался герцог Алазорский, который очень неодобрительно смотрел на спорщиков. Эндон пробормотал что-то типа того, что он тут случайно оказался и поспешно удалился. – Какие-то проблемы? – поинтересовался он, провожая взглядом удаляющегося оруженосца.

– Он меня невзлюбил с самой нашей первой встречи и сейчас, кажется, нарывался на ссору.

Герцог задумался.

– Это может стать проблемой. Не знаю уж из-за чего у вас там ссора произошла, но постарайтесь сдерживать себя – Эндон принадлежит к очень влиятельной семье и ссориться с ней не стоит. А я в свою очередь переговорю с королём, чтобы он утихомирил своего оруженосца… Кстати, через неделю он станет полноправным рыцарем.

– И тогда он доставит ещё больше хлопот, – вздохнул Володя.

– Ты через неделю станешь герцогом.

– Король ему об этом не сообщил?

– Его Величество считает, что эту информацию стоит придерживать до последнего, потому не стоит пока никому ничего говорить.

Володя соскочил с подоконника.

– Я понял. Пойду город посмотрю, раз уж здесь бродит этот будущий рыцарь.

– Сегодня можешь погулять, но завтра с утра к тебе придёт учитель. Постарайся всё выучить за оставшееся до церемонии время.

Город Володе не понравился совершенно. Узкие грязные улицы, на центральных постоянная толпа. Володя едва вышел за пределы замка сразу понял, что совершил ошибку, решив прогуляться пешком – это не современный ему мир с асфальтовыми дорожками и облагороженными парками. Здесь если грязь – то по колено, если толпа, то пробираться приходится с помощью локтей. Тем более в его накидке Володю за благородного никто не принимал, а мечи замечали не сразу, когда уже наорут. После этого человек, как правило, бледнел, начинал заикаться и тут же норовил рухнуть на колени. Володя в этом случае норовил как можно скорее уйти ко всеобщему облегчению.

Поняв, что никого удовольствия от прогулки не получит, он развернулся и в самом мрачном настроении отправился обратно в замок. Тут новая неприятность – стража сменилась и новая его не знала и отказалась впускать, не веря, что он гость короля. К счастью солдат оказался осторожным и вызвал офицера, который его и провёл в замок. Настроение после этой прогулки у него опустилось ниже некуда. А на следующее утро началась его подготовка к герцогству…

Его учили правильно подходить к королю в момент назначения, разучивали текст присяги и изучали прошлые церемонии на тему того, какие проблемы могут подстерегать герцога. Ленор Алазорский знал кого подыскать на роль учителя и кроме церемониала он ещё рассказывал о всех знатный семьях королевства, геральдику, которая в этом мире ещё только-только входила в моду. Насколько понял Володя, местная геральдика немного отличалась от земной. На Земле все эти гербы на щитах появились из-за сплошных доспехов, благодаря которым узнать человека можно было только по гербу на щите. Здесь гербы появились как символ рода, который вывешивался в замках сеньора, благодаря чему можно было сразу увидеть кто приносил кому вассальную клятву. В королевском замке располагались гербы вассалов короля. Естественно герб ещё надо было заслужить и дать его мог только сеньор. Как и на Земле по мере службы герб мог усложняться, в него добавлялись новые элементы. Володя в этом плане оказался в несколько уникальной ситуации – он уже имел свой герб, который нарушал здешние законы геральдики, из-за чего возникли определённые сложности. Геральдисты не хотели вешать такой герб в королевском зале, а Володя отказывался его менять. Не потому, что тот дорог ему как память, а потому что другого поведения от него не ожидали – вот и вынужден был вставать в позу, требуя точности в копировании герба, дарованного роду Стариновых императором Всероссийским.