Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 80 страниц)

– Дави!!! – заорал он, поудобнее перехватывая копьё и устремляясь в атаку.

Все размышления о сути битвы и ощущениях в ней остались позади – Володе просто некогда было думать об этом, вся его жизнь и всё ощущение мира для него сосредоточилось на лезвиях его шеста и тех врагов, которых он видел перед собой. Не попасть под удар, нанести его самому самом. Как и кого он рубил или колол Володя не запоминал, не смог вспомнить об этом и впоследствии, впрочем не очень и старался. Так и запомнился для него этот бой неясными и нечёткими урывками. Наконец Володя тяжело дыша остановился и огляделся, опустив оружие. Схватка уже ушла чуть вперёд и мальчик оказался за спиной своих людей. Володя, ругая себя последними словами, нервно огляделся. Из-за своего роста он никак не мог понять что и где происходит. Тут его взгляд наткнулся на двух охранников, которые в бою сражались рядом с ним, прикрывая командира с флангов.

– Поднимите меня! – позвал он их. Один недоумённо глянул на милорда, а второй сообразил быстрее. Подойдя, он ухватил Володю, усадил его себе на шею и поднял. Мальчик огляделся.

Подкрепление он привёл вовремя – ещё бы чуть-чуть и враг прорвался бы. Но и сейчас ещё не всё было ясно – понимая, что это их последняя надежда родезцы напирали с отчаянием обречённых, а плохо обученные и неопытные ополченцы мало что могли противопоставить этому яростному натиску и подкрепление всего лишь стабилизировало ситуацию, но ничуть её не облегчило.

Володя соскочил на землю.

– Разыщите командира, передайте, чтобы держался! Любой ценой!

Мальчик развернулся и не дожидаясь охранников, помчался в ту сторону, откуда только что приехал, поймал какого-то мечущегося коня, чьего хозяина скорее всего убили, он вскочил в седло. Несколькими ударами шестом по крупу успокоил его и помчался дальше верхом. Лучников он заметил издалека – продвигаясь в тылу своих войск, они иногда останавливались и давали несколько навесных залпов через головы своих. С учётом скученности там вражеских войск вряд ли их выстрелы вслепую пропадали даром.

Володя осадил коня у них.

– Мне нужно человек сорок! Лучших! Лучшие шаг вперёд! – заметив, что его не понимают и озадаченно переглядываются, Володя повторил команду, сопроводив её не раз слышанными солдатскими выражениями и от себя добавив кое-что из великого и могучего. Поняли. – За мной!

Кое-как прикрепив шест к седлу коня. Володя помчался обратно, слыша как пыхтят от быстрого бега лучники. Мальчик быстро глянул за плечо и едва снова не выругался – за ним бежала вся толпа. Но объяснять сейчас им их уровень интеллекта было некогда и мальчик решил оставить это дело на потом.

Выведя лучников чуть в сторону от прорыва, Володя соскочил и снял со спины свой лук.

– Не стрелять! – рявкнул он. Вовремя, кое-кто уже едва не разрядил луки в сражающихся, не разбирая, где свои, а где чужие. Володя развернулся к кое-как сформированному строю… хм… всё-таки зачатки дисциплины им успели привить. – А теперь слушайте меня! Времени объяснять нет, потому буду показывать, а вы делаете как я! Мой выстрел первый. Вы смотрите куда и как я стреляю и делаете тоже самое, пока я не остановлю! После чего снова мой выстрел и ваши в туже сторону! Вопросы?! Тогда к бою!

Володя развернулся и изготовился к стрельбе, оценивая положение своих и чужих войск. Стрелять в место схватки бессмысленно – своих положишь не меньше, чем чужих, а вот по тем, кто прибывает через пролом в стене… Его отсюда было не видно за спинами сражающимися, но Володя помнил его расположение и знал примерное расстояние до него. Сделав поправку на ветер, он вскинул лук и выстрелил навесом. Повернулся – за ним следили внимательно.

– Если не сумеете сделать такой же расчёт, лучше стреляйте дальше. Ещё один мой выстрел и стреляем вместе! – Володя снова вскинул лук…

Дальше пошло уже на автомате. Володя стрелял и тут же в ту же точку следовал залп всех более менее подготовленных лучников – Володя велел командирам отрядов проследить что бы уж откровенно плохие стрелки не лезли. Володя снова забрался на плечи одного из охранников и теперь наблюдал за схваткой оттуда, мгновенно перенося огонь на участки, где скапливались враги. Задача командиров было следить за ним и едва Володя переносил прицел, как они моментально перенацеливали своих лучников. Действовали не очень согласованно, часто с запозданием, да и меткость хромала, но и этого хватило. Родезцы уже опасались собираться вместе толпой, а без этого их натиск стал слабеть, подкрепления тоже стали запаздывать и их постепенно стали теснить назад за стену. С продвижением Володя переносил стрельбу дальше в тыл, уже выкашивая тех, кто стоял позади стены. Но вот снова смешались свои и чужие.

– Прекратить стрельбу!

Легко сказать. Несколько вошедших в раж лучников продолжали стрелять. Володя скатился на землю и моментально выдал несколько оплеух особенно разошедшемуся.

– Я сказал прекратить! Куда ты сейчас стрелял? Ты уверен, что там не свои? – несчастный лучник перед таким яростным напором втянул голову в плечи и даже стал казаться ниже Володи ростом, что было довольно сложно.

Володя развернулся к стоявшему рядом человеку.

– Он из твоей десятки?! Это так ты следишь за своими людьми? Если он поранил или, не дай бог, убил кого-то из своих я ведь не с него буду спрашивать – что с идиота взять – я с тебя спрошу как командира! Это ты мало гонял придурка и не научил слушать команды! А теперь молись, чтобы никто не пострадал из наших.

Володя отвернулся, в полной уверенности, что этому лучнику наказание теперь точно обеспечено. И гораздо более суровое, чем он смог бы придумать сам – этот десятник отыграется за свой страх и припомнит обещание милорда спросить за всё именно с него.

Мальчик подошёл ближе к месту схватки и взобрался на коня, теперь уже осматриваясь с него. Родезцев оттеснили и грузчики уже восстанавливали стену. Ополченцы тащили «ежи» и швыряли их через стену прямо на голову врага, громоздя перед ними новую преграду. Подошедшие лучники уже стреляли едва ли не в упор из-за вновь починенной стены. Выносили из боя раненных. Рядом с конём мальчика кто-то остановился, тяжело опершись о копьё. Володя чуть скосил глаза и с удивлением узнал Фелнера Листа – командира резерва. Тот, заметив, что его увидели, кивнул.

– Вы умеете быстро соображать, милорд. Я уж думал не сдержим, хотя ведь и больше нас вроде бы было. Вовремя вы лучников позвали. И очень здорово организовали обстрел их тылов.

Володя нахмурился, потом кивнул.

– Спасибо. Теперь осталось разобраться с ними до конца.

– Да всё уже, милорд, вы уж поверьте моему опыту. Сломались они. Этот прорыв был их последней надеждой.

Фелнер словно в воду глядел. Даже отсюда Володя видел, что натиск врага слабеет. Остатки их солдат стали пятиться и собираться в центре ловушки, закрывшись чудом уцелевшими щитами и телами своих товарищей. Протрубила труба, созывая уцелевших, но звук был какой-то жалобный.

Володя подъехал к самой стене и теперь наблюдал за врагом из-за неё. Вот от кучки врагов отделился один рыцарь и высоко подняв копьё с привязанной к нему непонятно откуда добытой белой тряпкой, двинулся к стене. Затрубили трубы со стороны защитников, обстрел медленно стихал.

Парламентёр неуверенно потоптался, не зная куда идти и где находится вражеские командир, потом выбрал направление наугад, остановившись метрах в пятидесяти левее Володи. Мальчик не слышал о чём он говорил с тем офицером, который оказался к тому месту ближе всех.

Тут рядом с Володей оказался один из охранников с длинным шестом. На конце которого был примотан странный вымпел, на котором изображался… мальчик с удивлением обнаружил довольно неплохо выполненный его герб. И когда успели только? Это ведь не так просто сделать – сначала герб надо было скопировать… Аливия! Так вот что она вчера так хитро на него поглядывала.

Солдат тем временем воткнул этот шест рядом с Володей и гордо встал рядом – охрана.

Переговоры тем временем завершились и кто-то сейчас торопливо направлялся в сторону торчащего шеста, подстёгивая лошадь. Осадив его практически перед мальчиком, офицер кивнул.

– Милорд, враг готов сдаться и спрашивает о наших условиях.

Володя пожал плечами.

– А что в этом случае принято обещать?

– Ну… – офицер замялся. – Я пообещал им жизнь, – он неуверенно глянул на князя и не заметив каких-либо признаков недовольства продолжил уже смелее: – Благородные сохраняют личное оружие с обещанием не применять его в плену…

Володя поднял руку, останавливая офицера.

– Как ваше имя?

– Нинрон Варт, ваша светлость.

– Во что, Нинрон, вы, как я вижу, прекрасно со всем справляетесь. Назначаю вас ответственным за переговоры о сдаче, потом примите пленных.

– Меня? – Офицер даже засветился от счастья. Похоже это была великая честь, судя по тем завистливым взглядам, которые стали бросать в сторону Нинрона остальные.

– Да. Ничего сверх необходимого не обещай, но и жёстких условий не надо. Разберёшься что к чему. Бери флаг переговоров и отправляйся… И ещё… – Володя задумался. Офицер терпеливо ждал.

Мальчик соскочил с коня и отозвал офицера в сторону. Убедившись, что их никто не слышит, заговорил:

– Когда они сдадутся, сделаешь вот что…

Нинрон выслушал Володю, всё больше мрачнея с каждым словом.

– Милорд! Это будет нарушением условий…

– Тише! Если бы я хотел, чтобы о нашем разговоре слышали все, я бы говорил на месте. Никаких нарушений условий не будет. Суматоха после боя, ну ошиблись, с кем не бывает… Солдаты же… Я потом лично… слышишь, лично извинюсь перед ними за ошибку и все условия капитуляции будут соблюдены. Клянусь, не пострадает никто из благородных. Но это надо сделать.

– Но, милорд, я не понимаю… – Нинрон выглядел сильно-сильно озадаченным.

– Нинрон, скажи, ты сможешь это сделать или мне поискать другого офицера, который поймёт?

Тот думал недолго.

– Я сделаю, как вы сказали, ваша светлость. Я верю вашему слову.

– Вот и хорошо. У меня действительно нет никакого желания причинять кому-либо вред. И обещаю лично извиниться перед всеми. А сейчас действуй. И мне всё равно как ты и что будешь говорить. Ошибка солдат, опасение за безопасность пленных в городе, только что подвергнувшемуся нападению. В общем, сам думай, как это сделать.

Нинрон убито кивнул и уже без прежнего энтузиазма направился на переговоры. Володя же развернул коня в сторону крепостной стены.

– Милорд, вы куда? – удивился Фелнер. – Разве вы не будете принимать капитуляцию?

– Капитуляцию? – рассеянно поинтересовался Володя. – Какую капитуляцию? Вот что, Фелнер, бери коня и посмотри все наши позиции. Передашь командирам приказ записать все наши потери: убитые, раненные, желательно поимённо, если возможно. Пусть собирают сведения начиная с десяток, те передадут их дальше. Сегодня вечером все старшие командиры должны прибыть на совет. Особенно это касается командиров лучников… у меня есть для них пара ласковых слов… Там они должны будут доложить о потерях. Убитых врагов сложить отдельно. Пусть оценят численность ворвавшегося врага, количество убитых и раненных с их стороны. Найди Арвида и передай, чтобы он тоже прибыл на совет. Я хочу узнать у него количество раненных в госпиталях и его прогнозы по ним. Вроде бы всё… Да, исполняй.

– Но, милорд…

– Ну что ещё? – раздражённо развернулся к нему Володя.

– Я просто хотел узнать… где вас искать, если что?

– Я на стене. Если помните, бой окончен только здесь, в городе, а там он ещё идёт.

Володю проводили всеобщими недоумевающими взглядами, но спорить не решились. Ещё бы! Ведь по их представлению победоносный полководец должен был принимать капитуляцию вражеских солдат вместе с остальными командирами, а этот?

Со стены Володя ещё раз посмотрел на то, что творится в городе. Ничего необычного – осознав бесполезность сопротивления, они складывали оружие и под присмотром ликующих ополченцев направлялись в центр площади, где организовывали временное место размещения пленных. Убедившись, что тут всё в порядке мальчик целиком уделил внимание тому, что происходит за стеной города.

– Вывешивайте сигналы! – бросил он через плечо прежде, чем прилипнуть к биноклю.

В общем, тут тоже всё было неплохо. Хотя враг и отступил от стен города чтобы избежать обстрела лучников, но понесённые в первые минуты боя потери, а также то, что они так и не смогли организоваться делали их шансы на победу не очень высокими. Если что и заставляло их ещё держаться, так это только надежда спасти товарищей, попавших в ловушку в Тортоне.

– Стойте! – заорал Володя сигнальщикам, уже привязавших к флагштоку набор флажков, должных сообщить Конрону о победе в городе. Не хорошо, конечно, заставлять его волноваться, но намного лучше чтобы враг не знал о поражении своих в городе. Пусть и дальше рвутся им на помощь, совершая ошибки и теряя товарищей в яростных, но неорганизованных атаках. – Придержите сигнал! Я скажу, когда его поднять!

Солдаты озадаченно переглянулись, но привыкнув подчиняться благородным, приказ выполнили беспрекословно.

Володя, сжав бинокль, продолжил наблюдение за битвой. Эх, сейчас бы посадить по пять лучников на повозку, вырваться из города и на полном скаку зайти во фланг родезцам… Два-три залпа и те сломаются. Ворота уже почти расчищены, повозок перед ними тоже хватает, коней вон сколько носится. Мечты-мечты… Володя уже оценил качество подготовки местных вояк. Можно гарантировать много сутолоки, бессмысленных метаний, шума. В общем чего угодно, кроме быстроты и точности в исполнении команд. Делать вылазку с такими солдатами равносильно самоубийству. Родезцы ведь не идиоты и сразу поймут что к чему. Малейшая задержка, промедление и лучников просто сметут рыцари не дав им сделать даже одного залпа. Успех дела упирается в качество войск…

Мальчик ещё раз обдумал мысль, вспомнил действия лучников в бою внутри города и со вздохом отказался от идеи сделать вылазку. Выводить пехоту тоже не имеет большого смысла – она не успеет до места боя. Родезцы организованно отступят, а именно этого Володя и хотел избежать – ему нужен был разгром врага под стенами, а не его отступление на новые позиции. Кавалерии же у него не было – она вся находилась с Конроном, на которого и была теперь вся надежда. В бессилии хоть как-то помочь другу Володя только крепче сжимал бинокль, прикусив губу. Теперь он понимал, что намного сложнее участия в битве – наблюдать за ней со стороны, видя как гибнут твои… товарищи? Володя многих и в глаза не видел. Когда они успели стать для него товарищами? Как всё меняется на войне. Ещё вчера совершенно посторонние для тебя люди вдруг становятся для тебя самыми лучшими друзьями.

Получив преимущество в первые минуты боя Конрон больше его не выпускал. Похоже сейчас он был в своей стихии: молниеносно оценивал ситуацию, атаковал едва чувствовал, что противник где-то начинает организовываться, твёрдо держит инициативу.

– Вывешивайте сигнал! – приказал Володя не отрываясь от бинокля.

Похоже пора, решил он. В битве наступило то равновесие, когда даже песчинка на чаше перевешивает весы в ту или иную сторону.

Сначала сигнал не заметили, но вот среди войск Локхера прошло оживление, потом раздалось громовое «Ура» и солдаты, словно получив новые силы, бросились в атаку. Родезцы ещё некоторое время пытались сдержать этот порыв, но словно приливная волна захлестнула их, сметая с дороги. Для родезцев это оказалось последней каплей и первоначальное организованное отступление превратилось в бегство.

– Только не упусти их, Конрон, – прошептал Володя. – Только не упусти.

Но Конрон в подсказках не нуждался и тут же организовал энергичное преследование – он не хуже Володи понимал насколько важно сейчас закрепить успех и не дать врагу прийти в себя.

Володя облегчённо вздохнул и с трудом оторвал от лица бинокль. Удивлённо глянул на предательски дрожащие руки, потом прикрыл глаза и постарался расслабиться, прогнав все мысли. Получилось! Как это не смешно звучит, но у них действительно получилось. Он даже самому себе боялся признаться в успехе. До последнего думал, что что-то может пойти не так, что они не предусмотрели какую-то мелочь, которая полностью разрушит все их планы. Но нет. В городе уже всё закончено, за стенами, похоже, тоже. Подробнее можно будет узнать когда вернётся Конрон, а это может случится не раньше вечера. Ещё до атаки обговаривая все варианты действий в случае успеха они с рыцарем пришли к единогласному выводу, что надо нанести как можно более полное поражение вражескому отряду. Значит пока все его солдаты не начнут валиться с коней от усталости ждать возвращения рыцарской конницы не придётся. И кроме всего это так же означает, что он остаётся командующим всеми вооружёнными силами города. Проклятье.

Убедившись, что он может твёрдо стоять на ногах, что руки перестали дрожать, Володя осторожно оттолкнулся от стены и медленно повернулся. На него смотрели все, кто находился в этот момент на стене. Ожидающе, встревожено, с надеждой… Мальчик поднял голову и взглянул на небо, потом снова повернулся к солдатам.

– Мы победили, – устало произнёс он. – Почему до сих пор нет сигнала?

И только после этого, словно все ждали подтверждения, солдаты на стене взорвались радостными криками, которые через мгновение подхватили и те, кто находился внизу и не мог видеть бой за пределами города. Этот крик подхватывали остальные и он катился дальше и дальше – город праздновал победу…

Володя слушал эти крики, улыбался, но так же и понимал, что выиграна на самом деле только первая битва.

Глава 2

После горячки боя, когда он порой действовал по первому велению сердца, но отнюдь не разума, имея время на размышления, Володя понимал, что поступал порой не самым лучшим образом. Раздавая приказы о действиях после сражения он имел возможность временно отвлечься от не очень приятных размышлениях. Возможно именно поэтому он пока и не стремился остаться в одиночестве, ходя по недавнему полю битвы, наблюдая как конвоируют пленных, как складывают тела погибших. Володя остановился у аккуратно выложенных в ряд тел защитников Тортона и минут пятнадцать стоял и рассматривал трупы, словно стараясь запомнить каждого. Никто отвлечь его не посмел.

Тяжело вздохнув, мальчик отвернулся и понуро побрёл дальше. Но тут его внимания привлёк смех, показавшийся ему жутко неуместным на этом поле брани. Обогнув какую-ту кучу брёвен и мешков мальчик замер, пытаясь понять, что происходит. Оказывается несколько ополченцев, которых привлекли к разбору мёртвых, оттащили один из трупов врагов в сторону и теперь тренировались на нём в ударах копьями. Один из них, судя по всему заводила, который и явился инициатором, уже примеривался топором, чтобы отрубить голову.

Это оказалась для мальчика последней каплей. Он и так уже находился на грани срыва, а тут… Волна ярости накрыла его с головой и дальше он уже плохо помнил, что произошло. Помнил только как налетел на этих вояк с ходу отвесив несколько ударов, потом свалил на землю заводилу и несколько раз со всей силы пнул, стараясь чтобы удары причиняли как можно больше боли.

– Вы… вы… – перемешивая русские и локхерские слова он высказал всё, что думает об этих вояках и их происхождении.

– Но милорд, – посмел кто-то слабо пискнуть. – Это же враг…

– Враг?!!! Враг?!!! Это! – Володя ткнул пальцем в сторону тела. – Это уже не враг!!! Враги там, за стеной! А вы!!! Вы, которые даже не участвовали в бою, простоявшие в резерве… Вы теперь вздумали показывать свою храбрость тому, кто уже и ответить не может?!!!

Вокруг уже собралась толпа, кто-то смотрел заинтересованно, кто-то испуганно. Чуть в стороне стояли и пленные родезцы. Володя заметил их.

– Так, я гляжу у всех вас высокий боевой дух, силы девать некуда, бросаетесь с копьями даже на мёртвых. Полагаю, вам стоит потешиться. Вон там пленные стоят, можно дать оружие и тогда сразитесь на равных. Что притихли? С живыми не так безопасно воевать как с мёртвыми?! Ну!!!

Володя уже немного успокоился, но ярость ещё продолжала клокотать в нём. Ополченцы испуганно пятились. Мальчик прикрыл глаза, вздохнув несколько раз и выдохнув.

– Кто ваш командир?

Вперёд несмело вышел какой-то дядька в летах.

– Теперь вы рядовой. Дела передайте заместителю и считайте, что легко отделались. Остальным участникам сего храброго действия по двадцать ударов плетей. Этому зачинщику пятьдесят. Всё!

– Милорд, – попытался кто-то возразить. – Пятьдесят…

– Исполнять!!! – Володя развернулся к наказанному и сощурившись, изучил его с ног до головы. – Хочешь избежать наказания? Могу отменить. Но при одном условии. Впереди ещё много битв и не факт, что после одной из них ты останешься живым. Так вот, с твоим трупом поступят так же, как ты сейчас поступал с этим. Согласен?! Что же ты так?

Володя развернулся и зашагал по улице, уже мало внимания обращая на окружающих.

– Пятьдесят ударов плетьми… Милосерднее было повесить, – вдруг услышал Володя за спиной шёпот охраны. Те явно не хотели, чтобы милорд их расслышал, но как раз в этот момент на мгновение наступила тишина и мальчик всё прекрасно расслышал. Позади испуганно замерли, ожидая новой вспышки гнева и новых наказаний.

Володя замер, словно на столб налетел. Пятьдесят… Что он вообще знал о наказании кнутом? Даже не видел ни разу. Знал только, что его применяют, но сколько ударов много, а сколько мало. Значит пятьдесят – это равносильно смерти… или нет… Скорее это равносильно инвалидности для наказанного, что, собственно, в этом мире равносильно смерти, только более отдалённой. Что же делать? Что? Отменить наказание? Смягчить? Володя прикрыл глаза. Отменить… Но смена решения командиром… после этого его никто слушать не будет. Что за командир у которого семь пятниц на неделе и которые свои решения меняет каждые пять минут.

– Кто-нибудь, – попросил Володя не оборачиваясь. – Сходите передайте, чтобы удары были не в полную силу – защитники городу ещё понадобятся. Пусть на стенах отработают свою вину.

Судя по раздавшемуся за спиной топоту кто-то отправился исполнять приказ. Володя вздохнул и зашагал дальше. Как он добрался до магистрата и до кабинета, где обычно проходили все совещания он помнил плохо. Долго сидел за столом, разглядывая какую-то точку над дверью. Потом вспомнил, что Конрон всегда где-то тут прячет кувшины с вином. Минут десять ушло на то, чтобы разыскать их, хлебнул из одного. Вопреки надежде облегчения это не доставило, наоборот.

– Что, феодалом себя возомнил?! – вопросил Володя с яростью у самого себя. – Уже казнить и миловать начал?

Володя говорил ещё много, с каждым словом распаляясь всё сильнее и сильнее. Понимал, что надо остановиться, понимал, что такое его состояние чревато бедой, но с ужасом сообразил, что остановиться уже не может. Он метался по кабинету, расшвыривая попадающие по пути скамейки и стулья. Заглянувший в комнату Филлип едва не схлопотал кувшином с вином по голове. Хорошо промахнулся и кувшин разбился выше головы, окатив вассала вином. Тот поспешно выскочил за дверь.

– А я тебя предупреждал, – невозмутимо заметил Джером, сидящий на подоконнике и что-то рассматривающий во дворе. На звук захлопнувшейся двери он глянул на солдата и хмыкнул. – Считай, что повезло.

– Что на него нашло? – поинтересовался он, стряхивая вино с волос и одежды. Выглядел он несмотря на происшедшее не сердито, а скорее растерянно.

– Да кто ж их благородных поймёт? Он уже пришёл в таком состоянии. Дальше только хуже. Будто специально себя накручивает. Думал успокоится немного погодя, но, похоже, только хуже становится. А мне ведь ещё о пленных поговорить надо. Ещё какой-то офицер на меня наседает, говорит, что милорд отдал какой-то приказ по поводу пленных… Тут ещё Рокхон к милорду рвался, хотел получить дальнейшие указания. Приходил и тир Роухен. Чуть ли не мечом у меня перед носом размахивал. А что я могу сделать?

Филлип опасливо покосился на дверь.

– Так не пойдёт, я тоже не ради развлечения пришёл. Джером, постарайся упокоить милорда.

– Я похож на самоубийцу? – возмутился он. – Если так хочешь иди и успокаивай.

Филлип нервно прошёлся по коридору, потом остановился рядом с Джеромом и тоже выглянул в окно. Тут, опасливо косясь на них, показался какой-то слуга, подошёл к двери. Филлип открыл было рот чтобы предупредить его, но Джером в последний момент удержал его и стал с интересом прислушиваться к тому, что происходит в комнате.

Слуги не было уже минуты две и всё оставалось спокойно.

– О! – Джером поднял палец и шагнул к двери, но та вдруг распахнулась перед ним, и недавно вошедший слуга кубарем выкатился ему под ноги. – Мда, – Джером вздохнул и вернулся к своему наблюдательному посту у окна.

– Слушай, да не мельтеши ты, уже голова кружится.

Филлип замер и гневно посмотрел на Джерома.

– А ты, я гляжу очень спокойный?

– Я думаю.

– И как успехи? – ядовито осведомился солдат.

– Придумал. Не хотелось бы прибегать к этому средству, но видно другого выхода всё равно нет.

– Э-э-э… ты сейчас о чём?

– О том, как вернуть нашему господину разум. Вот что, оставайся тут и никого к милорду не пускай… ради их же блага. Я скоро буду.

Не слушая возражений Филлипа Джером поспешно удалился. Отсутствовал он минут сорок. За это время Филлипу с трудом удалось отбиться от офицеров, стремящихся получить какие-то новые приказы.

– Милорд думает и просил пока никого его не беспокоить.

– Что значит не беспокоить? – напирал кто-то.

– А вот так, – раздался вдруг спокойный голос у всех за спиной.

– Ну наконец-то, – облегчённо вздохнул Филлип и растерянно замер. Рядом с Джеромом, держа его за руку стояла Аливия и растерянно оглядывалась по сторонам. Испугавшись такого количества шумных людей, она старательно пряталась за спиной Джерома. Ещё дальше топтался растерянный Руперт.

– А этого-то зачем припёр? – поинтересовался Филлип, уже сообразив в чём заключается план Джерома.

– А он отказался отпускать сестру со мной почему-то, – Джером хмыкнул.

– Удивительно почему, – буркнул Филлип. – Ладно. Э-э-э… девочка, иди к милорду.

– Ты всегда умел обращаться с детьми, – хмыкнул Джером. Он присел рядом с девочкой. – Аливия, твоему другу сейчас нужна помощь и я думаю, что кроме тебя ему никто не поможет.

Девочка несмело кивнула, а потом осторожно открыла дверь.

– Какого… – попытался один из офицеров возмутиться. – Вы хотите сказать, что мы войти не можем, а какая-то девчонка…

Аливия слушать не стала, а просто вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Кого там ещё несёт?! – услышала она разъярённый голос, в котором с трудом узнала голос Володи. Первый её порыв был убежать, но с трудом поборов страх, она всё же шагнула дальше.

– Это я, Володя.

– Я… Кто я? – Мальчик с трудом выбрался из-за стола. – Ленка? – изумился он. – Ты откуда здесь?

Аливия вздохнула – некоторые вещи совершенно не меняются.

– Опять ты моё имя путаешь.

Мальчик потряс головой, потом испуганно покосился на какую-то доску в руке, которую уже приготовился запустить в вошедшего… к счастью сдержался.

– Э-э… Аливия, ты что тут делаешь?

– Меня Джером привёл. Сказал, что я тебе нужна.

– Хм… трус несчастный. – В голове прояснилось и гнев куда-то исчез. Володе неожиданно стало стыдно. Стыдно за то, что предстал в таком виде перед Аливией, да ещё и наорал на неё. Господи, до чего дошёл! Самому противно. Он уже по новой взглянул на девочку, испуганную, но отчаянную, стоявшую сейчас напротив него… непонятного чудовища от которого неизвестно что ждать.

Володя плюхнулся на стул и устало протёр глаза.

– Опять я тебя напугал и опять предстал в не лучшем свете. И куда делась моя знаменитая невозмутимость, которая так поражала всех на Базе… – Мальчик устало плюхнулся на стул и опустил голову. – Как же это всё выматывает…

Аливия осторожно подошла к нему, подлезла под руку и забралась на колени.

– А ты сказку расскажи.

Володя нервно хмыкнул, потом расхохотался.

– Ох, Аливия, ну ты молодец. Слушай, ты бы слезла, тяжёлая всё-таки.

Девочка надулась.

– Хочешь сказать я стала толстой, да?

– Что? – Володя снова расхохотался. – Нет, я хочу сказать, что ты стала взрослой.

– Ага, значит, я тебе нравлюсь? Ты возьмёшь меня в жёны, когда я совсем стану взрослой?

– Эй, это откуда у тебя такие мысли? Поверь, ты найдёшь мужа намного лучше меня. Но всё, слезай давай, все ноги мне отсидела.

Аливия перебралась на соседний стул и сочувственно повздыхала.

– Устал, наверное?

– Устал? Хм… Физически нет. – Володя встал и подошёл к окну, долго что-то высматривал на улице. – Я скорее разозлился. На себя разозлился, а потом сорвал злость на других. Стало намного хуже. Впервые приговорил человека практически к казни… пятьдесят ударов плетей. – Володя снова вздохнул и посмотрела через плечо на Аливию. Та слушала внимательно, стараясь не пропустить ни слова. Перебивать или как-то комментировать услышанное она явно не собиралась. Мальчик отвернулся. Как ни странно, но оказалось, что именно такого вот слушателя ему и не хватало. Человека, которому можно, грубо говоря, поплакаться и который не осудит и всегда поддержит. Не перед подчинёнными же душу выворачивать? Вот только нужен ли девятилетней девочке такой груз? Но та решила всё сама. Встала, подошла сзади к Володе и обняла.

– Ты хороший.

– Хороший? – нервно хмыкнул Володя. – Оказывается всё, что я могу – так это только других поучать. Как умно я рассуждал, что командир должен находится в стороне от боя чтобы вовремя подмечать все нюансы и перемещать резервы. И что я сделал в первом же бою? Носился по всем оборонительным сооружениям как сумасшедший. Каким мудрым себя чувствовал, заметив прорыв и вовремя подведя туда резервы… Только позже сообразил, что если бы я не носился по укреплениям, то заметил бы его намного раньше и намного раньше сумел бы направить резервы. Сейчас вот думаю сколько по моей вине погибло там…

Вряд ли Аливия много понимала из того, что говорил Володя, но это и не требовалось. Мальчику нужен был просто сочувствующий слушатель чтобы выговориться, а девочка могла его подбодрить и не понимая всего того, что ей рассказывают. Она всем сердцем чувствовала, что сейчас важно не то, понимает она что-либо или нет, а её поддержка и сочувствие.

– А ну хватит хныкать! – вдруг заговорила девочка, понижая голос. – Что значит, не получается? Конечно, ты ошибаешься! Но если хочешь всегда не ошибаться, то и не делай ничего.

Володя замер, потом развернулся и подхватил девочку на руки. Рассмеялся.

– Уела! Ну уела. Надо же, запомнила, что я тебе тогда сказал. Я ведь думал мимо ушей пропустила как обычно.

– Я ничего не пропускаю мимо ушей, – надулась девочка.