Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

– Вы хотите сказать…

– Да. Штурм произойдёт часа в три утра, когда сон наиболее крепок. С двух сторон. Как понимаешь темно будет не только врагам. Потому, как только отработаете всё днём, будем тренироваться ночью. Я уже распорядился конфисковать у горожан белые простыни. Из них надо будет сделать плащи. Белое ночью очень заметно, а кто не в белом – тот враг. Понимаете? Это тоже надо отработать. Потому сейчас гоняйте людей до седьмого пота, потом отдых, в три часа утра подъём, разбираете плащи, которые к вечеру должны будут изготовить и новая тренировка! Отдых и завтра после полудня снова тренировка.

– Завтра вы сюрпризов не ждёте?

– Нет. Завтра я ожидаю многочисленные попытки родезцев провести разведку. То есть множество мелких стычек между патрулями, но ничего серьёзного. А теперь по учению… Всё хорошо, но… А что вы будете делать, когда перевалите стену? Как мне кажется, тут и будет самое сложное.

– Будем действовать восьмёрками, как вы и предлагали, милорд. Спаянная группа большое преимущества с свалке.

– Да? И насколько они спаяны?

Лигор развёл руками.

– За неделю нельзя сотворить чуда.

– И ещё. Подумайте, чем может ответить противник, и что мы можем ему противопоставить. Сейчас они ставят палатки для персонала, если их как-то поджечь, тогда при пожаре лучники и арбалетчики на стенах уже не будут так бесполезны.

– Поджечь? – Лигор задумался.

– Проклятье! – Конрон хлопнул по столу ладонью. – Можно взять смолу, нарезать кусочками и привязать к верёвке, а там поджечь и кинуть на палатки. А те, что ближе будут, факелами закидать.

Лигор поднялся.

– Пойду распоряжусь о смоле.

– Хм… а он не так уж и глуп, – буркнул Конрон и потянулся к кувшину с вином.

Володя с отвращением посмотрел на кувшин. Понятно почему тут все пьют едва ли не с детства. А что ещё остаётся? Средств профилактики и дезинфекции никаких, пить сырую воду с большой долей вероятности схлопотать дизентерию или что похуже. Остаются соки, пиво или вина. Но соки… мальчик видел однажды как местные крестьяне делали сок. Пить его сразу расхотелось. Квас что ли научить делать? Только с соблюдением всех санитарных норм, вплоть до дезинфекции посуды паром… местные такие доверчивые, вполне поверят, что это необходимо.

Мальчик поднялся.

– Конрон, проследи тут, пожалуйста, а я немного прогуляюсь.

– По делам или?…

– Или. Отдохнуть немного от всего хочу. И так почти падаю.

Вопреки ожиданиям Конрон согласно кивнул.

– И то дело. Я хотел и сам тебя отправить, да боялся не послушаешь. Иди, я тут за всем прослежу. Мне и самому интересны те приёмы, что применяют твои люди.

«Твои люди»… Хм… Володя задумчиво крутил травинку, ведя коня на поводу. А ведь с точки зрения всех местных законов они и правда мои люди. Он их освободил, он их взял под своё командование, когда все остальные отказались.

– Обзаводишься армией?

– Что, милорд? – к мальчику подъехал один из солдат охраны, полагая, что обращаются к нему.

– Нет-нет, ничего. Просто задумался.

– Милорд! – Перед Володей встал на дыбы конь и мальчик испуганно отпрянул, потом обругал Джерома. Тот торопливо извинился. – Милорд, я просто торопился сообщить вам, что приказ выполнен.

– Что?

– Я про паруса…

– А-а-а. Хорошо. Много?

– Ну я прикинул сколько нам нужно, взял с запасом. Коптильни трудились много. Людей предупредил, они болтать не будут.

– Да пусть болтают. Думаешь удастся скрыть это всё от горожан? Главное чтобы за город не выбралось. Потому надо бы усилить патрули в бухте и в городе. Ночью никаких передвижений.

– Крейс давно уже бесится от этого, – хмыкнул Джером. – Его этим комендантским часом совсем прижали. У него ж основное время работы ночью.

– Проблемы Крейса меня не волнуют. Что с лодками?

– Отбираю подходящие. Те, что отобрал уже начали смолить.

– Хорошо, продолжай работать.

– Мне вопросы задают… те люди. Которым я не могу не ответить.

– Роухен и Розен? Отсылай их ко мне.

– Ещё Лиром.

– Этого тоже ко мне шли. Чего с ними беседуешь? А вообще… ну придумай что. Скажи жертвы водному богу готовим, чтобы вызвать шторм и разметать вражеский десант.

Джером на секунду задумался, потом расхохотался.

– До такого я не додумался. Хорошая идея. Милорд. В таком случае я в порт.

Володя проводил умчавшегося Джерома и покачал головой. Вот кого надо было отправлять к родезцам. Этот бы задурил бы им головы как никто. Одна проблема – он слишком много знает про оборону и планы. Если он попадётся – все планы отправятся псу под хвост.

Вернувшись к Осторну, Володя обнаружил, что в доме почти никого нет, только слуги. Оказалось что купец с женой и детьми отправились на рынок… Нашли время.

В своей комнате Володя плюхнулся на кровать, тренькнула струна на гитаре. Мальчик наклонился и достал её из-под кровати, пытаясь вспомнить, откуда она здесь. Он сам принёс или кто-то из слуг из дома забрал? Не вспомнил и махнул рукой – какая разница. Задумчиво провёл по струнам… Давно не играл. С делами совсем забыл про гитару. Сделал перебор… нахмурился и оглядел маленькую комнату, которая совершенно глушила звук. Взял гитару и вышел на улицу, устроился на скамейке в небольшой беседке и опять заиграл, не задумываясь. Просто перебирал струны, плетя мелодию словно кружева. Неважно какой аккорд и какая нота, лишь бы звучало в лад – этакий мелодичный хаос. Потом замолчал, зажав струны и вдруг решительно ударил по ним…

 
Добром и словом другу помоги
И лишь когда грозят ему враги
Ты можешь силу духа и руки
Вложить свой гнев в удары и броски

Своё непревзойдённое оружие
С тобой соединим и победим

Насилье точит сталь
Но сталь его не вечна
А ты душою крепче стали стань
Когда чиста душа,
А цели человечны
Рука крошит отточенную сталь

Гордится зло могуществом своим
И тем, что большинство смирилось с ним,
Но разве мы с тобой себе простим,
Когда мы злу урока не дадим
Своё непревзойдённое оружие
Для подвига готовь и береги.

Всегда и всюду жертву защити
Поверженного в схватке пощади
Достиг победы снова к ней иди
Важнее прошлой та, что впереди
Своё непревзойдённое оружие
Носи в своей груди и пой в пути.
 

Песня не очень подходила под гитару, но Володя постарался всё же максимально приблизить аранжировку к оригиналу. Всё равно не совсем верное звучание, всё-таки ударных не хватает. Нет, это песня определённо не для гитары. Чтобы такое более удачное… и под настроение… рыцарское… Хм…

Володя хмыкнул. Рыцарь с ржавыми шпорами.

 
Лечу, ни пуха, ни пера,
Лечу, ни пуха, ни пера,
Я вам признаюсь честно,
Что эта странная игра,
Что эта странная игра,
Ужасно интересна.

Воображать, что ты герой,
Добившийся успеха.
Пусть это все зовут игрой —
Мне это не помеха.

Пускай победы нелегки,
Пускай победы нелегки,
Но такова работа.
Пускай хохочут дураки,
Пускай хохочут дураки,
Глумясь над Дон Кихотом.

Их сам оставит в дураках,
Насмешек всех сильнее.
И он прославится в веках,
Восславив Дульсинею.
 

Да уж, герой… Хотя может и станет, если Тортон всё-таки удастся отстоять. Сложат легенды о чужеземной князя…

Позади раздалось хлопанье. Володя резко обернулся. Там, усевшись на траву, удобно расположились Аливия с братом.

– И давно вы тут?

– С того момент, как вы играли какую-то странную мелодию, милорд.

– Володь, а ты мне раньше эти песни не пел. И знаешь, я почти всё-всё поняла, давай продолжим учить твой язык? Мне он нравится. И кто такая Дульсинея, которую ты восславлял? – В голосе девочки послышались ревнивые нотки. – Она была твоя невеста на родине, да?

Мальчик расхохотался.

– Потише, стрекоза. Я же не успею на всё сразу ответить. А насчёт Дульсинеи можешь не переживать, эта почтенная дама невеста одного благородного рыцаря, который отправился в путь, чтобы восславить её имя побеждая врагов.

– Ух ты! – глазеньки Аливии радостно засверкали. Тут она покосилась на брата. – А ты бы вот так смог отправиться в путь, чтобы прославить свою невесту?

Руперт отчаянно покраснел, потом пробормотал, что типа всё это ерунда и что он не благородный, чтобы заниматься разной дурью. Тут он глянул на Володю и совсем смутился.

– Простите, ваша светлость, я совсем не имел в виду вас…

Володя перескочил через перила беседки, оставив гитару там, сорвал несколько невзрачных цветков, подошёл к Аливии и опустился перед ней на колени, протянув букетик.

– Всё ради вас, прекрасная леди.

Аливия вдруг смутилась, покраснела и замерла, не зная, что сказать. Володя улыбнулся, связал стебельки и приладил букетик девочке в волоса. Потом протянул руку и слегка ущипнул её за нос.

– Ай! – Аливия обиженно пискнула и уставилась на Володю.

– Рот закрой, а то птичка залетит, – серьёзно посоветовал мальчик. Рядом невоспитанно хрюкнул Руперт и отчаянно попытался не расхохотаться.

Володя ещё сыграл несколько мелодий, а Аливия попросила записать слова про «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы» – решила попробовать перевести. Мальчик поднялся.

– Вот что, Кнопка, пошли-ка в дом, там и займёмся. Я тебе помогу. Заодно продолжим язык изучать.

– А тебе не надо по делам? – тревожно и с отчаянной надеждой спросила девочка.

– Нет, – усмехнулся мальчик. – Сегодня я до вечера совершенно свободен.

– Ураааа!!! – Аливия вскочила и заскакала вокруг Володи, но тут же скривилась от боли.

– Говорил же, не скачи пока! – отругал её мальчик. – Ещё недельку спокойно посиди и потом хоть на голове стой.

– Я попробую, – серьёзно пообещала Аливия и тут же схлопотала подзатыльник, отбежала и с безопасного расстояния показала язык. Руперт что-то сердито крикнул ей, а Володя рассмеялся. Грусть исчезла. Умеет же эта пигалица поднять настроение. Но чему удивляться? Каким-то образом она сумела вытащить его из бездны отчаяния, сумела растопить его холодность. Сейчас Володя ещё не мог понять, радоваться ему тому, что он снова умеет искренне смеяться, грустить, сердиться. Что его чувства больше не показные, а идут от души. Единственно только плакать так и не получилось… Однажды ночью он проснулся с криком – снова приснилось крыльцо дома… вот мама спускается по лестнице, держа за руку Ленку. Рядом идёт отец, а вперёд скачет он… Вот отец толкает его в сторону, выстрелы… И тут Володя проснулся… В душе горечь и боль, но глаза сухи… Как ему в этот момент хотелось разреветься, сбросить этот груз с души, отпустить прошлое, чтобы оно отпустило его. Но цепь ещё прочна…

Вопреки опасениям Володи следующий день оказался самым свободным для него за всё время осады. Это первоначально сильно удивляло его. Не было необходимости куда-то мчаться, что-то решать, спорить с купцами или магистратом. Не сразу он понял, что сейчас запущенный механизм подготовки к сражению набрал полные обороты и больше не нуждался в подталкивании или контроле. Даже захоти он сейчас что-либо изменить – это уже было сделать невозможно. Филлип командовал в форте, размещал запасы воды и продовольствия, рабочие насыпали и трамбовали площадку под баллисты, собирали требуше и устанавливали на стенах «скорпионы». На холме наблюдатели следили за родезцами и регулярно посылали гонцов с известиями. Те несколько раз пытались провести разведку с этой стороны бухты, но их встречали засады из арбалетчиков и родезцы, потеряв несколько человек, прекратили попытки проникнуть на заросшие склоны, только усилили наблюдение за склоном. Ещё произошло несколько стычек с патрулями на дороге, когда родезцы попытались приблизиться к городу, но и здесь они скорее демонстрировали попытку, чем реально пытались прорваться. Судя по всему командир этого отряда решил не рисковать и дождаться основных сил, а пока старательно возводил укреплённый лагерь, свозил с кораблей продовольствие и машины, которые старательно укрывали с той стороны лагеря.

Заметив это, Володя досадливо поморщился – туда не доставали даже требуше. Точнее доставали на максимальной дальности, но стрелять не видя цели и не имея возможности корректировать огонь бесполезное занятие. Шанс во что-то попасть, конечно, есть, но не настолько большой, чтобы пытаться. Впрочем глупо огорчаться, нельзя же всерьёз полагать, что противник подставится во всём.

Потом Володя навестил порт, но и здесь Джером вполне справлялся без него. Конрон руководил тренировками кавалерии, Лигор занимался с пехотой и лучниками, Роухен проверял городские укрепления и занимался организацией патрулей, Арвид пропадал в госпиталях и следил за подготовкой перевязочного материала.

Помотавшись до обеда по городу, Володя вдруг с досадой понял, что собственно он никому больше не нужен. Сейчас, когда всё отлажено и каждый офицер чётко представляет задачу его вмешательство только повредило бы. А в случае разных мелких недоразумений и накладок за советом или приказом все предпочитали обращаться к Конрону или Роухену.

С одной стороны обидно. А с другой хорошо – значит правильно подобрал людей, нашёл к ним подход и заставил делать общее дело. Причём заставил не только тех, кого сам нашёл и назначил, но и тех, кого убрать не мог. Учителя на базе вполне могли бы гордиться им. С этими мыслями Володя и отправился в дом к Осторну. Чтобы как-то скоротать время и отрешиться от тревог, засел за занятия с Аливией языком, а с Рупертом и Осторном занялся математикой. Девочка пыхтела над переводом песни, а Володя подсказывал незнакомые слова, которые встречались в тексте и тут же заставлял их заучивать, объясняя значение. Перевод выходил без рифмы, но получался вполне неплохим.

Наблюдая как девочка пыхтит на переводом, склонившись на бумагой, Володя пожалел, что сейчас тут нет Сторна – барда, с которым он познакомился по пути в Тортон. Неплохо бы было перевести ещё песни.

Несколько раз приезжал гонец с сообщением от наблюдателей с холма, но его сообщения разнообразием не блистали: враг укрепляется, разгружает корабли, предпринимает несмелые попытки провести разведку, но натыкаясь на сопротивление в бой не вступает и отходит. Стала известна и примерная численность солдат в десанте, около трёх тысяч. Ну тогда понятно, почему родезцы не горят желанием лезть на рожон – их чуть больше, чем солдат в городе, а повторять «подвиг» барона Розентерна им явно не хотелось.

Следующий день не отличался от предыдущего. Те же стычки, те же спешные приготовления и тренирвоки внутри города. Разве что прибавились вражеские галеры, которые стали постоянно маячить вдали напротив выхода из бухты. Приближаться не решались, просто следили издали. Три корабля портовой охраны один раз вышли из порта, но родезкие галеры не принимая боя, ушли к бухте и корабли вернулись ни с чем. Зато ближе к вечеру наблюдатели обнаружили необычайное оживление в бухте. Один корабль вдруг сорвался с места и умчался на север.

– Завтра прибывают основные силы, – сообщил Володя на созванном совещании.

– Ты же говорил, что они прибудут через пять дней? – удивился Конрон.

– Я не колдун и не предсказатель. Я могу только предполагать на основе имеющихся у меня фактов. Пять дней – такой срок называли пленные. Возможно, они сами не знали сроков, возможно ветер для них оказался попутным. Мало ли.

– Что ж… Тогда будем готовы.

На этом совещание закончилось. Свои задачи знал каждый и лишний раз напоминать о них смысла не было. В эту ночь Володя спал очень плохо.

Глава 8

Утро перед предстоящим боем началось с суматохи и беготни, которая, казалось, не закончится никогда. Всем казалось, что ещё что-то не сделано, что-то упущено. Конрон метался между фортом и городом, наорал на Лигора, который, по его мнению, слишком слабо гонял солдат. Лигор воспринял всё с философским спокойствием, заметив только, что утомлять людей перед битвой усиленной тренировкой плохая идея. Совместно договорились, что тренировка будет до трёх часов дня, а потом всех отправят отдыхать.

Сам Володя некоторое время носился вместе с Конроном, потом он задал сам себе вопрос какого фига он вообще тут делает. Не найдя ответа, плюнул и отправился разыскивать Джерома. Тот продемонстрировал выбранные корабли. Володя излазил один одномачтовый кораблик, который, похоже, использовался в качестве рыбацкой шхуны. Выяснять так ли это или нет он не стал.

– Когда будете загружать.

Джером кивнул на один из сараев.

– Там сейчас кувшины маслом заливают.

– Мачту тоже маслом облейте, пусть поскорее всё полыхнёт. Сено тоже пропитайте, а вот бочки с нефтью лучше всего на нос поставить. И перед поджогом их открыть. Разлитая нефть будет гореть на поверхности и охватит большую площадь.

– Не уверен, милорд. Нефть ведь поплывёт не по ветру, а куда волны понесут. Не факт, что на корабли.

Володя подумал и махнул рукой.

– Пусть будет как будет. Сколько всего кораблей собираешься использовать?

– Мы ещё палубу зальём смолой, её как раз кипятят. До вечера остынет. А кораблей… восемь. Столько нашли подходящих. Остальные либо слишком маленькие, либо слишком большие. Да и чем больше кораблей, тем больше шансов, что их заметят. Мы тут с одним капитаном и так и этак прикидывали… в общем восемь в самый раз. Даже на плане набросали с какой стороны и как надо заходить, чтобы охватить максимальную площадь бухты.

– Экипажи?

– Как вы и велели, только добровольцы. Каждым кораблём командует офицер с кораблей, ещё два матроса будет в помощь. Тоже добровольцы. Каждому в случае успеха обещано по три золотых. В случае гибели, деньги идут тем людям, кого они назовут.

Наверное, с такой ценой от добровольцев отбоя не было. Это же полугодовое жалование капитана коммерческого судна.

– Хорошо. Где сейчас добровольцы?

– Вон в том доме под охраной. – Заметив удивлённый взгляд князя, Джером поспешно продолжил. – Не их охраняют, чтобы к ним никто не прошёл. Я их предупредил, что после того, как им сообщат детали, им запретят с кем-либо общаться.

– Ясно. Только приготовления ведь всё равно не спрячешь. Видно же, что мы делаем.

– Милорд, вот честное слово, пока вы мне всё не рассказали, я так и не понял к чему все эти приготовления и что вы собираетесь делать.

– Ты не моряк. Ладно, пустой спор. Пойдём, туда, хочу поговорить с ними.

В доме людей разместили с максимальными удобствами и в еде не ограничивали. Наверное, простые моряки: рыбаки и матросы никогда не ели таких деликатесов, которыми их снабдили. Едой моряки сейчас и наслаждались. А вот офицеры собрались кучкой за другим столом и хотя еда там тоже присутствовала, но ещё там лежал лист пергамента, над которым все они и склонились.

Когда Володя вошёл, все поспешно поднялись, но мальчик махнул рукой и сел на свободное место.

– В общем, я просто зашёл посмотреть, как вы устроились, ну и немного объяснить… Вы знаете, о готовящемся с нашей стороны нападением на лагерь родезцев. Однако… на самом деле и нападение с берега и нападение с моря всего лишь отвлекающий маневр. Основной удар наносите вы и только вы. Именно от вашего успеха или неудачи зависит судьба всей битвы. Если даже все наши солдаты погибнут под стенами лагеря и их там разобьют, но вы добьётесь успеха – мы победили. Даже если мы полностью разгромим высадившихся, но корабли останутся целыми – проиграли. Все основные запасы: еда, осадные машины, инструменты, лошади, всё там.

– Мы понимаем, милорд, – поднялся один из офицеров. – Вот мы как раз и прикидывали. Как лучше действовать… если бы мы могли знать, как встанут корабли родезцев мы смогли бы лучше спланировать. Сейчас остаётся только прикидывать.

– Как встанут? – Володя задумался. – Вот что, собирайтесь, едете со мной. Я как раз направляюсь на холм, будем смотреть.

– Это дело, – тут же повскакивали офицеры.

Перед тем, как ехать на холм пришлось посетить ещё несколько мест и только потом подняться на наблюдательный пункт. Там, оказывается, уже наделали скамеек, где находились все офицеры, не занятые текущими делами. Тут же находился и Конрон.

Володе с моряками освободили место за столом, на котором тут же расстелили пергамент со схематичным рисунком бухты. Мальчик в бинокль оглядел бухту, но пока изменений не заметил. Отложив его пока, он прислушался к тому что говорят моряки. Те же обсуждали расположение военный судов и грузовых, куда можно ещё поставить корабли, будет ли организована охрана.

Вот в последнем Володя сильно сомневался. Судя по увиденному, служба во флоте Родезии была поставлена из рук вон плохо. Да и трудно ожидать чего-то от такой солянки кораблей, которая собралась даже в этом, передовом отряде, куда, по идеи, должны были собрать лучших. Военные же вообще постарались встать где-то в сторонке. То ли чтобы не путаться под ногами при высадке, то ли чтобы не нервировать гражданских. Похоже мысль о том, что враг может атаковать корабли с моря им даже в голову не приходила. С одной стороны оно понятно – о численности и составе кораблей, застигнутых осадой в бухте, они прекрасно были осведомлены. Но с другой проявлять такую безалаберность всё равно не стоило.

Прошёл час, второй, третий… на холм подняли обед; есть его пришлось холодным, но никому даже в голову не пришло спуститься и пообедать нормально, а запрет на разведение на холме костров действовал сейчас ещё строже, чем раньше.

Володя оглянулся. Все на нервах, тяжёлая атмосфера здесь ощущалась даже на физическом уровне. Казалось пробеги сейчас малейшая искорка и тут всё вспыхнет в миг, взлетит даже без пороха. В этом отношение сам бой переносился легче, чем это ожидание… если корабли сегодня не придут всё накопленное в ожидании напряжение выльется в грандиозный скандал… или попойку. И ещё неизвестно что хуже.

Однако все тревоги оказались напрасными и около четырёх часов первый корабль основных сил вошёл в бухту. Галера, которая их привела, немного отошла в море, чтобы предупредить возможную атаку. Судя по количеству выделенных сил, в эту атаку не верили, но на всякий случай приняли меры.

Вот корабли стали занимать позицию, спустили шлюпки. Судя по всему, пока высаживался командный состав.

– Может стоит отложить на сутки атаку, – немного нервно поинтересовался Конрон. – Они за сегодня не успеют много высадить.

– Вот и хорошо. А терять сутки нам нельзя. Никак нельзя. Если верно всё то, что говорят о герцоге Ансельме, то он эти сутки терять не будет. Думаю он быстро сообразит, что тут что-то не так и предпримет меры. Нам повезло, что командир первой группы оказался не очень инициативным. Оно, конечно, понятно, всё-таки он должен был встать под команду барона Розентерна, а два чрезмерно инициативных командира чревато… Хм… А ведь Эрих не просто так выбрал именно этого человека командиром авангарда. Эрих неплохо разбирается в людях. Но теперь это сыграло нам на руку – оставшись без ведущего он ничего не смог сделать и предпочёл пассивно дожидаться основных сил. Полагаю, у Ансельма найдётся что сказать по этому поводу… – Володя на миг задумался и обернулся. – Господа, полагаю, что до вечера будет предпринято несколько попыток активной разведки. Нужно усилить патрули.

– Я сделаю, – поднялся один.

Володя кивнул и снова принялся за наблюдение. Все свободные лодки уже направились с берега к вставшим на якорь кораблям, те же корабли, у которых посадка позволяла приближаться к берегу ближе, почти вылезали на берег. Однако тяжёлые транспортники, которые, судя по всему, перевозили припасы и машины, подойти к берегу не могли и вынуждены были вставать почти у выхода из бухты, дожидаясь своей очереди на разгрузку.

Рядом заспорили офицеры, командующие брандерами. Похоже, картина для них стала ясна.

– У них не очень опытные флотоводцы, милорд, – заметил один. – Обратите внимание, их корабли входят в бухту в том порядке, в каком шли и теперь корабли с небольшой осадкой не могут подойти к берегу и вынуждены дожидаться пока освободиться место, но место можно освободить только если отойдут в сторону более большие корабли. Сейчас возникнет такая мешанина.

Слова офицеры оказались пророческими. В результате сейчас корабли весьма активно стали маневрировать внутри хоть и просторной, но все же бухты, чтобы пропустить более мелкие корабли. Несколько военных кораблей в результате всех этих манёвров оказалось зажато внутри скопления и теперь им довольно проблематично оказалось выйти в море, где им и было место. Володя в бинокль разглядел одного капитана, который, потрясая кулаком, что-то орал капитану транспортнику, который его подрезал и помешал выйти в море. Тот совершенно невозмутимо рассматривал берег, мало обращая на крики. До недовольства военного моряка ему, судя по всему, не было никакого дела – его подрядили доставить груз до точки, он это сделал, остальное его мало касалось. И подчиняться кому-либо больше он был не обязан. Этакая феодальная вольница на море. Мальчик даже посмеялся тихонько.

Король Эрих может и умный правитель и армию хорошую создал, но вот флот, кажется не трогал. Впрочем, у Локхера дела обстояли точно так же, потому они и не могли предотвратить такой десант. Чтобы собрать флот для отражения десанта им надо было заранее позаботиться, чтобы созвать корабли, организовать их, назначить командира. В общем мороки на месяц. А уж заставить подчиняться капитанов купечских кораблей… Дисциплину они безусловно понимали, но когда конечная цель достигнута они уже больше не считали себя связанными обязательствами. И чем раньше их разгрузят, тем раньше они вернутся домой и отправятся в новый рейс, уже коммерческий, который принесёт им неизмеримо большую прибыль, чем вот этот. Вот и торопились они все поскорее встать под разгрузку. Вот и оттирали конкурентов, стараясь поставить свой корабль впереди. Ведь сейчас, когда Эрих мобилизовал едва ли не все доступные ему кораблей наверняка много купцов кусает локти, не в силах отправить товар. И первый вернувшийся получит огромное преимущество перед остальными…

Примерно так и объяснил всё происходящее один из моряков на недоумённый вопрос мальчика. Тот задумался, хмыкнул.

– Что ж, пусть поспорят. А все ценные корабли как раз оказались снаружи…

Из-за всей катавасии высадка задержалась где-то на полтора часа. Только в половине шестого вечера на землю сошли первые солдаты. Кажется родезское командование не очень было этим довольно, но и поделать ничего не могло. А солдаты теперь высаживались один за другим. Лодки работали в режиме конвейера: припыл, высадил, вернулся, погрузился, снова высадил. Похоже, после каждого рейса гребцы менялись, иначе такого темпа точно не выдержали бы.

Ага, а вот и ожидаемая активизация разведки: сотни две всадников покинули лагерь и отправились к дороге. Вот скрылись за холмами. Володя с тревогой стал дожидаться вестей. А вот и пехотинцы неторопливо направились в сторону их холма… Но тут из-за небольшого пригорка показалось человек пятьдесят лучников и открыло огонь. Не очень удачный, но разведчиков от цели отвлёк. Прикрывшись щитами, они двинулись к лучникам… из лагеря выехал ещё один отряд кавалеристов и стал обходить лучников, но те уже отошли. Вот пехотинцы забрались на холм и тут же бросились оттуда вниз, а холм уже обходило около пятидесяти кавалеристов, удар, несколько родезцев осталось лежать, а всадники, развернув коней, отступили…

Нервное напряжение на наблюдательном пункте царило страшное. Наконец первые новости: первый отряд разведки попал в засаду и был обстрелян арбалетчиками. Всадники попытались организовать преследование, но те отступили в лес. Когда латники сунулись туда схлопотали несколько арбалетных болтов и, не зная численности врагов, предпочли отступить и продолжить выполнение задания. Прошли по дороге и упёрлись в форт. Погарцевали на его виду держась на безопасном расстоянии, изучили систему обороны вокруг города с его «ежами» и вкопанными кольями, опять-таки издалека, а когда из ворот Тортона выехали латники Локхера предпочли отступить.

Пока Володя слушал этот доклад, он заметил возвратившуюся разведку. Пехотинцам удалось больше – вытеснить все патрули от дороги до лесов, но туда тоже соваться не стали. Кажется родезцы не ставили себе цель окончательно убрать отсюда наблюдателей, иначе не вернулись бы так быстро. Скорее это была последняя разведка боем перед будущим наступлением – поиск дорог, выяснение где находятся главные силы. Ясно же, что под ночь никто не будет организовывать атаку, да и силы ещё не все высадились, солдатам на берегу время на отдых надо, поесть нормально после плаванья. Наверное, даже и завтра бы родезцы не решились бы на наступление, скорее ограничились бы вытеснением всех застав локхерцов и выставили бы свои пикеты в виду города.

В десять вечера начало темнеть и лагерь стал постепенно погружаться в темноту. Морские офицеры, срисовав расположение кораблей, уехали. Ушли и несколько командиров к частям. В двенадцать ночи разъехались последние – остались только Корон и Володя.

– Ну что? Теперь до завтра… успехов… – Конрон ещё замялся, потом махнул рукой. – Ладно, удачи, в общем, я к частям.

– Конрон, ты главное не рвись вперёд! Если не выдержишь и полезешь, то… случись что, прикрыть будет некому.

– Да знаю я, – отмахнулся тот раздражённо. – Но меня бесит, что я не могу участвовать в деле!

– На тебе конница! Коннице же в лагере делать нечего, пойми ты! Зато когда мы начнём отступать, сюрпризы разные могут быть. Доверься Лигору.

– Однако сам ты идёшь вместе с десантом.

– Мне нужно авторитет зарабатывать. Конрон, давай не будем по пятому разу обсуждать это? Ты прекрасно понимаешь, что я прав, иначе никогда не согласился бы.

На берегу Володя застал весьма активную подготовку: из сараев вытаскивали лодки, выкрашенные в чёрный цвет и спускали их на воду, чуть в стороне уключины старательно обматывали тряпками.

– А ты тут что делаешь? – удивился Володя, заметив Лигора. – Я думал ты со своими.

Бывший раб изучил небо и только потом ответил.

– Вас жду, милорд. Я знал, что вы сюда пораньше придёте.

– Что случилось?

Лигор ещё раз глянул на небо.

– А погода за нас, ваша светлость. Облачно… В общем, я по поводу плащей. Ваша светлость, боюсь, нам не удалось разыскать столько белой ткани, чтобы всем хватило. Я приказал сделать белые повязки на рукава, а на доспехах: спереди и со спины нарисовать белую пирамиду.

– Хм… Не нашли ткани? Ах да… – Володя сморщился. – Совсем забыл сколько времени у вас занимает изготовить ткань. А с пирамидами на доспехах хорошая идея.

– Я тоже так подумал, милорд. Мои люди как раз заканчивают их рисовать на доспехах тех людей, что пойдут с вами. Вы позволите нарисовать на ваших доспехах?

Володя оглядел себя и скривился.

– Лигор, у меня несколько специфические доспехи, как ты заметил. Других таких, полагаю, ты нигде не найдёшь.

– О да! Удивительно тонкая работа… но вы уверены, что они надёжные? Очень уж ваша броня кажется… лёгкой.

– Уверен. Уверяю тебя, она намного прочнее, чем кажется. Выдержит даже арбалетный болт. И ещё… думаю, с моим ростом меня тоже с противником не перепутают.