Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 80 страниц)

Наконец расчёт прихода за месяц был закончен. Аливия взглянула на листок и выдала результат. Руперт моргнул и заглянул в свои записи – результат сошёлся. Но он считал уже два дня, а его сестра прямо при нём сложила числа за каких-то полтора часа. Конечно, эти два дня он считал не только приход и даже не только расход, но ещё и искал среднее значение, а также высчитывал доли налогов, но…

– Может быть делить будешь завтра? – неуверенно предложил он.

– Вот ещё, – сморщила носик девочка. – Да это просто, я сейчас быстро посчитаю, складывать сложнее – нужно больше внимательности.

Делить просто?!!! Проще, чем складывать, потому что сложение требует больше внимательности? Мир перевернулся!

Девочка же уверенно возвела какую-то конструкцию на листе из чисел и принялась считать. Хмурилась, потом писала одну цифру, снова считала… Вот она задумалась, потом быстро написала на листе ряд одинаковых закорючек, разделённых крестиком, как догадался Рукперт, этот крестик в данной системе играл роль плюса. Аливия же морщила лоб, складывая, проверила результат и довольно улыбнулась, в конструкции появилась новая закорючка. Результат она выдала через десять минут, и с его он не сходился…

Руперт растерянно глянул в свои записи, в записи сестры… Зная число, теперь проверить его верность не составляло труда. Руперт прогнал сестру из-за стола и сел считать, хотя почему-то был уверен, что результат Аливии правильный.

– А какую долю надо высчитать из этого результата? – невинно поинтересовалась девочка. – Я с дробями и процентами не очень дружу, как говорил Володя, потому быстрый ответ не обещаю. Думаю, подсчитаю только за полчаса.

Последней фразой сестра его доконала. Машинально назвав долю, он с какой-то отрешённостью стал наблюдать, как на листе появляется новая конструкция.

– Классическое уравнение с одним неизвестным! – гордо сообщила ему девочка, потом поморщилась и потёрла бок.

Это вовсе не уравнение, но Володи, который смог бы уличить её в обмане, тут не было, а брат явно мало что понял. Так что удержаться от фразы, которую слышала от Володи, когда он объяснял ей про логические построения и приведение сложных задач к виду уравнения, не смогла.

– Вот, – наконец протянула она лист брату. Тот машинально поблагодарил её, взял и остался сидеть. Девочка прихватила банку с чернилами, тетрадь и отправилась к себе. Только спустя два часа Руперт сообразил, что ничего не понимает в записях сестры, а названную ею сумму успел забыть. Конечно, стоило бы дождаться утра, никуда его работа не делась бы, но желание поскорее разделаться с этим делом заставило Руперта подняться на второй этаж и постучать.

– Аливия, ты не спишь?

– Нет.

Руперт удивился, но в комнату заглянул осторожно, успев заметить немного нервное движение сестры, словно она что-то разглядывала у себя на боку, но когда вошёл брат, задёрнула ночную рубашку.

– Что там у тебя? Я заметил, что ты часто бок трёшь.

– Да нет, всё хорошо. Чешется просто.

– Чешется? – Но тут же Руперт вспомнил, зачем пришёл. – Да, ты не могла бы повторить полученный результат? Я, болван, не записал, а разобрать твои закорючки не могу.

Аливия хихикнула и, забрав лист с расчётами, сообщила ответ. Руперт записал его и, пожелав спокойной ночи, спустился в кабинет.

Утром Аливия к завтраку не вышла. Когда встревоженная Розалия послала за ней Руперта, тот обнаружил девочку свернувшуюся на кровати в калачик и тихо постанывающую.

– Аливия! – Руперт бросился к сестре. – Что с тобой?!

– Бок, – простонала она. – Бок болит. Очень-очень болит.

Руперт выскочил в коридор, с треском распахнув дверь.

– Отец!!! Отец, поднимись!

Стали собираться встревоженные слуги. Появился Осторн, за ним бледная Розалия.

– Что? Что лучилось?

– Аливия… ей плохо…

Осторн шагнул вперёд, не заметив двери и вынеся её внутрь комнаты. В другое время Руперт восхитился бы силе отца, но… это в другое время.

– Пошлите за врачом! – велел он, кто-то бросился вниз.

Розалия встала у изголовья кровати и осторожно взяла в свои ладони руку девочки. Та вяло брыкнулась, пытаясь освободиться, но тут её скрутил новый приступ боли. Кто застонал больше – Аливия или Розалия, Руперт не понял.

– Приведите Володю, – вдруг прошептала девочка. – Пожалуйста…

Врач появился через два часа, слегка запыхавшийся. Пройдя в комнату к девочке, он отдышался и, бормоча какие-то непонятные слова, стал её осматривать. Осторн метался позади. Врач – дородный мужчина лет тридцати – вздохнул и встал. За ним выскочили Руперт, Осторн и Розалия. Аливия ненадолго осталась одна.

– Что я могу сказать, – пожал плечами врач. – Классическое выделение желчи. Медицина тут бессильна. Увы. – Охнула Розалия, Осторн так сжал кулаки, что захрустели кости.

– Когда? – вдруг раздался слабый голос от двери. Все разом обернулись – опираясь на косяк и согнувшись, там стояла Аливия, бледная, с немым вопросом в глазах и мольбой… спасите… Ну спасите же меня! Скажите, что вы пошутили!!! – Когда я умру?

Врач растерянно глянул на родителей.

– Что я могу сказать… – он снова посмотрел в поисках поддержки на отца, но тот безмолвной статуей замер в коридоре. – Может быть ещё сутки или двое вы проживёте…

– Я хочу видеть Володю, – попросила девочка, сползая по косяку. Бросившийся к ней Руперт подхватил падающую сестру и отнёс на кровать. – Позовите Володю! – умоляла она со слезами. – Я хочу попрощаться с ним. Пожалуйста…

Руперт не выдержал, вскочил и выбежал в коридор, оставив сестру на попечении слуг. Там прислонился к стене и закрыл глаза. По щеке катились слёзы.

Спустившись вниз, он застал отца, нервно расхаживающего по столовой, и Розалию, которая наблюдала за ним.

– Нет, нет и нет! – повторял он. – Я не допущу, чтобы этот князь появился у меня дома!

За окном громыхнуло, сверкнула молния, словно в подтверждение его слов. Вниз спустился доктор.

– Прошу прощения, но, похоже, начинается гроза. Разрешите переждать у вас?

– Конечно, – Руперт поспешно придвинул врачу стул. Отец хмуро глянул на него, но сейчас ему было не до сына.

– Но почему? – Розалия нервно теребила край скатерти. – Девочка привязалась к этому чужеземцу. Мне кажется, будет несправедливо, если он не попрощается с ней.

– Нет! Пусть хотя бы последние дни дочери пройдут спокойно!

– Папа…

– Хватит!!! Я не желаю больше слышать об этом князе!!!

Загрохотало сильнее.

– Я поднимусь к Аливии. – Розалия встала.

Девочку перенесли в другую комнату с целой дверью, и Розалии потребовалось некоторое время, чтобы отыскать её. Девочка так и лежала согнувшись. Подняв голову на скрип двери, она увидела вошедшую и закрыла глаза. Розалия села рядом и взяла Аливию за руку. Погладила и тут заметила, что девочка смотрит на неё, широко раскрыв глаза.

– Прошу вас, позовите Володю, – прошептала она. – Я хочу с ним попрощаться… пожалуйста.

Розалия поднесла руку ко рту и прокусила кулачок до крови. Потом оглянулась.

– Хорошо. Я обещаю тебе. – Она решительно поднялась и направилась к выходу.

Руперт как раз выходил в коридор, когда заметил мачеху, прошедшую мимо и накидывающую на голову платок. Руперта она, судя по всему, не заметила, хотя прошла буквально в двух шагах.

– Куда вы?..

Хлопнула входная дверь. Удивлённый Руперт вернулся в комнату.

– Папа, а куда Розалия пошла?

– Что? А, сказала, к Аливии.

– Да нет, она только что прошла мимо меня и вышла на улицу.

– На улицу? – нахмурился Осторн и выглянул в окно, где стеной лил дождь. – Ты ничего не путаешь?

– Господин! Господин! – в комнату ворвался бледный конюх, весь мокрый, вода ручьём стекала с него на пол.

– Ты! – Осторн побелел от ярости.

– Господин! Ваша жена оседлала Красавца и выехала со двора!

Гнев моментально пропал.

– Что?!!! – взревел он.

– Господин! – ещё один слуга появился в дверях. Он дрожал от страха, но не выполнить приказа не решался. – Ваша жена просила передать, что поехала за князем…

Осторн застонал и рухнул в кресло.

– Безумная, – прошептал он. – Сумасшедшая… – Тут же вскочил. – Эй, кто-нибудь! Пошлите погоню! Верните её!

Слуги затоптались, дружно поглядели в окно. Преследовать кого-то в такой ливень, когда ничего не видно на расстоянии вытянутой руки? Идиотов тут не было. Осторн и сам понял, что преследовать бессмысленно.

– Ещё и ты, – простонал он. – Я не переживу, если потеряю ещё и тебя.

– Ты мог бы послать за князем, и тогда Розалии не пришлось бы мчаться в дождь! – вдруг сорвался Руперт, впервые восстав против отца. Тот ошеломлённо посмотрел на сына, потом обмяк. Упрёк справедлив, но гордость мешала признаться в этом.

Руперт поднялся и хотел уже кинуться следом за мачехой, но отец перехватил.

– Куда? Сиди! Не хватало ещё и за тебя переживать.

Все понимали, что единственное, что сейчас остаётся – это ждать. Тем не менее Осторн пообещал золотой тому, кто не побоится и разыщет жену. Несколько слуг выскочили со двора в штормовой город.

Врач сочувственно посмотрел на Осторна, потом осторожно тронул его за руку.

– Уважаемый, от разлития желчи умирают очень страшно… очень мучительно… – Осторн медленно обернулся. – От этой болезни нет лекарства, но если вы пожелаете, я мог бы дать настойку… Девочка ничего не почувствует. Просто заснёт, и всё. Иначе её ждут два дня мучений. Я видел, как люди умирали от этой болезни…

Осторн застонал и покачнулся, Руперт вовремя подставил ему плечо.

– Давайте вашу настойку, – просипел он.

– Отец, – выдохнул Руперт.

Глава 22

Первые два дня после отъезда Аливии Володя был сам не свой. Нанятые слуги считали его немного чокнутым и требовали прибавки к жалованью – Джером пока отбивался. Володя же, нарядившись в свою неизменную накидку, бродил по городу, изучая и запоминая, а изучение местности помогало справиться с депрессией. Если бы в Локхере существовала более-менее адекватная контрразведка, его наверняка зачислили бы в шпионы, поскольку он порой бродил у самых укреплений, причём изучал их, особо и не скрываясь. Возвращался под вечер и без сил падал на кровать. Несколько раз с ним пыталась заговорить графиня, но Володя слушал её настолько рассеянно, что та отступила. На третий день к ним в дом постучался человек в пропылённой одежде. Вышедший недовольный Филипп пожелал ему провалиться, но выслушав, почесал затылок и отправился на доклад.

– Посыльный графини? – удивился Володя. – Ну пусть войдёт. Джером, пригласи графиню, тут, похоже, её посыльный объявился.

Вошедший человек долго отряхивал плащ, заставляя морщиться Володю, наблюдавшего как пыль оседает на недавно помытый пол.

– Прошу прощения, милорд, – чуть поклонился он. – Я узнал, что в вашем доме остановилась моя госпожа.

– Вот как? – Володя со своим обычным равнодушием смотрел куда-то в окно, словно слова этого человека его никоим образом не волновали и разговаривает он чисто из вежливости. – Судя по всему, вы только что прибыли в город, не хотите подкрепиться?

– А? Да, милорд, спасибо, милорд. Признаться, с утра в дороге и ничего не ел – торопился обратно, как узнал про мятеж…

– Джером, позаботься, чтобы гостя накормили. А вот и ваша госпожа… прошу прощения, не знаю вашего имени.

Графиня поспешно вошла в комнату и глянула на человека, на миг её глаза вспыхнули, но тут же потухли.

– Вернулись, тир Раймонд?

– Да, госпожа, – мужчина снова поклонился.

– Так вы благородный? – удивился Володя.

– Совершенно верно, ваша светлость. Вассал отца госпожи Лорниэль, который приказал мне следовать за его дочерью и всячески оберегать её. Я выехал раньше госпожи и прибыл в город за четыре дня до неё. Мне казалось, что этого хватит, и я сильно удивился, когда не нашёл никаких следов графа. Я думал, что успею съездить в поместье…

Володя махнул рукой.

– Дальше понятно. В пути вас настигло известие о мятеже, и вы поспешили вернуться, чтобы предупредить госпожу. Похвально, но что ж вы стоите? Садитесь, тир, чувствуйте себя как дома. – Володя поглядел на не слишком радостную графиню. – Госпожа Лорниэль, я рад, что с вами теперь ещё один преданный слуга. – Графиня вздрогнула. – Позаботьтесь о нём.

Мальчик поднялся.

– Прошу прощения, но вынужден вас покинуть.

На улице его перехватил Джером.

– Милорд, может вы всё-таки возьмёте коня?

– Спасибо, но нет. Когда я хожу пешком, мне лучше думается. Конь отвлекает и мешать изучать город. Что с него увидишь?

– А что с этим гостем?

– А что с ним не так? – удивился Володя. – Он же не к нам пришёл, а к графине, пусть она с ним и разбирается.

– Но он может быть опасен! Вдруг он от мятежников?

– Опасен? – Володя задумался. – Он не очень умён. Или просто не умеет оценивать людей. В любом случае это нас не касается – от мятежников или ещё от кого. Оставь их в покое.

– Может мне понаблюдать за ним пока, милорд?

– Нет, – князь запнулся, словно думая, какой аргумент подобрать. – За гостями неприлично следить. Говорю же, оставь их в покое.

– Милорд, но как он нашёл этот дом, если только сегодня приехал в город? Он же не мог знать, где графиня! Разве это не подозрительно?

– Подозрительно? Джером, отстань от меня с этой ерундой, если бы ты пользовался своей головой по назначению, сам бы догадался, как он нас нашёл. Мне кажется, он чуть ли не открытым текстом это сказал. Всё, я ушёл, и не отвлекай меня по пустякам.

Наблюдая за уходящим господином, Джером озадаченно почесал затылок.

– Каким образом я головой не по назначению пользуюсь? Ничего не понимаю.

Вернулся князь как обычно под вечер, поздоровался с гостем и прошёл в столовую. Джером моментально накрыл на стол.

– Милорд, – неловко заговорил тир Раймонд, входя в столовую следом. – Вы позволите обратиться к вам с небольшой просьбой? Я понимаю, вы уже и так много сделали для графини, но…

– Говорите, тир, не стесняйтесь. Благородные ведь должны помогать друг другу.

– Конечно… Так вот… собственно просьба, не могли бы вы приютить нас, в смысле меня и графиню с дочерью у вас в доме на несколько дней?

– Хм… Вы собираетесь задерживаться в городе? Мне казалось, что сейчас самым благоразумным будет как можно скорее увезти графиню к родителям. Если её узнают, может приключиться беда.

– Всё верно, милорд, только… понимаете, я не могу всего сказать, я давал клятву…

– Надеюсь, не мятежникам?

– Милорд! – Раймонд был само возмущение и, похоже, искренен. – Я не имею ничего общего с этими мятежниками. Я верно служу своему господину!

– Какому? – удивился Володя.

Некоторое время они с одинаковым недоумением смотрели друг на друга.

– Я же уже говорил, милорд!

– А-а-а. Да… совсем из головы вылетело, прошу прощения. Вы ведь уже знаете, что мне пришлось расстаться с близким мне человеком, никак не привыкну…

– Да, графиня мне рассказывала, что вы заботились о дочери купца, которую спасли в лесу от волков.

– Купца? А, ну да, конечно. Когда я её спасал, как-то некогда было спрашивать про социальное положение.

– Так что на счёт моей просьбы?

– Вашей просьбы? А-а-а. Вы хотите остаться в городе. Неблагоразумно, право, очень неблагоразумно. А без графини вам никак? Пусть госпожа Лоринэль с дочерью и Рокертом отправляются из королевства, а вы решайте ваши проблемы, о которых не можете говорить.

– Увы, но присутствие графини необходимо.

– И она согласна так рисковать?

– Это и её просьба.

– Странно. Я считал, что у неё больше благоразумия. Ну раз так, оставайтесь, а я попрошу Джерома купить место на корабле для Генриетты и Рокерта.

Раймонд откровенно растерялся.

– Для Генриетты?

– Ну да, – удивился Володя. – Её же присутствие в вашем деле не требуется. Чем девочка может вам помочь?

– Но графиня не хотела бы расставаться с дочерью…

– Да? Мне кажется, или ваше присутствие в королевстве немного опасно? Моя мама никогда бы не оставила меня в месте, где опасно, даже если для этого пришлось бы расстаться… я уверен в этом.

– Вы не поняли, милорд, нам нужна не Генриетта, а Рокерт, значит, девочку не с кем отправить…

– Хм… – Володя задумался. – Возможно, это судьба моя, помогать разным девочкам. Если хотите, я возьмусь доставить её к родителям госпожи Лорниэль. Я-то вам в ваших делах не нужен?

– Право, это очень хорошее предложение… только… э-э-э… нам бы не хотелось вас утруждать…

– Да никаких трудов.

– Я… я посоветуюсь с графиней. Сами понимаете, такое должна решать она.

– Конечно-конечно, тир. Это должна решать только мать.

– И я о том же, милорд.

На следующий день Володя навестил окрестности дома купца и долго стоял недалеко от забора, пока во двор не вышла Аливия. Некоторое время понаблюдав за ней, он надвинул капюшон и поспешил обратно. Мотаться по этому грязному городу совершенно не хотелось. У моря хоть свежий ветер, но в глубине город отчётливо пах помойкой.

Володя неторопливо шёл посередине улицы, опасаясь приближаться к окнам – не хотел получить на голову ведро помоев, а то и чего похуже. Из-за такой угрозы Володя и ходил всегда в своей накидке и капюшоне. И он такой не один. Раньше в исторических фильмах его всегда поражала эта несуразность, когда какой-нибудь герой, старательно прячась под капюшоном, чтобы его не узнали, пробирается в логово врага. На его взгляд человеку, в ясную погоду бредущему куда-то в накидке и под капюшоном, остаётся только табличку повесить на грудь и спину: Я пробираюсь в логово врага! Теперь он понял причину того, что такие люди не вызывали ничьих подозрений – тут многие так ходили. Заслышав за спиной топот, Володя нехотя подался влево, чтобы пропустить всадников, опасливо косясь на окна, не мелькнёт ли где там рука с ночным горшком.

– Прочь с дороги, бродяга!

Поскольку Володя находился достаточно далеко от центра улицы, то на свой счёт этот крик не принял. И тут же получил удар по спине. Из-за прочного материала накидки и кольчуги этот удар только толкнул его вперёд, никакой боли не почувствовал. Запахнув плотнее накидку, мальчик оглянулся. Позади на коне высился презрительно ухмыляющийся всадник в доспехах, поигрывающий кнутом, однако в его взгляде читалась лёгкая озадаченность. По его опыту от таких ударов кнутом эта шваль людская уже визжала как свинья, а этот, похоже, даже не почувствовал удара.

– Я сказал с дороги, бродяга!

Володя огляделся. Люди вокруг испуганно прижимались к стенам домов, кто-то спешил скрыться во дворах. Мальчик снова посмотрел на всадника.

– Доставляет удовольствие избивать тех, кто ответить не может? – суховато поинтересовался он. – Я ведь проезду не мешаю.

– Чего? – В голове этого всадника явно никак не укладывалась мысль, что какая-то шваль осмеливается ему отвечать, а не бежит испуганно под забор. – Да я тебя… – Всадник снова взмахнул плетью…

Володя дождался удара, а когда кожаный ремень пошёл вниз, выбросил вперёд руку с мечом. Острейшее лезвие из композита перерезало кнут словно нитку, и всадник остался сидеть с открытым ртом, изучая рукоятку и оставшийся кожаный хвост.

– Не повезло, да? – снова поинтересовался Володя. Он чуть ослабил узел у накидки, чтобы стали видны доспехи и выгравированный на них герб. – Не желает ли благородный тир спуститься с коня, представиться и ответить на некоторые вопросы, касающиеся вашего поведения.

– Князь!!! Какая встреча!!! – остальная кавалькада поравнялась с местом конфликта, от неё отделился всадник. Мальчик удивлённо обернулся, присмотрелся.

– Конрон! – узнал он всадника. – Как вы здесь? И, как я погляжу, с внушительным отрядом.

Конрон Пентарский соскочил с коня и дружески хлопнул Володю по плечу.

– Каким судьбами, князь?

– Всё теми же, тир. Отец той девочки живёт в этом городе. Сдал с рук на руки. Пока решил остаться здесь, а дальше видно будет. Брожу вот, как обычно, изучаю окрестности и до встречи с вашим человеком считал себя вполне счастливым.

Конрон оглядел поспешно соскочившего с коня всадника с ног до головы.

– И что это значит, тир Роксшер?

– Господин, – бывший раньше таким гордым, всадник представлял собой жалкое зрелище. – Я… я не думал, что этот… что этот юноша благородных кровей. Со спины чистый бродяга…

Видно этот рыцарь с головой совсем не дружил. Володе даже стало немного жаль его. Но только немного.

– Потому вы и колотите всех по спине плетью? Знаете, я не привык получать такие удары. Тир Конрон, прошу вас, будьте судьёй. Что полагается за удар плетью вашего герцога?

– Герцога? – ахнули вокруг.

– Князь Старинов, – запоздала представился Володя, откидывая капюшон. – Так как, тир Конрон?

Судя по выражению лица тира Пентарского, ничего хорошего такого безумца не ждало.

– Вы имеете право казнить наглеца на месте, ваша светлость.

– Хм… сурово. – Володя задумался. – Палачом мне становиться как-то не хочется, но и удары я не забыл. Тир Конрон, не откажетесь быть секундантом? – Из-за дуэли с Эндоном он уже знал местный дуэльный кодекс, в который его тогда торопливо посвятил Артон. Позже он ещё расспросил о поединках и Филиппа.

– О! – Конрон склонил голову. – Это очень благородно с вашей стороны, ваша светлость. Вы имели полное право казнить его на месте.

Судя по выражению лиц окружающих, они тоже прониклись поступком. А Володе всего-навсего не хотелось становиться палачом… Мысленно он вздохнул, потом повернулся к виновному.

– Итак, место и время?

– Гм… – признаться, мы только приехали и ещё не знаем город, – вмешался Конрон. Вряд ли господин Роксшер знает, какое место назначить.

– В таком случае не будем откладывать дело. – Володя скинул накидку. – Тир Конрон, не подержите?

Встревать в дуэль не хотелось совершено, но другого выхода Володя не видел. Или хладнокровно убить, или так. Оставлять безнаказанным человека, который просто от скуки колотит всех встречных плетью, тоже нельзя.

Соскочившие всадники мгновенно оцепили центральную часть улицы, оттеснив зевак.

– Так и знал, что однажды он нарвётся, – услышал мальчик чьё-то бормотание.

– Ну… признаться, этот князь не выглядит сильным бойцом. На что он рассчитывал, вызывая Роксшера? Лучше бы просто снёс эту тупую башку.

Приятно сознавать, что твой противник пользуется «любовью» сослуживцев. Видно Роксшер и правда законченный дурак.

Володя вышел в центр образованной солдатами импровизированной арены и, скрестив руки, стал ждать.

Рыцарь уже очухался от первого испуга и теперь, поняв, что этот сопляк сам зачеркнул все шансы расправиться с ним, злорадно ухмыльнулся. Во избежание, на этот раз он не рискнул дразнить противника и издеваться, но всем своим видом давал понять, что сейчас превратит противника в рубленую капусту.

Володя встал более свободно и пару раз взмахнул руками, расслабляя их, достал мечи.

Роксшеру, видно, никогда раньше не приходилось сражаться с двоерукими бойцами и теперь он осторожничал. Володя тоже не лез на рожон, предпочитая дожидаться атаки. Как он и предполагал, терпения у Роксшера хватило ненадолго и он бросился в атаку. Володя ушёл с линии, поднырнул под удар, развернулся, готовый кольнуть, если представится возможность, но этот рыцарь оказался чертовски быстр и успел проскочить дальше, уходя от контратаки. Развернулся, взревел и снова бросился в бой. Володя отступал, уворачивался, отводил удары, но сам атаковал редко и как-то робко. Он скорее выглядел отстранённо-задумчивым, словно и не за свою жизнь сражался. Вот он в очередной раз ушёл от меча, отскочил и остановился, склонив голову набок и изучая противника. Тот выглядел разъярённым и… озадаченным. Вот он снова двинулся вперёд… Володя ждал… Дикий рёв и бросок быка…

Что произошло дальше, мало кто заметил. Этот странный князь, вдруг воткнул мечи перед собой, а сам безоружным бросился вперёд, но сделав два шага, развернулся и рухнул на землю. Роксшер не успел затормозить, проскочил мимо, и в этот момент мальчик как-то пружинисто подскочил и легонько ударил противника по ноге… Нога задела другую, рыцарь на миг словно завис в воздухе, а потом с грохотом рухнул на землю – его голова оказалась как раз между воткнутыми мечами. Мальчик уже стоял рядом, давя на мечи, загоняя их глубже в землю и ещё сильнее зажимая голову противника между ними, показалась кровь. Всем было ясно, что шевельнись Роксшер и мигом останется без головы.

– Полагаю, вам не стоит хвататься за меч, – посоветовал Володя. – От резких движений вы дёргаете головой, а это опасно. Вы признаёте себя побеждённым?

– Да, – выдохнул Роксшер.

Солдаты вдруг разразились аплодисментами. Володя удивлённо посмотрел на них, потом повернулся к Конрону за разъяснениями. Тот хмыкнул.

– Доспехи и конь побеждённого теперь ваши, милорд.

– Вот как? Хм… Тир Роксшер, я согласен оставить вам и ваши доспехи, и коня, но только при одном условии.

Роксшер встал сразу, как только Володя убрал мечи, и теперь мрачно смотрел на противника, не ожидая ничего хорошего.

– Вы должны пообещать больше никогда, слышите, никогда не использовать плеть против тех, кто ниже вас по положению. Против тех, кто выше, как хотите.

Вокруг рассмеялись – все видели, чем такое действие чревато.

– Я… я обещаю, ваша светлость, – пробормотал рыцарь, не веря, что отделался так легко.

Солдаты снова оказались в сёдлах и очистили улицу для проезда. Конрон шёл впереди рядом с Володей, ведя коня под уздцы.

– Признаться, милорд, я не верил в вашу победу. Как оказалось, вы знали, что делали.

– Роксшер не слишком опасный противник. Я понял его сразу, но не знал, как можно победить. Убивать, признаться, не хотелось, а значит, многие простые варианты отпадали сразу. Дальше осталось только понаблюдать и рассчитать его движения. Всё остальное дело техники.

– Э-э-э… – Конрон озадаченно моргнул, не уверенный, что правильно понял то, что сейчас услышал. На всякий случай решил не развивать тему. – Этот Роксшер всех сумел достать. Да вы видели, как люди встретили вашу победу. Надеюсь, теперь он притихнет. Высокомерный очень.

– Бывают такие люди, – согласился Володя. – Но вы ещё не сказали, каким судьбами тут? Вы вроде бы в столицу собирались, насколько помню.

– А… – Конрон помрачнел. – Всё плохо. Когда я приехал, выяснилось, что король пропал. После поражения его никто не видел… точнее видели, как он с небольшим отрядом пытался оторваться от преследователей, но на этом всё. В отсутствие короля власть пока держал герцог Алазарский…

– Это который был советником у отца нынешнего короля и которого ваш король отстранил после того, как герцог дал не понравившийся ему совет?

Конрон нервно оглянулся.

– Ну да. Король пропал, в столице брожение, а герцог пытается из остатков войска собрать новое. Удивительно, что Эрих ещё не захватил всё королевство.

– Полагаю, у Эриха проблема с кавалерией. Но я ещё не понял, каким образом вы оказались в Тортоне?

– Тут, в общем, такое дело. Герцогу стало известно, что Эрих готовит диверсию против Тортона. Какую, не совсем ясно, но герцог считает, что потерять этот порт мы не можем. Сил у нас немного, но часть герцог сумел выделить и отправил нас сюда на усиление гарнизона.

Володя уже иначе взглянул на отряд.

– И сколько вас?

– Шестьсот рыцарей и ещё двести арбалетчиков. Увы, но это всё, что удалось наскрести. Мне же доверили командование…

О, святая простота! Володя едва не расхохотался. Только что, не прилагая никаких усилий, он узнал численность отряда, его задачу, общее состояние войск и положение в столице. Воистину край непуганых идиотов. К тому же, эта новая информация помогла наконец мальчику разобраться в данных, полученных ранее, и построить прогноз дальнейших действий Эриха, который раньше никак не получался из-за недостатка информации. Надо бы ещё перепроверить, но вроде всё сходится. Только непонятно с какого боку тут графиня затесалась. Но это тоже вскоре станет ясно.

– Что ж, удачи вам, тир Конрон. Не буду вас задерживать, вам ведь ещё отдохнуть с дороги надо.

– Это да, – согласился рыцарь. – Я надеюсь, мы с вами ещё встретимся?

– Безусловно, тир. Давайте договоримся где… – Володя хотел предложить дом, но вовремя вспомнил о графине и госте. – Вы ведь в казармах местного гарнизона остановитесь? Там есть рядом один трактир, называется «Пивная бочка». Вам нужно время на обустройство… давайте встретимся там завтра после полудня.

– Конечно, милорд.

– И мне жаль вашего короля.

– О, тут всё в порядке, милорд. – Тир просветлел. – Уже в пути нас догнал гонец с известием, что король нашёлся.

Володя на миг сбился с шага, не зная, сочувствовать или поздравлять. Судя по действиям герцога, он человек толковый и вполне мог справиться с ситуацией, а этот король погубит и себя, и страну.

– Поздравляю, Конрон. Это воистину, счастливое известие.

– Да, теперь королевство спасено.

Свои сомнения по этому поводу Володя оставил при себе и долго ещё смотрел вслед удаляющемуся отряду.

Домой на этот раз он вернулся раньше обычного и тут же заперся у себя в комнате, велев никому его не беспокоить, если не случится нашествия крикозябр.

– А кто такие крикозябры? – озадачился Филипп.

– Когда случится их нашествие, ты сразу узнаешь, а пока меня ни для кого нет.

Достав свои записи, Володя по-новому глянул на построенные графики, что-то ещё черкнул и погрузился в раздумье. Потом встал, раскрыл дверь и высунулся в коридор:

– Филипп!!! – Подождал немного. – Филипп!!!

Внизу что-то грохнуло, раздались торопливые шаги, и по лестнице вбежал солдат, оглядываясь по сторонам и держа руку на мече. Володя махнул ему, успокаивая.

– Зайди ко мне, есть кое-какие вопросы.

В комнате Володя достал карту окрестностей Тортона и приготовил листок с карандашом.

– Милорд? – Филипп вытянулся рядом. Володя кивнул в сторону стула и солдат осторожно сел.

– Ты ведь воевал?

– Конечно, милорд, – в голосе искреннее недоумение.

– Хорошо, скажи, с какой скоростью вы обычно перемещались в составе армии?

– С какой скоростью?

– Да. Если, допустим, вы утром выступите из Тортона, то где будете к вечеру?

– Милорд, я не знаю окрестностей, потому так сложно сказать… Я думаю, орхот тридцать сделали бы.

Володя быстро пересчитал местные меры длины в километры, приблизительно пятнадцать, и померил по карте. Почесал затылок.

– Это при какой численности армии?

– Да при любой, милорд. Быстрее же обоза не пойдёшь, а телеги те ещё скороходы.

– Телеги, значит… – Володя снова задумался. – А как вы в бою обеспечиваете взаимодействие пехоты и кавалерии?

– А? Ээээ… – теперь уже Филипп чесал голову. – Милорд, я ведь простой латник, служил господину, а о таких вещах как-то не задумывался. Видели врага и атаковали.

– Хм… ладно, сможешь рассказать о тех сражениях, в которых участвовал?

Разговор затянулся за полночь. Володю интересовала каждая мелочь, которую только мог припомнить Филипп, и тот, мысленно проклиная господина, вспоминал, как организовывалось охранение на привалах, о крепостях и штурмовых орудиях. Володя слушал, иногда записывал, потом что-то мерил по карте.