Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 80 страниц)

Вернувшись в трактир, Володя поинтересовался где Джером и узнав, что тот отправился продавать телегу с лошадью, кивнул и засел за анализ полученной информации.

Заинтересованная Аливия долго бродила вокруг мальчика, заглядывая ему в тетрадь, хмурилась, пытаясь что-то понять. Филипп терпел дольше, но, в конце концов, не выдержал и он, тоже заглянув в записи, увидел какие-то рисунки и нахмурился.

– Похоже колдуны рисовали, на которых мы однажды охотились, – буркнул он и тут же испуганно глянул на сюзерена. Но тот, вопреки опасениям, не рассердился, а рассмеялся.

– Колдуны? Или вы просто не поняли, что их рисунки значат? Люди не меняются. И если что-то находится выше их понимания, тут же объясняют это колдовством чтобы мозги не напрягать. Так ведь проще, чем признать, что кто-то знает больше тебя.

Филипп, кажется, обиделся, хотя показывать обиду на сюзерена не самое умное занятие, но тут не сдержался.

– А можно…

– Можно, – согласился Володя. – Это обычные графики изменения цен на некоторые товары в Родезии и Локхере за последний год.

– Что?!

– Графики. Вот этот – цены на хлеб. Смотри, в прошлом году осенью хлеб в Родезии стоил два гроша, хотя летом ещё только полтора. Почему? Осень – время урожая и цена на продукты всегда падает, а тут выросла.

– Я не купец!

– Если чего-то не знаешь, не хвастайся незнанием, поверь, это не делает тебе чести. Чтобы сообразить, что к чему, купцом тут быть не обязательно. А значит это то, что как раз в это время кто-то скупал продовольствие. Причём скупал в таких количествах, что даже после уборки урожая цены всё равно поднялись. Зная, что произошло зимой, можно сказать, что покупателем был Эрих, который как раз в это время усиленно готовился к войне. Теперь можно посмотреть другие товары, например зимняя одежда. И снова большой рост на шубы и тёплую обувь. Гораздо больше обычного. Если бы кто-то взял на себя труд обратить внимание на все эти факты, то Локхер смог бы лучше подготовиться к войне.

Выводы Филиппа впечатлили, но развеять скептицизм не смогли.

– Всё это хорошо говорить уже после произошедших событий, но зачем это сейчас знать?

– Зачем? Пытаюсь понять, что собрался делать дальше Эрих.

– По ценам на товары?!

– Ну не только, хотя ты зря недооцениваешь этот фактор. Можно многое понять, узнав, что закупает враг. И кое-какие выводы я уже сделал.

– А какие? Какие? – запрыгала вокруг Аливия.

– Такие. Нам стоит поспешить – раз! И два, ты сегодня тренировалась?

– Ой…

– Потому переодевайся и во двор, думаю, хозяин согласится выделить нам немного места, где нам никто не помешает. А ты, Филипп, дождись Джерома. Как только он появится, можешь до вечера быть свободным.

– Слушаюсь, милорд.

– И давай выйдем ненадолго, пусть девочка переоденется.

После тренировки, которую Володя провёл совершенно не жалея девочку, та только и смогла, что добраться до кровати и повалиться на неё, даже не переодевшись. Мальчик вздохнул, но всё же проявил твёрдость и разбудил, заставив сменить потную после тренировки одежду.

– Милорд, зачем вы так с ней, словно в солдаты готовите?

– В солдаты я её, безусловно, не готовлю, – задумчиво отозвался Володя, разглядывая спящую девочку. – Но я ей показываю не трюки для выступления на базаре. Это приёмы для боя и однажды они могут спасти ей жизнь. Но для этого она их должна знать и уметь применять, а не думать, что знает и умеет применять. Пусть либо учит, либо прекращает занятия вообще. Третьего варианта у неё нет… Я, кажется, уже говорил об этом.

– Говорили, но всё равно вот так…

– А по-другому научиться нельзя.

Утро… Володя не учёл, что в мире без телевизоров и электрического освещения утро наступает в тот момент, когда встаёт солнце. Умом понимал, но ещё не проникся настолько, чтобы сразу улавливать такие тонкости. Так что когда около половины шестого его осторожно растолкал Джером, он малость рассердился, правда тут же взял себя в руки и поинтересовался, какого собственного чёрта… Джером объяснил и пока Володя собирался, поинтересовался кто такие черти…

– Послушай, ты не мог вчера сказать, когда именно утром отплывает корабль в Тортон? – вместо ответа хмуро поинтересовался он.

– Я думал, вы поняли.

– Будем считать это недоразумением, но в будущем будь точен, пожалуйста. А пока разбуди Аливию, мне ещё надо сходить к трактирщику, хочу свежего хлеба купить.

– Хлеба, милорд?

– Да. Я вчера заметил, что у них ставили тесто вечером, значит, как раз сейчас его должны запечь. Ну что ты на меня так смотришь? Должна же быть у господина какая-то слабость? А я очень люблю горячий хлеб, только что из печи. Да ещё если с парным молоком…

Когда все спустились вниз, застали Володю, одиноко сидящего в зале с крынкой молока на столе и большущим караваем хлеба, ещё даже не остывшим от печи. Он осторожно отламывал кусочек, клал в рот и тут же запивал молоком, блаженно при этом прищуриваясь и напоминая довольного кота. Филипп позади как-то странно хрюкнул, но очень-очень тихо, а вот Джером оказался более сдержанным и сумел сохранить полнейшую невозмутимость на лице. Аливия же с детской непосредственностью расхохоталась и бросилась к столу, требуя свою долю этого удивительного лакомства. Володя смутился и взмахом руки попросил хозяина принести ещё одну кружку. Девочка забралась на стул рядом, обхватила двумя руками заботливо наполненную Володей кружку и тут же отпила из неё, потянулась к хлебу.

– Корабль скоро отплывает, – сообщил Джером.

– Уже идём. – Мальчик поспешно поднялся и взял лежащий рядом посох, на который Филипп уже давно косился с откровенным недоумением, но задать вопрос так и не решался. – Кнопка, забирай крынку и хлеб – на корабле доешь.

Девочка честно попыталась выполнить просьбу, но нести могла либо хлеб, либо молоко. Володя понаблюдал за её мучениями, вытащил из рюкзака, который нёс Филипп, сумку и сложил в неё хлеб, вручил её девочке, а сам забрал крынку.

– Джером, веди.

– Да, милорд.

Быстро стало понятно, почему Джером не торопился, хотя и говорил, что корабль отплывает с утра. Оказалось, он нашёл его совсем недалеко от трактира и идти туда ровно пять минут. Володя оглядел скорлупку, на которой им предстояло плыть, и вздохнул. По размеру этот «океанский» корабль напоминал речной трамвай, но с учётом, того, сколько места занимали разные снасти, мачты, бухты канатов на палубе, свободного пространства оставалось не так уж и много. Если уж говорить откровенно, совсем мало. Они взошли по сходням и огляделись. К ним подошёл хмурый капитан.

– Опаздываете, – бросил он Джерому.

Тот промолчал, а капитан подозвал одного из матросов и приказал показать пассажирам их места.

Володя примерно представлял уровень комфорта на таком корабле, но действительность оказалась ещё хуже: тесный трюм с подвешенными гамаками – места для пассажиров, теснота. Кроме них тут находился ещё один купец с двумя слугами, двое мужчин, по виду похожих на солдат, с длинными кинжалами на поясах, и в кожаных доспехах. Ещё одна семья из трёх человек: мать, отец и сын – парень лет семнадцати, мальчик так и не смог понять их статус. То ли купцы, то ли горожане, которые по какой-то причине решили отправиться в другой город по делам. Володя огляделся, проследил как Филипп и Джером пристраивают их вещи, и поспешно поднялся наверх, к свежему воздуху. Там пристроился у борта, выбрав место, где не будет мешать матросам, и стал наблюдать за причалом и людьми на берегу. Рядом, протиснувшись ему под руку, встала Аливия.

В этот момент перед трапом остановилась карета, соскочивший с козел кучер открыл дверь, оттуда сначала вышла степенная дама лет сорока, а за ней девочка ровесница, а может чуть старше Аливии. Явно заинтересованная, Аливия придвинулась к борту поближе, наблюдая за происходящим.

Капитан корабля, постоянно отвешивая поклоны, выскочил им навстречу.

– Госпожа, для вас подготовлена моя личная каюта. Ваши вещи уже на месте.

Тут с другой стороны кареты выбрался мужчина в кожаном доспехе, с мечом и кинжалом на поясе. Он вышел, чуть придерживая рукоять меча, огляделся, сверкнув своими пронзительно-синими глазами. Вот он заметил заинтересованно наблюдавшего за ним Володю, равнодушно скользнул по нему взглядом и отвернулся. Охранник, решил мальчик.

Новые пассажиры поднялись на палубу, дама брезгливо огляделась, чуть приподняла подол платья, чтобы перешагнуть через валяющийся канат… за спиной дамы капитан показал кулак одному из матросов. Девочка, точно копируя движения… мамы?.. сделала то же самое, но в отличие от дамы это у неё получилось немного забавно. Рядом хихикнула Аливия. Девочка резко обернулась и одарила её таким взглядом, что Аливия поспешно спряталась за Володей… на всякий случай. Новая пассажирка оглядела её свысока, фыркнула и отвернулась. Аливия покраснела и, готовая ринуться в бой, выскочила вперёд, но Володя вовремя успел остановить её, положив руку на плечо. Аливия обернулась.

– Полагаешь, она стоит внимания? – поинтересовался он.

Аливия смутилась, потом задумалась. Кивнула и послушно вернулась назад, демонстративно смотря только на берег. Пассажирка покраснела, шагнула к ним…

– Генриетта! Ты куда пропала?

– Иду, мама. – Девочка отвернулась, задрав носик, и гордо зашагала за матерью.

– Отчаливаем! – гаркнул капитан, когда вновь прибывшие скрылись в каюте.

Тотчас забегали матросы, хотя в кажущейся суете соблюдался свой, непонятный непосвящённому взгляду порядок. Вот отдали концы, взвились паруса, корабль начало медленно разворачивать в сторону выхода из гавани. Володя с интересом наблюдал за слаженной работой экипажа. Вообще матросов оказалось на удивление мало, всего шесть человек, но управляли парусами они настолько ловко, что казалось, будто их много больше. Впрочем, особым богатством парусное вооружение не отличалось: две мачты с латинским парусом и штормовые, они же поворотные, паруса на бушприте. Штурвал тоже отсутствовал, вместо него румпель, за который держался матрос на корме – рулевой, ловко орудуя им, направляя корабль к выходу. Не очень надёжная и удобная система – надо обладать недюжинной силой, чтобы удерживать руль в нужном положении в случае любого волнения.

Отворилась дверь каюты, и на палубу вышли мама с дочкой. Мальчик заметил, что они обе переоделись в новые платья, причём наряд дамы такой, словно она собралась на бал. Похоже, женщина из тех, кто, даже спасаясь из горящего дома прежде, чем его покинуть, тщательно подберёт одежду, размышляя насколько цвет платья подойдёт к зареву пожара. Ничуть не заботясь, мешают они экипажу или нет, встали так, чтобы им было удобнее наблюдать за удаляющимся берегом.

– Ну и скорлупа, – чуть кривя рот, говорила дама, не обращая внимания на стоявшего рядом капитана. – Если бы нам не надо было спешить, ни за что не выбрала бы это плавучее корыто. Мой муж, граф Лурдский, будет недоволен.

Капитан краснел от ярости, но возражать не смел. Володя мысленно посочувствовал ему – кому понравится, если о твоём корабле отзываются в таком тоне? Пусть даже в словах пассажирки и есть доля правды.

Володя отвернулся, потеряв всякий интерес к новым пассажирам – знакомиться с такими совсем не хотелось. Только краем глаза отметил, что к ним присоединился и мужчина, успевший скинуть кожаный доспех, зато не расставшийся с мечом. Володя оценил манеру мужчины двигаться и держаться, мгновенно осознав, что перед ним действительно воин. Вступать в схватку с таким не хотелось. Впрочем, этот граф Лурдский, судя по всему, очень заботится о жене и деньгами не обделён, так что у него есть возможность нанять лучшего телохранителя. Мальчик пододвинул поближе посох и запахнул накидку, чтобы скрыть положение рук… так, на всякий случай.

Аливия чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть вновь прибывших, и с откровенным интересом стала наблюдать. Дама демонстративно не замечала этого разглядывания какой-то девчонки, но её дочь не обладала таким опытом, а потому своё недовольство скрыть не смогла.

Море в это утро было великолепны, м и Володе доставляло истинное наслаждение стоять вот так у борта, наблюдая за сверкающими искорками отражённого в волнах солнца. Если бы ещё не этот телохранитель, нет-нет, да посматривающий в его сторону, было бы совсем хорошо. Эти взгляды постоянно отвлекали и заставляли держаться настороже.

«И чего он прицепился? Неужели я выгляжу настолько угрожающе?» Володя вздохнул.

– Кнопка, принеси, пожалуйста, мою сумку, куда я вчера сложил свои записи. Помнишь?

– Да. Я сейчас.

Девочка послушно вскочила и умчалась вниз, при этом ей пришлось пробежать мимо графини и её дочери. Те стояли настолько неудобно, что даже ребёнку протиснуться удалось с трудом, при этом не задеть Генриетту у неё не получилось.

– Ах ты… – Дама возмущённо глянула на сжавшуюся девочку. – Да как ты смела…

– Ваша светлость! Ваша светлость! – Из трюма выбрался Филипп.

Володя, уже хотевший вмешаться в спор, недоумённо посмотрел на солдата.

– Что случилось, Филипп? Аливия, я просил сумку принести, а не в споры встревать.

Девочка испуганно глянула на замершую госпожу и с облегчением шмыгнула в трюм.

– Ваша светлость, прикажете отгородить нам угол?

– Угол? – Володя нахмурился, никак не понимая, что от него хочет Филипп.

– Джером добыл несколько кусков ткани и хочет отгородиться от остальных пассажиров…

– А-а-а. Так пусть отгородит угол для Аливии и достаточно. Лично мне всё равно где спать и пассажиры мне не помешают.

– Честно говоря, милорд, мне тоже, но Джером хотел…

– Если ему так хочется, пусть делает что хочет.

Филипп поклонился и исчез, зато снова появилась Аливия с сумкой. Опасливо косясь на даму, она осторожно прошмыгнула мимо них.

– Вот. А тебе зачем?

– Вчера не закончил. Кнопка, пожалуйста, не мешай.

Пристроившись на бухте каната, Володя достал не очень качественные листы бумаги местного производства, карандаш и снова углубился в черчение, уже не обращая внимания ни на кого. Телохранитель дам, напрягшийся с появлением Филиппа, теперь, довольный, что всё закончилось так спокойно, снова расслабился.

Дама неторопливо приблизилась и замерла рядом, Володя делал вид, что целиком поглощён вычерчиванием графика.

– Ваша светлость? – первой не выдержала эту игры дама. – Я полагала, что знаю все герцогские семьи королевства.

Володя вздохнул, отложил листы и встал.

– Возможно и так, не буду спорить. Но я не принадлежу ни к одному герцогскому роду Локхера или Родезии. Я иностранец и прибыл издалека. Князь Вольдемар Старинов к вашим услугам. Титул князя в моей стране примерно соответствует титулу герцога королевства, потому мой вассал и обратился ко мне таким образом.

– Графиня Лорниэль Лурдская, моя дочь Генриетта. Честно говоря, не думала встретить на этом корыте кого-то равного по положению.

– Графиня, – снова вздохнул Володя, – корабль, конечно, не очень велик, но называть его корытом всё же не стоит. Не забывайте, что вы находитесь на нём. Тем более не стоит так говорить при капитане хотя бы из вежливости. Вам ведь тоже не понравилось бы, если бы гости стали плохо отзываться о вашем доме.

Дама вспыхнула.

– Я буду говорить то, что думаю! Я графиня…

– Это, на мой взгляд, только лишняя причина быть вежливым с тем, кто не может ответить на грубость. Извините за резкость, графиня. – Володя чуть склонил голову, ожидая реакции. И она не заставила себя ждать – похоже Лорниэль не привыкла к такому к себе отношению.

– Интересно, где вас обучали так обращаться к женщинам, князь, – презрительно бросила она.

– В военной школе, графиня. Прошу прощения за свою непочтительность.

– Оно и видно. – Видя, что собеседник совершенно не настроен продолжать спор, графиня попыталась расшевелить Володю, но ей быстро надоело слушать в ответ на презрительные реплики вежливые, совершенно равнодушные извинения. Все её завуалированные оскорбления и намёки как от крепостной стены отскакивали. Этот странный князь словно не замечал, что его оскорбляют или пытаются унизить, а его вдруг проснувшаяся запредельная вежливость выставляла графиню совсем уж какой-то невоспитанной провинциалкой. Почувствовав, что проигрывает, дама сердито хлопнула себя по боку.

– Надеюсь, мы ещё не раз встретимся за время плавания, князь.

– Я тоже надеюсь, графиня, – так же вежливо и также фальшиво ответил Володя.

Дама резко развернулась и направилась в сторону каюты.

– Генриетта, за мной!

Дочь чуть приподняла голову и одарила Аливию презрительным взглядом, сверху вниз осмотрела её походный наряд, потом с видом светской дамы чуть приподняла подол роскошного платья и проследовала за матерью. Аливия покраснела, глянула на себя, вздохнула и отвернулась. Володя нахмурился, потом решил, что всё равно ничего сделать пока не сможет, и вернулся к прерванному занятию.

– Уже сможете сделать предсказание? – вежливо спросил подошедший Филипп, наблюдая за синьором, который с задумчивым видом почёсывал карандашом за ухом. После вчерашнего урока анализа он проникся необычайным уважением к занятию милорда.

– Предсказание? – удивился он. – Это не предсказания, Филипп, а всего лишь анализ. Многое понять невозможно – не хватает данных.

– В трюме как раз купец один есть, можно его допросить.

– Э… допросить?

Но прежде, чем Володя успел что-то сказать, Филипп сорвался с места и скрылся в трюме. Мальчик растерянно моргнул, а через мгновение Филипп вернулся, таща чуть ли не за шкирку перепуганного купца. Подтащив его к Володе, он его хорошенько встряхнул.

– Его светлость хочет задать тебе несколько вопросов! – рявкнул он. – И не смей увиливать! Отвечай как на духу!

– Э-э… – Володя совсем растерялся, хотя и старался изо всех сил не подать виду. Мда… вот уж инициативный… человек. – Присядьте, пожалуйста, – пригласил Володя. – Прошу простить моего человека, он немного… перестарался.

Филипп, сообразив, что чем-то не угодил синьору, поспешил от греха подальше исчезнуть. Купец вздохнул с явным облегчением и присел на бухту каната рядом, но тут же вскочил, вспомнив, как обращался к этому юноше солдат.

– Сидите-сидите. Так разговаривать намного удобнее. У меня действительно есть несколько вопросов…

Глава 18

Во время путешествия Володя предпочитал находиться на палубе, а не в трюме. Тут и воздух свежий, и светлее. Устроившись где-нибудь в сторонке, он или задумчиво наблюдал за морем, или работал со своими записями, или занимался локхерской грамотой вместе с Джеромом. В последнем случае к ним ещё присоединялась Аливия. Эти занятия особого энтузиазма у неё не вызывали и она предпочитала скакать по палубе, порой забираясь в такие месте, откуда её вытаскивали совместными усилиями всего экипажа. На второй день плавания капитан взмолился:

– Милорд, повлияйте на вашу сестру! Вы посмотрите, куда она опять забралась!

Володя проследил направление, задрав голову, и заметил девочку, стоящую в «орлином гнезде» и о чём-то оживлённо выспрашивающую находящегося там матроса. И как только сумела забраться?

– Капитан, будьте любезны, приведите её ко мне.

Аливия быстро разобралась, зачем её зовёт «брат», и, когда спустилась, попыталась спрятаться, но сбежать от опытных матросов не смогла. Брыкающуюся девочку представили пред светлые очи милорда. Точнее, очи милорда в данный момент были весьма и весьма не светлые.

– Спасибо, капитан, оставьте нас наедине, пожалуйста.

Капитан чуть поклонился и поднялся на мостик, откуда продолжал наблюдать за происходящим. Милорд не стал ругаться или как-то иначе наказывать девочку, он только говорил. При этом капитан видел, что он вроде бы даже и не сердится, и голос не повышает, но с каждым словом голова девочки опускалась всё ниже и ниже. Вот она начала всхлипывать, вот вскинула голову, с отчаянной надеждой, потом ещё ниже опустила и, всхлипывая, спустилась в трюм, даже не заметив злорадно наблюдавшую за ней Генриетту.

На палубу поднялся Филипп, постоянно оглядывающийся.

– Что-нибудь случилось, милорд? Аливия спустилась заплаканной.

– Пусть поплачет. – Мальчик вдруг грустно хмыкнул. – Знаешь, она совсем на меня не похожа. Я никогда таким непоседой не был. Меня можно было бы назвать «маменькиным сынком».

Филипп, удивлённый такой откровенностью, озадаченно кивнул.

– Но ведь она не ваша родная сестра.

– Да. Но если бы ты знал, как она похожа характером на мою сестру…

Плавание шло своим чередом, и к обеду Аливия уже забыла про обиду и «несправедливое» наказание, снова крутясь на палубе, но на этот раз воздерживаясь от лазанья куда не просят.

Появился Джером с гитарой. Володя удивлённо глянул на него, но гитару взял, потом понял, что действительно хочет сыграть. Похоже, Джером начинает узнавать его. Аливия, заметив Володю с гитарой, тут же очутилась рядом. Мальчик сделал несколько пробных переборов, а потом запел одну из песен Высоцкого, которые они переводили совместно со Сторном.

Матросы, свободные от вахты, собрались неподалёку – тоже слушали. Даже капитан придвинулся ближе.

Володе уже начало казаться, что всё пройдёт без приключений, но к вечеру неожиданно посвежело, а капитан всё чаще и всё с большей тревогой стал поглядывать на горизонт. Ночью его разбудила усиливающаяся качка. Володя открыл глаза и долго вслушивался в звуки моря, потом осторожно поднялся, чтобы не разбудить остальных, и вышел на палубу, где его едва не сбил резкий порыв ветра. Держась за поручни, он поднялся на мостик.

– Насколько это всё плохо, капитан?

Капитан обернулся.

– Милорд, вам лучше спуститься вниз. Тут опасно.

– Опасней, чем в трюме? Так насколько всё плохо?

– Если к утру останемся на плаву, тогда всё будет хорошо. Надо только отойти подальше от берега. Боюсь, что здесь нас может разбить о камни.

Володя кивнул и вернулся обратно.

– Что там, милорд? – поинтересовался Джером.

– Буря, похоже. Сиди, всё равно сделать ничего не сможем.

– Вот потому и не люблю море, – буркнул слуга. – Здесь всё так зависит от стихии…

Качка усилилась, и к утру удерживаться на ногах стало практически невозможно, но к обеду волнение немного углеглось.

– Вроде бы пронесло, – вздохнул с облегчением Филипп.

Измученные качкой люди потянулись наверх. Володя с остальными поднялись тоже, но собравшаяся толпа настолько явно мешала действиям экипажа, что мальчик не стал далеко уходить, подозревая, что вскоре всех всё равно погонят вниз, удержал и остальных.

Как он предполагал, так и произошло. Капитан, раздражённый праздным шатанием по палубе мешающей работать публики, рявкнул на них. Потом очень вежливо попросил удалиться госпожу Лорниэль.

Вместо утра в Тортон корабль прибыл почти на закате… Сойдя с трапа, Володя недовольно огляделся: темно и прохладно. И непонятно, что делать.

– Джером, знаешь место, где здесь можно остановиться на ночь?

– Нет, милорд, я в Тортоне ни разу не был.

– А ты Филипп?

– Я тоже тут не бывал.

И что? Идти в первый попавшийся трактир? Володя видел заведения подобного рода в Рогуре и останавливаться в таких совершенно не хотелось. Но и оставаться на улице не дело.

– Милорд, если вы позволите… – Володя махнул рукой, выхода всё равно не видел. – Тогда ждите меня здесь, я скоро. – И Джером скрылся в каком-то переулке.

Филипп с Володей оттащили рюкзаки к стене ближайшего сарая и устроились там. Аливия уселась на свои вещи и тихонько что-то мурлыкала себе под нос.

Интересно, а где графиня? Володя поймал себя на мысли, что не видел, как она сходила с корабля, хотя всё время до причаливания проторчал наверху и сошёл последним. Потом они тоже далеко не уходили от сходен, обсуждая, что им делать дальше.

– Я скоро приду. – Володя перехватил посох и уверенно зашагал к кораблю.

– Милорд?

– Оставайся с Аливией, Филипп. Просто хочу осмотреться.

Мальчик подошёл к сходням и огляделся, заметил одного матроса.

– Графиня сошла на берег? – поинтересовался он у него.

Матрос узнал бывшего пассажира и поспешно поднялся.

– Да, милорд. Буквально недавно. Сильно ругалась, что карету не подали.

– Карету не подали? А, ну да, мы же должны были утром прибыть… И что, они ушли пешком ночью?

– Её телохранитель, милорд, настаивал, чтобы они переждали на корабле, но госпожа ни за что не хотела оставаться на ночь на этом, как он выразилась, корыте.

– Ясно, а в какую сторону они пошли?

«Ну и какое, собственно, мне до них дело?», размышлял Володя, направляясь в указанном направлении. «И что я кому пытаюсь доказать?»

Немного пройдя вперёд, он уже твёрдо решил, что если ничего не найдёт, то повернёт назад, когда услышал звон оружия. Устремившись туда, он сбавил шаг, когда звуки боя уже стали намного громче, и осторожно выглянул из-за угла. Лориниэль с дочерью испуганно жались к стене, а впереди отбивался мечом от наседающих на него четверых парней, вооружённых длинными ножами и дубинками, телохранитель. Дело, похоже, обстояло не слишком хорошо. Он, может и отбился бы от троих, но четвёртый, маленький и вертлявый, скакал вокруг, нанося своим длинным, сантиметров сорок длиной, кинжалом жалящие удары. Разбойники прекрасно сознавали, что в мастерстве владения мечом телохранитель превосходит их всех, и потому осторожничали, беря противника на измор. Тут ударить, тут ужалить, отскочить, снова осторожно атаковать.

Володя, не особо скрываясь, вышел из-за угла и начал подходить быстрым шагом.

– Какого…

Мальчик резко выбросил вперёд посох, ткнув им первого подвернувшегося бандита. Тот охнул и сложился пополам. Резкий взмах, и ещё один, держась за голову, повалился в пыль. С остальными разобрался телохранитель – отвлёкшись на новое действующее лицо, они прозевали атаку. Володя подошёл к графине.

– Госпожа, разве вас на корабле не предупреждали, что путешествовать ночью в порту опасно?

– Милорд, вы как здесь оказались? – поинтересовался телохранитель, не убирая меча.

– За вами шёл. Спросил у матроса, куда вы отправились, и пошёл следом, подозревая, что ваша подопечная обязательно вляпается в неприятности. Порт не слишком подходящее место прогулки для женщин даже днём, а уж ночью и подавно, тем более всего лишь с одним охранником. Я предполагал, что случится нечто такое. А вы, графиня, в следующий раз всё-таки слушайте, что вам говорят ваши люди. Иногда оказывается полезно для здоровья прислушиваться к мнению знающего человека, тем более, если сами не понимаете, во что ввязываетесь.

– Милорд… вы так и уйдёте? – растерянно спросила графиня ему вслед.

Володя обернулся.

– Разве я тут ещё нужен? – удивился он. – Мне кажется, угрозы больше нет.

– Но… но могут прийти ещё!

– А разве вы не знали об этом, когда ночью ушли с корабля? Я думал, вы предполагали такой вариант и приняли меры, раз настояли на путешествии.

– Милорд! – Графиня возмущённо выпрямилась.

– Если хотите, можете идти за мной. Мы тоже подыскиваем место, чтобы переждать ночь. – Больше не оборачиваясь, Володя зашагал обратно к порту, но вскоре за спиной послышались торопливые шаги и его догнали все трое. Графиня с дочерью, правда, предпочитали держаться позади.

– Вы на редкость проницательны, милорд, – заметил телохранитель немного погодя. – И умеете появиться очень вовремя.

– Меня хорошо научили прежде всего думать и делать выводы. Вольдемар Старинов.

Телохранитель намёк понял.

– Рокерт Торг. Профессиональный солдат, наёмник. В данный момент нахожусь на службе у графа Лурдского.

Когда они добрались до места, где остались ждать Аливия и Филипп, там уже находился и Джером.

– Милорд? – изумился он, когда разглядел, кто идёт следом.

– Так получилось, что им тоже некуда идти. Графиню ждали утром, а поскольку корабль задержался, то приедут за ней только завтра.

– Ну… вообще-то я договаривался только на четыре места… Но, полагаю, против ещё двух очаровательных дам хозяева возражать не будут, – Джером наградил графиню чарующим взглядом, начисто проигнорировав телохранителя.

– Влипнешь в неприятности – выгораживать не буду, – шепнул Володя, делая вид, что достаёт рюкзаки.

Джером состроил обиженную физиономию.

– Извольте пройти за мной, господин, – чопорно предложил Джером, изображая вышколенного слугу. Ну и что с ним делать? Опыта никакого, книжные знания тоже мало помогают. Приходится делать вид, что так оно и должно быть.

Джером повёл их через какой-то переулок, заваленный разным хламом. Володя подхватил Аливию и водрузил её на закорки, откуда та свысока посматривала на Генриетту, пока его примеру не последовал Рокерт. С учётом разницы в росте, теперь свысока уже посматривала Генриетта. Володя устало качнул головой. Вот и охота же тратить нервы и силы на выяснение, кто из них лучше? Нет, чтобы наслаждаться жизнью, тихим вечером, бредущими пьяными матросами… Мальчик с отвращением обошёл одну такую подгулявшую компанию, направлявшуюся, судя по всему, обратно на корабль. Надо надеяться, что капитан пропишет им по первое число за опоздание и появление в непотребном виде. Правда, если сам капитан такой… у хорошего командира ведь не загуляешь. Матросы отпустили какие-то сальные шуточки вслед графине. Та покраснела от ярости, но наученная горьким опытом, что-либо делать поостереглась. Лишь возмущённо засопела в сторону невозмутимого Володи и своего телохранителя. Тот не знал, что делать: то ли продолжать путь следом за даже не думавшим останавливаться князем, либо снимать с закорок Генриетту и вступаться за честь дамы.

– Если охота, передай девочку Филиппу и иди разбирайся. Утром встретимся на причале, – посоветовал ему Володя. – Но я бы не обращал внимания.

Драться с пьяными матросами, а потом ночевать на улице Рокерту явно не хотелось.

– Я не могу покинуть графиню.

Володя узнал интонацию. С такой же к нему недавно обращался Джером, предлагая идти за ним. Ночь среди бурного моря не позволила сомкнуть глаз. Рёв и вой ветра в снастях, прыгающая и проваливающаяся палуба, стоны и скрипы корпуса утлого судёнышка не располагали к отдыху. Чувствовалось, что даже солдаты порядочно устали. Так что не удивительно, что предложение Володи подраться с матросами не вызвало энтузиазма у Рокерта. А если ещё вспомнить, что драка у него сегодня уже была, то и его интонация становится понятной. Володя тихонько хмыкнул.

Джером подвёл их к трёхэтажному деревянному дому, расположенному внутри небольшого дворика, огороженного символической оградой. Володя так сразу даже не смог сказать, что это за дом. Оказалось, что-то типа общежития, правда, не совсем понятно, кто тут живёт. Как догадался мальчик из путаных объяснений, здесь останавливаются то ли шкиперы с кораблей, ненадолго приходящих в порт, которые не хотят тратиться, снимая что-то более приличное, то ли мелкие служащие купцов, наблюдающие за прибывающим или отправляющимся грузом.

– Вы же говорили, что вас будет четверо с маленькой девочкой? – встретила их на крыльце невысокая женщина лет тридцати, державшая в руках масляный светильник, сильно коптивший и почти не дававший света, из-за чего её лицо практически невозможно было разглядеть.