Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 80 страниц)

Глава 9

Володя, стоя чуть в стороне, наблюдал, как части отходят от лагеря родезцев, выставив в качестве арьергарда ополчение. Не очень удачно, но они последние покинули лагерь, так что особого выбора не было.

– Милорд, тут один родезец говорит, что знает вас.

Рядом с Володей замер какой-то солдат.

– Родезец? – нахмурился мальчик.

– Перед боем нам говорили, что подойдёт один и скажет, что от вас…

– А-а-а. Давай его сюда.

– Милорд…

– Абрахим… Я рад, что ты уцелел.

– Спасибо, ваша светлость. Было нелегко.

– Но ты справился. Вот что, сейчас совершенно некогда… Иди в форт, разыщи Филлипа Норта и скажи, что от меня. Жди меня там, когда здесь всё закончится расскажешь всё подробно.

– Мне сейчас идти, милорд?

– А чего ждать? В бою от тебя никакой пользы. К тому же своё дело ты уже сделал. Давай, нечего тебе тут делать.

Абрахим слегка поклонился и поспешил уйти. Чувствовал он себя среди солдат не очень хорошо. Да и нечего ему тут делать.

Волдя отошёл с дороги, чтобы не мешать отступлению и теперь наблюдал за солдатами. Рядом остановился Лигор. Мальчик наградил его злым взглядом, но промолчал, тот же сделал вид, что ничего не заметил.

– Проклятье!!!

Володя сорвался с места и бросился вперёд. На такое он не рассчитывал. Не должно было у родезцев остаться времени на контрнаступление. Опасно очень… Либо это чья-то инициатива, либо он неверно оценил характер герцога Ансельма, но вполне себе организованные отряды родезцев перевалили через частокол и устремились следом за отступающими локхерцами. Они сейчас должны подсчитывать ущерб и зализывать раны… у них не должно быть сил на немедленную атаку… не должно…

Родезцы атаковали вопреки всем законам логики, неорганизованной толпой, но с энтузиазмом, словно стремясь отомстить за ночную атаку. Володя мельком взглянул на часы… почти шесть утра, даже уже рассвело. Эх, ещё бы минут двадцать…

Офицеры лихорадочно выстраивали заслоны из тех солдат, что подвернулись первыми, когда к ним подскочил Володя.

– Держаться! – заорал он с ходу. – Главное продержаться!

Первую атаку ополчение выдержало. Володя оглянулся – позади выстраивалась уже более основательная линия из полка Лигора. Главное немного времени выиграть, а там, медленно отступая…

Отступление недаром считалось одним из сложнейших манёвров. Войска должны быть очень дисциплинированы, чтобы не поддаться панике. Ополчение медленно пятилось под натиском, но вот один солдат оглянулся, потом второй…

– Нас окружают!!!

Кто закричал было непонятно, да уже и не важно. Побежал один… рядом стали оглядываться и вот уже второй солдат присоединился к нему, третий… Вскоре уже целые подразделения поспешно отступали.

– Задержи их!!! – заорал Володя, поймав какого-то офицера. – Всех бегущих арестовать!!!

Ясно, что глупость орал, но что делать? Володя рванулся вперёд, пытаясь организовать хоть какую-то оборону. На него насело сразу несколько человек… какая тут атака, самому уцелеть бы. Отбиваясь от сыпавшихся со всех сторон ударов, он медленно пятился, уже не надеясь уцелеть, но тут кто-то встал рядом с ним, ещё один… вот ещё присоединился… Когда стало немного полегче, мальчик с удивлением обнаружил рядом с собой один из взводов полка Лигора. Сражаясь и погибая, они давали возможность отступить остальным отрядам в относительном порядке. Мальчик встал в строй рядом с кем-то без щита, с одним посохом, пытаясь отразить удары. Его прикрывали, но ему даже некогда было поблагодарить.

Сколько прошло времени он не знал, даже передохнуть некогда было, когда из-за одного холма выскочила кавалерия Конрона и ударила во фланг наступающим родезцам. Теперь ситуация переменилась на противоположную – разрозненные отряды пехоты Родезии не могли противостоять мощному и слаженному удару тяжёлой кавалерии. Конница буквально втоптала в пыль пехотинцев и, развивая успех, продолжала наступление. Родезцы сначала пытались отступать планомерно, но вскоре не выдержали и побежали… В общем, закономерно, Володя сам бы ни за что не организовал бы такую контратаку разрозненными силами опасаясь как раз такого. Если бы ополченцы не побежали, была бы возможность полностью уничтожить преследующие их отряды, никто бы не спасся. А так… Получилось классическое заманивание притворным отступлением под фланговый удар засады тяжёлой кавалерии. Проблема только в том, что отступление оказалось совсем не притворным и обошлось это бегство очень и очень дорого.

Мальчик, тяжело дыша, облокотился о посох, потом медленно сполз по нему на землю, закружилась голова.

– Милорд, вы ранены, – встревожено заметил кто-то.

– Ранен? – Мальчик коснулся голову и с удивлением обнаружил кровь… и когда успели? – Ерунда. Если бы что-то серьёзное, я бы и стоять не мог. – Мальчик попытался встать, но голова закружилась и он стал заваливаться назад. Если бы не солдат, точно бы упал.

Рядом остановился Конрон.

– Ты как? – Встревожено спросил он.

– Нормально. Конрон, только не увлекайтесь! И отправь кого в тыл, надо остановить бегущих, иначе совсем плохо будет.

– Не беспокойся, я уже отправил один отряд. Самых прытких задержат. И тут уже возвращаются.

Кавалеристы и правда не стали далеко преследовать родезцев. Отбив их атаку, они стали возвращаться, прикрывая фланги отступающей пехоты. Впрочем, родезцы тоже не горели желанием продолжать бой и дальнейшее отступление прошло более менее спокойно. Сам же Володя, пока его перевязывали, успел разослать несколько гонцов с приказами: узнать как прошло отступление по морю, задержать бегущих ополченцев, выяснить подробности боя от наблюдателей на холме, уточнить потери. Находящийся рядом Конрон только головой удивлённо помотал, но вмешиваться не стал, понимая состояние друга и необходимость для него хоть как-то скинуть напряжение боя. Пусть будет в такой вот форме послебоевой активности.

В конце концов даже он не выдержал и ухватил мальчика за плечо, когда тот собрался бежать в форт, чтобы проверить его готовность к бою.

– Ладно, – согласно кивнул Володя, выслушав тираду Конрона. – В таком случае ты разбирайся тут, а я на холм. Как будет ясно с первым отрядом, сообщи. Кстати, спасибо за охрану… тот солдат спас мне жизнь…

Больше не слушая возражений, мальчик бесцеремонно реквизировал коня у какого-то конника и отправился в сторону форта. На холме он подскочил к частоколу и сразу схватился за бинокль. В первую очередь флот – именно он был главной целью.

Горелые доски, головы солдат в море… кажется только что погиб ещё один корабль, иначе столько пловцов не было бы. Вообще флот представлял собой довольно жалкое зрелище – скученность, разнородность состава, отсутствие единого командования и управления, плохая дисциплина… в критической ситуации всё это вместе сыграло роковую роль. Судя по всему погибло больше половины кораблей, ещё несколько выбросилось на берег чтобы избежать огня. Некоторые из них ещё можно будет спустить на воду, но остальные… проломанные днище, выгоревшие мачты и паруса. Ещё несколько кораблей поспешно отошло в открытое море, часть прижалось к берегу рядом с холмом.

– «Скорпионы» навести на эти корабли! – указал Володя. – Заряжай зажигательными. Стрельба по команде. Требуше по лагерю приготовиться. – Мальчик перевёл взгляд туда. По выжженной поляне бродили солдат, собирая то, что ещё можно спасти. Восстанавливали палатки, собирали убитых и раненных, которых сносили в восстановленные палатки. А вот и остальные солдаты вернулись. Ну просто замечательно собрались. – Начали!

Первый требуше вздрогнул, груз пошёл вниз… Володя, не отрываясь от бинокля, проследил полёт двадцатикилограммового камня. Вот он рухнул на поляну, подпрыгнул и прокатился прямо по выстроившимся в шеренгу людям. Поднялась паника, солдаты заметались, ещё не понимая откуда идёт обстрел. Вот рухнул второй камень, смяв палатку, третий разнёс в щепы какое-то устройство, чудом уцелевшее при штурме. Четвёртый камень ушёл в сторону без всякого ущерба, а вот пятый снова хорошо лёг, снеся ещё одну палатку.

– Так продолжать! – Володя перевёл взгляд на корабли. Тут вообще замечательно всё было. «Скорпионы» наводить было проще, да и больше их – десять штук. Горящие стрелы величиной с руку взрослого мужчины вонзались в борта, повисали на такелажах, создавая новые очаги пожара. Одновременно с берега ударили лучники – начало обстрела с холма послужило им сигналом. Правда они в основном впустую перевели стрелы – противник не настолько потерял голову, чтобы приблизиться к берегу, который не контролировал. Но даже на излёте их стрелы заставили противника побегать. Вот ещё залп «скорпионов». Пылают два корабля, остальные поспешно разворачиваются, натыкаясь друг на друга. Требуше дают ещё залп. Володя видит, как родезцы бегут с холма, превратившегося в ловушку.

– Камни давай!

Володя обернулся – солдаты торопливо снаряжали требуше. Стрельба велась последовательно, точно выдерживая время, отчего казалось, что обстрел идёт беспрерывно. Эх, сюда бы ещё два требуше… Вот солдаты с крюка убрали одно кольцо, увеличивая дальность стрельбы, перенося обстрел за холм, куда стали сбегаться родезцы, укрываясь от обстрела. Теперь уже трудно было судить о результативности обстрела и Володя приказал перенести стрельбу на корабли. Минут десять потратили на то, чтобы перенаправить требуше и вот залп. Четыре камня упало в море, зато пятый проломил палубу, рухнув сверху. Корабли стали отплывать дальше, осторожно маневрируя, чтобы не сеть на утонувших ранее собратьев. Теснота не очень позволяла им это, но особого выбора тоже не было: либо прижиматься к тому берегу бухты, маневрируя среди повреждённых и затонувших кораблей, либо пытаться прорваться вдоль этого берега в открытое море. Один из капитанов так и попытался сделать, превратив свой корабль в идеальную мишень для лучников на берегу. Прямо таки учебная цель. Уже через семь минут корабль, отчаянно дымя, уносился в море. Володя постарался не упустить его из виду… вот вспыхнуло что-то на палубе. Моряки отчаянно боролись с пожаром, но слишком много очагов, не успевали. Вот, поняв, что огонь потушить не удастся, матросы бросились в море, чтобы достичь берега… шансов нет – ближайший берег контролируется локхерцами…

Однако гибель этого корабля не была напрасной и отвлекла лучников от других кораблей, прорывающихся в море. На них тоже вспыхивали пожары, но их было не так много и матросы справились с ними.

Ага, а вот то, чего следовало ожидать – родезцы направили отряды вдоль берега, чтобы убрать лучников. Поняли опасность, но поздно – уцелевшие корабли уже вышли из зоны обстрела и теперь могли попасть под огонь только случайно. Теперь до них достреливали только требуше, но заставить их замолчать родезцы были не в силах. Лучники же, обстреливая спасающихся матросов, поспешно отступали на холм. Похоже в карьере герцога Дорна Ансельма этот день оказался самым неудачным. По самым оптимистичным оценкам родезцы потеряли около тридцати транспортных кораблей с припасами и солдатами, ещё восемь выбросилось на берег, были сожжены все лодки, которые находились на берегу, продовольствие, осадные машины. Сколько погибло людей нельзя было подсчитать даже приблизительно.

Обстрел из требуще продолжался почти до десяти утра, даже удалось потопить ещё один корабль… увы, но это оказался последним успехом. Родезцы поспешно убирались с холма и уводили корабли – большинство уже находилось в море на безопасном расстоянии, галеры на буксире уводили те транспортники, что лишись парусов. Интересно, когда теперь удастся снова организовать выгрузку? И будет ли она осуществляться в этой бухте или Ансельм предпочтёт не рисковать и поднимется на север? Что ж, удачи ему. Относительно хорошее место для массовой выгрузки, по уверению рыбаков, находится на расстоянии шести километров отсюда по морю. При движении по берегу до города это расстоянии увеличивается вдвое. Судя по всему удалось выиграть ещё пять дней минимум… при условии, что Ансельм всё-таки решится продолжить осаду.

Рассуждая логически, родезцы это сражение проиграли даже в том случае, если им удастся захватить Тортон. Это город им нужен был только как база снабжения при наступлении на столицу, но теперь такое наступление попахивало откровенной авантюрой. Лишившись кораблей снабжения (когда ещё удастся собрать флот), осадных машин, понеся большие потери в живой силе надежд на успешную осаду столицы никакой. Под сомнением даже возможность удержать захваченный Тортон. Можно, конечно, отказаться от наступления и попытаться закрепиться тут на зиму, а весной, доставив подкрепления, попытаться снова развить отсюда наступление. Только вот уже неожиданностью это не будет, а королевская армия, когда снег закроет перевалы и исчезнет угроза наступления из Эндории очень быстро окажется у стен Тортона. И даже время собрать флот у Локхера будет… Нет, удержаться тут всю зиму для родезцев будет чудо.

Только вот проблема в том, что люди не очень часто прислуживаются к логике и что-то подсказывало Володе, что Дорн Ансельм постарается захватить Тортон уже только по той причине, чтобы смыть позор сегодняшнего поражения. Значит, надо готовиться к следующим битвам… если, конечно, потери родезцев не окажутся чрезмерно велики, что даже пылающий жаждой мщение герцог не рискнёт начать сражения и вынужден будет отступить… хочется верить. Ещё неплохо бы выяснить собственные потери.

– Милорд! – Рядом замер запыхавшийся гонец. – Я из города. Десант на лодках успешно вернулся после штурма… только последний отряд на двенадцати лодках попал под атаку галер и был вынужден причалить к берегу. Люди выбрались к форту, но лодки всё ещё несут через заросли… приходится прорубаться, иначе застревают. Если родезцы не помешают, то к обеду вынесут и их, а тут уж по дороге в город донесут быстро.

– Слава богу! – выдохнул Володя. – Потери?

– Пока трудно оценить. Многие, как и вы, вынуждены были возвращаться вместе с теми, кто атаковал лагерь с суши, к десанту тоже прибилось несколько человек из ополчения и людей Лигора. Сплошная мешанина. Когда порядок восстановится, тогда и ясно будет.

– Хорошо, передай мой приказ к двум часам всем участникам боя собраться на северном полигоне – он самый большой. – Володя нахмурился. – Особенно ополчения касается… есть у меня к ним разговор.

– Да, милорд. – Гонец отдал честь – уже даже и среди тех, кто пришёл в город с Конроном начал распространяться этот воинский салют – и поспешно умчался. Володя устало опустился на траву и прикрыл глаза. Сейчас, когда горячка боя схлынула, он почувствовал себя совершенно разбитым. Болела голова и саднили ещё несколько полученных царапин. Отчаянно болела грудь – доспехи великолепные, но удары всё равно сильны, хорошо, что рёбра целы, но синяки наверняка будут такие, что в ближайшие дни на людях лучше рубашку не снимать.

Володя, превозмогая боль, встал и подозвал офицера – командующего артиллерий на холме.

– Готовьте все орудия к спуску, здесь им уже нечего делать. Враг о них знает и не подставится, зато холм первая цель для атаки.

Слегка прихрамывая, Володя добрался до коня и уже не торопясь, спустился вниз и отправился в город, по дороге завернув в форт, где встретился с Филлипом и Абрахим.

– Что ж… слава богу, форт сегодня не пригодился, но свою роль он ещё сыграет… А ты пока остаёшься комендантом. И о своём обещании я не забыл. Абрахим, а ты собираешься, едешь со мной – по дороге расскажешь, что там у тебя было и как убеждал родезцев в преимуществе этой бухты.

– Конечно, милорд… только у меня новость есть.

– По дороге расскажешь. Филлип, найди ему лошадь какую.

Лошадь нашлась быстро и вскоре Володя вместе с Абрахимом выезжали из ворот форта. Абрахим сначала, как воспитанный слуга пытался держаться позади синьора, но тот остановил коня и стал ждать, когда тот поравняется.

– Согласись, что трудно разговаривать с кем-то, кто плетётся позади. Так что за новости?

– Пираты, ваша светлость. Из разговоров офицеров мне удалось узнать, что родезцы сговорились с пиратами и те должны были принять участие в осаде.

– Хм… Теперь понятно, почему при флоте не очень много боевых кораблей. Они и не рассчитывали с ним блокировать город – эту роль отводили пиратам. Не знаешь сколько кораблей будет?

– Нет, милорд… только… Вы вроде как не удивлены?

– Не удивлён. Скорее бы удивился, если бы узнал, что они этого не сделали. Когда должны прибыть корабли?

– Тоже не знаю…

– Полагаю, дня через три. Тогда, когда и ожидалось прибытие основной армии.

– Но почему не тогда, когда прибывает авангард? Ведь тогда они бы смогли блокировать город и сегодняшний трюк не получился бы.

– Сомневаюсь, что удалось бы блокировать полностью, но жизнь бы они нам осложнили. Беда только в том, что объединённый флот пиратов скорее всего получился бы сильнее авангарда. Полагаю, Эрих находится в здравом уме, что бы остановить у этой братии под носом такую приманку.

Пока мальчик возвращался в город, он успел немного успокоиться и отойти от недавней битвы, но прежняя злость вспыхнула в нём с новой силой стоило увидеть отряды ополчения, радостно отмечающие победу. Володя подозвал командира одного из отрядов и поинтересовался не забыл ли, что им всем надлежит быть на полигоне? Тот клятвенно заверил, что как раз туда они и направляются.

Прибыв к северной стене, где обычно тренировались солдаты, Володя расположился чуть в стороне у какого-то не то дома, не то склада, прислонился к стене и стал терпеливо ждать, наблюдая за прибывающими отрядами. Если кто уже пришёл – свободно располагались прямо на земле, вовсю обсуждая прошедшую битву. Веселье било через край несмотря на понесённые потери, когда рядом отсутствовал твой товарищ, ещё только вчера тренировавшийся вместе с тобой. Офицеры поднимали кружки с вином… ну конечно же Конрон в первых рядах.

Абрахим, озадаченно поглядывая на бледного синьора, пытался понять причину его гнева, а то, что он был именно разгневан виделось даже ему, который встречался с ним не очень много. Гнев, правда, проявлялся во всего лишь крепок сжатых губах и мрачном взгляде, устремлённым в одну точку. Он не пытался подойти к какой-либо компании, с кем-то заговорить – просто стоял и наблюдал. Но вот его заметил главнокомандующий обороной Тортона тир Пентарский.

– Вольдемар, что ты тут стоишь? Айда к нам! Это надо отпраздновать!

Губы князя сжались плотнее, в глазах полыхнуло пламя. Абрахим невольно попятился и уже подумывал о том, чтобы исчезнуть куда подальше, но любопытство победило.

– Отпраздновать? – вкрадчиво поинтересовался князь. Даже не совсем трезвый Конрон сообразил, что что-то неправильно и теперь хмурился, пытаясь понять, что он упустил. Может они не победили, а их разбили и сейчас родезцы входят в город.

– Ну… вроде бы мы победили…

– Конрон, ты интересовался потерями? Я вот по дороге завернул в госпиталя, переговорил с Арвидом… двести раненных! Двести, Конрон! – Князь не повышал голоса и говорил вроде бы тихо, но от этого тихого голоса, в котором бушевал сдержанный ураган становилось очень неуютно. – Трупы на дороге увозят телегами! Уже увезли больше семидесяти тел! И основные потери не в лагере! Не там, где шёл бой, а на дороге, когда мы отступали!

Конрон нахмурился.

– Да понимаю я всё. Мы тут переловили некоторых бегунов… Накажем для назидания остальным.

– Накажем? Это вернёт погибших?

– Ну а что ты предлагаешь?

– Дай мне власть. Я сам определю меру наказания. Всем.

Конрон отшатнулся.

– Вольдмар… – медленно протянул он, – мне кажется, ты собрался сделать что-то, о чём потом сам жалеть будешь.

– Жалеть не буду. Конрон, у меня было время всё обдумать и немного остыть.

– Да что с тобой? – Конрон уже откровенно встревожился – таким своего друга он ещё не видел.

Володя вдруг прикрыл глаза и как-то устало произнёс:

– Я испугался, Конрон. Сегодня я впервые в жизни испугался настолько сильно… до дрожи…

– В бою…

– Нет. При чём тут бой? Я испугался, что мы не сможем удержать родезцев и они на наших плечах ворвутся в город и тогда…

– Чушь какая… Да им пришлось бы ещё мимо твоего форта пройти…

– Знаешь, а страх часто не бывает рационален. Это я сейчас, успокоившись, понимаю, что такого быть не могло, а там логика не действовала. Конрон, я больше не хочу терять близких людей! Никогда! Это… это сильнее меня…

– Аливия? – Конрон озадаченно потёр щетинистый подбородок. – Не понимаю, чего ты так привязался к этой девчонке…

– Скажи, ты когда-нибудь терял всех близких тебе людей?

– Боги миловали, но…

– А вот мне пришлось три раза потерять… Семья… потом, когда я убегал, меня подобрал один человек… если бы не он, я наверняка бы не смог выжить. Он многому меня научил и защищал. Он всех нас защищал. Можно сказать, он заменял нам всем и отца и мать, а потом он умер… жизнь на улице не способствует хорошему здоровью, знаешь ли, хотя и взрослеешь быстро…

– Ты жил на улице?

– Разочарован? Ну да, наследник рода и всё такое…

– Нет-нет, ты не понял… Я понимаю, что за тобой охотились…

– Охотились? – Володя криво улыбнулся. – Да кому я был нужен? Меня и соперником-то не считали. После смерти Гвоздя…

– Гвоздя?

– Это так звали того человека, про которого говорил. Хм… настоящего имени я так и не узнал… так и запомнил под этим прозвищем. Не думаю, что мы бы долго прожили без него, даже не будь той болезни… Потом меня нашёл тот капитан и всё изменилось. Это была как в сказке, которую в детстве мне мама читала. У него была замечательная семья, Конрон…

– Они…

– Да. И я тоже надеялся, что обрёл семью когда после обследования мне и поставили тот диагноз и приговор – три года жизни, если лечить или полгода если ничего не делать. Вот так я потерял близких людей в третий раз. Я с ними был три года… впрочем, эти три года оказались самыми насыщенными в моей жизни: тренировки, обучение, тренинги, тактика и стратегия, история войн с подробным изучением кампаний всех великих полководцев, экономические аспекты и торговое право, хирургия, формацевтика, фортификация и многое всякого разного… Вот так вот, Конрон. Спасение моей жизни заключалось в том, чтобы уйти к вам… Только здесь есть лекарство, которое меня и спасло. Но это билет в один конец – я больше никогда не увижу тех друзей, которых нашёл в последние три года и я снова остался один… Теперь ты понимаешь моё отношение к Аливии? Она спасла меня от отчаяния и одиночества… оказывается чтобы выбраться из бездны достаточно знать, что где-то есть человек, которому ты нужен.

Конрон закашлялся.

– Милорд…

– Что? Непонятно, наверное, объяснил. Да уж… с красноречием у меня всегда были проблемы. Но больше я не хочу оставаться в одиночестве… ещё раз такого я не хочу.

Конрон задумчиво покачал головой, медленно прошёлся перед Володей.

– Напрасно ты меня считаешь таким уж бесчувственным. Может я и не терял близких, но понять тебя могу. И знаешь о чём я подумал… ты ведь мог и не возвращать девочку отцу. Она для всех была мертва…

Тир вдруг осёкся под взглядом мальчика.

– Нет-нет. Просто я хотел сказать, что ты, всё-таки вернул её, хотя знал, что её отец не позволит тебе заботиться о ней. Если бы не эта осада…

– Конрон, я потерял всю семью и знаю, каково это. Если где-то оставались её родные… я не мог не вернуть девочку им. Просто не мог. Извини… что-то разоткровенничался сегодня… – Володя поднялся. – Извини… Забудь, в общем.

Конрон покачал головой. Причина такой откровенности для него, в отличии от Володи, была ясна. Он и сам много разного болтал после своего первого настоящего боя, когда схлынул адреналин. А ещё сегодня, как он слышал, князь едва не погиб. Потом ещё это отступление, едва не закончившееся катастрофой и испуг… Тут и бывалый солдат не выдержал бы, а мальчишка… Однако теперь многое становилось понятным… осталось понять, что с этим делать. Одно ясно, если сегодня Вольдемар наворотит дел с ополченцами, а он, судя по всему, разозлён на них сильно, тогда для него позже станет ещё хуже.

– Князь! Подожди! – Конрон сорвался с места и бросился догонять мальчика. – Вольдемар, можешь сказать, что ты задумал сейчас? Может я тебе смогу чем помочь?

Из всех выстроившихся на поле отрядов, пожалуй, только полк Лигора стоял ровно, остальные более или менее… скорее менее. Володя неторопливо прохаживался по площади перед отрядами, приковывая к себе внимание. Конрон неодобрительно косился на него, но пока молчал. Площадь гудела – мало кто понимал, что происходит, кроме офицеров, с которыми и состоялся недавно весьма неприятный разговор, где Володя много чего высказал в адрес подготовки ополченцев. Особенно досталось Роухену, который и отвечал за подготовку милиции. Сначала он пытался возражать, но встретился взглядом с Конроном и понял, что лучше выслушать князя. Он говорит хоть и обидно, но просто говорит, в отличие от него Конрон говорить не очень умел, зато мечом действовал отменно. Так что выбор был не очень велик и Роухен предпочёл слушать. Впрочем, слушать пришлось не только ему, а мрачное выражение лица Конрона на споры как-то не вдохновляло. Так что старшие командиры знали, что сейчас будет не раздача наград.

Володя прошёлся в последний раз перед строем и замер напротив Лигора.

– Лигор, забирай всех своих и построй их слева… вон там.

Бывший раб озадаченно нахмурился, но спорить не стал, отдал несколько команд и весь полк почти согласованно выстроился левее остальных отрядов. Володя же медленно двигался вдоль строя, вглядываясь в лица людей. Вот он замер перед другим отрядом ополченцев и отправил их строиться рядом с полком Лигора. Дошёл до конца строя, выделив ещё тридцать человек.

– Что ж… я вас всех поздравляю. – Когда он заговорил, площадь вдруг затихла. Кажется, все поняли в этот момент, что сейчас будет сказано нечто очень важное. Тут из одной улицы медленно выкатилась телега с каким-то грузом…за ней ещё одна. Вот телеги остановились и рабочие осторожно стали сгружать с них трупы погибших ополченцев. В полнейшей тишине всех мёртвых аккуратно уложили чуть в стороне от строя, но так, чтобы их видели все. Всего восемьдесят шесть.

Володя сглотнул, но тут же вскинулся.

– Командирам, выделить каждого десятого из тех отрядов, которые остались в строю и построить их вон там. Да-да, там, где готовят виселцы.

Возникшее оживление, больше похожее на панику, было мигом подавлено и на площади вновь воцарилась тишина. Наконец разделение закончилось и перед виселицами выстроилось чуть больше тридцати человек. Тут перед строем вытолкали пятерых потрёпанных человек и быстро поставили на колени. Вперёд вышел Конрон.

– За побег с поля боя и дезертирство эти пятеро приговариваются к смертной казни.

Дождавшись, когда осуждённых приволокут к виселице и накинут петли на шеи он отошёл и вперёд снова вышел Володя. Ему не очень нравилась это, но Конрон всё же сумел убедить его не отдавать приказ о казни лично. Мальчик даже в глибине души не готов был признать, насколько был рад этому. Ему было стыдно до ужаса, но поделать ничего не мог. Похоже, Конрон, обычно не очень разбирающийся в людях, на этот раз сумел разобраться в нём лучше, чем себя понимал сам Володя.

– Что ж, значит решили так спасти себя… Бегством… И как? Получилось? – Володя остановился перед одним из убитых. – Вы ведь его знаете? Скорее всего, чей-то сосед или друг…

– Мой сосед, замечательный булочник… был… – раздалось вдруг из строя. На голос зашикали, но Володя тут же вскинулся.

– Вот как? Тогда почему же вы его убили?

– Я…

– Вы! Все вы! Чёрт возьми и все ваши боги возвышенные и не очень!!! О чём вы там думали на поле?!! Вы серьёзно рассчитывали убежать и так спастись??? Так вот, смотрите! Вот они, спасшиеся! Почти все погибли от удара в спину! И все они погибли потому, что вы! Вы побежали!!

– Но, милорд…

Мда, дисциплинка…

– Милорд? А поглядите-ка вон туда, видите бывших рабов? Знаете, почему у них почти нет убитых? Потому что они не бежали! Они стояли стеной и отбивали все атаки, пока не подошла помощь! И если они отбивались дружно, то каждый из них защитил своих товарищей! А вот вы… Вы предали и их, – взмах в сторону тел, – и город! Свободные граждане? Кому вы теперь будете рассказывать это? Граждане, это не те, кто кричат об этом на площадях! Не только права, но и обязанность! И одна из них защита родного города от опасности! А вы предали всех! Для вас уже не важны были ни ваши семьи, которые погибли бы, ворвись враги в город, если бы не стоящие там рабы, оказавшиеся более ответственными, чем вы! У них нет в Тортоне семей, им незачем за него сражаться, им нечего тут вспоминать, у них нет об этом городе хороших воспоминаний… А вам есть что защищать – семьи, у многих тут мастерские, друзья, родные. Но они стоят, а вы бежите… – Володя отвернулся, переводя дыхание. – Противно смотреть на вас. Говорите, вы тут знаете всех погибших? Вот вы и пойдёте в их семьи и ВЫ объясните им как из-за вашей трусости погибли их дети, мужья, братья. Вы и будете им объяснять почему вы живы, а они нет… бежали быстрее, да? Офицером, распределить погибших по отрядам, пусть они доставят тела родственникам!

– Надеюсь, – вмешался Конрон, – вы сейчас не сбежите, как сбежали с поля боя. Бросить тела погибших…

Он не закончил, но все прекрасно поняли, что он хотел сказать.

– И ещё… – Володя посмотрел на бывших рабов. Это мысль появилась у него только сейчас… Его за это съедят без соли все благородные сословия города, но плевать. – Лигор, ко мне!

Недоумевающий полковник отряда бывших рабов быстро подбежал и замер.

– Если я ещё раз от кого из вас, – мальчик развернулся к строю, – услышу в адрес этих людей хоть одно оскорбление с напоминанием об их прошлым, убью лично! Вы молиться на них должны, ибо большинство из вас сейчас здесь живы только потому, что они, в отличие от вас, свободных граждан вольного города, сражались до конца. – Володя развернулся к Лигору. – На колено.

Тот сразу всё понял.

– Парень, – очень тихо, для одного Володи прошептал он… и это обращение… – откажись от этого. Тебе не простят.

Володя сжал губы и резко выхватил меч, стукнув им плашмя по плечу Лигора, всё-таки заставляя того упасть на колено.

– За храбрость на поле боя и умелое руководство доверенным тебе людьми вы становитесь рыцарем! Встаньте, рыцарь!

Лигор медленно поднялся, осторожно взялся за кончик Володиного меча и поцеловал лезвие.

– Я оправдаю доверие.

Ответил правильно. Володя интересовался местной церемонией производства в рыцари, так что видел, что Лигор всё сделал совершенно правильно, даже более чем. Значит, его догадка верна.

И тут вдруг со стороны полка Лигора раздался грохот, Володя даже вздрогнул от неожиданности и развернулся. Оказывается все они, вздёрнув мечи, стучали ими друг о друга. Без каких-либо радостных криков или иных эмоций, только грохот сталкивающегося оружия, но такое выражение чувств оказалось сильнее всего… и искренней. Похоже. что все эти люди искренне радовались за своего командира. Грохот стих так же резко, как и начался, словно кто-то рубильник повернул.