Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 80 страниц)

– Отлично. Тогда всем собираться. Кнопка?

– Да, я скоро буду.

Во двор Аливия вышла в походном костюме с «Катраном» на поясе, который ей когда-то подарил мальчик. Володя удивлённо глянул на нож, потом на девочку.

– Ты же мне его подарил? – спросила она, в глазах отблески страха, вдруг пошутил…

Володя поспешно подтвердил, что нож целиком и полностью её, только уверена ли она, что боевой нож – подходящий предмет для поездки домой?

– Раз благородный подарил мне оружие, я имею право его носить.

Хм… Помнится, Аливия что-то такое говорила про то, что статус человека меняется, если благородный дарит оружие простолюдину. Мальчик тогда плохо понял путаные объяснения, а потом не интересовался… похоже, очень зря.

– Милорд ведь не знал об этом? – тихонько поинтересовался Филипп, когда Аливия уже забралась в карету, а Джером обошёл её с другой стороны, чтобы открыть дверцу для князя.

– Нет. Это что-то серьёзное?

– Да не то чтобы очень. Просто вы признали её равной. Оружием владеет только воин и передать его можно только тому, кого сочтут достойным. Похоже, ради того, чтобы вы не разочаровались в ней, она так и занимается этим вашим… акидо…

– Айкидо, – машинально поправил Володя. – Но ей это самой нравится.

– Безусловно, милорд. Но теперь она как бы ваша крестница по оружию. Я не знаю случаев, чтобы оружие дарили таким маленьким… тем более девочке… Вы можете забрать его, – добавил Филипп, чуть помедлив.

Володя только вздохнул, предчувствуя, что это ему ещё аукнется в будущем, но отобрать… просто рука не поднимется. Володя вспомнил испуганные, почти панические нотки в голосе девочки. Вот хитрюга, ведь когда он дарил ей нож, она прекрасно знала, что синьор не понимает последствий, но промолчала. Отобрать? Володя направился к карете.

– Сначала к портнихе, у которой я платье заказывал, – шепнул он Джерому. Тот понятливо кивнул.

За отъездом кареты из окна наблюдала графиня. Рядом стоял спокойный Рокерт.

– Думаешь, этому чужеземному князю можно доверять? – спросила Лорниэль. Её руки слегка подрагивали, выдавая крайнюю степень волнения.

– На мой взгляд, он не похож на тех, кто предлагает убежище, а потом предаёт.

– Но что же мне делать? Господи, что же делать?! Зачем Анри понадобилось это? Зачем он присоединился к мятежу?!

– Госпожа…

– Рокерт, мы давно знаем друг друга, и ты верно служил нашей семье. Я хочу знать правду! Ты знал об этом?

– Нет. Ваш муж не настолько доверял мне, иначе я попытался бы отговорить вас от поездки.

– Так что же делать? Что делать?!

– Сегодня у моря этот юноша дал вам весьма хороший совет. Садитесь на первый же корабль и возвращайтесь к родителям.

– Да, наверное ты прав… конечно же ты прав… Но этот юноша… Знаешь, он меня пугает. Даже непонятно почему, но его равнодушие ко всему какое-то неестественное… мне никогда не удавалось вывести его из себя… так не бывает… Он как будто наблюдает за всем свысока, словно эти дела его не касаются. Только этой девочке… Аливии удаётся его расшевелить и заставить проявить хоть немного эмоций. Только при ней он улыбается… только при ней я вижу в нём человека, а не… Ещё его проницательность… эта… знаешь, когда я с ним разговариваю… – Графиня резко замолчала, ну не скажешь, что при разговоре с этим мальчишкой она себе голой чувствует? Никогда и ни с кем такого не было. Она привыкла вертеть мужчинами как хочет, но тут ей впервые встретился тот, кто остался равнодушен ко всем её приёмам. И самое обидное то, что это не умудрённый жизнью мужчина, с этим бы она ещё смирилась, а какой-то мальчишка.

– Да, госпожа?

– Ничего, – пробормотала она. – Но разговор с ним каждый раз меня пугает. Всё время кажется, что ему известно намного больше, чем он говорит.

– Значит, надо как можно скорее уехать…

– А вот этого я бы вам делать не советовал.

Графиня и Рокерт резко обернулись, при этом в руке Рокерта сверкнул меч. Стоявший в дверях мужчина поднял руки, показывая, что не вооружён.

– Я друг, друг. Видите, даже оружия нет.

– Кто вы? – в голосе графини лёд.

– Скажем так, я друг одного друга вашего мужа.

– И что вы хотите?

– Помочь. Только помочь вам. Но взамен вы должны помочь мне.

Графиня и Рокерт молча выслушали гостя. Графиня вспыхнула.

– Да за кого вы меня принимаете?! Чтобы я стала шпионить?

– Госпожа, вы ведь не хотите причинить вред тем людям, что приютили вас в своём доме? Интересный этот князь… любопытный… Человек чести. Не выгнал из дома жену мятежного графа, приютил, не выдал… Если станет известно, что вы скрываетесь у него дома, что с ним сделает королевское правосудие? А с этой милой девочкой? Вы ведь не хотите этого? А о дочери вы подумали? Возможно, она не заинтересует королевских дознавателей… возможно… но каковы её шансы выжить одной, в чужом городе…

– Негодяй! – Рокерт шагнул вперёд.

– Спокойно! – в голосе мужчины прорезался металл. – Спокойно! Неужели вы думаете, что я в одиночку действую? Подумайте, что произойдёт, если я не выйду из этого дома.

– Я всё расскажу мужу!

– Конечно, графиня, как пожелаете. Однако это ведь вы без его ведома, более того, нарушив его приказ, приехали сюда. Я же служу отнюдь не вашему мужу и даже не герцогу Торенда. Поверьте, ваш муж в этой игре величина не большая, чем последний крестьянин. Итак?

– Хорошо! – графиня чуть ли не выплюнула это слово. – Вы не оставили мне выбора.

– Вот и хорошо. В таком случае оставайтесь в доме этого милого князя и не вздумайте бежать. Когда ваша помощь понадобится, я приду. Полагаю, этот дом хорошее место для встреч. Меня же представите князю как посыльного, которого отправляли к мужу. Я, не найдя здесь следов графа, отправился в имение, но в дороге узнал о восстании и поспешил вернуться, полагая, что вы одни в чужом городе будете подвергаться опасности.

– Как желаете.

– В таком случае, до встречи, графиня, – мужчина поклонился и задом вышел за дверь. – И не забудьте узнать меня, когда я появлюсь в доме.

Рокерт проследил в окно, как их гость покидает двор и повернулся к бледной графине.

– Вы так и оставите всё, госпожа?

– А что мы можем сделать? – устало спросила она. – Мы тут в ловушке. Да даже если нам и удастся бежать… мы невольно подставим князя.

– Мне казалось, он вам не очень нравится.

– Порой он меня бесит… порой пугает, но он приютил нас, когда мы в этом нуждались.

– Хотите ему всё рассказать?

– Нет… подумаю… Я боюсь за Генриетту. Если бы не она, я… Знаешь, мне кажется, этот наш гость сложил не очень верное мнение о князе. Мне кажется, что с ним такие игры вести очень опасно.

– Так что прикажете, госпожа?

– Не знаю, Рокерт, – вздохнула графиня. – Не знаю.

Глава 20

Карета медленно пробиралась по тому, что здесь называлось улицей. Володя ругался, поминая непонятные для его спутников российские направления, которые просто немецкие автобаны по сравнению с этим убожеством. Непосредственная Аливия живо заинтересовалась автобанами и направлениями, и чем они отличаются. Володя, в очередной раз стукнувшись макушкой о потолок, с жалостью покосился на Филиппа, который был намного выше его ростом, а значит кочек на свою голову собирал много больше. Однако тот вовсе не выглядел сердитым.

– Потому я и предпочитаю двигаться верхом, милорд, – заметил он.

– Это стоит обдумать, – согласился Володя.

Наконец поездка завершилась у одного дома. Аливия удивлённо огляделась по сторонам.

– Здесь живёт папа?

– Что? Нет, конечно. Просто не могу же я тебя привезти к отцу в таком виде? Ты же на мальчишку похожа.

Девочка озадаченно поглядела на одежду, потом сообразила и заулыбалась.

Портниха встретила их с поклоном у входа – естественно, столько денег ей перепало, что можно и в ноги падать.

– Это и есть ваша сестрёнка, милорд? – улыбнулась женщина. – Какая милая девочка. Проходите, проходите, господа.

Володю, Джерома и Филиппа усадили на скамейке в комнате, а Аливию женщина повела за собой.

– Сей момент, господа, сей момент, – повторяла она. – Сейчас переоденем вашу крошку и…

Дверь закрылась, отрезая бормотание портнихи. Володя устроился на скамейке поудобнее и приготовился ждать – кое-что из своей прошлой жизни он помнил прекрасно, в частности то, сколько времени требовалось его сестре, чтобы переодеться. Правда в этом мире то ли женщины были другими, то ли они ещё не освоили такое искусство, как подбор причёски к одежде, но Аливия появилась быстро. В её глазах плескался какой-то неземной восторг, и дышала словно астматический больной, но при этом рот до ушей и румянец вполне себе здорового ребёнка. Гордо вздёрнув носик, девочка прошествовала мимо. Атласное платье мягкого кремового цвета, декорированное цветами с золотыми сердцевинками, при каждом её шаге чуть приподнималось и тут же опускалось, словно волны. В лучах солнца, прорывающихся сквозь не очень прозрачное стекло, ткань струилась и переливалась на рукавах и юбке при каждом движении и повороте. Девочка осторожно поддерживала платье, словно опасаясь наступить на него, при этом воланы на рукавах у локтя забавно топорщились в стороны, похожие на маленькие крылышки. Вот Аливия крутнулась на одной ноге, взметнулось платье, и озорная фея осветила комнату своей ослепительной улыбкой. Тут она резко остановилась, снова повернулась и бросилась к Володе, повиснув у него на шее.

– Ну-ну, Кнопка, – Володя осторожно, чтобы не помять платье, приподнял её. – Нравится?

Слов у девочки не нашлось, сил хватило только кивнуть.

– В таком случае забирай старые вещи и идём.

– Вот, милорд, я как раз собрала…

Аливия сорвалась с места, подхватила принесённый портнихой мешок и зарылась в него чуть ли не с головой, вытащила оттуда свой кожаный ремень с ножом и гордо прицепила на пояс. У Володи отвисла челюсть, Филипп явно едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, Джером усиленно изучал потолок.

– Э-э-э… Кнопка, ты уверена, что это украшение подходит к платью?

– Володь, ну пожалуйста? Ну можно? – Девочка усиленно заморгала, пытаясь выжать из себя слезу. Получалось, впрочем, плохо – губы предательски подрагивали в тщетной попытке скрыть улыбку.

– Ну нет! – возмутился Володя. – Кнопка, имей хоть немного вкуса. Либо ты одеваешь это платье, но без ножа, либо старую одежду, но с ножом. Нахвастаешься ещё, имей чувство меры. Девочка нехотя сняла пояс, и аккуратно сложила его в котомку.

– Вредина, – буркнула она по-русски.

– Я всё слышу.

– Вот ещё, милорд, сделала из остатков ткани. – Портниха осторожно приблизилась к Аливии и надела девочке на голову шитую ленточку для волос, к которой крепилась тонкая вуаль, наполовину закрывающая лицо. Девочка, непривычная к такому украшению, осторожно его поправила, чтобы удобнее было смотреть.

– Теперь тебя и родной отец не узнает, – хмыкнул Володя. – Подросла, да ещё в таком шикарном наряде. Прошу, моя фея, – Володя предложил руку.

Аливия опёрлась о неё и с достоинством зашагала к выходу.

– А кто такая фея? – шёпотом поинтересовалась она.

– Я тебе потом расскажу, – так же тихо ответил мальчик. – Это такие сказочные персонажи.

Чтобы девочка не запачкала платье, Филипп перенёс её в карету на руках и помог устроиться поудобнее. Не дожидаясь, когда Джером раскроет перед ним дверь, Володя забрался с другой стороны. Из всех своих спутников он оказался одет беднее всех… на первый взгляд. В тех же сапогах, той же серой накидке и чешуйчатой кольчуге тёмно синего цвета, на которой, если присмотреться, можно различить гравировку герба: меч, направленный остриём вниз на фоне щита. Пожалуй, только эта деталь выдавала в нём человека знатного сословия, тем более, как понял Володя уже давно, доспех такого вида хоть и знаком местным, но, во-первых, они более грубы, а во-вторых, не такой тщательности отделки и уж точно без гравированных гербов. Впрочем, Володя так тщательно кутался в накидку, с которой практически не расставался, что его кольчугу можно было увидеть только мельком и уж точно трудно разглядеть какие-либо детали. Так и получилось, что он единственный имел непрезентабельный вид, а от предложения Джерома купить ему что-то более подобающее только отмахнулся. Ну не объяснять же про спецткань накидки, которая защищает и от жары и от холода, да и про разные полезные предметы, упрятанные во внутренних карманах не стоит рассказывать.

То ли улицы стали лучше, то ли движение меньше, но на этот раз до дома купца добрались без особых травм. Заметив в окно дом, Аливия едва не выпала из кареты, Володя успел её схватить, почувствовав, как она дрожит.

– Ты чего, Кнопка? – удивился он.

– Я тут мало бывала, но я помню этот дом, – прошептала она. – Мама предпочитала за городом жить, у нас дом был… забыла, как называется тот город… Я там до пяти лет жила… Потом мы сюда переехали, но долго не задержались. Мама не любила городов.

– Я её понимаю, – вздохнул Володя, наблюдая, как их карета медленно подъезжает к воротам по тому, что здесь называют улицей.

– А папа часто здесь жил, – вздохнула девочка. – Потому они с мамой подолгу не виделись.

Это тоже понятно – у купца все дела именно в городах, а не в деревнях. Чем торговать там? А тут портовый город, не из маленьких.

Калитка в воротах медленно открылась и оттуда показалась испуганная физиономия какого-то слуги.

– Отворяй ворота! – гаркнул вдруг Джером с козел. – Его светлость, князь Вольдемар Старинов пожаловал в гости к уважаемому Осторну Транхейму.

Володя подмигнул девочке.

– Ну что? Разыграем твоих родных?

– Разыграем? – Аливия, уже готовая выскочить из кареты, замерла. – Как?

– Сможешь изобразить важную даму и сестру благородного меня?

Девочка непонимающе нахмурилась, потом её лицо озарила улыбка, и она кивнула.

– Конечно.

Голова слуги тем временем скрылась за калиткой, потом ворота начали медленно раскрываться. Володя хмыкнул, слуга не посмел перечить, даже за разрешением к хозяину не послал. Оно и понятно, судя по всему, никакой купец, даже самый богатый, находясь в здравом уме, не станет перечить благородному.

Карета вкатила во двор и замерла, из дома выскакивали слуги и выстраивались в ряд, опасливо спустился с крыльца молодой человек лет семнадцати.

– Руперт, – прошептала Аливия.

– Что?

– Это мой старший брат.

– Ага. Вот он какой, северный олень… – На самом деле подбивая Аливию притвориться знатной дамой, Володя меньше всего думал о розыгрыше. Ему хотелось сначала осмотреться, а так же понаблюдать за реакцией окружающих, когда Аливия скинет вуаль. Мать, возможно, узнала бы дочь в любом наряде, но матери, увы, тут нет. Отца тоже. Хотя, судя по всему, тот не очень часто виделся с дочерью. За прошедшие же полгода девочка действительно сильно изменилась. Занятия спортом явно пошли ей на пользу, она немного подросла, окрепла, волосы слегка отрасли, а постоянный уход и мытьё придали им здоровый блеск. Ну и то, что с того момента, как Аливия оказалась у Володи, она постоянно мылась, тоже не могло сказаться отрицательно на внешнем виде. Сейчас перед своей семьёй готов был предстать совсем другой человек, и не важно, что ему всего восемь с половиной лет.

Джером соскочил с козел и открыл дверь. Володя вышел первым, а потом подал руку Аливии. Та, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, опёрлась о неё и осторожно, придерживая свободной рукой платье, чтобы его не запачкать, сошла на землю. Выстроенные слуги моментально согнулись в глубоком поклоне.

– Госпожа, – поклонился ей Руперт, осторожно помогая девочке. Аливия ещё ниже опустила голову. Володя видел, с каким трудом она сдерживает хохот, потому поспешил ей на помощь.

– Я хотел бы поговорить с уважаемым Осторном Транхеймом.

Юноша повернулся к Володе и новый поклон.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, но отца нет сейчас дома. Мы ожидаем его не сегодня-завтра. Возможно, я смогу вам чем-то помочь?

– Возможно.

– Прошу вас, господа, проходите.

Юноша только рукой махнул слугам, и те засуетились. Кто-то бросился к карете, кто-то в дом, кто-то на кухню. Руперт шёл впереди, показывая дорогу и лично открывая перед ними двери. Придвинул Аливии самое мягкое кресло, стул достался Володе. Филипп и Джером остались у двери, изобразив там скульптурную композицию.

Моментально накрыли на стол, приготовили какие-то напитки в кувшинах.

– Простите, милорд, мы никак не ждали сегодня визитов, иначе подготовились бы лучше.

– Я сюда не обедать пришёл.

– Вы говорили, милорд, что я тоже смогу вам помочь…

– Да. Вы сказали, что вы сын Осторна?

– Совершенно верно, милорд. Старший сын и отец уже доверяет мне вести кое-какие его дела. Если вы хотите поговорить об этом…

– Нет. Я хочу поговорить о вашей матери.

Реакция Руперта была довольно странной. Он вдруг побледнел и вскочил.

– Матери, милорд? К сожалению, она и моя младшая сестра погибли в начале зимы. На тот караван, в котором они убегали от войск Эриха напали разбойники.

– Да, я в курсе. Так получилось, что я как раз в то время совершенно случайно оказался на той дороге. Самого нападения я не видел, но встретил в лесу людей, убегающих от разбойников.

– И моя мать…

В голосе Руперта радости не было, скорее паника, и причин её Володя никак не мог понять. Аливия тоже удивлённо смотрела из-под вуали на старшего брата.

– Я слышал, у нас важные гости?! – В комнату стремительно вошёл высокий мужчина во вроде бы простом, но одновременно богатом походном костюме.

«Илья Муромец, не меньше!» восхитился Володя, разглядывая стать вошедшего. Рядом стояла какая-то молодая женщина, опирающаяся на его руку. С каштановыми волосами и в тёмно-красном платье она выглядела… необычно-привлекательно. Володя поймал себя на том, что невольно следит за каждым движением красавицы.

– Отец, его светлость говорит, что был свидетелем нападения на караван, в котором ехала мама.

Мужчина слегка побледнел.

– Вот как…

– Да. Я лично похоронил вашу жену.

Руперт рухнул на стул. Осторн немного помолчал, потом подошёл к шкафу и достал оттуда бутылку вина. Поставил на стол.

– Вы не сказали ничего нового, милорд. Я знал, что жена погибла. Мои люди перерыли на месте гибели каравана всё. Они облазили весь лес, но ни жены, ни дочери не нашли. Но я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о гибели жены и дочери.

– Про гибель вашей дочери я ничего не говорил. – Володя продолжал искоса наблюдать за красавицей, и сердце почему-то сжимала тревога. В общем-то, всё было ясно, но мальчик не знал, как отреагирует Аливия.

– Что?! – Осторн поднялся во весь рост, побледнел. – Моя дочь жива?! – Он окинул комнату бешенным взглядом. – Доченька… Милорд… только скажите… Она жива? С ней всё хорошо? Она с вами?

Володя даже растерялся от такого бешенного натиска. Это безусловно был отец, который любит дочь… но что же делать… что… Мальчик лихорадочно искал выход, тут его взгляд остановился на Джероме и потяжелел. Тот, почувствовав, что лично для него пахнет грозой, слегка попятился и упёрся в стену.

– А вы, го… – Володя вовремя остановился, вспомнив, что «господин» или «госпожа» здесь говорили только благородным. К свободным гражданам обращались «уважаемый» или «уважаемая». – А вы уважаемая… простите, нас не представили. – Мальчик поднялся.

– Розалия Транхейм, милорд. Жена Осторона. – Оно подошла к мужу и опёрлась о его руку.

– Что?! – Аливия вскочила, забыв про наряд и вуаль. – Как ты мог! Как ты мог!! – Аливия выставила вперёд кулачки и бросилась на отца, отчаянно колотя его в грудь. Тот испуганно попятился, косясь на князя, но тот, вместо того, чтобы утихомирить… сестру? Как-то осунулся и с непонятной печалью смотрел на это безобразие, явно не собираясь вмешиваться.

Тут вуаль слетела вместе с удерживающей волосы лентой, Аливия ещё раз стукнула отца и разрыдалась. Перепуганная Розалия попыталась дотронуться до девочки, но та отшатнулась от неё как от прокажённой и посмотрела с такой ненавистью, что даже Володя испугался.

– Не подходи! Ненавижу!!! Ненавижу тебя!!! Ты не мама!!! А ты?! – Аливия развернулась к брату. Тот стоял, словно громом поражённый, что-то шепча.

– Доченька… – неуверенно пробормотал Осторн, ошарашено глядя на изменившуюся дочь.

– Как ты мог?! – снова повернулась к нему Аливия. – Как ты мог забыть маму! Ты… Ты!!!

– Ленка!!! – завопил Володя, вскакивая с места, но перехватить не успел, девочка уже выскочила в коридор. – Ленка, стой! Тьфу, то есть Аливия! Филипп, за ней, – голос мальчика сорвался. – Пожалуйста, присмотри за ней.

Филипп молча кивнул и выскочил следом. Мальчик с трудом поборол первое желание броситься за ним, потом оглядел с ног до головы замершего Джерома. Хотел что-то сказать, но махнул рукой и велел совсем другое.

– Иди следом, потом вернёшься и скажешь, куда она убежала.

Джерома словно ветром сдуло.

– Да, неудачно получилось, – буркнул он, возвращаясь на место.

Осторн рухнул в кресло и застонал, закрыв лицо руками.

– Вы не виноваты, милорд.

Конечно. Как милорд может быть виноватым?

Володя снова встал.

– Ладно. Вы знаете дом Жерона Ордона? Это у моря.

– Жерона? – Осторн задумался. – Я узнаю, милорд.

– Мы остановились там. Приезжайте завтра утром, я постараюсь до этого времени успокоить Аливию. По крайней мере, поговорить вы точно сможете.

– Конечно, милорд… спасибо, милорд.

Володя кивнул и вышел. Карета ждала во дворе, но никого, кроме кучера, видно не было. Мальчик огляделся, потом, не обращая внимания на предупредительно открытую кучером дверь, вышел через калитку на улицу. Снова огляделся. За спиной заскрипели ворота, раскрываясь.

Ерунда получилась. Меньше же полугода прошло… Володя вздохнул: глупо подходить к здешнему миру со своими обычаями, но ведь в них что-то есть, если они заставляют выдерживать определённый срок траура. Но что он, по сути, знает об этом мире? Да ничего. Вот и влип, по незнанию. Да ещё Аливия пропала.

– Прошу вас, госпожа, – услышал Володя из какого-то переулка знакомый голос. Резко ускорив шаг, он свернул туда и обнаружил Аливию на каком-то дровяном складе, где она устроилась на одном из брёвен и безутешно рыдала. Рядом неуверенно топтались Джером и Филипп, по очереди пытаясь успокоить девочку… получалось плохо. В стороне толпились рабочие, недовольно поглядывая на благородных, которые ворвались сюда и теперь мешают работать. Хозяин ведь не станет выяснять, почему дневную норму не выполнили, спросит со всех и по полной. Но и сделать замечание не осмеливались.

Володя подошёл к бревну и сел рядом, обнял девочку за плечо. Та доверчиво прильнула к нему и ещё пуще разревелась. Мальчик не мешал, давая возможность выплакаться.

Наконец рыдания стали стихать, и вот только плечи подрагивали.

– Почему? – вопросила она неизвестно у кого. – Почему папа забыл маму?

И что на это отвечать?

– Он не забыл. И он по-прежнему любит тебя.

– А я нет! Нет! Нет! Нет! Не вернусь к нему! Ни за что не вернусь! Можно мне с тобой? Можно? Даже служанкой пойду.

– Не говори глупостей, Кнопка, – вздохнул мальчик, поднимаясь и подхватывая девочку на руки. – Пойдём домой, только людям мешаем работать.

Карета ждала на улице, и Володя, слегка пошатываясь, Аливию до неё донёс, никому не доверил.

По возвращении сам отнёс её в комнату и уложил в кровать. Сидел рядом до тех пор, пока она не уснула, и только тогда вышел, аккуратно прикрыв дверь. Графине, судя по всему, уже рассказали о произошедшем, но по её лицу трудно было сказать что она об этом думает. Мальчик зачерпнул кружкой воды из бочки и выпил. Развернулся к Джерому.

– Не соблаговолит ли уважаемый Джером пройти ко мне в комнату, где никто не помешает нашему разговору? Вам не кажется, что нам с вами, уважаемый, есть о чём поговорить?

Эта ядовитая вежливость никого не вводила в заблуждение и Джером обречённо вздохнул.

– Я могу всё объяснить, милорд…

Володя, не слушая оправданий, поднялся к себе. За ним неуверенно вошёл и слуга.

– И за кем на этот раз ты решил поухаживать? – поинтересовался мальчик.

– Милорд…

– Простое дело я тебе поручил, узнать, где живёт отец Аливии и что у них происходит! Неужели так трудно было выяснить, что он по новой женился?

– Но милорд…

Володя прикрыл глаза. Сказать хотелось многое, но смысл? Сделанного уже не вернёшь.

– Уходи.

– Вы меня прогоняете, милорд? – в голосе… испуг наверное.

– Из комнаты убирайся! – Володя едва сдержал крик.

Хлопнула дверь и мальчик остался один. Прямо в одежде рухнул на кровать и задумался. И что же теперь делать? Что?

Ночью Володя почти не спал, поминутно прислушиваясь к тому, что происходит в соседней комнате. Несколько раз он вставал, выходил в коридор и замирал перед дверью, но войти так и не решился. Потом долго сидел на кровати, вспоминая свою семью, и думал, как поступил бы сам. Утром, когда все спустились на завтрак, Володя так и не решился заговорить с девочкой и только на тренировке рискнул кинуть пробный камень. Аливия сжимала губы и молчала. Разговаривала, отвечала на шутки, смеялась, но стоило завести речь об отце, как сразу молчание.

Джером всё утро старался не попадаться на глаза Володе, носясь по городу и запасаясь необходимыми для дома вещами, а также подыскивая кандидатуры на роль слуг. К обеду перед входом затормозила открытая коляска, в которой сидели Осторн и Руперт. Аливия, увидев их из окна, немедленно поднялась к себе. Графиня решила, что это общество не для неё, и тоже скрылась в комнате с твёрдым намерением не появляться из неё весь вечер. Туда же загнала и дочь, несмотря на её сопротивление: очень уж девочке было любопытно на всё поглядеть.

Поскольку гостей ждали, стол уже накрыли. Едва купец с сыном показались, Филипп указал им на свободные стулья, а сам вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив гостей наедине с синьором. В комнате повисла давящая тишина: Осторн и Руперт, несмотря на обильный стол, ни к чему прикоснуться не решались, как не осмеливались и заговорить первыми. Володя покрутил в руке вилку, потом убрал.

– Должен признать, получилось всё крайне неловко, – вздохнул он. – Если бы я знал, что вы повторно женились, я бы не привёл Аливию так сразу, а постарался бы её подготовить. Впрочем, теперь что уж говорить. Сегодня я всё утро пытался с ней побеседовать, но она только молчала и отказывалась говорить на эту тему. – Мальчик кивнул на свободный стул. – Думал, она тоже тут будет, но увидев вас, заперлась в комнате и отказалась спускаться.

– Я понимаю, милорд, что вам возиться с чужим ребёнком совсем нет охоты, вы и так уже много сделали, вернув её в отчий дом…

Володя махнул рукой.

– Она сделала для меня много больше, поверьте. Вернуть её домой – это меньшее, что я мог для неё сделать.

– Она вам как-то помогла, господин?

Володя почесал нос, ну как объяснить про одиночество и про то, как изменилась его жизнь, когда появилась Аливия?

– Скажем так, она помогла мне вернуть себя. До того, как я её встретил, мне не хотелось даже жить. Когда же есть о ком заботиться, жизнь меняется. Не уверен, что смогу объяснить. Аливия стала для меня сестрой, которую я потерял очень давно. Честно говоря, влезать в вашу личную жизнь у меня нет никакого желания, и как решить проблему, я не знаю.

– Милорд… – Купец мучительно подбирал слова. Судя по всему, лично он проблем как раз не видел, и Володя решил пояснить свою позицию.

– Конечно, вы можете увести её силой, но уверены ли вы, что хотите этого? Мне показалось, что дочь вы любите. Хотите испортить с ней отношения?

– Да какие отношения, – Осторн махнул рукой. – Ну покапризничает немного, а там всё сладится.

– Полагаете? – Володя выражал такое сомнение, что Осторн тоже задумался.

– Ну да… Пока мала, она всё равно не понимает своего счастья. Я ж и о ней забочусь. Девочке нужен женский уход. Дам ей образование, подыщу жениха, потом ещё и спасибо скажет.

– Понятно. – Володя подошёл к окну и долго стоял, что-то изучая во дворе. – Скажите, а какой у вашей дочери любимый цвет?

– Цвет? – удивился купец. – Это важно?

– Ладно, попроще, какое блюдо она любит? Или скажите, какой ей нравится цветок?

– Я не понимаю, милорд…

– Её любимый цвет – лёгкий оттенок розового, очень любит орехи в меду… сладкоежка… из цветов обожает незабудки, готова часами валяться перед ними, не знаю уж, что она там выискивает. Упряма и своевольна, сломить её вряд ли кому удастся, разве что очень постараться, но можно убедить, если разговорить как с равным, уважаемым тобой собеседником. Любит узнавать новое и охотно учится, правда если что-то ей неинтересно, старается закончить побыстрее и заняться тем, что нравится… Уважаемый Осторн, я пробыл вместе с вашей дочерью чуть меньше полугода, но знаю её лучше, чем вы. Но даже так я не возьмусь судить, что для неё будет лучше, а что нет. Я могу научить её тому, что знаю сам, но дорогу она выберет сама.

Осторн скептически изогнул бровь, но вежливо молчал, не рискуя вступать в спор с благородным, однако все его чувства читались на лице.

– Не верите? Зря. Однако просто поверьте, если вы уведёте её силой, вы её потеряете и уже никогда не сможете наладить с дочерью отношения. Она будет вам всё делать назло, с неё станется.

– Хм…

– И наказания тут не помогут. Я говорил, что она упряма, но вы плохо представляете насколько.

– Милорд, – вдруг поднялся Руперт. – Вы позволите поговорить с сестрой?

– Позволить? – удивился Володя. – Разве я запрещаю? Второй этаж, третья дверь слева.

Руперт поднялся, неловко поклонился и вышел. Володя вернулся на своё место и теперь сидел, откинувшись на спинке стула, Ортон опустил голову.

– А вы ведь не хотите с ней расставаться, милорд, – вдруг заговорил он.

– Не хочу, – не стал лукавить Володя. – Я привязался к ней.

– И тем не менее вы привели её домой…

– Мне было восемь, когда на моих глазах погибла вся семья: мать, отец и младшая сестра, потом я долгое время жил на улице среди тех, кого называют отбросами, пока меня не разыскал друг отца и не устроил в военную школу. Меня там учили, заботились… мне нравилось там, но я готов был отдать всё, что угодно, только бы вернуть семью. Я и сейчас считаю, что девочке лучше быть с семьёй, тем более я не могу сказать, что может случиться со мной. Я иностранец, который не может вернуться домой, странник. Сегодня здесь, завтра в другом месте… Не лучшая судьба для девочки. Это сейчас ей весело, пока она мала, а когда подрастёт?

– Я понимаю, милорд.

Снова воцарилась тишина. Володе сказать было уже нечего, а купец не знал, что можно ответить. Мальчик вздохнул и стал аккуратно накладывать себе на тарелку овощи и мясо, почему-то сильно захотелось есть.

– Угощайтесь, уважаемый, не стесняйтесь.

– Благодарю, милорд.

Мальчик изредка поглядывал на часы. Но вот за дверью раздались шаги, в столовую вошли Руперт и взъерошенная Аливия. Девочка неуверенно потопталась у двери, потом прошла и села рядом с Володей. Руперт сесть так близко к благородному не рискнул и вернулся на своё старое место. Аливия наложила полную тарелку всего понемногу и теперь ковырялась вилкой.