Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 80 страниц)

– А осадные орудия вы с собой таскали?

– Не всё можно на месте сделать, но тараны изготавливали по прибытии.

И снова расспросы о тех штурмах, в которых он принимал участие. Ушёл Филипп твёрдо считая своего нового господина чокнутым, и пока спускался, постоянно оглядывался на закрытую дверь.

Утром за завтраком его светлость Вольдемар Старинов выглядел не выспавшимся, но бодрым.

– Наверное, нам придётся покинуть город, – вдруг огорошил он всех.

Володя сразу установил порядок, что если кто путешествует с ним, то все они едят за одним столом. Это касалось и Филиппа, и Джерома. Графиня сначала воротила нос – есть за одним столом со слугами? Но в конце концов вынуждена была смириться. Впрочем, нельзя сказать, что Филипп или Джером были довольны такой честью. Нет, сначала они даже обрадовались, действительно великая честь – только доверенные слуги едят за одним столом с господином, но… Ложкой дёгтя оказались манеры. Володя никому ничего не навязывал, но трудно есть привычно, когда господин делает это с помощью каких-то странных приспособлений, да ещё укоризненно поглядывает на тех, кто начинает громко чавкать. Никакого удовольствия от еды. Но куда деваться, если господин настаивает? Филипп с Джеромом даже тайком просили Аливию, пока она жила с ними, показать как и что делать за столом с этими приборами.

– Уехать? – удивилась графиня.

– Да. Вам тир Раймонд передавал моё предложение? Если хотите, я заберу вашу дочь с собой и обещаю доставить к вашим родителям.

Лорниэль отвернулась и нервно затеребила край платья.

– Вы когда собираетесь ехать, милорд?

– Спешить пока особой нужды нет. Полагаю, недели три у нас в запасе есть. Впрочем, задерживаться я тоже не хочу. Сегодня у меня после обеда встреча, завтра я навещу Осторна Транхейма… есть у меня для него кое-какая информация. Филипп, сегодня мы с тобой заниматься не будем, хочу кое-что осмотреть.

Сразу после полудня Володя разыскал нужный ему трактир и занял столик в дальнем углу, где не привлекал внимания. Заказал еды с вином для Конрона и приготовился ждать. Честно говоря, он опасался, что ждать придётся долго, но Конрон появился минут через сорок в сопровождении трёх солдат. Володя привстал и махнул рукой. Солдаты сразу заняли соседний стол, а Конрон прошёл к нему.

– Уф. Только что из магистрата. Обсуждали меры по обороне города.

– И к чему пришли? – с интересом спросил Володя.

– А-а, – махнул рукой Конрон. – Болтают много. И к городу врагов не пустить, и ополчение собрать, и о них позаботиться, а особенно об их интересах… Тьфу… Но ополчение действительно надо собирать.

– Надо, – согласился Володя. – Да, угощайся. Какие-то планы уже есть?

– Да какие планы, – Конрон послушался совета и приналёг на еду. – Будем укреплять стены, смотреть где и что.

Володя поставил локти на стол, сложил руки замком, на который положил подбородок, молча слушал о тех мерах, которые собирался предпринять Конрон для защиты города и периодически грустно вздыхал. Когда тир замолк, он некоторое время сидел молча, потом откинулся на скамейке.

– Я могу подкинуть ещё кое-какую информацию для размышления.

– Да? – заинтересовался Конрон.

– Если Эрих готовит экспедицию против Тортона, то в городе наверняка есть его шпионы. Полагаю, они дорого дали бы за те сведения, которые вы мне сейчас рассказали. И о слабых местах обороны.

– Ну в вас я уверен, милорд. Вы не будете об этом рассказывать всем подряд.

Володя прикрыл глаза. Всё-таки его первое мнение о Конроне было верным – честный, прямолинейный, отважный, но как командующий…

– А вы уверены, что я не шпион Эриха?

– Конечно. Мы же познакомились у меня в замке, куда вы пришли за девочкой.

– Ну да. Какое совпадение, правда?

– Что?

– Куда я шёл? Правильно, в Тортон. По приказу короля Эриха я, прикрываясь выдуманной историей о том, что надо доставить девочку к отцу, шёл в этот город, где должен в решающий момент помочь солдатам Эриха проникнуть в город.

Конрон долго молчал, забыв даже про вино, которое готовился выпить, но так и замер с кружкой у рта.

– Милорд, вы шутите?

Володя отвернулся.

– Про то, что я шпион, да. Про остальное нет. Я обратил внимание, что Эрих очень тщательно планирует все свои операции и из-за этого постоянно опережает врагов. И не гнушается использовать разные уловки… которые вы бы назвали не рыцарскими. Так что подумайте над этим, когда будете готовить город к обороне. Враг может быть уже внутри.

Конрон тяжело вздохнул, заглянул в кружку и залпом осушил.

– В бою всё проще, – буркнул он, потом зло глянул на Володю. – Ну раз ты так всё соображаешь, что бы ты сделал?

– Это просто вопрос или действительно есть желание выслушать?

Рыцарь долго изучающе глядел на совершенно спокойного юношу.

– Ладно, выкладывай, вижу же, что что-то предложить хочешь.

– Тогда так. Первое, закрыть порт и не выпускать ни одно судно без досмотра. Всё продовольствие с кораблей сгрузить и определить по складам, оставив им столько, чтобы смогли дойти до ближайшего порта. Второе, усилить охрану всех продовольственных складов и учесть имеющиеся припасы. Третье, организовать бригады из людей, нарубить побольше стволов деревьев и притащить в город…

– А…

– Чтобы из них строить защитные сооружения внутри города. Да и запас дерева пригодится. – Четвёртое, организовать охотников для добычи мяса и сухожилий для метательных машин. Начать строительство дополнительных катапульт и баллист. Пятое, организовать рыбаков и отправить их в море на промысел, организовать наблюдение за морем.

– Ты что, собираешься выдерживать тут многомесячную осаду? Да Эрих никогда столько сил сюда не отправит. Под рукой у барона Розентерна не больше трёх тысяч солдат.

– И, тем не менее, лучше сделать лишние движения, чем потом жалеть, что их не сделал. К тому же…

– Да?

– К тому же, если мои выводы верны, эти приготовления лишними не будут.

– О чём ты, Вольдемар?

– Пока ни о чём. Мне надо ещё кое-что проверить. Но обещаю вам всё рассказать, как только окончательно проясню ситуацию. Пока же стоит подумать над тем, что я сказал.

Конрон задумался. Потом покачал головой.

– Магистрату всё это не понравится. Закрыть порт… ты представляешь, как купцы на меня взъярятся? И они наверняка пожалуются королю… Если все эти приготовления нам не пригодятся, меня сожрут.

– Есть храбрость солдата, есть храбрость полководца. Солдату достаточно смело идти в бой и сражаться. Храбрость же полководца в том, чтобы порой принимать неприятные, но необходимые для пользы дела решения. К тому же, я думаю, купцы потом ещё поблагодарят вас. Вражеская армия в городе куда хуже для их дел, чем закрытый порт.

Конрон крепко задумался, медленно потягивая вино.

– Всё равно не понимаю, – вдруг хлопнул он по столу ладонью. – Ну не могут три тысячи солдат быть серьёзной угрозой для такого города, как Тортон!

– А зачем тогда их сюда направлять? Если я ничего не путаю, то от ближайшего оккупированного Эрихом города до Тортона порядка ста пятидесяти километров… это если примерно считать…

– Чуть больше ста шестидесяти.

– Хорошо. При хорошем марше это расстояние можно покрыть за…

– Двенадцать-четырнадцать дней.

– Гм… Я полагал, что дней за девять-десять.

– Сразу видно, что у тебя нет никакого военного опыта и тебе не приходилось ходить в походы.

– Приходилось, но немного не такие, и не боевые, а учебные. Если пешком, я один преодолел бы это расстояние за три дня, если идти по дорогам.

– Пешком? – на лице Конрона нарисовалось настолько явное недоверчивое выражение, что Володя не удержался и хмыкнул.

– В другое время я предложил бы заключить пари, но ладно, это сейчас не важно. Так вот, скажите мне, если три тысячи не могут взять город, зачем их сюда отправлять? Кстати, вы уверены в своих данных?

– Мне это сообщил герцог.

– Понятно… что ж, поверим герцогу. Считаем, что его сведения верны. Отбиться от такого отряда Тортон способен и своими силами, но герцог решает на всякий случай выделить дополнительные силы и посылает вас. Значит, тут всё-таки что-то есть?

– И ты предлагаешь готовиться к полноценной осаде, как будто нас собирается осаждать многотысячная армия, имеющая на вооружении все необходимые средства?

– Правильно.

Конрон опять задумался.

– Перед началом похода герцог оказал мне честь беседой и говорил, что порты сейчас для королевства очень важны, поскольку только торговлей мы можем получить деньги на войну… Ты предлагаешь всё это остановить в третьем по величине порту королевства? Мне плевать на магистрат и этих торгашей, но герцог мне сначала снимет голову, а потом прикажет набить мой труп опилками и выставит на всеобщее обозрение.

– Оригинальный вид казни. Так вы боитесь?

– Хватит! – Тир грохнул кулаком по столу. – Боюсь или нет, какое это имеет значение? Я солдат, а ты пытаешься поймать меня как мальчишку! – Конрон многозначительно глянул на Володю. Тот смутился.

– Извини. Ладно, я не буду настаивать. Свои предложения я высказал, но командуешь ты и, соответственно, решать, что делать тоже тебе. Я действительно немного увлёкся. Когда, ты говоришь, стало известно о начале похода отряда этого барона…

– Барон Розентерн. Командует походом барон Розентерн.

– Вы с ним знакомы, тир?

– Лично нет, но о нём слышал.

– И что можете сказать о нём, как о полководце?

– Гм… Смелый,

– Хороший солдат. Я же спрашивал о качествах полководца… хотя прошу прощения. Что значит смелый? Всегда впереди войска на белом коне?

– Э-э-э… нет. Такого вроде за ним не водится, хотя если идёт в атаку, не прячется. Хм… Слушай, я тебе лучше скажу то, что мне герцог говорил.

– О-о-о! Да-да?

– Смелый, но нетерпеливый, предпочитает действовать сходу, но если его первый удар отражают, умеет собраться и начинает планомерно действовать для достижения цели. При случае снова ударит быстро и решительно в любую обнаруженную слабость. Вот. Не знаю только, чем это может помочь.

– Помочь… – Володя задумчиво отстукивал пальцами ритм по столу. – Не очень подходящая кандидатура для осады, но идеальная для молниеносного наскока… или же чтобы быстро прийти и закрепиться на определённых позициях. Вроде бы все за вас, тир Конрон и, тем не менее, я всё равно прошу вас начать готовиться к серьёзной осаде.

– Да что же тебя беспокоит?

– Что? Первое, отсутствие Эриха в оккупированных областях. Он слишком деятельный король, чтобы болтаться в столице, когда его войска стоят в чужой стране. Не для прогулки же он затеял этот поход? Второе, поразительное бездействие родезийских солдат – они словно успокоились на достигнутом. И третье, цены на пеньку и парусину в Родезии… они стремительно взлетают вверх, а купцы жалуются, что не удаётся зафрахтовать ни одного корабля.

– Цены?

– Тут надо проверить кое-что, но перед тем как уехать, обещаю поделиться всеми своими выводами.

– Уехать? Ты собираешься уехать из города?

– Да, тир. Это не моя война, прошу простить за откровенность. И мне совершенно не хочется, чтобы она становилась моей. Как ваш друг, я готов помочь всем, что в моих силах и моя помощь, смею надеяться, будет солидной, но… извините.

Конрон явно такого не ожидал. В его представлении, раз благородный, то сражаться – твоё дело, а тут…

– Локхер не моя родина. – Володя сразу понял, что что-либо объяснять Конрону просто бессмысленно. И понял, что только что практически потерял друга. Но он человек другой эпохи, другого воспитания и оказался не в силах преодолеть это в себе.

Конрон и Володя поднялись практически одновременно.

– Завтра я собираюсь сходить к отцу той девочки, которую вёз… Заодно попрошу его кое-что узнать для меня. Перед тем, как уехать, мне хотелось бы ещё переговорить с тобой.

– Как пожелаете, ваша светлость, – Конрон церемонно кивнул и направился к выходу. Володя долго ещё стоял перед столом, глядя ему вслед. Трактирщик несколько раз подходил, но так и не решился побеспокоить благородного господина, к которому новый командир гарнизона Тортона, о чём в городе уже знала каждая собака, обращался «ваша светлость».

Володя вздохнул и отправился домой. Настроение паршивое, и чувство, словно предал лучшего друга. Но ведь это действительно не его война! Здесь у него нет ни знакомых, ни родных. Даже обычаи этой страны, как, впрочем, и любой другой в этом мире, для него непонятны и чужды. Самоуспокоение помогало мало, и настроение подниматься отказывалось категорически. Ничего не изменилось и по возвращении. Намаявшись в комнате за столом с картами и записями, Володя достал мечи и спустился вниз, предложив Филиппу потренироваться… Когда загонял того до такой степени, что бывалый воин и стоять уже не мог, Володя предложил пофехтовать и Рокерту. Тот с сомнением оглядел с трудом стоявшего на ногах юношу, но отказаться не решился, хотя и действовал осторожно, стараясь не наносить сильных ударов. Володя продержался ещё полчаса, а потом просто упал от усталости.

– И что там случилось? – поинтересовался Джером у Филиппа, когда они вдвоём затащили господина в комнату и уложили на кровать.

– А я откуда знаю? – сердито отозвался солдат. – Меня там не было.

Джером опасливо покосился на дверь комнаты Володи.

– Пожалуй, сегодня я ему вряд ли понадоблюсь… схожу-ка я прогуляюсь… недалеко.

Филипп хмыкнул.

– Ох и достанется тебе за твои проделки когда-нибудь.

– Я не могу нарушать данное женщине слово! – гордо отозвался ловелас. – А я обещал сегодня непременно быть.

– Если ты понадобишься князю, я тебя прикрывать не стану.

– Наш синьор, личность неугомонная, конечно, но после того, что он над собой устроил, князь будет спать до завтрашнего полудня.

Джером ошибся не сильно – Володя спустился вниз, где его дожидалась уже остывшая еда (разбудить его никто так и не решился) в первом часу дня. Не высказав никому никаких замечаний по этому поводу (Джером облегчённо вздохнул), он поел, потом подошёл к окну и долго стоял у него.

– И давно дождь идёт?

– Да с час где-то, господин, – отозвался Джером. – На море вообще жуть что делается. Я тут поспрашивал бывалых людей, говорят, после обеда ещё хуже будет.

Володя вздохнул. Тоска.

– Жаль, – буркнул он. – Хотел к Осторну сходить… заодно Аливию повидал бы.

– И не думайте даже, милорд, – испугался, что его потащат из тёплого дома под этот ливень Джером.

Мальчик хмыкнул.

– Да мне самому не хочется тащиться в такую погоду куда-либо. Воспоминания «счастливого» детства, когда сегодня не знаешь, где будешь ночевать завтра. Ладно, время у нас пока ещё есть и торопиться не будем. Эти твои бывалые люди не говорят, сколько такая погода может продлиться?

– Говорят, милорд. Обещают, что ночью всё стихнет.

– Слава богу, не тропический ураган. – Володя направился к себе, но у лестницы обернулся к Филиппу, сидящему у камина и вроде бы как подремывающему. Но едва мальчик посмотрел в его сторону, тот моментально встрепенулся, готовый выполнить любой приказ. – Филипп, скажи, в каком случае ты стал бы сражаться в войне, которая ни тебя, ни твоих близких не затрагивает?

Солдат озадаченно почесал нос.

– По приказу синьора, если эта война касается его и он мне прикажет. Я приносил клятву.

– А если война и синьора не касается, а он предоставляет тебе право самому принять решение?

– Тогда если бы мне что-нибудь пообещали. За деньги.

– А если другая сторона предложит больше?

– Если война меня не касается, приму другое предложение. Но если чьё-то уже принял, сражался бы под их знамёнами, сколько бы ни предлагала другая сторона.

– Логично, – кивнул Володя. Помолчал. – А вот я так не могу.

– Ну конечно, милорд, – согласился Филипп. – Вы же благородный. Наёмничество не для вас.

– Хочешь сказать, благородные не шли в наёмники? – удивился Володя.

– Эм… бывало всякое…

– И, наверное, даже часто. Мда уж. Благородство…

Володя отвернулся и поднялся к себе.

В комнату вбежала Генриетта, торопливо огляделась, умоляюще взглянула на Филиппа с Джеромом и тут же залезла в бар, где Володя держал орехи в меду, которые покупал для Аливии. После того, как та уехала к отцу, всё это богатство досталось Генриетте. Графиня тут же навела порядок, запретив дочери есть слишком много сладостей, но девочка периодически тайком от матери таскала орешек-другой – знала, что никто не выдаст.

– Генриетта! – Девочка испуганно вздрогнула и зажевала с удвоенным усердием. – Генриетта! Мне долго тебя ещё ждать? Немедленно поднимайся!

Под добродушные улыбки девочка выскочила из комнаты, и в этот момент кто-то отчаянно затарабанил в дверь. Филипп едва не свалился со стула, вскочил и торопливо достал меч, Джером отскочил в сторону, из двери высунулось испуганное личико Генриетты.

Стук на миг прекратился, а потом повторился с удвоенной силой, из комнаты спустился удивлённый Володя.

– Кого это ещё в такую погоду несёт? – поинтересовался он.

– Не знаю, милорд, – тут же отозвался Джером.

– Ну так открой и посмотри.

Джером умоляюще взглянул на Филиппа с мечом. Тот досадливо поморщился и пошёл открывать дверь сам.

– Что случилось? – лицо у графини, спустившейся со второго этажа, было бледным – она явно боялась, хотя чего именно, Володя сказать бы не смог. Вряд ли разбойников. Возможно, она знала, кто сейчас стучится в дверь…

Додумать эту мысль Володя не успел – в комнату стремительно вошёл Филипп, едва не неся на руках молодую женщину в лёгком платье, никак не подходящем для погоды на улице.

– Милорд, там ещё конь во дворе, – доложил Филипп. – Похоже, эта чокнутая на нём прискакала.

Филипп аккуратно положил женщину на кушетку.

– Джером, подогрей вино. – Володя подошёл поближе. – Сударыня… – И тут он узнал её. – Розалия?! Вы?!

Женщина опёрлась о плечо Филиппа и поднялась, тот попытался удержать её, но Розалия просто отмахнулась.

– Милорд… Аливия… Она… врач говорит, что она проживёт максимум два дня… она очень просила привезти вас… чтобы попрощаться…

Графиня чуть охнула, быстро обернулась к Володе, чтобы как-то поддержать его и испугалась… Лицо юноши стало похоже на маску мертвеца, такого выражения никак не может быть у живого человека. Похоже, остальные пришли к такому же выводу и сейчас с ужасом ждали, что будет дальше, наверное, никто не удивился бы, если бы синьор умер прямо на месте. Даже Розалия не осмелилась ничего сказать, в комнате стояла полнейшая тишина, только за окном барабанил дождь. Прошла минута… вторая… Володя медленно повернул голову.

– Джером… – голос совершенно равнодушный и каменно-спокойный… как у могилы, – я велел подогреть вино, где оно?

– Ми… несу.

– Розалия, что с ней?

– Ми… ваша свет…

– Короче. Без обращений переживу.

– Аливия сегодня не спустилась к завтраку. Я встревожилась и послала проведать её Руперта… меня она так и не принимает… Тот поднялся, а потом позвал нас… Аливии плохо было, кололо в боку…

– Справа или слева?

– Что?

– В правом боку её кололо или в левом?

– Я… я не знаю, милорд… Я очень перепугалась и мне…

– Понятно, дальше.

– Осторн отправил за врачом… тогда ещё дождь не такой сильный был… врач пришёл, осмотрел и… и…

– Ясно. Графиня, у вас есть тёплые вещи?

– А… да, есть.

– Одолжите Розалии. Филипп, ты едешь со мной, Джером, на тебе дом, когда я вернусь, не знаю. И где горячее вино?

– Вот, милорд…

– Не мне, Розалии дай выпить.

Абсолютное отсутствие жизни в голосе и намёков на какие-либо эмоции. Даже всегда гордая графиня в этот момент не рискнула вступать в спор и поспешила выполнить все распоряжения, хотя раньше обязательно возмутилась бы, если кто-то осмелился бы помыкать ею.

Володя развернулся и поднялся наверх и тут же спустился с большой сумкой необычной конструкции, которую осторожно водрузил на стол. Филипп и раньше видел её, и синьор обращался с ней очень аккуратно. Что в ней он так и не осмелился спросить. А князь тем временем раскрыл её и стал раскладывать на столе какие-то блестящие коробочки из необычайно светлого металла, какие-то пакетики из непонятного гибкого и прозрачного материала. Оглядел всё это хозяйство, что-то читая на приляпанных к пакетикам бумажкам и что-то бормоча. Потом аккуратно вернул все вещи обратно в сумку, закрыл её. Из шкафа достал накидку и набросил на себя, даже привычной кольчуги не надев.

– Ваша Светлость, мечи… – осмелился напомнить Филипп.

Володя на мгновение замер, потом снова поднялся к себе и вернулся опять без кольчуги, но уже опоясанный мечами. Филипп хотел было взять сумку на столе, но Володя решительно отстранил его и взял сумку сам, не забыв у входа захватить ещё и посох.

Глава 23

Странная кавалькада неслась сквозь дождь – впереди юноша, обращающий мало внимания на непогоду, позади всадник с женщиной на луке седла, закутанной во множество накидок и завёрнутой в плащ. Филипп изредка с тревогой посматривал на господина, который каким-то чудом умудрялся отыскивать правильную дорогу сквозь стену дождя. Он сам вынужден был быть постоянно настороже, чтобы не отстать и не потеряться. Вот и приходилось всматриваться сквозь пелену дождя. Вольдемар замешкался только один раз, когда они выехали на перекрёсток, что и позволило его догнать.

– Милорд, вы уверены, что правильно выбрали дорогу?

Князь привстал в стременах и махнул вдоль улицы.

– Сейчас по ней до смоляного склада, а дальше уже по прямой почти до рынка.

Филипп тоже привстал, пытаясь понять, каким образом Вольдемар определил, где они находятся, но ничего сквозь дождевую завесу не увидел. А тут ещё ветер швырнул ему в лицо капли дождя.

Если смоляной склад и трудно было различить, то запах от него, пробивающийся даже сквозь такой ливень, невозможно спутать ни с чем. Филипп глянул в спину синьора и покачал головой – похоже прогулки по городу этот странный князь совершал не просто так, а изучая его. Впервые в голову Филиппа закралась мысль, что этот князь может оказаться шпионом, возможно даже самого Эриха.

Осадив коня у ворот, Володя заколотил в них посохом. Стучал он до тех пор, пока не раскрылась калитка и не показалась чья-то крайне недовольная физиономия. В тот же миг Володя оттолкнул слугу и вошёл во двор. Тот что-то возмущённо вякнул, но его слушать никто не стал, а через мгновение заскрипели ворота. Филипп, подхватив под уздцы коня господина, въехал во двор.

– Да как вы… Да я сейчас… – возмущался слуга, но тут разглядел, кто находится в седле второго всадника и всплеснул руками. – Батюшки! Госпожа! – Он вдруг икнул и поспешно помчался к дому, проскочив мимо очередного слуги.

Филипп помог Розалии сойти с коня и, поддерживая её, направился в дом, передав поводья опешившему второму слуге. Володя ждать их не стал и уже раскрыл дверь в дом, не дожидаясь чьих-либо приглашений.

Осторн, вышедший в коридор, чтобы посмотреть, что за шум, замер в проходе, раскрыв в удивлении рот.

– Князь?! Вы?!

– Где она? – Володе совсем не хотелось терять времени на объяснения.

Осторн машинально бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, но больше ничего сказать не успел. Володя посмотрел туда же, кивнул и направился к лестнице, скинув накидку на ближайшую подвернувшуюся лавку.

– Князь, стойте! – Осторн вышел вперёд, загород собой проход. – Позвольте дочери хотя бы умереть… – Что он хотел сказать дальше, осталось загадкой, поскольку как раз в этот момент в сени вошла Розалии, поддерживаемая Филиппом. – Дорогая! – Купец с какой-то обидой посмотрел на жену, потом шагнул к ней, на мгновение освобождая дорогу.

Володя ждать чем закончится встреча не стал и проскользнул у Осторна под рукой. Купец растерянно моргнул, развернулся и помчался следом.

– Стойте, князь!

За мужем, оттолкнув поддерживающую руку Филиппа, побежала и Розалия, на ходу распутывая все платки и скидывая накидку прямо на лестницу. Филипп растерянно застыл, а потом помчался следом.

Володя стремительно шагал по коридору, на ходу распахивая все двери, не обращая внимания на возмущённые взгляды слуг и служанок. Из-за этого Осторну удалось догнать Володю и встать перед одной из дверей.

– Прошу вас, князь, – чуть не плакал он. – Дайте ей хоть умереть спокойно…

Лицо Володи дёрнулось, он наклонился вперёд.

– Вы действительно хотите, чтобы она умерла? – прошептал он.

– Я могу оплатить лучшего в городе врача, – тоже прошептал он, стараясь, чтобы не слышала дочь за дверью. – От этой болезни нет лекарств.

– И вы считаете, что я не имею права увидеться с ней? – Что-то в голосе этого юноши заставило купца вздрогнуть, но решительности у него не убавило. Тут вперёд вышла Розалия.

– Дорогой… это была просьба Аливии… Неужели ты не хочешь выполнить её просьбу сейчас?

Купец как-то разом поник, растеряв всю решительность. Потом вздохнул и отошёл в сторону. Володя кивнул, положил руку на ручку двери и на мгновение замер, прикрыв глаза, вздохнул, чуть улыбнулся, после чего распахнул дверь и вошёл…

Аливия лежала на кровати, свернувшись калачиком и тихонько постанывая, одеяло сбилось и сползло на пол, а служанка, сама бледная и в слезах, как раз пыталась снова укрыть молодую госпожу.

Девочка чуть приподнялась, увидела вошедшего и тут же радостно улыбнулась.

– Володенька!!! – Казалось, и боль ушла. – Она соскочила с кровати и шагнула ему навстречу, едва не запутавшись в ночной сорочке.

– Аливия! – возмущённо вскричал Осторн, но девочка на крик не обратила внимания…

Володя шагнул вперёд и подхватил падающую девочку.

– Ты чего это, Кнопка, разболеться решила? – Сказал так, словно и правда девочке вдруг захотелось немного поболеть, и она это себе устроила.

Аливия возмущённо пискнула, но тут же охнула и схватилась за бок. Володя аккуратно положил её на кровать и прикрыл одеялом.

– Ну-ну, не дёргайся. Что тут у тебя, давай посмотрим?

Девочка снова улыбнулась сквозь боль и кивнула.

– Володя… ты пришёл…

– Хм… А что, были какие-то сомнения? – Володя нахмурился и шутливо погрозил ей.

Девочка снова хихикнула.

– Нет. Но папа не хотел тебя звать.

– Мы его за это в угол поставим, – пообещал ей мальчик.

Аливия, видно, представила себе эту картину и рассмеялась, но тут же боль по новой скрутила её и она застонала.

– Что здесь происходит? – В комнату вошёл ещё один человек с кружкой какого-то напитка. – Больную нельзя тревожить.

Володя чуть обернулся.

– Вы кто?

– Я? Я врач. Смею надеяться, лучший в городе!

– Ага. – Володя покосился на кружку. – А это что?

– Это? Лекарство! Я только что его закончил… Эй, что вы делаете!

Но Володя уже отобрал кружку и понюхал.

– И что вы этим собираетесь лечить?

– Выделение желчи, конечно! Вы сомневаетесь в моём диагнозе?

– Выделение желчи? – Володя нахмурился. – Какое ещё выделение желчи? Вот что, – он решительно отставил кружку подальше и придвинул к себе принесённую сумку. – Мне не мешать!

После этого, не обращая внимания на вопли врача, раскрыл её и достал стетоскоп и ложечку. Повернулся к девочке.

– Ну-ка, снимай свою ночную рубашку.

Аливия послушно откинула одеяла и, ничуть не стесняясь, стала раздеваться.

– Аливия!!! Князь! Что вы себе позволяете?!

– Филипп, если кто попробует мне мешать, успокой. А ты, ложись. Не сгибайся, выпрямись на кровати… понимаю, что больно, но постарайся. Помнишь, как загремела с дерева? И ведь не ревела, что же теперь плачешь?

– Но ведь я умираю! – Аливия вдруг заморгала.

– Умираешь? Это тебе кто сказал? Ну-ка, руки по швам, лежать и не пищать!

Аливия испуганно моргнула, но послушалась, озадаченно глядя на друга. Тот наклонился над ней и чуть коснулся бока. Позади раздался какой-то звук, потом хрип. Мальчик чуть обернулся. Купец, красный от ярости, пытался схватить табурет, а Филипп загораживал ему дорогу. Розалия висела на руке мужа, уговаривая успокоиться.

– Я сказал тихо, вы мне мешаете!

– Молодой человек уверен, что сумеет разобраться в болезни лучше меня, посвятившего искусству врачеванию пятнадцать лет жизни? – едко осведомился врач.

– Посмотрим, – буркнул он, снова поворачиваясь к девочке. – Аливия, я сейчас буду чуть давить тебе на бок, а ты скажешь, когда боль станет наиболее сильной. Хорошо?

Володя наклонился и снова надавил. Девочка пискнула, но стерпела, мальчик стал чуть надавливать в другом месте, потом ещё в одном. Вот Аливия не выдержала – застонала, свернувшись в клубок. Володя нахмурился, потом всё же заставил девочку развернуться и снова нажал.

– Больно… – простонала она.

– Хм… Ясненько… Жёлчь… хм… – Он накрыл девочку одеялом и тут его взгляд упал на стетоскоп и ложку, зажатые в руке. Подумал и сунул их обратно в сумку, покопался и достал небольшую капсулу, снова взял стакан, принесённый врачом. – Что это?

– Это… – врач замешкался. – Это средство от боли.

– Средство от боли? То есть это не лекарство от… как вы там сказали? Выделения жёлчи?

Врач нахмурился и пожевал губы.

– Это поможет девочке легче перенести страдание. Она заснёт…

– Сонное зелье, значит? – Володя раскрыл окно и выплеснул стакан в окно. Врач дёрнулся было, но замер, встретившись взглядом с Филиппом. – Пока не надо. Вода есть? Ага, вот в кувшине. Это обычная вода?

Получив утвердительный кивок от служанки, он немного плеснул в стакан с принесённым зельем, сполоснул его и вылил в окно. Потом ещё налил, снова сполоснул, но на этот раз протёр тряпочкой, которую достал их своего чемодана и снова выплеснул. Только после этого наполнил стакан до краёв и подсел к девочке.

– На вот, проглоти эту таблетку, и тебе не будет больно.

– Она вылечит меня? – с надеждой спросила девочка.

Володя отвернулся, рассматривая что-то в окне. Потом снова глянул на Аливию.

– Нет. Она только снимет боль. Тебе не будет так больно.

Аливия нахмурилась.

– Значит, я всё-таки умру?

Спинка кровати, за которую держался Володя, вдруг так скрипнула под его рукой, что Филиппу показалось, будто она оторвётся. Похоже не одному ему, поскольку все в комнате смотрели на побелевшие костяшки князя. Но тот уже взял себя в руки.

– Не понимаю, чего ты так торопишься умирать? Тебе жить скучно? – ухмыльнулся он.

– Мне? – Девочка растерянно глянула на Володю.

– Вот что, Кнопка, давай-ка пей таблетку и отдохни немного, а я что-нибудь постараюсь придумать.

– Правда? – В глазах девочки зажглась такая надежда… Володя с трудом выдержал этот взгляд и даже сумел твёрдо выйти из комнаты, но уже за дверью промчался вниз, едва не прыгая с лестницы.

Филипп отыскал князя на улице под крышей крыльца, где тот изучал небо. Солдат осторожно подошёл.

– Господин, вы в порядке? – Филипп пристально вгляделся в лицо Володи, очевидно пытаясь разглядеть следы слёз, но слёзы уже давно были упрятаны очень глубоко в душе и не могли найти дорогу наружу.

Володя обернулся.

– В порядке? Наверное, да. Скажи, бог есть?

– Что? – Филипп растерялся.

– Скажи, если Бог, как нам говорили, добр, почему он допускает это? Почему должна была погибнуть моя семья? Почему? Почему я должен был остаться в живых? И почему теперь Аливия? Почему?