Текст книги "Князь Вольдемар Старинов. Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 80 страниц)

Глава 8

Володя неторопливо брёл по лесу, опираясь на посох, и внимательно осматривался по сторонам. Несмотря на поразительную схожесть с Землёй, это всё-таки другой мир, надо быть осторожнее. Мальчик шёл не очень быстро, часто останавливался, чтобы оглядеться. В этом случае он перекидывал верёвку через сук ближайшего дерева, подвешивал на неё рюкзак и подтягивал повыше – от зверей, птицам же плотный материал рюкзака не прорвать, после чего уходил осматриваться. Ближе к вечеру он доставал топор и отправлялся за дровами, ставил палатку, разжигая перед ней костёр. Огонь – самая лучшая защита от зверей. Володя садился перед ним, изредка подбрасывая дрова и думал, за каким лешим его понесло зимой в лес… Хотя ясно зачем…

Кризис наступил в день его рождения. Этот праздник мальчик решил отметить по всем правилам, тем более и повод был – как раз вчера закончил ставить баню. Баню, в отличие от дома, за небольшим исключением, пришлось строить исключительно из местного материала. Полтора месяца мальчик заготавливал брёвна, подбирая деревья примерно равной толщины, на месте той же бензопилой очищал стволы от веток, распиливал их, потом цеплял небольшим каром и тащил к дому, где очищал и шкурил. Володя торопился, пока ещё оставалась солярка для инструментов. Подготовил фундамент, выбрав из справочника ту баню, которая ему понравилась, и стал готовить брёвна, чтобы поставить сруб. Саму баню он закончил за месяц, когда солярка уже подходила к концу. Последние сорок литров Володя решил оставить на крайний случай, и даже разобрал один из дизель-генераторов. Надо бы его утопить в озере, но рука не поднялась: вдруг пригодится ещё зачем-то? Мальчик упаковал его, хорошенько смазал и закопал в лесу. Та же участь постигла и кар, на который просто не хотелось тратить бензин: самую тяжёлую работу вроде бы сделал, а больше ничего таскать не нужно. Даже колонку поставил, пробурив скважину примерно на тридцать метров.

Утром в день своего рождения мальчик первый раз затопил баню и с наслаждением попарился, впервые как следует вымывшись. Красота! Не то, что та пластиковая бадья с нагретой водой. Да разве что-нибудь может сравниться с настоящей баней?!

В дома Володя накрыл стол, достал бутылку красного вина…

– Вино мы тебе тоже положим, но пока тебе не исполнится шестнадцать, пей его только по особым случаям…

Володя грустно усмехнулся, вспомнив Александра Петровича. Так и не понял, шутил полковник тогда или нет. Скорее всего, шутил.

Мальчик расставил несколько приборов, в каждую кружку плеснул вина и с каждой же чокнулся.

– Ну что ж, вот мне и исполнилось четырнадцать. Всем спасибо за поздравления… – Володя чуть отхлебнул, нацепил на вилку сыр и начал медленно его жевать, уставившись куда-то вдаль. Потом резко поднялся, смахнув всё со стола, в том числе и приготовленный по торжественному случаю торт, и выскочил из дома. Сегодня температура опустилась ниже нуля, и морозец немного остудил разгорячённого мальчика. Он устало прислонился к косяку и так постоял минут десять. Вернулся в дом, накинул куртку и отправился на озеро.

Возможно, ему не было бы так тоскливо, отличайся этот мир от Земли. А так… Те же растения, животные, даже Луна та же. Да, попадаются иногда непонятные растения или странные звери, ну и что? Да если он на Земле отправился бы в тропики, там больше встретил бы непонятного и незнакомого, чем здесь. Когда впечатления от новизны схлынули, мальчик перестал понимать, действительно ли он в другом мире, или его просто выбросили где-то в тайге, и он проходит очередной экзамен на выживание.

– Глупо, – решил он, вернувшись с озера. – И чего я сорвался? Теперь убираться…

Володя вздрогнул, оторвавшись от воспоминаний, и поспешно добавил дров в костёр. Вроде бы на ночь должно хватить… На всякий случай притащив ещё одну найденную корягу, он водрузил её прямо в центр костра и с чистой совестью отправился спать.

На следующее утро пошёл снег, которому Володя обрадовался как настоящему другу. Всё-таки правильно он сделал, что отправился в этот поход. Новые впечатления прогнали тоску, а лёгкое чувство опасности – чай, не городской парк тут – заставили собраться. Возможно, именно этого Володе не хватало, вот и расклеился. Когда он мечтал отправиться в новый мир, он размышлял о том, как здорово быть одному. Никому ничего не должен, и тебе никто не должен; ни ты не зависишь от других, ни от тебя никто не зависит. На Земле эти невидимые связи давили и угнетали его, заставляя в ужасе просыпаться среди ночи. А вдруг случится то же, что случилось с родителями и сестрёнкой? А Гвоздь? Лучше уж не иметь ни родных, ни друзей… зато и не потеряешь их, не придётся потом испытывать боль. Стремление к такому полному одиночеству заставляло его первое время в этом мире испытывать настоящую эйфорию. Но постепенно она испарилась, остались только будни. Пока была работа, позволявшая ни о чём не думать, ещё можно было делать вид, что всё хорошо, но как раз ко дню рождению самые важные дела оказались закончены. Тут мальчик и понял каково это по-настоящему быть одному. Впервые осознал, что ему в его жизни действительно во многом везло, несмотря на смерть родных. Ведь не оттолкни его тогда отец и лёг бы он вместе с ними. А потом? Гвоздь! Какие шансы были у него встретить такого как Гвоздь? И ведь встретил. И он действительно заботился о нём. По-своему, но заботился, лупя без жалости его, когда застал с сигаретой, или Мишку, предложившего торговать наркотиками. Потом встреча с Александром Петровичем, благодаря которой весь их беспризорный отряд нашёл кто новых родителей, а кто дело по себе. Даже его мечта сбылась… А когда сбылась, он уже не уверен, что ему нужно именно это. Но жалеть о чём-либо – занятие совершенно бессмысленное.

Как ни странно, но придя к такому выводу, Володя совсем приободрился. Раз проблема ясна, можно найти и способ её решения. Впрочем, с этим как раз тоже никаких проблем – пора выходить к людям. Хотя бы в ту деревню, за которой наблюдал. Вот снег сойдёт, и можно будет на несколько дней туда прогуляться, возможно, сделать какие-то покупки. Тут мальчик резко замер и насторожился. Прислушался. Показалось?

На этот раз волчий вой раздался так отчётливо, что никаких сомнений не осталось. С волками Володя был знаком не понаслышке, приходилось сталкиваться в тайге. Обычно они даже зимой предпочитали не связываться с человеком, если не были совсем уже голодны, но пару раз приходилось пускать в дело оружие. Здешние волки могли отличаться от земных, но, судя по всему, совсем недалеко что-то происходит.

Мальчик покосился на палатку, потом быстро подбросил дров в уже почти потухший костёр, подхватил лук, закинул колчан за спину, посох и, стараясь соблюдать тишину, отправился на разведку. Чуть отбежав, он недовольно покосился на лук, вот за каким фигом его взял? Машинально схватил. Ну да ладно, всё равно с ним надо тренироваться. Володя закрепил посох за спиной и приготовил стрелу. Судя по всему, до места действия оставалось недалеко. Володя определил направление ветра и осторожно стал заходить с подветренной стороны, чтобы волки его не почуяли. Скинул мешающий ему посох и прислонил к дереву, а сам осторожно выглянул из-за ствола клёна и замер.

Позже Володя много раз думал, что бы случилось, если бы он не взял с собой лук, если бы не растерялся в первое мгновение и сумел правильно оценить ситуацию. Возможно та женщина осталась бы жива… Но сейчас мальчик на миг опешил, на крохотную долю секунды, и этого хватило – пистолеты он уже достать просто не успел. В момент опасности он действовал скорее на инстинктах, вколоченных годами тренировок, потому едва волк прыгнул на жертву, растерянность отступила, Володя моментально сообразил, что не успеет достать пистолеты, раньше надо было… Или сразу… не будь у него лука, он так бы и сделал, но лук был и теперь стрелять приходилось из него. Выстрел оказался точным, и волк рухнул на землю. Володе удалось выстрелить и второй раз, убив ещё одного, однако здешние волки, по-видимому, ещё не знали, что человек – царь природы. Для них люди такое же мясо, как любое другое, только более опасное. Зарычав, сразу несколько зверей бросились на него – мальчик только и успел взять посох, который в ближнем бою годился лучше лука. Первого же волка он принял на обитый железом конец и в тот же момент, крепко зажав середину посоха, повернул верхнюю часть, выпуская острейшее и прочнейшее лезвие, сделанное из того же композита, что и его мечи. Волк заскулил, когда лезвие пронзило его, но тут же затих. Мальчик снова заставил клинок спрятаться и откинул волка, перехватил посох, выпустил второй клинок из нижнего конца и перерубил второго зверя, потом кинулся на защиту женщины, но элементарно не успел… если бы он с самого начала достал пистолеты… если бы…

Разобравшись с волками, он мельком взглянул на лежащую женщину и помрачнел – волк чуть ли не вырвал у неё ключицу, удивительно, что женщина находилась в сознании, похоже ещё не успела почувствовать боль. Кажется, она поняла, что умирает, поскольку побледнела и прикрыла глаза. Если бы они находились у него на острове, Володя мог бы попытаться обработать и зашить рану, но даже в этом случае она скорее всего умерла бы от потери крови. А сейчас… Даже будь у него с собой «набор юного хирурга», как он называл свой хирургический несессер, проводить операцию в лесу…

Тут женщина вдруг что-то сказала, Володя уловил только «дочь» и имя Аливия. Мальчик присмотрелся и едва не ахнул, заметив, кого женщина прикрывает собой. Теперь понятно, почему она не бежала, почему не попыталась увернуться и так упала – она закрывала маленькую девочку, лет семи… столько было его сестре, когда… Володя нагнулся и дотронулся до неё, едва не ахнув второй раз – всё тело девочки горело, температура, наверное, под сорок. Женщина снова что-то сказала.

Мальчик встал и с тоской посмотрел на неё. Женщина умрёт, и он здесь ничего сделать не может, но умрёт не сразу, ещё час или два проживёт – чтобы оценить состояние женщины его знаний хватало. С другой стороны, если немедленно не доставить девочку домой, она тоже не выживет. Оставлять её зимой на улице – преступление. Значит, надо хватать её и бежать назад, но как быть с женщиной? Не оставлять же её здесь умирать? Или оставить?

Женщина вдруг зачем-то потянулась к его бедру… мальчик удивлённо смотрел на неё, но когда она достала «катран», попытался отобрать. Женщина вздрогнула и отодвинулась. Чего она хочет? Володя растерялся, а женщина вдруг резко взмахнула рукой с зажатым ножом, мальчик отшатнулся, но нож пронзил вовсе не его сердце.

– Спаси дочь… – на этот раз он понял всё отчётливо. Мальчик вздрогнул и закрыл глаза. Потом резко встал, одним движением выдернув свой нож из тела мёртвой женщины. С каким-то непонятным для него самого ожесточением несколько раз вонзил его в снег, очищая от крови.

Он сразу понял поступок женщины. Она знала, что умирает, и знала, что умирать будет долго. И так же знала, что дочери нужна помощь, помощь как можно скорее, а спасатель здесь только один, который при всём желании не сможет нести двоих. Также она видела его нерешительность – не мог он вот так хладнокровно бросить умирать кого-то, даже понимая необходимость этого. И она решила за него все сомнения …

Володя, разом успокоившись, встал и склонил голову. Постоял секунды две, размышляя… надо бы похоронить, но земля мёрзлая, сколько провозишься, а девочка… он тряхнул головой и решительно нагнулся, стащил женщину с девочки, наклонился над ней и уже внимательней осмотрел. Девочка, кажется, начала бредить. Володя встал, носком сапога подбросил посох и перехватил его, закрепил за спиной на ремнях, подобрал лук и колчан, потом поднял девочку и понёс её к палатке, стараясь идти как можно быстрее. Там он расстелил шерстяное одеяло и уложил её, смастерил из снега и платка компресс и положил на лоб девочке. Со всей возможной скоростью сложил палатку и уложил вещи, глянул на получившийся тюк, покачал головой и привязал его к верёвке, подняв повыше на дереве, привязал как можно прочнее, после чего сориентировался по карте и компасу, огляделся, запоминая ориентиры. Вернулся к ребёнку и старательно укутал его в одеяло, соорудив такой тюк, чтобы удобно было нести за спиной – он видел по телевизору, что так носят детей в какой-то стране в Африке, но там подобным образом носили детей поменьше. Ладно, выбора всё равно нет.

Этот путь Володя вспоминал потом часто, как он, почти падая от усталости, чуть ли не бегом шёл по лесу, возвращаясь к себе. Как периодически останавливался, чтобы поменять холодный компресс на голове девочки. Ну что ему мешало взять аптечку? Точнее аптечку-то он взял, но там лежали лекарства только против травм: резиновый жгут, противошоковое, бинты, антисептик – всё это никак не могло помочь сейчас. Ну почему он не догадался положить что-нибудь жаропонижающее? Конечно, кто мог предполагать, что всё так обернётся?

Прорвавшись сквозь ветки, мальчик выбрался на берег озера и рухнул у воды, тяжело дыша. Дошёл! За четыре часа дошёл, а ведь вчера почти сутки потребовалось. Однако отдыхать некогда. Аккуратно уложив девочку и закутав её в одеяло, он отправился доставать спрятанный плот. Потом ещё задержка, понадобившаяся для разминирования. Сбросив все мины в сарае, он занёс девочку в дом, затопил печь, а потом принялся её раздевать. Одежда, похоже, уже совершенно не грела, судя по всему, она вчера где-то промокла и теперь вода застыла, превратившись в лёд. Володя выбросил всё это в угол, потом достал бутылку спирта и начал старательно растирать девочку до тех пор, пока руки не стали гореть, а к ней не вернулись краски. После этого мальчик достал аптечку и замер… проклятье, а вдруг организм местных всё-таки отличается? Вдруг эти лекарства не помогут, а убьют? Володе хотелось выть от отчаяния, но он быстро взял себя в руки и старательно закутал спасённую в несколько одеял, после чего отправился запускать дизель-генератор и принести медицинский диагност. Полное обследование он, конечно, провести не мог, но получить основные данные вполне возможно, тем более, есть заключение учёных базы по местным животным, которые оказались вполне себе нормальными. То есть ничего необычного в их строении не обнаружили, значит и люди здесь с обычным составом крови и набором хромосом. Последнее, конечно, проверить имеющимися средствами нельзя, но вот состав крови вполне.

Первые тесты показали полное соответствие крови землян, удалось определить даже группу и резус. Володя обернулся к девочке, потом решительно достал таблетки – тянуть дальше значит убить ребёнка, глянул на мечущуюся в бреду девочку и убрал их обратно, достав два одноразовых шприца. В набор положили и многоразовые – аналитики вполне резонно полагали, что одноразовых шприцов тут ему не достать, когда закончатся эти, а вещь они полезная. Из аптечки взял две ампулы, сверившись с названием, быстро подошёл к кровати, вколол жаропонижающее, антибиотик и снова укутал девочку. Теперь оставалось только ждать. Он подтащил к кровати стул, сходил на улицу и принёс полный таз снега, куда положил несколько марлевых повязок. Изредка он снимал со лба девочки холодный компресс и клал новый. Главное, чтобы у неё не началось воспаление лёгких.

К счастью скоро жар спал, хотя температура оставалась высокой, но её Володя решил пока не сбивать, пусть организм сам борется с инфекцией, зато вколол ещё витамина «С». Тут вспомнил о работающем генераторе и выскочил на улицу останавливать. Лампа, теперь работающая от аккумулятора, чуть поблекла. Всё-таки давно пора уже собрать паровой двигатель… Мальчик достал медицинский справочник и углубился в чтение, к счастью девочка бредить перестала и теперь спала, периодически стараясь сбросить одеяло. Володя вколол ещё одну дозу антибиотика и отправился готовить завтрак. Оставалось надеяться, что местные микробы не знакомы с такой прелестью цивилизации, как антибиотик и ещё не научились с ним бороться.

К обеду девочка открыла глаза, хотя вряд ли понимала, где она и что с ней.

– Мама, – прошептала она. Мальчик понял и пододвинул стул поближе. Взял её за руку. Девочка схватила его руку ладошкой, крепко сжала и тут же заснула. Володя попытался высвободиться, но девочка заворочалась и сжала его ладонь сильнее, прижав к себе. Мальчик смирился и остался сидеть. Ближе к вечеру он всё-таки сумел вытащить ладонь и приготовить чай, всыпал в него аскорбиновую кислоту и разбудил девочку.

– Пей, – Володя старался говорить медленно, чтобы она его поняла.

– Где я? – девочка захныкала. – Где мама?

– Она… она вышла… – Мальчик с трудом подбирал слова, тратя некоторое время, чтобы вспомнить нужные. – Просила пить… пей.

Девочка быстро утомилась, послушно проглотила таблетки и выпила чай, после чего снова заснула.

Проснулась Аливия только утром и не сразу сообразила, где находится. Она совершенно не помнила, как сюда попала. Помнила как они бежали с мамой по лесу, потом ночевали на дереве… утром у неё закружилась голова, она видела волков… или они ей приснились… Однако сейчас она чувствовала себя хорошо… если не считать того, что ужасно хотелось есть.

Аливия огляделась, рядом с кроватью на стуле спал какой-то мальчик старше неё, белобрысый… странный. Рядом с ним на полу валялась настоящая книга, а чуть в стороне на другом стуле аккуратно свёрнутое лежало её платье. Девочка даже задохнулась от возмущения. Путаясь в одеяле, она торопливо подбежала к платью и стала поспешно одеваться, после чего с кулаками бросилась на мальчишку.

Володя за предыдущий день так утомился, что заснул, едва только опустился на стул, хотя до этого честно хотел понаблюдать за пациенткой. Разбудили его самым неожиданным образом, заехав полотенцем по макушке, а потом набросившись на него с кулаками. Володя опрокинул стул и отчаянно заморгал, пытаясь сообразить, кто здесь и что вообще происходит. Откатившись в сторону, он перехватил полотенце и с удивлением обнаружил ту самую девчонку, которую притащил домой и которая теперь, что-то гневно крича, пыталась отколотить его своими кулачками. Мальчик ухватил девочку, завернул ей руки за спину и прижал к себе. Та дёрнулась пару раз, но поняв, что противник сильнее, вырываться перестала, но кричать нет. Володя не настолько понимал язык, чтобы разобраться, что она говорит, уловил только что-то про платье, про кровать, про… Сообразив, наконец, что так возмутило девчонку, он покраснел, а потом расхохотался. Не удержался и даже сам растерялся… от неожиданности замолчал. С момента смерти родителей он никогда так не смеялся… так искренне… Последний раз, когда они с сестрой подрались, она так же вот кидалась на него с кулаками. Правда, он был меньше, чем сейчас, и досталось ему сильно.

Девочка, кажется, никак не ожидала такой реакции и растерянно замолчала. Потом, воспользовавшись тем, что захват ослаб, вырвалась на свободу, но тут же села прямо на пол – задор пропал и теперь дала себя знать слабость от болезни и голода.

– Ну, – Мальчик поднялся. – Я рад, что с тобой всё в порядке, а сейчас мы отправимся есть. Однако платье придётся снять – оно ещё не высохло, я его только вчера постирал.

Девочка растерянно моргнула, не понимая, о чём ей говорят. Володя вздохнул и, подбирая слова, попытался перевести. Та сжалась и испуганно заморгала – похоже, сказал что-то не то. Володя вздохнул и раскрыл шкаф, достал свои самые маленькие брюки, рубашку, куртку и всё это швырнул на кровать. Потом ткнул в её платье.

– Пе-ре-о-де-вай-ся.

Девочка растерянно моргнула, встала и подошла к кровати. Мальчик взял её за руку и заставил пощупать платье.

– Мокрое. – Потом махнул на улицу. – Там холодно. Выйдешь – снова заболеешь. Лечить больше не буду. – Слов не хватало, часто приходилось останавливаться, чтобы подобрать нужное. Видно, что девочка понимала его с трудом, но всё же понимала. Мальчик снова ткнул в одежду на кровати, на её платье и вышел готовить завтрак.

Когда через полчаса он вернулся, то обнаружил девочку, растерянно стоявшую посреди комнаты в длинных брюках, собранных в гармошку у колен, чтобы ноги всё-таки вылезли из брючин, а вот рукава рубашки держаться никак не хотели. Володя, при виде этой картины, снова рассмеялся, а потом из нижнего ящика шкафа достал моток верёвки, сел на стул и пододвинул к себе девочку. Та возмущённо дёрнулась, но тут же под его строгим взглядом угомонилась. Володя размотал верёвку, достал нож и быстро отрезал несколько кусков, которыми и принялся подвязывать штанины, чтобы не падали, рукава. Закончив, он отодвинул девочку подальше и оглядел дело своих рук.

– Да-а. Ладно, что-нибудь придумаем. Так, а почему босиком? Хотя понятно почему… – мальчик достал пару обычных носков и пару шерстяных, всё это натянул на девочку и заставил её обуться в его ботинки, в которых она и утонула. Да, он маленький, но всё же больше семилетней девчонки или сколько ей там… точно не больше восьми, а обуви меньшего размера ему не дали. Больше – сколько угодно, а меньше нет. В конце концов, на Базе были уверены, что он станет расти, но никак не уменьшаться, а на такую вот гостью никто не рассчитывал. Вздохнув, Володя укутал её сначала в платок, потом натянул ей куртку и снова подвязал рукава, а напоследок надел шерстяную шапочку. В таком виде и вынес на улицу, поскольку несчастный ребёнок в своём наряде не смог сделать и шага. Вот ещё головная боль – во что её тут одевать? А платье мало того, что не высохло, так ещё и изорвано всё, как и её тёплая зимняя курточка. Не рассчитывал никто, что в этих вещах будут по лесу бегать.

Девочка вертелась на руках как юла, пытаясь всё рассмотреть. Володя с трудом донёс её до кухни, где в плите уже вовсю горел огонь, двойные же стенки купола с прослойкой из воздуха хорошо удерживали тепло. Мальчик снял с нежданной гостьи тёплую куртку, а вот платок разматывать не стал и с облегчением усадил её на стул.

– Сиди.

– А где мама?

Мальчик замер. По правде говоря, он надеялся, что этот вопрос возникнет позже. Его теперешних знаний языка не хватит, чтобы всё объяснить и утешить. Но и не отвечать нельзя. Он вздохнул, пододвинул второй стул и сел рядом, пытаясь подобрать нужные слова, но словарного запаса катастрофически не хватало. Он сердито махнул рукой, встал и вытащил из шкафа сумку, которая была у женщины, положил её на стол и сел рядом.

Девочка растерянно потрогала её.

– Мамина…

– Я не успел спасти… Волки… Она защитила тебя…

Слово «волк» в его словарном запасе отсутствовало и пришлось назвать зверя по-русски, изобразив его жестами.

– Волки? – переспросила девочка.

Не уверенный, что правильно понял, мальчик кивнул.

– Её нет больше, – пробормотал Володя, понимая, что говорит не так и не то, но не в силах сказать что-то другое – всё-таки простое наблюдение за поведением людей давало мало информации по языку. Точнее, слов-то он уже выучил много, а вот их перевода не знал, не мог ещё соотнести слово и следующее за ним действие. О чём-то догадывался, о чём-то подсказывал лингвоанализатор. В результате словарный запас из трёхсот слов – разговор на уровне племени тумбо-юмбо вести можно, а вот рассказать о чём-то значимом – нет.

Девочка затихла, сжавшись на стуле. Мальчик обнял её за плечи и прижал к себе.

– У меня тоже нет мамы… и папы.

Ребёнок вдруг прижался к нему и заревел. Володя плакать не мешал, ласково поглаживая девочку по голове. Наконец она затихла, но отстраняться не стала – сидела, хлюпая носом. И то слава богу, мальчик опасался гораздо худшей реакции, а объяснить он ничего не мог.

– А ты кто? – вдруг спросила она.

– Прохожий, – только и смог ответить со своим знанием языка.

Девочка слабо улыбнулась, похоже, сам того не зная, он сказал что-то очень забавное.

– А сейчас мы будем кушать, – попытался объяснить он, путая русские слова и местные. Девочка, похоже, поняла и недоуменно огляделась, спрыгнула со стула и подошла к плите. Володя облегчённо вздохнул, радуясь детской непосредственности: увидела новое и о слезах забыла, и о смерти матери. Понятно, что об этом она ещё вспомнит, но сейчас новая и необычная обстановка вокруг завладела ею целиком.

Мальчик достал перловку, залил в котелок воду и поставил на плиту. Закрыл отверстие конфорки, подбросил дров и прислушался к гудению, раздавшемуся из плиты… и еле успел перехватить руку неугомонной девчонки, которой захотелось потрогать вытяжную трубу. Она хоть и сделана из огнеупорного пластика, но нагревалась ничуть не хуже железной.

– Бо-бо. Больно будет. – Володя жестами изобразил, что будет, если кто-то попытается дотронуться до трубы: протянул руку, сделал вид, что дотронулся и запрыгал, тряся рукой, якобы от боли. Девочка расхохоталась, захлопала в ладоши, Володя же обиделся, он что, тут клоуна изображает? Но тут же обругал себя, нашёл на кого обижаться. И кто тут старший в этом случае? Однако эта девчонка по своему вредному характеру очень уж напоминала сестру, с которой он дрался чуть ли не больше, чем с мальчишками в школе… ещё в то счастливое время, когда он ходил в обычную школу.

Непонятно каким образом, но девочка уловила изменение настроение своего собеседника, подошла к нему и заглянула в лицо.

– Что-то случилось?

– Ничего… – И опять ведь не расскажешь того, что хочется. – Давай кушать.

Вода уже закипела, и мальчик высыпал туда перловку, посолил, чуть поперчил и поймал удивлённый взгляд девочки, которая разглядывала специи. Долго нюхала перец и что-то быстро-быстро начала объяснять. Володя опять уловил только несколько слов, что-то о травах, о том, что они очень дорогие и ещё какие-то вопросы. Мальчик растерянно улыбнулся и развёл руки, показывая, что ничего не понял. Девочка надулась, потом вернулась к стулу и сидела там, нахохлившись, наблюдая за готовкой.

Володя чуть приподнял крышку и заглянул внутрь. Вроде бы нормально. Достал банку говядины, привычным движением вскрыл её ножом и целиком вытряхнул содержимое в котелок, старательно всё перемешав.

– Ну вот, будет у нас сегодня перловка с говядиной, но для начала лекарство. – Володя обернулся, но девочки на стуле не обнаружил. Вот неугомонная! Он огляделся и заметил её около плиты, с недоумением разглядывающую консервную банку из-под говядины. Володя поспешно отобрал её и, предварительно помыв, выбросил в ящик, куда складывал тот мусор, который в будущем ещё мог для чего-нибудь пригодиться: целлофановые мешки, консервные банки, например.

– За стол! – он отнёс девочку на место и поставил перед ней тарелку. – Сиди.

Вытащил из кармана приготовленные таблетки и заставил их проглотить и запить водой. Девочка долго опасливо косилась на непонятные кругляшки, пока Володя не заставил их съесть. Девочка попыталась отбрыкаться, но безуспешно.

– Горькое, – сморщилась Аливия.

– Зато полезное. А сейчас завтракать. – Володя никак не мог понять, откуда у девчонки взялось столько энергии. Только-только лежала чуть ли не при смерти, два дня ничего не ела, а скачет так, что и не поймаешь.

Володя наложил кашу в две тарелки, налил компота, ради такого случая даже достал неприкосновенный запас. Девочка недоумённо посмотрела на тарелку, облизнулась, есть ей явно хотелось, но к незнакомой еде прикасаться опасалась. Мальчик нарезал хлеба, эх, не очень свежий, три дня назад пёк, а свежий сделать не успел, но ладно, сегодня надо будет тесто поставить, а завтра с утра испечь.

Хлеб девочка схватила моментально, а вот на кашу всё ещё подозрительно косилась, но голод победил, она схватила ложку и неуверенно попробовала. Судя по всему, каша ей понравилась и дальше только за ушами трещало.

Володя изредка посматривал на девочку, но решил ничего пока не говорить. Сам он ел медленно, тщательно пережёвывая пищу. Аливия, наконец, заметила, что хозяин не торопится и недоумённо огляделась.

– Ещё? – Полагая, что его могут не понять, он кивнул на котелок с кашей и зачерпнул половником. Девочка неуверенно покосилась на свою тарелку, потом на котелок и кивнула. На это раз она ела неторопливо, первый голод прошёл и сейчас пыталась запасти еду впрок, с трудом проталкивая кашу в рот.

Володя, ухмыляясь, наблюдал за её мучениями, но опять не вмешивался. После завтрака он снова заставил её лечь в кровать и достал стетоскоп, однако чтобы послушать ей лёгкие пришлось выдержать настоящий бой – девочка никак не хотела снимать рубашку, а Володя никак не мог объяснить чего он хочет. Напрасно показывал стетоскоп – Аливия просто не понимала, что это за штука. В конце концов, мальчик уложил её в кровать, прижал, а свободной рукой стащил с неё рубашку, та сразу попыталась натянуть одеяло, но Володя не дал, тут же приставив к груди стетоскоп. Девочка растерялась, не понимая, чего хочет этот мальчишка.

– Не дыши.

– Это как?

Мальчик печально вздохнул, потом попытался объяснить:

– Дышу. – Он шумно задышал. – Не дышу. – Он сделал вздох и замер. – А теперь ты. – Дыши.

Девочка, подражая, часто задышала, косясь на непонятную штуку, которая вставлялась в уши, а какой-то кругляш постоянно касался её груди то в одном месте, то в другом.

– А теперь не дыши.

И снова кругляш то тут коснётся, то с другой стороны. А мальчишка вдруг перевернул её на живот и теперь своим кругляшом уже елозил по спине и опять: дыши, не дыши.

– Ладно, вроде бы нормально.

Аливия с трудом понимала, что хочет сказать этот странный человек. Мама всегда говорила, что мужчина не должен видеть девушку без одежды до замужества, а этот… словно не знал очевидного. Да ещё с каким-то странным приспособлением непонятно чего хочет. И говорит непонятно. То знакомое слово скажет, а то как зачастит на неизвестном языке. Но вроде бы он ничего плохого не делает, только какими-то странными предметами её изучает. Некоторые из них походили на лекарские штучки, а потому Аливия догадалась, что этот мальчишка её лечит. Он лекарь? Эта мысль показалась ей настолько смешной, что она засмеялась.

– Смеёшься? Значит, действительно поправляешься, – пробормотал Володя, пытаясь с помощью ложки посмотреть ей горло. Неугомонная девчонка вертелась ужом, махала руками и со смехом уворачивалась.

– Да когда же ты угомонишься?! – в сердцах буркнул он, наконец, прижав девочку к кровати, и как только та раскрыла рот, чтобы закричать, тут же сунул ей ложку и прижал язык.

– А-а-а! – завопила девчонка.

– Правильно, – согласился Володя. – А я уже просить хотел. – Он вытер ложку полотенцем и отложил, после чего уткнулся в аптечку, выкладывая лекарства и просматривая названия. Какие возвращал обратно, а некоторые оставлял. Встал и зачерпнул из стоящего у двери пластикового бочонка воды и принёс девочке, которая уже натянула на себя одеяло и теперь сердито поглядывала на него. Мальчик вытащил из упаковки таблетки и протянул гостье.