Текст книги "Путь Стратега. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Яростный Мики
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 68 страниц)

Уверен, у того же Соколова камень будет получше, что обработкой, что качеством, но мы торопились, поэтому пришлось обойтись подобным методом.

Ещё неделю мы свозили подходящие куски камня под фундамент к большому дому. И настоящая стройка наконец началась.

* * *

Надземная часть поднималась на удивление быстро. Лесорубы заготавливали сосну и доставляли её на волах прямо к пустырю, бригада Прола распускала брёвна на тёс новыми пилами Меченого, а бригада Йорика укладывала один уровень за другим.

Старик расхаживал вдоль стен с палкой, как и положено суровому бригадиру, чтобы никто не расслаблялся. За ещё одну неделю стены поднялись на два метра, и в деревне появилась новая достопримечательность. Крестьяне после своей работы то и дело заворачивали на пустырь, чтобы полюбоваться, как поднимается столь монструозная постройка. На фоне рядовых изб она и в самом деле выглядела внушительно.

Будущая печь на фоне всего вышеописанного выглядела задачей несложной. Так, во всяком случае, считал Архип.

– Ничего сложного, господин Стратег! – заявил наш печник, едва услышав, что ему предстоит сложить печь на две сотни ртов. – Я уже почти в каждую избу печь поставил! Что мне ещё одна? Пока ваши плотники с крышей возятся, я вам печь поставлю, хоть завтра топите.

Крыши ещё не было, стены стояли без верхних венцов, и складывать печь под открытым небом в первые заморозки было, прямо скажем, сомнительной затеей. Но Архип рвался в бой, поэтому я доверился печнику и его навыкам.

Единственное, что меня смущало, это ночные заморозки. Сырая глина на холоде схватывается плохо, это я помнил ещё по стройке собственной дачи. Но Архип уверял, что у него всё под контролем, а спорить с печником о печи я не стал.

Начал он действительно бодро. Глину Архип замешивал сам и сам же перетаскивал камень. За четыре дня на пустыре поднялась печь на каменном основании прямо посреди большого дома, со сводом из кирпича, боровом и трубой. Под постройку таких габаритов печь также выходила соответствующая, при желании на ней можно было и вола целиком зажарить.

Фаддей как увидел ее, так сразу же начал примеряться к ней со своими котлами. Наконец у него появится нормальная площадка для готовки.

Первый прогрев печи Архип устроил вечером при всей бригаде. Печник божился, что уж теперь‑то работать будет куда как проще, ведь у большого дома появится пышущее жаром сердце!

– Помяните мое слово, растопим сейчас эту красавицу, и вы забудете об одубевших ладонях! – с широкой улыбкой объявил Архип.

– Архип, меньше слов, больше дела, – поторопил я печника, которого порой всё же заносило.

– Кхм, прошу меня простить, господин Стратег. Разволновался, – повинился мужчина и после моего кивка стал разжигать костер внутри печи.

Бригада Йорика меж тем уже дошла до самой крыши, и до завершения большого дома оставалось всего ничего. Ещё немного, и никакой ливень нам будет не страшен!

Жители Дальней целиком и полностью разделяли мой настрой, поэтому на прогрев печи пришла как бы не половина деревни.

И вот печь задымила, загудела, над большим домом разнёсся радостный гул. Йорик облегчённо вздохнул. Архип выпятил грудь от довольства.

– Я же говорил, раз плюнуть!

И именно в этот момент со стороны печи раздался глухой треск.

Глава 17

Треск повторился, и на этот раз его услышали даже те, кто стоял у самой дальней стены большого дома.

По правому боку печи, от самого свода до каменного основания, пошла трещина. Сначала тонкая, не толще волоса, а уже через минуту в неё можно было просунуть палец. Из щели потянуло сизым дымом, и некогда радостный гул крестьян тут же сменился нервным ропотом.

Архип стоял перед своим детищем с открытым ртом. Вся его недавняя гордость куда‑то испарилась, плечи опустились, и наш печник на глазах сделался ниже ростом.

– Чего встали, олухи, тащите воду, пока нам дом не спалило! – рявкнул Йорик, первым пришедший в себя.

Воду принесли почти что сразу. Печь зашипела, пламя пропало, вместо него повалил сизый дым.

Архип побледнел и тут же бросился замазывать появившуюся трещину глиной, но было уже поздно. Вместо того, чтобы исправить положение, печник сделал только хуже, так как уже через пару секунд кусок ее свода провалился внутрь.

Тут уже дым хлынул во все стороны, и крестьяне бросились к выходу, прикрывая лица рукавами. Кто‑то за моей спиной уже ворчал про «руки не из того места», кто‑то поминал печника недобрым словом.

Когда же все благополучно выбрались из дыма и откашлялись, нам предстала картина маслом. Весь большой дом теперь заволокло едкой завесой до самого потолка, и уходить она не то чтобы спешила.

Последним выполз Архип. Пытаясь проморгаться, он виновато почесал затылок.

– Да, дела…

– Вот тебе и раз плюнуть, – проворчал старик Йорик. Ростислав же, пришедший посмотреть на новую печь, даже не думал сдерживаться:

– Ты говорил, что дело своё знаешь!

– Это не я, это всё чёртова глина! С ней что‑то не так было! – воскликнул Архип.

– Ага, давай ещё прокляни великую магию! Уж она в сторонке не останется! Ещё и молнией ударит по твоей печи!

Что удивительно, поминать великую магию Архип всё же не осмелился. Чувствовалось, что печник в самом деле опасался «привета с той стороны».

Из‑за разрушенной печи стройка большого дома на какое‑то время встала. И лишь дождавшись, когда дым рассеется, мы вошли в общий зал, желая понять, что же стало причиной поломки. Вместе с Архипом на этот раз шагал Олег, наш гончар.

По сути только у него было достаточно опыта, чтобы найти корень наших бед.

Я ожидал, что гончар, который вёл холодную войну с Архипом всё лето, не откажет себе в удовольствии поглумиться над провалившимся товарищем, однако нет. Олег на удивление вёл себя предельно серьёзно и даже не пытался при каждом удобном случае ткнуть печника носом.

Под напряжённым взглядом Архипа он обошёл печь кругом, потрогал трещину пальцем и растёр крошку глины. Лишь проведя все эти манипуляции, он поднялся и отряхнулся от пыли.

– Похоже, причиной всему и в самом деле стала глина, господин Стратег, – негромко объявил гончар, к удивлению всех собравшихся.

– Как я помню, раньше подобных ситуаций не случалось, – нахмурил я брови. – Что произошло на этот раз?

– Погода ухудшилась, господин, – вздохнул Олег. – На холоде глина не сохнет, а замерзает, и внутри неё остаётся вода. Вот и сейчас случилось то же самое. Архип печь затопил, вода в глине пошла паром и разорвала её изнутри. Горшок ведь точно так же лопнет, если сырым в печь сунуть.

– Но я печь сушил! Несколько дней сушил! – воскликнул Архип.

– Видать, с такой холодрыгой недостаточно сушил, – пожал плечами Олег.

Печник нахмурился, но спорить не стал. Видимо, понимал, что его конкурент был целиком и полностью прав.

– Что тогда будем делать, господин Стратег? – повернулся ко мне Йорик за инструкциями. – Бросаем это дело или что? Мы ж, пока не потеплеет толком, и печь‑то не поставим.

– Ждать потепления и не нужно, – хмыкнул я, раздумывая над этой задачкой.

Крестьяне уставились на меня, ожидая решения.

По сути в чем была проблема? В том, что печь не могла нормально просохнуть. Для этого ее нужно было поместить в тепло, что с нынешней непогодой было не так‑то уж и просто. Но хорошо, что мы печь ставили не где‑то на улице, а внутри будущего большого дома! Значит, нам и делать‑то ничего сверх необходимого не нужно!

– Раз печь у нас не встаёт, значит, пойдём от обратного. Сначала поставим крышу, а уже только потом печь. Внутри же можно будет развести и несколько костров. Они прогреют воздух внутри, и тогда глина возьмётся как надо. В таком случае проблем возникнуть не должно?

Я покосился на нашего печника. Архип взволнованно сглотнул, огляделся по сторонам, после чего неохотно кивнул.

– Если будет всё, как вы говорите, господин, то всё должно пройти без сучка и задоринки. Считай, что расплю… Кхм, в общем, всё должно пройти хорошо, – осёкся на полуслове Архип, когда на его фигуре скрестились недовольные взгляды рабочих.

– Надеюсь, что так и будет, Архип, – объявил я. – А чтобы всё точно прошло, как ты говоришь, Олег проследит за твоей работой.

– Конечно, господин Стратег. – Печник уже не нашёл в себе сил сказать что‑то против, да и было видно, что, несмотря на первоначальное нежелание, мужчина признал, что помощь ему определённо не помешает.

И вскоре работа над большим домом возобновилась.

* * *

Крышу Йорик уложил за следующие три дня, и как раз вовремя. Потому как в ту же ночь по тёсу забарабанил ливень. Уже наутро старик обошёл дом несколько раз по кругу, задрав голову, и, не найдя никаких протечек, остался в высшей степени довольным.

В тот же день внутрь большого дома занесли в корзинах нагретые на открытом огне камни. Разводить костры на дощатом полу было явно не лучшей идеей, но воздух внутри как‑то нужно было нагреть. Поэтому и прибегли к идее грелок, но в несколько увеличенном размере.

Уже ближе к вечеру под крышей стало очень даже тепло. Дошло до того, что крестьяне, работавшие внутри, не так чтобы торопились расходиться по домам.

А наутро, когда воздух внутри был достаточно прогрет, вновь начались работы по возведению печи. В этот раз печник работал в паре с гончаром. И последний постоянно что‑то шептал на ухо своему подневольному коллеге.

– Глина у тебя дрянная, ты зачем её холодной водой разводишь? Ерунда же получается, – почти что шептал Олег, чем неимоверно выводил Архипа из себя.

– Ты мне, горшечник, про глину рассказывать будешь? – вскинулся Архип. – Ты свистульки свои лепи, а печи мне оставь!

– Свистульки, стоит заметить, у меня не трескаются, – всё так же тихо ответил Олег.

Печнику ответить на такой выпад было уже нечем.

Впрочем, несмотря на то, что оба мастеровых собачились по поводу и без, работа спорилась, и спорилась куда быстрее, чем когда Архип работал в одиночку. На этот раз за замешивание раствора взялся лично Олег, оставив на печника именно что формовку будущей печи.

Каждый вечер Йорик подходил ко мне и высказывал сомнения в работе этого неразлучного дуэта, но я каждый раз отвечал ему одной и той же фразой – «поживём, увидим».

Через два дня печь была завершена. Ещё несколько дней её топили щепой, и Архип каждое утро проверял целостность печи, чуть ли не засовывая голову в её недра. От этого по крайней мере его сдерживал Олег, вовремя хватая нервного печника за шкирку.

Наконец настал черёд для второго прогрева, и народу в этот раз пришло как бы не больше, чем в первый раз. И ведь неудивительно. Ждать‑то теперь можно было не торча на улице, а стоя под крышей большого дома.

Заодно мы проверили вместимость нашего нового сооружения, и, скажу честно, результат меня более чем устроил. Почти вся Дальняя собралась в большом доме, но места всё ещё хватало и не создавалось ощущения, что людей внутри набилось как сельдей в бочке.

И вот непривычно тихий Архип разжёг огонь в печи, отошёл на шаг и немигающим взглядом уставился на свод.

Пламя внутри быстро разгорелось, а дрова весело затрещали. Тонкая струйка дыма было вышла из‑за заслонки. Кто‑то взволнованно ахнул. Неужели дым вновь повалит в зал?

Но вот прошла одна секунда, вторая… а дыма так и не появилось! Он весь пошёл вверх в трубу.

Я первым вышел на улицу, и людская масса потянулась за мной следом. Выйдя наружу, мы обернулись и увидели толстую струю белого дыма, исчезающую где‑то в вышине.

Печь работала, как и должно!

– Держит, зараза, ну надо же! – выдохнул Йорик за всех.

Архип кивнул и, резко повернувшись к Олегу, неожиданно протянул ему руку. Гончар, не произнося ни слова, руку пожал. Оба мастера наконец признали друг друга.

Казалось, что на этом многомесячная война двух мастеров подошла к концу…

– И всё же раствор у тебя получился дрянной, – как бы невзначай заявил Архип.

– Я посмотрю, как долго твоя печь простоит, – не остался в долгу Олег. – С твоими‑то кривыми стенками…

– Что сказал⁈

– Что слышал.

Так что дружбы у них так и не вышло. Эти двое так и остались словно кошка с собакой.

Но это было не главное. Куда важнее было другое – большой дом был наконец‑то готов!

Авторитет: +80

Текущий уровень: 260/800

* * *

Первый ужин под крышей Фаддей обставил по всем правилам. Он лично контролировал расстановку столов и скамей. Он же проверял, чтобы никто не касался печи и не ошпарился ненароком. На первых порах Фаддей среди прочего встречал народ у главного входа, едва ли не организовав первый в этом мире фейс‑контроль. В общем, порядок наш главный повар любил как бы не больше, чем саму еду.

Народ входил с улицы, с дождя, в чём был. На каждом была надета рубаха, поверх неё вторая, чтобы хоть как‑то сохранить тепло. Далеко не у каждого жителя Дальней был собственный плащ.

И это явно становилось всё более серьёзной проблемой с наступлением холодов.

Люди рассаживались, вытягивали ноги к печи и впервые за много дней могли со спокойной душой насладиться горячим ужином, не носясь через всю деревню, чтобы укрыться под крышей своей избы.

Атмосфера в большом доме стала почти что домашней. Крестьяне негромко общались между собой, шутили, улыбались, грели руки и ноги.

Способствовало этому и то, что Архип с Олегом, видать, решили реабилитироваться за все свои прошлые просчёты.

Печь они протопили так, что через четверть часа в большом доме стало не просто тепло, а жарко, как в хорошей парилке!

С мокрой одежды крестьян повалил пар, и под потолком повисло целое облако. Двести человек один за другим принялись стягивать с себя всё, что надели сверху, от накидок до плащей. На скамьях остались сидеть люди в одних рубахах и в блаженном оцепенении.

Фаддей у печи стоял красный, с бакенбардами, прилипшими к щекам, и половником отгонял от котлов особо нетерпеливых. Йорик вытирал лысину рукавом и ворчал, что строил столовую, а не общественную баню. Один Ростислав ничего не замечал. Охотник сидел по правую руку от меня, доедал третью миску и выглядел совершенно счастливым.

Вот кому было всё равно, что в мороз, что в лютый зной.

Того же, впрочем, нельзя было сказать о Сергее, который нацепил на себя и кожаные доспехи, и плащ. Мужчина пока ещё держался, но было видно, что это долго не продлится.

– Сергей, – вполголоса произнёс Ростислав, не переставая жевать куриную ножку. – Ты бы хоть плащ снял, а? На тебя смотреть жарко.

– Солдат должен быть всегда наготове, – возразил Сергей, но без огонька. – Вдруг налёт, а я не готов?

– Так ты же в этом доспехе сваришься скорее, чем на нас кто налетит.

– Значит, сварюсь при полном параде, – отмахнулся Сергей.

Посмеявшись над его словами, я всё же привлёк к себе внимание, хлопнув в ладоши. Парилку в самом деле пора было прекращать.

– Открывайте ставни, все до единой, и дверь распахните настежь, – распорядился я.

– Господин Стратег, да как же так! – ахнул Архип. – Тепло же выпустим!

– Архип, ты печь вроде как на вола рассчитывал, – напомнил я. – А зажарить вздумал две сотни человек!

Дом грохнул хохотом. После чего ставни таки распахнули, а в большой дом ворвался сырой холод с улицы. В то же мгновение вся столовая облегчённо выдохнула, давая понять, что не один я думал о проветривании.

К концу ужина в большом доме установилась та самая комфортная температура, ради которой его и строили.

А после ужина, когда миски опустели и народ начал обсуждать деревенские сплетни, а кто‑то так и вовсе запел, я повернулся к Елисею, сидевшему за соседним столом.

– Скажи‑ка мне, Елисей, какая здесь зима?

Этот вопрос мне следовало задать куда как раньше. Но пока холода были где‑то там, далеко, я предпочитал отложить этот нюанс в долгий ящик.

У меня всегда было чем заняться помимо подготовки к зиме. Но вот погода переменилась. Солнце уже не приносило привычного тепла, и как‑то так резко оказалось, что наше поселение совершенно не готово к серьёзным морозам.

Нет, это не значило, что никакой работы не было проведено. Наш амбар был полон волшебных овощей, и в ближайшее время голод нам не грозил. Активно шла постройка изб для жителей деревни, а если их и не хватит, то людей всегда можно будет временно подселить к ребятам из «яслей» в бараках.

В каждую избу Архип ставил печь, поэтому замёрзнуть ночью люди не должны были. Каждый дом активно рубил дрова и заготавливал собственные поленницы. С момента проведения денежной реформы я заметил, как несколько крепких мужиков за небольшую плату рубили дрова для своих соседей.

Благодаря нашему расположению, а также наличию древесного двора чуть ли не в шаговой доступности, о топливе можно было не беспокоиться.

Старый травник меж тем повернулся ко мне, обдумав свой ответ.

– Как я слышал, зима в этих краях суровая, господин Стратег, – ответил он наконец. – Снег ложится по пояс и лежит до весны. Река встаёт так, что по ней целый караван пройдёт. Морозы порой такие, что деревья в лесу трещат, а птицы на лету замерзают. По сравнению с ними холод от Ледошкура сродни лёгкому бризу. Без валенок и тёплой одежды, господин Стратег, помрём мы здесь все до единого.

Я кивнул.

Нечто подобное я помнил по своему детству в деревне у деда с бабкой, где снег заваливал дома чуть ли не по второй этаж, а чтобы добраться до колодца во дворе, приходилось прокапывать полноценную траншею.

Помню, как бабушка одевала меня чуть ли не в пять слоёв, надевая сверху ещё старое и увесистое пальто. Что там ещё было… варежки на резинке, подштанники, шерстяные носки по несколько штук и обязательно вязаная шапка с тёплым шарфом. И даже в таком наборе я прибегал домой к вечеру, весь продрогший, промокший и замёрзший.

А что будет у нас?

Я обвёл взглядом большой дом, где народ сидел в рубахах, а на лавках лежали разве что плащи, защищавшие от дождя, но не от минусовой температуры.

Да и одними грелками мы точно не ограничимся.

Большой дом мы построили. Это хорошо.

Теперь вставал новый вопрос. Как пережить приближающуюся зиму? Нужна была тёплая одежда. И ее мне поставить мог только один человек в Дальней.

Глава 18

Жителям деревни нужна была тёплая одежда. Так и кто же мог ею нас обеспечить? Только один человек – наша портниха, Марфа!

Поэтому уже на следующее утро я направился прямо к ней в избу. Точнее, в мастерскую.

С самого появления в Дальней женщина получила свой собственный дом раньше остальных. Не потому что это была какая‑то блажь с моей стороны. Всё было куда проще. Просто мастерица совмещала своё жильё с местом работы.

Первые недели Марфа преимущественно занималась починкой рубах, исподнего или тех же плащей. Работа эта была монотонная и небыстрая, но руки опытной швеи чуть ли не порхали с иглой, поэтому женщина умудрялась справляться с нагрузкой.

А она была немаленькой. Как‑никак, в деревне, особенно на Рубеже, постоянно что‑то да происходило, одежда рвалась и изнашивалась на ежедневной основе: то охотники разодрут штаны, провалившись в овраг, то лесоруб зацепит рукавом острую ветку, то во время работы в медной шахте кто поскользнётся и провалится в ямы, созданные Митяем. Кроту‑рудоеду‑то на них было всё равно, а вот работавшим там крестьянам – уже нет.

В общем, у Марфы работы было навалом. Естественно, кто‑то мог заявить, что починка одежды, особенно среди крестьян, это жизненно необходимый навык. Зачем нужна швея, если зашить порванные штаны можно и самому?

А ответ прост… Специализация. Ну, и экономия времени и нервов. Первые месяцы я видел, как крестьяне чинили и зашивали свои рубахи. Кто‑то это делал достаточно ловко и почти незаметно, а кто‑то, наоборот, зашивал так, что через какое‑то время швы расходились, будто их и не было.

Люди не ходили в обносках, но после целого дня рубки деревьев или копания глины не всегда можно было найти силы на столь монотонную работу. Ещё и проблема отсутствия света сказывалась.

Весь световой день крестьяне работали на улице, а когда темнело, как тут начать шить? На ощупь? При свете лучины? Да там скорее глаза себе выколешь!

Поэтому наличие опытной ткачихи и швеи было не просто вопросом удобства, а вопросом необходимости.

Тем более что одной починкой обязанности Марфы не ограничивались.

– Всем доброе утро, – произнёс я, входя внутрь избы.

– Доброе утро, господин Стратег! – нестройно мне ответили работавшие здесь же девушки. – А вы к кому?

– К Марфе я, не отвлекайтесь, – махнул я рукой, идя вглубь помещения.

Изба у Марфы была чуть больше обычной, но свободного места внутри считай что и не было. Вдоль стен стояли снопы льна, сухие и серые, у окна лежала куча овечьей шерсти.

У входа же сидели на лавках помощницы Марфы. Их здешняя хозяйка отбирала по навыкам шитья и по скорости работы. Всё для того, чтобы разгрузить саму Марфу и перевести ее фокус внимания на что‑то более полезное.

Сама женщина нашлась чуть дальше, занятая мотком пряжи и самопрялкой.

Увидев меня, она поднялась и склонила голову.

– Господин Стратег, вы ко мне?

– К тебе, к тебе, Марфа. Садись, разговор у нас будет долгий.

Марфа послушно села, ожидая моих дальнейших слов. Женщина она была сухая, с поджатыми губами и усталыми глазами. Смотрела она на меня с той же настороженностью, что и в день, когда Чемоданов вывел ее из толпы переселенцев. Полагаю, связано это было с историей с ее бывшим ателье и произошедшим в нём пожаром.

Марфа не любила об этом рассказывать, но, как я узнал от Любы, судя по оговоркам мастерицы, не всё там было чисто, и пожар мог возникнуть не на пустом месте.

Впрочем, влезать с расспросами в душу к женщине я не спешил. Сейчас я пришёл по другому вопросу.

– Как у нас обстоят дела со льном? – поинтересовался я у нее.

Марфа посмотрела на снопы льна без всякой любви.

– Могло бы быть сильно лучше, господин Стратег… Тут нет смысла отпираться. Работы у нас непочатый край, и конца не видно.

Любой, кто думал, что сшить одежду – это плёвое дело, будет, собственно, не прав. Ой как сильно не прав.

Я сам пару месяцев назад, купив лён‑скороспел и найдя ткачиху, думал, что всё, вопрос с недостатком одежды решён!

Ну, в самом ведь деле! Вот тебе ресурс, из которого делается ткань, вот тебе человек, умеющий с ней работать! Что ещё нужно? Бери и делай.

Оказалось, что на деле всё куда сложнее. Я привык мерить по прошлой жизни. Вот только на Земле уже были ткацкие станки, полноценные фабрики, а здесь… а здесь не было ничего. Нет, в городах, со слов Марфы, имелось достойное оборудование. Там зарождалась механизация. Но здесь, на Рубеже, на самом юге?

Только веретено – только хардкор. И то, Марфа несколько недель подходила к Леониду и Йорику и просила с моего дозволения соорудить самопрялку. По сути своей это было колесо, работающее на ножной тяге от педали, которое кратно ускоряло производство нити. Особенно изо льна. Да и с овечьей шерстью работать становилось проще.

Но я отвлёкся.

Волшебный‑то лён мы посадили. Вырастили. Собрали. Это была самая простая часть производственного процесса.

Самое «весёлое» начиналось потом. Первым делом лён требовалось вымочить в реке, чтобы стебель отошёл от волокна.

Это всё требовало немалых сил и столько же времени. Затем лён сушат, мнут, треплют и чешут.

Чего, оказывается, с ним только не делают. И только после всех этих манипуляций начинается непосредственно прядение, то есть превращение льна в льняную нить.

Все эти заготовительные работы крайне затратны по времени. И для них Марфе как раз и отбирали помощниц, помимо всего прочего.

Вообще, я, как прикинул фронт работ, был неприятно удивлён. Лён оказался не самым лёгким материалом в обработке. А что самое смешное, Марфа как‑то заявила, что моей деревне повезло, что я приобрёл именно что волшебный лён.

Чем он отличался от обычного? Прежде всего, он был мягче жёсткого льна, а потому работать с ним было куда приятнее. А что не менее важно, он куда проще поддавался обработке – не выбрасывал в воздух колючую льняную пыль. А такая, между прочим, была, и была она очень опасна для человеческого организма.

Но даже так всё это сущая мелочь на фоне необходимости создавать ткань руками. Достаточно быстро стало понятно, что целыми рулонами производить ее у нас физически не получится.

Здесь‑то мы и сумели схитрить. В данный момент лён шёл преимущественно на всякую мелочёвку. Ведь тот же канат или бечёвку сплести всяко проще, чем создать рулон ткани. Да, у нас была зыбучая трава, но ее одной не хватало, чтобы сплетать каждый канат. Сюда же шли пояса и даже рыболовные сети.

Временно мы нашли решение в перешивке старой одежды. Достаточно было взять пару старых рубах, и Марфе было вполне по силам сшить из них что‑то более подходящее. Сарафан, например… и не только его.

Поднимать ткацкую индустрию с нуля было нелегко, поэтому я так обрадовался стаду овец, что продемонстрировал Басманов на ярмарке.

Ведь лён – это, конечно, хорошо, но с шерстью работа должна была пойти хоть чуточку лучше. И так в самом деле получилось.

Шерсть тоже нужно было обработать да расчесать, чтобы плести из нее нить. Но это было в разы меньше работы, чем со льном, пусть и волшебным.

– Шерсть девки прядут. Не быстро, но так у них и опыта немного, – делилась мыслями Марфа. – Вечерами, кто умеет, ко мне приходят. Плачу им, как вы и сказали. Из этой пряжи уже идут нитки на шитьё и на починку.

– Это, конечно, хорошо, но что по той теме, что мы с тобой обсуждали? – уточнил я.

– Да, конечно, – кивнула Марфа. – Пойдёмте, я вам покажу.

Мы с женщиной вышли из избы и направились к ближайшей бане. А что там нас ждало? Первые заготовки валенок.

– Работа, конечно, грубая, – показала мне пробную партию женщина. – Но это лучше, чем ничего, ведь так?

Я осмотрел первый прототип нашего валенка. Выглядел он несуразно – носок кривой, пятка какая‑то неправильная. Да и по размеру он сам будто бы был рассчитан на ребёнка.

– А чего он такой крохотный? – хмыкнул я.

Марфа печально вздохнула.

– Не рассчитали усадку, господин Стратег. Это был самый первый наш образец. У следующих мы уже учли эту особенность.

Она показала мне на следующие прототипы, и да, они и впрямь подходили уже для взрослого человека. Разве что желанной формы всё ещё достичь не получалось. Но я верил, что до этого момента оставалось всего ничего.

– Какие‑то ещё проблемы возникали? – задал я вопрос.

– Разве что количество шерсти, – вздохнула Марфа. – Её слишком мало. Если мы хотим выдать каждому жителю по паре валенок, то шерсти нам нужно в разы, в десятки раз больше, чем вы купили на ярмарке.

– Понимаю, – кивнул я. – Я озабочусь этим вопросом.

Список покупок у Басманова всё рос и рос.

Вообще, появление басмановской шерсти стало настоящим прорывом. Ведь если производство полноценной одежды тормозилось отсутствием нормального ткацкого станка, то вот для создания валенок овечью шерсть даже прясти не нужно было.

Достаточно лишь расчесать ее, замочить в кипятке да хорошенько сбить. И так по несколько раз.

В любом случае Дальняя зимой в лаптях ходить не будет. Да только это было полбеды. Вопрос с тёплой одеждой стоял так же остро, как и прежде.

Пока стояло лето, одежда была вопросом удобства. С наступлением холодов она становилась вопросом выживания, и сейчас всё яснее становилось, что мы не поспеваем в этой гонке со временем.

Касательно ткацкого станка я уже подходил с вопросом что к Йорику, что к Леониду. Сделать его было возможно, но на это требовалось время, которого у нас как раз и не было.

Это ведь только на бумаге легко сказать – сооруди ткацкий станок. А попробуй вспомнить его геометрию до мельчайших деталей, создать чертёж, а главное, воплотить его в жизнь. Работы в этом направлении также велись, но результата ждать нужно было не на этой неделе и даже не на следующей.

Что нам тогда оставалось? Ждать Чемоданова? В теории, как только приедет караван, у него можно будет купить всё, что душе угодно, от тулупов до валенок.

Вот только Чемоданов не первый день на Рубеже. Он увидит двести человек в одних рубахах и заломит такую цену, что хоть стой, хоть падай.

И мне ничего не останется, как отдать всё до копейки и ещё спасибо сказать. Потому что в противном случае моих людей будет ждать смерть.

Да и дело было даже не в цене. Точнее, не в ней одной. Деревня, которая не может одеть себя сама, живёт на поводке у того, кто ее одевает. Сегодня это может быть караванщик, а завтра – Беляев с его Кругом.

Я собирал Альянс не для того, чтобы зависеть от кого‑либо. Нужно было собственное производство, и вопрос стоял только в том, какое.

Как только мы вернулись в избу, я вновь бросил взгляд на помощниц Марфы. Они ловко работали руками, и я неосознанно вспомнил вчерашний разговор за столом.

Снова вспомнилась бабушка и то, как она сидела по вечерам в глубоком кресле в толстых очках, слушала радио и порой даже подпевала тому, что там играли.

А в руках у нее были спицы для вязания. Именно она связала мне те самые варежки на резинке. И шерстяные носки. И вообще…

Тут‑то у меня вдруг щёлкнуло в голове. Я посмотрел на ткачиху, замершую вслед за мной.

– Марфа, – произнёс я. – А про вязание ты слышала?

– Про вязание? – ткачиха подняла брови. – Это которое одной спицей, с петлями? Слыхала, господин Стратег. В Княжествах этим мужчины занимаются, при богатых Домах, чулочники зовутся, и работают они для аристократов да для их прислуги, чтобы у господ чулки были в обтяжку. Я на такую публику не работала. У меня крестьяне были да купцы.

– А двумя спицами не пробовала? – на ходу соображал я.

– Двумя спицами? – она посмотрела на меня с недоумением. – А это ещё что за способ, господин Стратег?

Я попробовал объяснить. Две спицы, на одной петли, другой их по очереди снимаешь и провязываешь.

В памяти всплывал один термин за другим. Вязание лицевое, изнаночное, ряд за рядом.

Полотно растёт у тебя в руках само, без всякого станка. Нужны были лишь терпение и усидчивость, и ничего более. Я всё говорил и видел, что с каждым словом Марфа понимала всё меньше. Она честно пыталась, хмурилась, шевелила пальцами, повторяя за мной, но к концу объяснения смотрела на мои руки с полным непониманием.

– Не понимаю я, господин Стратег, – призналась она наконец. – На словах вроде понимаю, но не понимаю… Вы можете показать?

«А могу ли?» – подумал я про себя.

Последний раз я держал спицы в руках в начальных классах, когда уроки труда ещё были общими и шитью с вязанием учили всех подряд, и девочек, и парней. С тех пор прошло, мягко говоря, много лет.

Но выбора у меня не было.

– Покажу, – пообещал я. – Дай мне только пару дней.

* * *

Спицы я заказал Йорику в тот же день.

– Две палочки, – повторил старик, глядя на мои пальцы, которыми я показывал длину. – Гладкие, тонкие и с острыми концами. Господин Стратег, а вы случаем не заболели?

– С чего такие мысли? – спросил я.

– Я вам намедни большой дом поставил, а теперь вы заказываете у меня какие‑то палочки, – почесал затылок Йорик. – Тут любой бы забеспокоился.