Текст книги "Путь Стратега. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Яростный Мики
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 68 страниц)

Ростислав, Василиса, Елисей, Йорик и другие жители деревни Дальняя – все они были моими верными соратниками, но они всё ещё оставались моими подчинёнными. И хотя это порой было не так заметно, но между нами всегда была дистанция.

Я стоял выше всех простых крестьян. Но с Меченым такой проблемы не существовало в принципе. Мы были равны. И оттого могли открыто общаться друг с другом.

Порой этого не хватало даже мне. В мире, где руку всегда требовалось держать на пульсе, приятно было выиграть хотя бы минуту покоя и тишины.

Но эта минута продлилась недолго. За дверью спальни послышался оглушительный топот. Вслед за ним раздался крик Лорха.

Я успел приготовиться к новому налёту, но его не последовало. В дверях показался взволнованный Ростислав. А на его плече сидел…

Кроха?

Молодой Клюворез выглядел не так, как в прошлый раз. Окончательно пропал пух, а на его месте выросли угольно‑черные блестящие перья. Остался лишь хохолок, благодаря которому я и узнал в юном мутанте своего Кроху. Габаритами он также теперь не отличался от крупного орла, ощутимо так давя на плечо молодому охотнику.

– Он на площадь сел, господин Стратег, – выдохнул Ростислав. – Прямо посреди деревни, как к себе домой. Упахаловцы чуть снова за топоры не схватились, а он никого к себе не подпускал, пока меня не увидел. Сам ко мне и на плечо сел.

– Это что такое? – во все глаза смотрел на птичку Константин.

– Знакомься, это Кроха, – представил я свою птичку.

– Это его ты назвал Крохой⁈ – не удержался от крика Константин.

– Поверь мне, это он ещё кроха, – скаламбурил я, переводя недоумевающий взгляд на мутанта.

Что он вообще забыл в Упахалово? Почему не остался в Дальней? Что‑то случилось?

И как он нас нашёл? Елисей говорил про ментальную связь родителя и ребёнка, но чтобы вот так, через леса и болота, выйти точно на меня… Хотел бы я знать, где у этой связи предел.

«Вкусняшка. Дай», – в моей голове раздался голос Крохи, после чего он с некоторым трудом, но добавил: «Бяку. Забирай».

Только сейчас я увидел на лапке Крохи небольшой свёрток бересты. Письмо, ну конечно же!

Сняв его с лапки, я вчитался в строки, написанные на бересте.

И у меня по спине пробежал холодок, когда я дочитал до конца:

«Возвращайтесь скорее! Беда!»

Глава 15

Я несколько раз перечитал записку, переданную с Крохой. Однако, как я и подозревал, ее смысл остался прежним.

В Дальней что‑то случилось. Это же означало, что я не мог ещё больше задерживаться в Упахалово. Нужно было садиться вновь на лодки и возвращаться по реке домой.

Вот только что же там такого произошло за столь короткое время моего отсутствия? Даже недели не прошло с момента отправления каравана.

Неужели пожар? Чума? Очередной налет? Не слишком ли своевременно?

Я посмотрел на единственное живое существо, знавшее ответ.

– Кто тебе передал это письмо? – обратился я к Крохе. Тот равнодушно почесал клюв своим крылом.

«Вкусняшка».

– Дома что‑то стряслось? На нас напали? – продолжил я попытки наладить контакт с пернатым, но его ответ был непреклонен.

«Вкусняшка. Дай».

Пернатый вымогатель.

В кресле замминистра я мог разговорить любого чиновника, способного утопить разговор в потоке словоблудия, но вот один наглый ворон‑мутант… был просто выше моих сил.

Это как биться головой о стенку – делать, конечно, можно, но толку?

Вместо этого я посмотрел на Ростислава. Тот чутко уловил мой приказ, тут же метнулся за дверь и уже через пятнадцать секунд вернулся с куском вяленого мяса.

Кроха принял подношение с царственным равнодушием, проглотил в два клевка и лишь после этого соизволил повернуть ко мне голову.

«Бяку. Забирай».

– Бяку? Какую бяку? – уточнил я, но дальнейших подробностей так и не дождался.

Разговор с Крохой был сродни общению с ребенком. Хотя птенчик им как раз и являлся – ребенком‑переростком.

Таких шарад мне даже горе‑бездельники не устраивали, когда я после их очередного нарушения сроков спрашивал, по какой причине я должен оставить их при себе в офисе, а не уволить.

Вот там тоже они пытались обосновать свою позицию, но получалось это откровенно слабо. Сейчас я ощущал стойкое чувство дежавю.

Кроха же, видимо, окончательно осознав, что наша ментальная связь не так сильна, как ему хотелось бы, нахохлился и отвернулся к окну.

Я проследил за тем, куда указывал Кроха.

– На какую сторону выходит окно? – уточнил я у старосты Лорха.

– Кажется, на юг. Да, на юг! – воскликнул мужчина.

Я нахмурил брови. Юг? Разве не там располагалась моя деревня?

Неужели Кроха как раз и пытался своими словами сообщить мне о происходящем?

«Бяку. Забирай», – речь шла не столько про письмо, сколько про это самое нечто в Дальней!

Что‑то пришло к моим крестьянам, и эту «бяку» Кроха и требовал забрать! Если взять в расчет ещё и содержание письма, то как раз и получалось, что кто‑то или что‑то явилось в Дальнюю и навело там шороху!

Осталось только понять, что это или кто!

Я перевел взгляд на Константина, терпеливо ожидавшего моего решения. Он молчал, не стремясь нарушать ход моих мыслей.

– Я возвращаюсь в Дальнюю.

– Хорошо, – спокойно кивнул Константин. – Я не вправе тебя задерживать. Только благодаря тебе я и моя деревня ещё остались в гонке Стратегов. Если что‑то понадобится, просто скажи.

– Кое‑что и вправду понадобится, – задумчиво кивнул я. – Если у меня дома творится не пойми что, то мне придется оставить пленников у тебя на какое‑то время.

– Мы посмотрим за ними столько, сколько нужно, – заверил меня Константин. Неожиданно в разговор влез староста Лорх.

– Господин Стратег, я всё понимаю, но мы не сможем держать у себя бандитов! – обратился он к Константину.

– Хочешь сказать, что мы не поможем нашему союзнику в такой мелочи? – нахмурил брови сын кузнеца.

Лорх побледнел, явно подбирая слова, но отмалчиваться не стал.

– У нас разграблены амбары, господин Стратег. Если мы оставим у себя ещё и двадцать голодных ртов, то наши запасы быстро пробьют дно в считаные дни. Мы просто не можем себе позволить оставить их у себя!

– Я не сбрасываю на вас пленных насовсем. Лишь до тех пор, пока я не разберусь с беспорядком у себя дома, – заявил я.

– И сколько на это уйдет времени? – ещё тише произнес Лорх, видя, что Константин хмуро молчит. – От Упахалово и до Дальней три дня пути. Пока вы доберётесь, пока решите свои вопросы… Как только вы вернётесь, нам нечего уже будет есть.

Я удивлённо вскинул брови.

– Кто сказал, что я потащу пленных по суше?

– А разве нет?

Лорх недоуменно моргнул.

– В этом нет нужды, – усмехнулся я. – Теперь, когда есть проверенный путь по воде, разъезжать между деревнями можно будет хоть каждый день. На лодке всё же побыстрее будет, чем на своих двоих.

На это старосте было нечего ответить.

– И я также не оставлю своего союзника на грани голода, – продолжил я. – Уверен, нам хватит урожая, чтобы помочь вам продержаться до прихода караванщиков. Естественно, не за бесплатно, но уж лучше так, чем жевать древесную кору, не правда ли?

– Упахалово тебе очень признательно, Владимир, – наконец взял слово Константин. – Можешь не волноваться, мы проследим за этими дармоедами. Уж это я пообещать могу.

– А почему это дармоедами?

– Так их же на работы не сошлешь, – вздохнул Константин. – У того же Жмыха было всего пять человек, а тут сразу два десятка! Я не смогу за всеми ними держать глаз да глаз, поэтому запрём в сарае, да и дело с концом.

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал я головой.

– Можешь предложить что получше? – поинтересовался сын кузнеца.

– Может, и могу, – задумчиво ответил я, пройдя по терему и погладив Кроху по его оперению. Пташка довольно пискнула, а вот Константин с Лорхом неожиданно вздрогнули. Надо будет запомнить, какой эффект производит мой ручной ворон‑мутант на остальных!

– Оставлять пленных в сарае просто так нельзя. Они от скуки начнут искать способы, как бы сбежать или ещё какую гадость организовать. Нет, вы разделите их на две группы и водите их на работы по очереди. За десятью‑то человеками вам не составит большого труда проследить? – повернулся я к Меченому.

Стратег задумчиво посмотрел на Лорха. Староста серьезно обдумывал мои слова. После небольшой паузы он выдал:

– Думаю… это более чем возможно.

– Тем более я оставлю вам двоих своих ветеранов. Они, если что, помогут, – добавил я.

Ослаблять отряд обороны я не желал, но за ранеными нужен был присмотр. Да и Меченый был прав в том, что упахаловцев было не сильно больше бандитов. Если последние попробуют организовать побег, то, чтобы остановить их, придется постараться.

Если же половина пленных всегда будет уставшей от тяжёлой работы по добыче болотной руды, то и шансов на побег у этой группы будет не так много. Попробуй ещё устроить марафон сразу после изматывающего рабочего дня.

И я сейчас говорю не о просиживании штанов в офисе, а о смене с лопатой в руках. По себе помню: в пору студенчества после такого веселья всё, о чём ты будешь мечтать, так это о том, чтобы занять горизонтальное положение и просто прикрыть веки.

Ни о какой кровати или лежанке и речи не шло. Достаточно просто, чтобы было место. Что называется, солдат умеет спать что лежа, что стоя, что на табуретке. Так и здесь.

Бандиты будут отрабатывать свой паек. Всё просто: кто работает, тот и ест! А после каторги… то есть исправительных работ ни о каких побегах никто и помыслить не сможет.

Да, это определенно хорошая идея.

Осталось только обрадовать наших головорезов их новым рабочим графиком!

* * *

Как я уже сказал, в Упахалово я оставлю четверых из отряда обороны – двух раненых новичков и двух ветеранов, что присмотрят за ними, а по совместительству будут глядеть в оба глаза и за людьми Волкова.

Остальные же, в том числе и Василиса с Леонидом, вернутся со мной в Дальнюю в ближайшее же время.

Мы оперативно опустошили наши катамараны, избавляясь от любого ненужного груза в предстоящем плавании. Все наши товары всё равно должны были пойти на продажу Упахалово, поэтому я не видел ничего предосудительного в том, чтобы форсировать их продажу. Мы просто сбагрили всё на сушу, проверили на пару с Лорхом составленную опись, после чего ударили по рукам.

После нападения Волкова деревня Меченого нуждалась практически во всем. И это самое всё я готов был обеспечить. Не бескорыстно, разумеется, а на условиях взаимовыгодного обмена. Грабить союзника после того, как он пережил нападение, я не собирался. Но и заниматься благотворительностью было бы нечестно по отношению к своим людям, которые тоже с трудом обеспечивали себе достойную жизнь.

Однако конкретику обсуждать пока не стали. У меня не было каких‑то острых потребностей в данный момент, а сам Меченый слегка был не в кондиции, чтобы принять заказ.

Сошлись на том, что кузнецам придется изрядно поработать в будущем в оплату наших товаров, обозначили примерный объем будущей работы, да и всё на этом.

Организовали, значит, отложенный платеж.

В минусе я так или иначе не останусь, это уж точно. Хорошего инструмента, даже самого рядового, по типу лопат, топоров и пил, всё равно много не бывает. Особенно на Рубеже.

В долбленки я разве что закинул кирки, ломы и прочие мелочи, нужные для раскопок в овраге. То был мой последний заказ, который я успел передать Меченому до налета на Упахалово.

И доделывал его лично Леонид, став у руля кузницы, пока сам Стратег был прикован к постели.

Уже зная это, я совсем по‑иному смотрел на переданные нам кирки. Сколько я ни пытался, отличить те, что создал Меченый, от тех, что вышли из‑под руки Леонида, оказалось почти что невозможно. И это не могло меня не радовать.

Если здоровяк достиг подобных успехов за месяц с небольшим, то как высоко он сможет подняться и дальше? Отправить Леонида к Стратегу Упахалово оказалось верным решением.

– Все всё взяли? Ничего не оставили? – инструктировал я отряд обороны. – Как только тронемся, никто поворачивать назад не будет!

– Мы готовы, господин! – дружно ответили мне бойцы. И только Василиса, чертыхаясь, упорхнула обратно в деревню, что‑то крича о забытой сумочке. Ага, той самой, в которой блондинка носила все свои ценные травы и порошки. И как можно было ее забыть у травника?

Я осмотрел терпеливо ожидающих мужчин на катамаранах. Все были одеты в новенькие плащи и кожаные доспехи.

Ну, а чего? Они же все перешли в мое владение. Так почему бы не снарядить свою небольшую дружину уже чем‑то покруче, чем сделанные наспех деревянные щиты?

Теперь крестьяне в самом деле смотрелись как настоящие солдаты. Плащи, тянущиеся почти до самых щиколоток. Полноценные сапоги и лёгкие кожаные доспехи, способные выдержать скользящий выпад копьём или замах ножом.

На спине у каждого красовался новенький щит. Я уже повелел провести сравнение эмпирическим путем. Грубо говоря, приказал добровольцам подолбить щит новый и щит старый, которым были вооружены мои люди. И скажу вам, трофейный вариант держался куда как лучше своего более хлипкого собрата.

Но самым ценным уловом, вне всяких сомнений, оказались мечи. Я похлопал по рукояти гладиуса на поясе. В прошлой жизни я железок не коллекционировал: в двадцать первом веке мечи давно превратились в бутафорские побрякушки. А здесь, на Рубеже, от того, что у тебя в руке, зависит сама твоя жизнь.

Правда, орудовать гладиусом мне ещё предстояло научиться. Сергей как‑то обмолвился, что в княжеских войсках им ставили базу по обращению с клинком. Вот и мне поставит, как вернусь.

Осталось лишь разобраться с этой неизвестной бедой…

Вот на берегу вновь показалась запыхавшаяся Василиса с возвращённой сумкой.

– Нашла! Теперь можно отправляться! – выдала блондинка.

Провожал нас один Лорх. Константин всё ещё был прикован к постели в своем тереме. Впрочем, это не помешало ему попытаться подняться и пойти провожать нас к берегу реки, но Василиса на пару с местным травником отговорили его от такой глупости.

С Меченым мы попрощались ещё в тереме. Поэтому сейчас нас ничто более не держало в Упахалово.

– Удачи, – только и пожелал нам напоследок Лорх, и мы, помахав на прощание, тронулись в путь.

* * *

Мы шли молча. Шесты входили в воду без плеска, и лишь скрип креплений напоминал о том, что мы вообще движемся.

Над нами кругами ходил Кроха.

Летать он, оказывается, уже умел вполне прилично. Поднимался выше деревьев, уходил вперёд, пропадал из виду на четверть часа, а потом возвращался и садился на нос катамарана, один раз едва не опрокинув Ростислава в воду. Идеальный разведчик, если бы не одна мелочь.

«Вкусняшка», – докладывал он после каждого вылета.

И всё. Что он там видел, кого видел, что творилось на юге, за болотом, об этом важный птиц молчал.

Впрочем, если Кроха что‑то и находил, то в его глазах почти любое живое существо могло попасть в категорию «вкусняшки». Не стоило забывать, что передо мной грозный пернатый мутант, который ещё продолжал расти.

Скоро такого хищника и на вооруженных солдат будет не грех спускать.

Мои мысли меж тем были заняты тем, чтобы понять, что за беда пришла в Дальнюю.

Неужто Волков? Вряд ли. Он ушел в лес совсем недавно. Причем совершенно один. Если у него и была вторая ватага, то за пару дней он бы не успел до неё добраться, не то что довести ее до Дальней.

Да и стал бы он сразу вслед за столь тяжёлым поражением лезть на рожон? Волков кто угодно, но не дурак.

Тогда кто ещё?

Мутанты? Константин рассказывал о том, что они бесновались на северо‑востоке от его деревни. Неужели они мигрировали до наших земель, как те же Клюворезы?

Этого варианта исключать было нельзя, но я как‑то сомневался, что он подходит под наш случай. Уж больно велико расстояние. Да и по такой логике первым, по кому пришёлся бы удар переселяющихся мутантов, оказался бы всё тот же Константин.

Ко мне если и захаживают в гости лесные твари, то только из южного леса.

В общем, в моей голове были сплошь догадки, и пока я не увижу деревню своими глазами, гадать можно до посинения.

На заболоченном участке мы повторно разгрузились и сошли на берег. Из‑под воды уже выглядывала зыбучая трава, когда мы проходили мимо заветного места.

Ростислав и Леха особенно насторожились. Мы как раз взяли с собой пару морковок на случай повторного уничтожения злобных водорослей.

– Только потихоньку, – скомандовал я, идя во второй линии.

Отряд обороны обнажил мечи и был готов встречать жуткую траву во всеоружии. Но вот мы сделали один шаг, второй, третий…

Ничего так и не произошло.

Лишь под поверхностью воды проступил алый цвет начавших отрастать водорослей. Но и только.

– Ха, да она ещё мелкая совсем! Зря боялись! – фыркнул Ростислав, смело сделав шаг вперёд.

Уже через мгновение он с визгом отскочил на полтора метра назад, когда зыбучая трава таки попыталась стащить сапог охотника.

– Зря боялись, говоришь? – улыбнулась Василиса.

– Это был эффект неожиданности! И только! – смутился Ростислав под смешки бойцов.

– Так или иначе, но раз в неделю зыбучую траву всё же придется подрезать, – заявил Леха.

И я с ним был полностью согласен.

Без угрозы в лице зыбучей травы мы уже сноровисто перетащили катамараны через бутылочное горлышко. После чего загрузили наш невеликий скарб обратно в долбленки и тронулись дальше.

* * *

Усть‑Заден мы миновали примерно в полдень. Никто из наших усть‑заденцев в этот раз даже не обернулся. Все смотрели вперёд.

Вверх по течению шесты работали втрое тяжелее, и когда впереди наконец показался знакомый изгиб берега, солнце уже начинало клониться к верхушкам деревьев. Я невольно вгляделся в небо над лесом.

Дыма не было. И это не могло не радовать. После истории с налетом на Меченого я опасался увидеть ту же картину, что мы обнаружили и у нашего соседа.

Но нет, нас встречало обычное вечернее небо с обычными облаками. На всякий случай я отдал команду быть начеку и держать щиты под рукой.

Первым нас заметил дозорный. Свистнул с берега, коротко, по‑охотничьи, и тут же куда‑то умчался. Видать, кто‑то из охотников.

Я поймал себя на том, что считаю фигуры на берегу так же, как считал бойцов Волкова с опушки. Отряд за спиной молчал. Радоваться раньше меня никто не спешил.

А потом, когда я приготовился к засаде прямо на берегу… на берег вышла Дальняя. Вся.

На берег выбежала толпа, с криками, с недоделанной работой в руках: кто с топором, кто с мокрой тряпкой, которой только что оттирал котёл.

– Вернулись!

– Господин Стратег вернулся!

– Ух ты, а мечи‑то, мечи!

– Привезли? Что привезли?

– Себя привезли, дура, не видишь?

Катамараны ткнулись в отмель. Бойцы, ещё мгновение назад напряжённые до предела, выпрыгивали в воду по колено и тут же оказывались в объятиях. Кого‑то хлопали по новенькому доспеху, цокая в восхищении, кого‑то тянули за ножны. Женщины с особым интересом изучали ткань на новых плащах.

Я стоял по колено в воде и смотрел на всё это, активировав Взор.

Радость. Радость. Облегчение. Любопытство. Радость. Гордость. Зависть, надо же, а это чья? Радость.

Ни одного страха. Ни одной тревоги. Ни единой подписи, которая хоть краем говорила бы о том, что здесь, в этой самой деревне, вчера или позавчера случилась беда.

Ладонь всё ещё лежала на рукояти гладиуса. Неужели ошибся? Но тогда откуда письмо?

Сквозь толпу ко мне протолкался Сергей.

– Господин Стратег. За время вашего отсутствия происшествий не было! Дозоры стояли круглые сутки, чужих не видели. Отряд обороны в полном порядке.

– Хорошая работа, – хлопнул я мужчину по плечу. Тот довольно улыбнулся.

Но вот я задал самый животрепещущий вопрос.

– Письмо, – сказал я. – Вы же отправляли его?

– Какое письмо?

Я протянул ему бересту. Сержант прочёл, шевеля губами, потом поднял на меня взгляд и выругался. Коротко, совсем не по‑уставному.

– Голубцов. Ну конечно, Голубцов, кто ж ещё. – Сергей вернул мне послание. – Это он про овраг, господин Стратег. Обвал был в овраге у нас тут недавно. Троих засыпало, Кузьму и ещё двух копателей. Откопали мы их, конечно, живые, Елисей одному руку вправил, другому – ногу, да и всё. Больше ничего не было.

– И это всё?

– Всё. Земля поехала, правда. Овраг теперь и не овраг вовсе. Я старосте говорил: погоди писать, откопаем сперва людей. А он: пока откопаем, Стратег уже плыть будет. И птицу вашу с Любой снарядили. Я и не знал, что так можно.

Я перевёл взгляд на бересту. На толпу. На дюжину бойцов, которых я привез с собой, готовых штурмовать захваченную врагом Дальнюю.

И во всю мощь своих лёгких расхохотался.

* * *

Кроха обогнал нас всех. Когда я поднялся на крыльцо, он уже сидел на своей жердочке с видом почтальона, который доставил посылку и теперь ждёт чаевых. Только чаевых в этот раз он не просил. Сидел, значит, нахохлившись, и смотрел вниз, на землю у крыльца, и что‑то в этом взгляде мне не понравилось.

Люба ждала меня в дверях.

– С возвращением, господин Стратег. Ужин будет готов через четверть часа, Фаддей уже убежал на кухню. Про письмо вам сказали?

– Сказали. Твоя работа?

– Только узел. – Люба слабо улыбнулась. – Царапать решился только Голубцов. Как узнал, что обвал случился, так стал поднимать людей, говоря, что нужно вас вызывать, а меня послал искать, с кем отправить. А с кем? Пешком до Упахалово три дня. Тут Кроха и… – Она замялась. – Он с самого обвала места себе не находил. По сути, все Клюворезы что‑то беспокойные больно были в последнее время. На жердях орали, к земле прижимались, будто их кто снизу дёргает. А Кроха всё на север глядел. Я подумала: может, это он так к вам стремился попасть. Примотала бересту к лапе, а он и полетел. Честно сказать, не думала, что долетит. Оперение у них прямо на глазах стало расти.

Тут снаружи затопали, да так, что лесенка у жерди Крохи подпрыгнула. В дверь ввалились Голубцов и Кузя, оба по уши в глине и запыхавшиеся так, будто бежали от самого оврага.

– Господин Стратег! Слава великой магии! – Голубцов поклонился в пояс и тут же выпрямился, принявшись докладывать. – Обвал в овраге у нас! Я вас и просил явиться! Беда! Страшная беда! Ушла вся наша выработка. Клевцы все до одного. Клинья, две бочки, корзины, веревка, в конце концов!

Слова у него сыпались, как из пулемета.

Кузя за его спиной кивал на каждое второе слово.

– Про обвал я уже услышал, – остановил я старосту. – Голубцов, ты мне скажи, ты из‑за клевцов птицу через болото гонял? «В деревне беда»? Я дюжину бойцов в доспехах сюда вёл, думая, что на вас напал Стратег какой.

Голубцов моргнул. Обиделся. Потом, видно, решил, что обижаться будет позже, а пока надо договорить.

– Не из‑за клевцов, господин Стратег. Клевцы мы сегодня откопали. Дело в том, что́ мы там нашли под ними. – Он набрал воздуха. – У нас завёлся крот.

Люба за моей спиной перестала дышать. Я почувствовал это раньше, чем понял, что именно услышал.

Крот.

В деревне больше сотни человек, и сорок с лишним из них ещё недавно работали на Щербатова.

Неужели у нас объявился шпион? Лазутчик? Кто‑то из жителей получал письма? Потому Голубцов и вызвал меня, поняв, что это не его уровень?

– Вы вычислили крота среди крестьян? – холодно спросил я. – Кто это?

– Каких крестьян? – не понял Голубцов. – Нет, господин Стратег! У нас завелся самый настоящий крот!

– Насколько настоящий?

Вместо ответа Кузя развёл руки в стороны. Широко. Шире плеч. И, увидев моё лицо, зачем‑то развёл их ещё шире.

– Крот‑мутант!