Текст книги "Путь Стратега. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Яростный Мики
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 68 страниц)

Глава 7

Сегодня у нас настал знаменательный день. Пришла пора собирать первый волшебный урожай! Из‑за чего на поле собралась едва ли не вся деревня. Что работа лесорубов, что плотников, что углежогов – всё отошло на второй план.

И это неудивительно. Сбор урожая в какой‑то мере священный процесс для крестьян. Он определял, кто выживет в ближайшую зиму, а кому остались считанные месяцы.

Голод в Союзе Княжеств был вещью нередкой, особенно в дальних деревнях. Это в больших городах, местах обитания Князей и высшей аристократии, повсеместно использовали волшебные овощи и фрукты.

Ведуны там могли поддерживать идеальную температуру для посевов, регулярно призывали дожди и отпугивали насекомых и птиц точечной манипуляцией воздушных масс. Прилетит на грядку ворон, чтобы поживиться семенами, а его возьмёт да собьёт порыв ветра, причем такой силы, что зашибёт насмерть.

Друиды выводили новые виды домашних животных, более устойчивые к непогоде культуры растений и вообще продвигали магическую науку этого мира. А витязи обеспечивали всей этой красоте защиту, что от наглых воров, что от мутантов, привлеченных высокой концентрацией магии.

Но всё это произрастало лишь на небольшом клочке земли Союза, тогда как в абсолютном большинстве крестьяне не имели доступа к подобной магии.

И истории, которые мне рассказывали что новоприбывшие жители, что старые, практически сводились к одному и тому же – жуткой бедности и отсутствию всех тех благ, которыми обладала аристократия.

Поэтому неудивительно, что мужчины и женщины смотрели с широко раскрытыми глазами, когда Пётр выдернул первую луковицу из земли.

– Сила земли! Это всё воистину сила земли! – расхохотался как умалишенный наш агроном, начав танцевать с луком‑скороспелом, чья луковица размером оказалась в два человеческих кулака.

– Вот это я понимаю, овощи на стероидах, – едва слышно пробормотал я, смотря на это чудо природы.

Крестьяне с невероятным воодушевлением принялись вытаскивать лук‑скороспел, несмотря на то, что от одного его запаха уже слезились глаза. Впрочем, люди стойко игнорировали это небольшое неудобство, со счастливыми улыбками складывая наш богатый урожай в подготовленные заранее корзины.

Когда же мы закончили сбор лука‑скороспела, пришел черед репы прыгучей. И хоть про особенность этого сорта нас и предупреждал Чемоданов, но одно дело слышать, и совсем другое – видеть, как грядка вздрагивает и увесистый корнеплод свечкой уходит вверх на несколько метров.

Первую репу прозевали все. Она описала широкую дугу и смачно приложила нерасторопного усть‑заденца аккурат промеж лопаток. Мужик не удержался на ногах и лицом впечатался в ближайшую грядку.

Так он там и остался лежать, поди уже начав прощаться с близкими. Впрочем, также присутствующий на поле Елисей шустро вернул бедолагу в бренный мир парой отрезвляющих затрещин.

Меж тем в воздух стали взмывать и остальные репы.

– Лови! Лови её! – заорал Пётр во всю мощь своих лёгких.

И начался сущий бедлам.

Мужики носились по полю с корзинами наперевес, ловя взлетающие репки. Женщины визжали и подставляли фартуки. Зак с парой рыбаков приволокли рыболовные сети и принялись сновать с ними промеж грядок, собирая самый богатый улов.

Выходцы из Усть‑Задена сперва держались от творящегося хаоса чуть в стороне, во все глаза смотря за происходящим.

Но азарт – штука заразная. Не прошло и нескольких минут, как тот же Жбан уже ловил репу в подол рубахи, а несколько усть‑заденских девушек превратились в группу поддержки, скандируя: «Лови! Лови ее! Лови!»

Всё это мне невольно напомнило старую советскую игру, которая поди была у каждого советского школьника. Та, в которой волк из мультика «Ну, погоди!» корзинкой пытался поймать яйца.

Вот и у нас происходило нечто похожее, за тем лишь исключением, что ловить нужно было не яйца, а летающую репу, которая и прибить так‑то могла, если зазеваешься и пропустишь снаряд в голову.

Благо, снаряда в голову никто так и не словил.

На сбор урожая у нас ушел целый день, по итогу которого мы набрали несколько десятков больших корзин, заполненных до краев. Из‑за столь внушительного числа я был вынужден отдать срочный приказ о постройке второго амбара, исключительно для нашего урожая.

Каждый корнеплод был вдвое больше нормального своего собрата. Видимо, на то повлияла костная мука из Клюворезов, которой мы удобрили гряды ещё при посадке. Часть овощей я приказал убрать в наш вечный ледник, часть была тут же отдана Фаддею на кухню для создания новых рецептов, а самые хорошие образцы я повелел отложить для будущего амбара, который нам ещё предстояло построить.

Мне было интересно, какое выражение лица будет у Чемоданова, когда он увидит то, что у нас получилось вырастить.

Но что важнее – именно сбор урожая стал тем самым моментом, когда крестьяне двух деревень стали работать как единое целое, окончательно позабыв обо всех распрях между собой.

Они смеялись, радовались, как дети, и плевать хотели на то, кто откуда пришел и кем кому приходился.

Именно в общем деле стирались все грани между людьми, и крестьяне вновь вспомнили то нелегкое прошлое, что всех их объединяло.

И Дальняя станет лишь крепче, и не только благодаря собранному волшебному урожаю, но и тем связям, что вновь ощутили крестьяне, работая одной большой группой.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 280/400

* * *

– В общем, поздравляю, с этого момента ты руководишь отрядом горной добычи, – хлопнул я по плечу Кузю, отчего он выпучил глаза от чистого ужаса.

– Йиа‑а‑а‑а⁈ – пропищал парнишка, едва не повалившись на землю, но я вовремя того придержал, не дав распластаться в форме морской звезды.

– Ты‑ты, – широко улыбнулся я, не сводя с Кузи глаз. – Или ты знаешь ещё какого рудознатца в нашей деревне?

– Нет, но…

– Вот видишь! Ты лучше всех подходишь на эту роль! – снова хлопнул я парня по плечу. Это, видать, немного вбило здравого смысла в его голову, поскольку тот стал задавать осмысленные вопросы.

– Но как же вы предлагаете мне заняться горной добычей? Я ж в ней ничего не смыслю!

– Ничего! И тебя вылечим! – воскликнул я под жалобный всхлип парнишки.

Впрочем, чтобы Кузя совсем уж не отчаялся, я стал вводить его в курс дела, которое я замыслил.

– Смотри, по сути своей твоя работа не сильно‑то и изменится, – стал я объяснять ситуацию на пальцах. – Ты всё так же будешь ходить на разведку, ища новые месторождения. Просто к этому у тебя прибавится пара‑тройка подчинённых, за которыми ты должен будешь присматривать.

– Пара‑тройка? – облегчённо вздохнул Кузя, но не тут‑то было.

– Может, пара‑тройка десятков, но это мелочи!

Парня вновь повело, но я снова удержал его, не дав свалиться на дно оврага, на краю которого мы сейчас и стояли.

Впервые за какое‑то время над Дальней не висела угроза скорой погибели. А это означало, что у нас появилось столь необходимое время, чтобы наконец начать разработку месторождения малахита.

Но как это вообще происходит? Как вообще добывают любой вид руд? Не строят же для того глубокую шахту в каком‑то случайном месте, в надежде найти там все неисчерпаемые подземные богатства по типу серебра, золота, железа и всего прочего?

Может, кто‑то так и делает, но точно не я. У меня не было таких возможностей, да и техники при себе не было. А кирками да лопатами такую шахту копать закачаешься…

Собственно, добыча малахита!

Перво‑наперво я стал внимательно расспрашивать Кузю о том, как была устроена добыча в его деревне. Он ведь как раз жил в шахтёрском поселении, и хотя сам парень помнил немного, но некоторые сведения я из него вытянуть‑таки сумел.

Для начала – как выбрать место, где нужно копать? Тот же овраг большой. И то, что на его поверхности Кузя нашел россыпь красивых камней, ещё не значит, что под землёй их будет столько же.

Этот вопрос решали шурфы – узкие ямы глубиной в один‑два метра. Ставить их следовало на расстоянии двадцати‑тридцати метров друг от друга. На кой‑черт? Как раз чтобы провести разведку местности и понять, где малахит лежит близко к поверхности, а где его – сущие крохи.

Копанием ям занялись шестеро крепких крестьян, которые стали первыми подчинёнными Кузи. Пока я был сосредоточен на развитии Дальней, наш юный рудознатец с предельной скрупулёзностью изучал каждый шурф.

Кузьма не обладал всеми необходимыми знаниями, но, прожив большую часть жизни с шахтерами, он будто бы чувствовал, где руда находится близко, а где нет. В чем ему особенно помогало отсутствие верхнего слоя земли.

Обозначив несколько наиболее перспективных мест, мы начали разработку месторождения. Как? Наши горе‑копатели начали работать клевцами, кроша камни. Грозное оружие превратилось в самые обыкновенные кирки.

Ну а как иначе? Изначально же ради этой цели я и заказал эти инструменты у Меченого. Самое время было опробовать их в деле. Вот только киркой можно было работать только на достаточно рыхлых участках – крошить твердый камень ею было той ещё идеей.

И у нас возникла проблема – а как быть на остальных участках? Как крошить твердый камень? Ведь если мы застрянем в самом начале, так и не добравшись до руды, то плакал мой заработок на продаже меди.

Тогда я прибегнул к одной хитрости. Если мы натыкались на огромный булыжник, то первым же делом искали в нем трещины. Если такие находились, то в них тут же забивались деревянные клинья.

Их одних было далеко не достаточно, чтобы раскрошить мощную породу, но если залить эти клинья водой и дать им набухнуть… то порождаемое в процессе давление рвало гигантские булыжники, как Тузик грелку.

Нам лишь оставалось повторить подобную процедуру несколько раз подряд, чтобы потом вытащить камень по кусочкам.

Самое сложное начиналось, когда мы упирались в сплошной пласт породы.

– Нам его не пробить, – заявили рабочие. – Здесь особенно толстый слой! Мы месяцы его ковырять будем!

И это была правда. Мы столкнулись с новой засадой, уже не просто торчащим булыжником, а полноценным пластом.

Как его сковырнуть? Клевцами? Скорее инструмент сломается, чем мы добьемся успеха. Да и клинья просто в камень так не вобьешь.

Может, попробовать подкопаться сбоку или просто начать искать в другом месте? А если там тоже такая гадость вылезет?

Казалось, что на этом наши изыскания подошли к концу. Не мог же я взять и родить какой‑нибудь динамит прямо здесь и сейчас, чтобы проломить этот пласт. Или же мог?

Тут‑то я припомнил, как один раз мне довелось побывать на экскурсии в одном подземном комплексе на Урале… Не скажу, что меня прям воодушевил рассказ экскурсовода о том, как глубоко опускалась та или иная шахта и какую руду они добывали, но что достаточно крепко врезалось мне в память, так это то, как ещё при Петре Первом осваивали Урал.

Это уже позднее изобрели взрывчатку, и прокопать шахту стало плёвым делом. А как же до этого справлялись? Уж не втупую же долбили породу куда‑то вглубь горы?

Предки наши были не дураки, а потому использовали метод пожога.

На участке, который предстояло вскрыть, с вечера устраивали большой костер и оставляли его гореть на всю ночь. Всё для того, чтобы наутро, когда камень нагреется, а сам костер уже прогорит, разлить холодную воду по участку. От резкого перепада температур любой камень разрушался, и его не составляло уже никакого труда просто разгрести и повторить процедуру вновь.

Так поступили и мы, когда достигли, казалось бы, нерушимой преграды. Организовали большой костер, убедились, что он догорит уже без нашего участия, и удалились обратно в Дальнюю. Наутро мы вернулись сразу с несколькими бочками ледяной воды, охлаждённой благодаря нашему вечному холодильнику.

Вылили их содержимое на раскалённый камень, и вуаля! Со страшным треском порода пошла трещинами!

Физика и никакой магии, скажу я вам!

После продемонстрированного Кузя и крестьяне смотрели на меня, как на настоящего друида. Ага, им‑то школьную программу не преподавали, оттого всё вокруг и казалось волшебством.

Следом, не отходя от кассы, начиналась сортировка добытого.

Цельные и красивые куски малахита шли в одну сторону, куски поменьше и уже не такие насыщенные откладывались дальше – на будущую переплавку. Камень же совсем без намека на зелень выбрасывали прочь.

Впоследствии всю полученную руду мы собирали в корзины и отвозили в Дальнюю.

Малахит, он же поделочный камень, можно было продать Чемоданову уже в чистом виде. Уверен, он отвалит неплохую цену за такую редкость. Ведь сколько всего красивого можно из него сделать в Союзе Княжеств! Увы, как бы я ни хотел монополизировать этот рынок, но у нас не было своего ювелира, способного превратить просто красивый камень в произведение искусства.

А вот руду можно было уже переплавить в медные слитки, а уже те в медную посуду, ножи, кое‑какие инструменты и все в таком духе. Хоть медь и кратно мягче того же железа, но и от нее может быть большая польза.

Нужно лишь переплавить кучу камней во что‑то более достойное. Но здесь мои знания окончательно пасовали. Я понимал, что нужно делать и к чему нам следовало стремиться, но сыпался на деталях.

Как достичь необходимой температуры для плавки руды? Как вывести шлаки? Как, в конце концов, превратить слиток во что‑то более полезное?

У меня был кирпич для будущей печи, у меня были шкуры для будущих мехов, но у меня не было самого главного – кузнеца, который объединит всё вышеперечисленное и наладит рабочий процесс.

Вот только… почему это у нашей деревни не было своего кузнеца? Он вполне себе был!

Требовалось лишь вернуть его домой!

* * *

– От кого‑кого, а от вас, господин Краснов, я письма точно не ждал, – расплылся в хищной улыбке его собеседник.

– Всё бывает в первый раз, – пожал плечами Андрей, так и не поднявшись со своего места. Уже одним этим жестом он показывал свое отношение к человеку напротив.

Впрочем, приглашенный им Стратег на это не повел и бровью, лишь тихо хмыкнул и с демонстративной небрежностью рухнул на стул напротив.

Двое молодых мужчин оказались под натянутым навесом на невысоком холме, тогда как их охрана осталась снаружи, грозно смотря друг на друга.

С одной стороны были люди Краснова – элита, которую сложно встретить даже на территории Союза Княжеств. И неудивительно, ведь с подбором конкретно этих самых людей ему помог его отец.

С самого момента, как Андрей занял свое место, его сопровождающие не двинулись ни на волос, отчего их легко можно было спутать со статуями. Но приглашенный Стратег понимал – одно неверное движение – и его голова полетит с плеч. И его не спасут ни наложенные воеводой ограничения, ни возмущение других Стратегов, которое обязательно последует вслед за его гибелью.

Ему‑то будет уже слегка не до того.

– И всё же я сгораю от любопытства, – заявил Стратег, не сводя с Андрея глаз. – Что или кто мог потревожить спокойствие самого отпрыска Владимирского Князя, что он даже пригласил меня на личную встречу?

Андрей спокойно смотрел на то, как его визави театрально всплеснул руками, никак не реагируя на эту дурашливость. Уж он прекрасно осознавал, что всё это не более чем показуха.

Порыв ветра взъерошил волосы блондина, позволив ненадолго отвлечься и осмотреть живописную равнину, вид на которую открывался с их холма. Идеальное место для встречи двух сторон, готовых вгрызться в глотки друг другу.

И это идеально описывало отношения между ними.

Напротив Андрея сидел настоящий хищник. Куда более опасный, чем тот же Рагнар, которым пугали всех ближайших Стратегов.

Рагнар – не более чем варвар. Он силен, напорист, прямолинеен, но не более того. Точно бурый медведь. Обладал ли он военной хитростью – скорее всего да. Раз он сумел захватить Ольхина за одну‑единственную ночь, то некоторые способности у него были. Но на этом всё.

Человек же напротив Андрея был куда более опасным существом. Настоящим шакалом. Но это не означало, что он слаб, как раз наоборот, Стратег перед ним был той ещё мерзкой сволочью, готовой пойти на любые ухищрения ради своей победы.

Пока неуклюжий медведь будет крушить всё на своём пути, шакал атакует лишь тогда, когда это будет означать его победу. И его удар будет подлым и в самое уязвимое место. Но иначе ведь и быть не могло.

– Пожалуй, ты удивишься, но тебе эта встреча нужна даже больше, чем мне, – заявил Андрей.

– А мне казалось, что в своем письме вы говорили о том, что готовы были отдать мне целую деревню лишь за то, что я выслушаю ваше предложение.

– Вот только речь шла не о моем поселении.

– А о чьем же?

– Того, кто уже успел однажды испортить твои планы, – улыбнулся краешками губ Андрей.

Собеседник застыл, внимательно вглядываясь в непроницаемую маску на лице блондина. Люди за его спиной, напоминавшие бойцовских псов, также ощутимо напряглись. Воины Краснова, напротив, остались непоколебимы.

– Ты что‑то знаешь? – прошептал собеседник, отбросив все политесы.

– Лишь слухи, – не стал больше ходить вокруг да около и Андрей.

– Мне хватит и этого.

– Говорят… один Стратег недавно разбил банду разбойников. Да так лихо, что о том стало известно всем южным деревням.

– Это не обязательно были мои люди…

– А что самое интересное, – проигнорировал его слова Андрей, – в этой зачистке ему помог Стратег Упахалово, сын кузнеца, который с этим человеком заключил полноценный союз. Интересный слух, согласись? Особенно если вспомнить, что там же бесследно пропала пара деревень с их Стратегами… Воевода себе места не находит, гадая кто же навёл столько шороху.

Визави Андрея медленно откинулся на спинку стула, сцепив ладони перед собой.

– Действительно интересный случай…

Андрей Краснов не мог знать всех ходов человека напротив, но кое‑что он все же знал. Не зря он скупал любую мало‑мальски полезную информацию у проезжающих через его деревню караванщиков и отрядов обеспечения. Солдаты хоть и пытались строить из себя образец порядочности, но пара десятков червонцев и их языки развязывались так же легко, как и у караванщиков. Разве что доплатить нужно было чуть больше.

– Я предлагаю тебе вернуть должок одному возомнившему о себе невесть что простолюдину, а конкретно Константину Меченому, виновному в пропаже твоих людей.

– А что же его союзник? – тут же осведомился визави. – Предлагаешь мне выступить сразу против двух деревень?

– О нем я уже позаботился. Всё, чтобы ты мог разрешить свой конфликт один на один, – улыбнулся Андрей, уже отослав Щербатова с соответствующим поручением.

– А в чем выгода во всем этом для тебя? – поинтересовался молодой мужчина.

– Считай, что твое существование раздражает меня куда меньше простолюдинов, смеющих мнить себя частью нашего мира, – почти честно ответил Андрей.

– Что ж, если рассматривать всё под таким углом, то я буду дураком, если не соглашусь на столь щедрое предложение, – поднялся со своего стула Стратег и протянул свою ладонь Краснову.

Которую тот уверенно пожал, мысленно радуясь успеху. Ведь что могло быть лучше, чем натравить одного своего недруга на другого? Вот именно, ничего…

– Я знал, что мы найдем с тобой общий язык, Дементий.

Глава 8

– Реки – это сердце любой торговли, господин Стратег! – с придыханием заявлял мне Лука, главный лодочник Усть‑Задена и создатель всех долбленок, что были на вооружении у Мартина. – А чтобы это сердце работало как надо – нужна добротная лодка! Ну и мастер, хе‑хе, что ее создаст.

Мужчина с козлиной бородкой и надутыми щеками хлопал по окоренному стволу осины и смотрел на меня так, словно ожидал, что я в ту же секунду упаду на колени и вместе с ним воздам хвалу столь славной профессии.

Но я так и продолжил стоять со скрещенными руками на груди.

– Лука, мне кажется, или я спрашивал тебя немного о другом?

– Да, прошу прощения, господин Стратег, – виновато одернул себя Лука. – Вы говорили о болоте…

– Я хочу знать, сможем ли мы сплавить караван по реке до наших соседей на севере, деревни Упахалово, – произнес я, – где, как ты уже сказал, преимущественно болота.

Поездка к Меченому назревала уже достаточно долгое время. Начать стоило хотя бы с того же закрепления нашего союза через Клятву Стратега.

И хотя я сильно сомневался, что такой прямой, словно шпала, человек, как Константин Меченый, решится на бесчестное предательство, но это не значило, что я не рассматривал такого исхода.

Купить можно любого. А в худшем случае Меченого могли подбить на удар в спину посредством шантажа или угроз. Учитывая личности моих недругов и ресурсы в их руках – провернуть нечто подобное вполне им по силам.

Поэтому заключение Клятвы – это обязательная подстраховка. Которая, впрочем, также не гарантировала стопроцентной лояльности.

Лишь взаимная выгода в состоянии побороть любое искушение. Пока Меченый осознаёт, что процветание его поселения завязано на добрососедских отношениях со мной – всё будет хорошо. Но как только я перестану быть нужным, то добрый сосед может в мгновение ока превратиться в опасного конкурента.

Чтобы этого не произошло, между нашими поселениями регулярно ходил караван, наполовину состоящий из моих людей, наполовину – из жителей Упахалово.

В Дальней караван забирал корзины с древесным углем, а у Меченого – инструменты и прочую мелочевку. Вместе с каждым караваном уходила уточняющая записка с заказом – гвозди для строительных отрядов, инструмент для печника с гончаром, а в последней – целый список оборудования для горной добычи в овраге: ломы, молоты, кирки. Быть может, к нашему прибытию они как раз будут готовы.

Но я немного отошёл от темы. Несмотря на то, что между нашими двумя деревнями регулярно ходил караван, скорость его откровенно удручала. Три дня в одну сторону, три в обратную, и это не говоря о дополнительном дне на разгрузку, загрузку, отдых и ремонт.

А ведь могло случиться и так, что караван задерживался по ряду причин. Например, когда на Рубеж обрушился ливень, дороги раскисли, и крестьяне почти полдня пытались вытащить застрявшую в трясине арбу. Из‑за чего обратно к нам караван вернулся не через неделю, а спустя одиннадцать дней.

А как‑то раз крестьяне едва не наткнулись на бродящего мутанта. И если бы при себе у них было что‑то более съедобное, чем горы угля и железа, то всё могло обернуться так, что мы с Меченым недосчитались бы шести мужиков.

По итогу выходило, что мое поселение получало свой заказ спустя две недели в лучшем случае. В течение первой недели караван отвозил мою записку на всё потребное, передавал ее кузнецам, возвращался и делал вторую ходку, под конец которой мне и доставляли желанный инструмент.

Долго.

Вся эта катавасия занимала слишком много времени. За две недели могло произойти всё, что угодно. Развитие Дальней стопорилось, а мне приходилось или предсказывать наши потребности далеко наперед, или искать альтернативу.

Оттого моё желание начать разработку месторождения малахита было столь сильно. Как только у нас появится собственный кузнец и какое‑никакое металлургическое производство, мы сможем скинуть с себя невидимый поводок, сдерживающий нашу скорость развития.

Впрочем, это не значит, что я откажусь от торговли с Меченым. Как раз таки наоборот, я надеялся ее упростить.

И появление в нашей деревне небольшого речного флота пришлось как раз кстати.

Изначально я задумывался над тем, чтобы попробовать добраться до Упахалово по воде. Вот только сделать это на плотике несколько проблематично – там кругом болота.

Не говоря уже о том, что в Дальней никто толком не знал, как ходить по воде. Я спрашивал Йорика, но тот лишь удручённо качал головой. Пытался я выскрести и из памяти хоть что‑то, но ответ так и не находился.

Ввиду всего вышеперечисленного и неожиданной стычки с Мартином, вопрос с путешествием на север откладывался из раза в раз.

Но вот нам улыбнулась удача! Среди жителей Усть‑Задена нашелся мастер‑лодочник, который, в теории, мог воплотить мою идею в жизнь!

Имя: Лука Волгин

Отношение: почтение

Талант: Лодочник

Потенциал: корабел, рыбак

– Господин Щербатов как‑то посылал нас изучить тот приток, – припомнил Лука. – Очень злился на тамошнего Стратега и говорил о том, чтобы: «прихлопнуть наглого сына кузнеца и забрать у него источник железа».Ну, мы сплавали, посмотрели… А когда весла начали путаться в водорослях, поняли, что далеко мы там не проплывем.

– То есть добраться до Упахалово не получится? – уточнил я.

– Этого я не говорил, – покачал головой Лука. – Проплыть там можно, но придется подготовиться. Но, что самое сложное, если лодка будет сидеть слишком низко, то есть риск застрять в корягах или ещё в какой гадости.

Когда‑то эти причины и заставили Мартина отказаться от идеи десанта на деревню Меченого. Много людей в себя долбленка взять не способна – те в ней просто не поместятся. А какой смысл в десанте, если их будет всего пара‑тройка человек? Тут нужен был или полноценный речной флот, или требовалось пойти на ряд ухищрений.

Щербатов выбрал первый вариант, став тупо наращивать число долбленок в своей деревне.

Я же собирался пойти по второму. Разве что нужно было кое‑что проверить. Для чего я поручил Луке рассказать о том, как он вообще делал долбленки.

Мне искренне было интересно понять, как это происходит.

И Лука с заразительным энтузиазмом принялся за рассказ. В качестве основы для лодки он брал осину. Почему? Потому что она легко поддавалась обработке и была устойчива к гниению в воде.

Всего лодочнику было известно два способа создания долбленки – первый – это при помощи контролируемого огня. В заготовке под будущую лодку разжигали слабенький костер, который постоянно обдували и направляли жар вниз, тем самым прожигая форму лодки.

Потом этот костер заливали водой, а обугленный участок легко снимали и повторяли процесс десятки и десятки раз.

– Вот только поручи это задание идиоту, и вместо бортов у нас появится огромная дыра, – ворчал Лука, гладя ствол осины на козлах. – Да и понять, когда следует остановиться, – тоже непросто. Легко и прожечь насквозь заготовку. Другое дело по старинке! Как меня отец и учил! Теслом да своими руками!

Иными словами, будущую долбленку просто вытесывали из осины, как скульпторы высекают статуи из мраморного блока.

– А как ты определяешь толщину бортов? – хмуро поглядел я на ствол дерева. – На глаз?

– На глаз определить не получится. Тут, господин Стратег, нужно чуткое ухо, – усмехнулся Лука, после чего добавил: – Сами понимаете, к раскаленному борту ухо не приложишь, но вот к простому – без проблем.

В качестве доказательства он приложил левое ухо к стволу и уверенно постучал по нему.

– Ага, хорошее дерево. То, что нужно.

Я с улыбкой покачал головой. Может, поэтому в Потенциале у Луки и было написано про рыбака? Потому что мужчина сам по себе ходячий эхолокатор? Быть может, научится и под водой искать богатый улов? Было бы забавно на это посмотреть.

Пока Лука продолжал мне рассказывать о том, как надо выбивать «начинку» долотом, теслом и другими плотницкими инструментами, я прикидывал полезность этого занятия.

Долбленки – это, конечно, хорошо, но их минус был в том, что они были лёгкими лодочками, в которые не положишь большой груз.

Сами лодки узкие, а потому много товара в них не увезёшь. Не взять с собой и много людей – иначе долбленки начнут воду хлебать бортом.

Я ведь желал не просто сплавать в гости к Меченому, но и перевести торговлю на воду. А для этого нужна совершенно иная грузоподъёмность и устойчивость.

И вот тут мне в голову пришло подходящее решение.

* * *

– Плывет! Оно плывет! – хохотал во всю мощь своих лёгких Ростислав, начав даже пританцовывать на месте.

Это стало его колоссальной ошибкой. На следующем же выкрике он поскользнулся и тут же упал в воду.

С берегов раздался дружный смех деревенских, пришедших посмотреть на наши первые испытания. А проходили они… ни шатко ни валко, буду честен.

Что я такого задумал? Я решил соорудить из двух неустойчивых долбленок нечто хорошо знакомое каждому жителю двадцать первого века. Полноценный катамаран!

Что‑что, плохая устойчивость, отвратительная грузоподъёмность и глубокая осадка? Все эти беды решит катамаран! Осталось только его собрать.

И с последним как раз начались проблемы.

Казалось бы, чего сложного в том, чтобы взять и приколотить две лодки друг к дружке? Мы так и сделали. Взяли гвозди, две долбленки и вколотили в них несколько досок, выструганных лично Йориком. Итог получился… неоднозначным. Течение в нашей реке было лишь с виду спокойным. Порой оно умело удивлять. И оно неприятно удивило, когда наши доски начали трещать к концу первого дня испытаний.

– Трещит! Ну точно трещит! – первым расслышал кто‑то из рыбаков.

– Мои доски не трещат! – тут же рыкнул Йорик, наблюдавший за испытаниями с берега.

Получившийся катамаран качало на волнах так, что голова шла кругом. Даже матёрые рыбаки из Усть‑Задена в один голос заявили, что много они так не накатаются. Или кто‑то рухнет за борт, или по прибытии в Упахалово у нас уйдет несколько дней, только чтобы отдышаться.

Тогда мы попробовали закрепить основу посредством веревок из крапивы. Поскольку крепить было толком не за что, веревками мы обтянули весь корпус долбленок, наматывая их под днищем. Получилось уже не столь красиво, но хотя бы качка уменьшилась.

Лука и рыбаки отметили, что раз узел «живет», то и надёжности у такой конструкции будет поболее. Долбленки могли куда легче чувствовать себя на волнах, оттого крепление и не рвало в разные стороны.

Вот только практически сразу возникла новая напасть – наши веревки из крапивы быстро намокли и едва ли не расползались. От такого крепления уже было мало пользы.

Но эту беду удалось решить достаточно быстро. Мы лишь использовали канат, закупленный у Чемоданова. Уж его‑то на несколько ходок к Меченому должно было хватить. А к тому времени вернётся уже и караванщик со своими товарами, у которого мы закупимся чем‑то получше.

С компоновкой решили, с креплением тоже… казалось бы, ура?

Ха, если бы.

Вот поставили мы катамаран на воду. Убедились, что он не опрокидывается, даже загрузили несколько корзин с камнями вместо будущего товара. Корзины, кстати, мы положили не на крепление между долбленками, а на дно лодок. Так мы меньше рисковали утопить корзину‑другую в пути.

Новая проблема всплыла, когда рыбаки попробовали сделать пробную ходку вдоль русла реки. В руках у них были всё те же весла, которыми они работали на долбленках. И вот мы поняли… что наша конструкция не желала плыть туда, куда нам нужно.

То есть вдоль течения она вполне себе плыла, как один большой плот, но вот уже куда‑то в другую сторону… тут оказалось все очень грустно.

Рыбаки не могли синхронизировать работу весел. Да и работать ими, сидя на креплении между лодками, стало в разы неудобнее. Высота посадки, если так выражаться, изменилась.