Текст книги "Путь Стратега. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Яростный Мики
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 68 страниц)

Глава 11

На следующий день вокруг древесного двора образовалось настоящее столпотворение. Крестьяне, идущие мимо, невольно останавливались и тут же пополняли толпу зрителей.

Что стало причиной? Именно здесь должна была пройти первая приёмка по новым правилам.

И, так уж вышло, что именно лесорубы стали первопроходцами. Обычно они заканчивали работы в дубраве уже после обеда, можно даже сказать, ближе к ужину. Но сегодня, о чудо, они управились за полдня!

И лично мне было интересно узнать, что стало причиной их столь возросшей эффективности – дополнительная мотивация или же что‑то иное?

Лесорубы сбились в плотную кучу и нервно ожидали «ревизора». И он не заставил себя ждать, показавшись из‑за избы.

Голубцов шёл размеренным шагом, всем своим видом показывая, что любимая работа – секрет счастливой жизни. Вон как староста сиял при одной только мысли о том, что сейчас он начнет выедать чей‑то мозг чайной ложечкой. А в том, что такое сейчас произойдёт, я был уверен почти на все сто.

Под мышкой у Голубцова была стопка бумаги, а за ухом – угольный карандаш для пометок.

Вот староста разложил листы на чурбаке, придавил их камнем от ветра и оглядел сложенные у склада брёвна.

– Ну‑с, – сказал он. – Показывайте, что нарубили.

Лесорубы переглянулись.

Голубцов обошёл сегодняшний «улов» один раз, потом второй. На втором круге он начал останавливаться и стучать по брёвнам костяшками пальцев. Наконец, он не выдержал и ткнул пальцем в самое верхнее бревно.

– Это что?

– Бревно, – осторожно ответил один из лесорубов, широкоплечий мужик с опилками в бороде.

– Это не бревно, это коромысло какое‑то! – возмутился Голубцов. – Разве его можно в дело пустить? Да оно ж кривое совсем! А это? Это вообще что такое? Вы дуб рубили или же зубами грызли? Почему оно выглядит так, словно по нему прошлась бригада бобров? Туфта, а не лес! Я такое брать не стану.

Староста принялся вычёркивать позиции из составленного списка на листе бумаги. И чем больше он вычёркивал, тем сильнее вытягивались лица лесорубов.

– Да годное оно! – не выдержали мужики. – Кривовато, кто ж спорит, так ведь не на терем для господина Стратега пойдёт! Мы что, зря с рассвета горбатились?

– Горбатились, говоришь? – нахмурился Голубцов. – Да вы с рассвета только и делали, что балду пинали! Думали, раз можно излишки сдать за червонцы, а норму отработать на отвали, то я это так оставлю? Нет, дорогие мои! Норма сегодня не принята!

– Да как же так! – Лесорубы возмущённо загомонили. – Как ты можешь решать, годное бревно или нет? Ты в лесу хоть одно дерево свалил, а, староста?

Толпа затихла.

Голубцов же неторопливо распрямился, посмотрел на лесоруба, потом на меня, и я едва заметно кивнул на стройку, откуда уже доносилась ругань Йорика.

Староста понял меня без слов. Ещё на планёрке мы договорились, что при приёмке он всегда может вызвать себе на помощь эксперта.

Ведь возникновение конфликтов было неизбежно. Не сегодня, так завтра или и того позже – кто‑нибудь да обязательно не согласится с приёмкой.

И как тогда быть? Биться лбами и идти жаловаться господину Стратегу, прося разрешить спор? Меня так надолго не хватит.

Поступить решили иначе. Если человек не согласен с инспектором, то на место вызывается третье лицо. Зачастую то, что эти самые материалы потом и будет использовать.

– Йорик! – гаркнул во всю мощь своих лёгких Голубцов. – Подь сюда, дело есть!

Старый плотник пришёл не сразу, но как только он появился в поле зрения, всем стало ясно, что он был сегодня не в духе. Впрочем, было ли хоть когда‑нибудь иначе?

Только Йорик появился на древесном дворе, как его взгляд пал на добытую сегодня древесину.

– Это кто рубил? – тихо спросил он.

Лесорубы молчали. Кажется, до них только что дошло, что они попали. И попали по полной.

– Я спрашиваю, какой криворукий бармалей это рубил? – повторил Йорик, повысив голос. – Вы мне из этого избы строить предлагаете? Да у меня основу из такой дряни уже через неделю поведёт, а потом вы же ко мне придёте жаловаться, что у вас в избе дует! Я такое на стройку не возьму. Хоть режьте меня, но не возьму!

На лесорубов теперь было грустно смотреть: последние их надежды развеялись с критикой Йорика.

Голубцов же улыбался от уха до уха. Ему выдали полный карт‑бланш по обработке лентяев.

За которых он вновь и взялся. Пыхтящий, как паровоз, Йорик двинул обратно на свой участок. Он как раз был занят постройкой пекарни, а потому более не желал отвлекаться на что‑либо. Я подозревал, что Савва пообещал обеспечить старика годовым запасом волшебного хлеба. Иначе я не мог объяснить, по какой причине Йорик столь бойко взялся за объект.

Но вернёмся к нашей экзекуции. Хорошую древесину отделили от брака, и, собственно, возник вопрос. А что делать с последним? Не пропадать же добру.

Можно было выбросить древесину ненадлежащего качества, но это было глупо и расточительно. Принимать же в счёт обозначенной нормы также было нельзя.

А брёвна уже были в Дальней. И им нужно было найти применение. Что я и сделал, выйдя к Голубцову и подавленным лесорубам.

– Ничто у нас пропадать не будет, – объявил я. – Брак мы определим в угольную печь и на дрова. Хорошая же древесина, как и прежде, пойдёт на продажу или на стройку. Это понятно?

– Да, господин Стратег! – отозвались жители Дальней.

Помню, в прошлой жизни у каждого приличного завода был отдел технического контроля, и работяги ненавидели его всей душой. Но там, где такой отдел существовал, процент брака был существенно ниже.

И Голубцов уже сейчас стал этим самым отделом техконтроля в одном лице.

Лесорубы же после выволочки ушли обратно в лес. Норму им предстояло рубить заново, и, как я полагал, работать им придётся до самого заката.

Жестоко? Возможно. Зато завтра никто из них не станет гнать вперёд сломя голову в попытке обмануть систему.

Впрочем, это была первая заметная ласточка, и далеко не последняя. Волноваться по этому поводу я не собирался. Ведь не аферистами едиными…

* * *

Если лесорубы стали первыми, кто понял цену спешки, то Рада стала первой, кто понял цену хорошей работы.

В тот же день она смогла пристрелить сразу двух кабанчиков. Это была богатая добыча. Но, что куда важнее, эта добыча была кратно выше установленной нормы.

Голубцов осмотрел туши, сверился с отчётами за месяц, где было записано, сколько обычно приносит отряд Ростислава, и сделал заметку у себя в отчёте.

А уже вечером Рада получила на руки первые деньги во всей деревне. И за этим событием наблюдало едва ли не больше жителей, чем за первой приёмкой лесорубов.

Рада приняла свою выплату и, подбросив монеты в воздух, послушала, как они зазвенели на ее ладони. Раздавшийся звон определённо пришёлся девушке по душе.

– Всегда бы так! – рассмеялась она.

Весь вечер Рада ходила по деревне с таким гордо задранным носом, будто ей сообщили о том, что завтра она сместит Ростислава на посту начальника.

Я смотрел девушке вслед и думал, что лучшей рекламы для моей реформы и придумать нельзя было.

Пока кто‑то пытался схитрить и получал за это заслуженно по носу, другие честным трудом зарабатывали свои первые копейки и червонцы.

И жители видели эту разницу, проецируя произошедшее на себя.

* * *

За неделю до ярмарки главная площадь Дальней уже напоминала собою сплошную стройплощадку.

Повсюду шли работы по строительству торговых ларьков. Склад и амбар тоже пришлось расширить. На улице ставились площадки, на которых можно было бы хранить привезённые товары.

Отряд Йорика тем временем устанавливал у дальнего края площади сцену – дощатый помост на крепких столбах, вкопанных в землю. На этой сцене во время ярмарки должна была выступать наша собственная музыкальная группа.

В общем, работа кипела.

И кипела она уж чересчур бурно. А причиной тому было не только то, что вызвавшиеся для работы добровольцы получали за свой труд новенькие копейки, но и кое‑что другое.

Началось всё с Фаддея. Наш главный повар, узнав о скорой ярмарке, пришёл ко мне за чем‑нибудь «эдаким».

Вспоминая те рецепты и идеи, о которых я рассказал Фаддею, мужчина надеялся, что и в этот раз мне найдется чем удивить гостей.

Что ж, он не прогадал – мне и вправду пришла в голову интересная задумка.

Что я такого придумал? А приготовить смузи. Обычный овощной смузи. Звучит как какое‑то извращение? Не спешите с выводами.

Мы с Фаддеем провели целую серию опытов и создали поистине уникальный продукт.

Рецепт был проще некуда: волшебные овощи перетирали, пропускали через сито из волокон зыбучей травы, а затем эту субстанцию заливали свежим ягодным морсом.

И если в прошлой жизни такой коктейль мог похвастаться разве что убойной порцией витаминов, то в Дальней… включение в итоговый продукт волшебных овощей перевернуло всё с ног на голову.

Я не учёл репы прыгучей. Точнее, ее неочевидного на первый взгляд эффекта.

Из кружки прыгучая репа, конечно же, никуда не выстреливала, зато благодаря всё тем же крупицам магии щедро делилась своей прытью с тем, кто её выпил.

Наш овощной смузи стал сродни первому здешнему энергетику!

Фаддей на радостях даже напоил своим «бодрящим зельем» всех, кто в тот день строил ларьки. И что вы думаете? Крестьяне успели наколотить столько, сколько при прочих равных они бы не успели сделать и за двое суток.

Я уже подумывал наградить повара за то, что он изобрёл легальный допинг, когда выяснилось, что внезапная прыть не берётся из ниоткуда.

Если в первые двенадцать часов крестьяне работали за троих, то вот на следующее утро они словили отходняк – на рабочих было грустно смотреть. Они выглядели не как здоровые мужики, а как бледные призраки, утратившие последние силы.

Так нам стало ясно, что дозировку тоника необходимо уменьшать. И пить больше одной кружки в день определённо не стоит.

На самой же ярмарке было предложено разливать тоник в крохотные стопки. Бодрости на то, чтобы провести ярмарку, должно было хватить, а уж что там будет дальше… другой вопрос.

* * *

Вслед за историей с овощным смузи началась битва за ларьки. Жители Дальней достаточно быстро просекли, что какие‑то места были лучше других.

Так, место у сцены было лучшим на площади: мимо него должен был пройти каждый, кто придёт слушать наших музыкантов. Или то же место у главных ворот – через них же пройдут все гости деревни. Чем не славное место?

Это понимали и деревенские, а потому быстро был поднят вопрос – а кому достанутся самые перспективные ларьки.

Кто‑то предложил решить вопрос по‑мужски – разукрасить друг другу лица. Другой попросил Стратега, то есть меня, разрешить спор.

Архип и Олег, наш печник и гончар, вновь столкнулись лбами, желая выбить себе ларёк получше. К противостоянию присоединился ещё целый десяток мастеровых.

Ажиотаж оказался просто невероятным. И это могло спровоцировать неслабое возмущение, если бы вопрос с ларьками не был решён.

Поэтому я прибегнул к самому честному методу в подобной ситуации – к жеребьёвке.

Ну а что? Каждый бросил по камушку с нарисованным числом в мешок. Какой камушек ведущий в моем лице вытащил – тот и выбирает первым себе ларёк. И так по очереди, пока не закончатся желающие выставить свои товары.

Что? Тебя выбрали в самом конце? Ну что сказать? Не повезло!

Так, ещё одну проблему удалось задушить в самом зародыше.

* * *

За два дня до начала ярмарки была построена пекарня для Саввы. И пекарь, прекрасно понимая, какой ему выпал шанс, решил подготовиться к мероприятию.

По моей подсказке он испёк пробную партию калачей. И, стоит заметить, далеко не простых. Ещё студентом я как‑то попал на экскурсию в старинный купеческий городок, и там рассказывали, что калач когда‑то пекли с толстой дужкой‑ручкой.

За неё калач держали грязными руками прямо на торгу, съедали, а ручку отдавали нищим, собакам или просто выбрасывали.

Такая еда была рассчитана на тех, кому некогда было садиться за стол, то есть для ярмарки это было самое оно!

И вот ближе к вечеру Савва выложил на пробу целый лоток калачей с ручками. Первая партия разошлась среди жителей ещё до того, как успела остыть.

Параллельно с Саввой поварихи на общей кухне жарили в больших сковородах тыквенные семечки с солью.

В прошлой жизни без кулька семечек не обходилась ни одна лавочка у подъезда, а здесь их до сих пор выбрасывали вместе с тыквенным нутром, никак не потребляя в пищу. Я же решил этот недочёт исправить, сообразив такой вот интересный и непривычный для местных перекус.

И, судя по тому, как тестовую партию девушки Дальней перещёлкали и даже не заметили, у семечек в этом мире были высокие шансы на грандиозный успех.

Однако не всё шло, как планировалось…

* * *

Беда пришла, откуда не ждали – от музыкантов. По правде говоря, в последнее время я на них практически не обращал внимания.

И причиной тому была не какая‑то неосмотрительность или халатность, вовсе нет. Всё просто – с появлением Шастика, брата нашего пастуха Тимофея, музыканты более не вызывали особых проблем.

Парень наладил работу музыкальной группы, сумел собрать кое‑какие музыкальные инструменты, а учитывая тот факт, что я иногда вспоминал тексты популярных песен и набрасывал их Шастику – с репертуаром у нашей банды было всё в порядке.

Они играли по вечерам во время общего ужина. Привлекали себе в помощь добровольцев, также желавших заняться музыкой. А таких несколько человек да наберётся на всю Дальнюю. Короче, музыкальная карьера у наших рок‑звёзд шла в гору. Потихоньку, но всё же шла.

А тут вдруг случилась неурядица.

И произошла она во время первой репетиции на новой сцене. Послушать бесплатный мини‑концерт собралась половина деревни.

Шастик дал отмашку и начал играть на флейте. Его товарищи ударили в барабан, зазвучали трещотки, пошла в ход даже свистулька Олега.

Как вдруг случилось невероятное… На второй минуте игры в барабан в центре площади возник немаленький такой холм. И вот ведь засада: обнаружился он прямо под одним из ларьков.

Ларёк качнулся, накренился, и из‑под него, раскидав комья глины, вынырнула голодная морда Митяя с глазками‑бусинками. Крот повертел звездой, принюхался и выжидательно уставился в сторону сцены.

Чего он ждал? Обеда, чего ж ещё! При тренировке крота‑рудоеда никто как‑то не брал в расчёт то, что он теперь будет отзываться на любую игру барабана.

Толпа ахнула, кто‑то засмеялся, кто‑то попятился. Своим Митяй давно был не страшен, а вот мне стало совсем не до смеха. Через пару дней на этой площади будут стоять чужие люди, приглашённые гости, которым я показывать мутанта не планировал.

– Тимофей! – позвал я. – Где твой барабан? Тащи его сюда! Уведи Митяя за пределы деревни!

Парень сбегал за своим старым барабаном, отстучал Митяю привычный сигнал и повёл его прочь от площади, к шахте, куда крот ходил работать. Горб послушно поплыл за ним под землёй.

Музыканты, получив мой кивок, начали заново. Вот только не прошло и четверти часа, как на краю площади снова вздулась земля: Митяй вернулся. В барабан на сцене стучали всё же громче, чем в инструмент, что был у Тимофея на руках. Крот же, похоже, решил, что обед подают там, где стучат сильнее.

Так дело не шло.

– Может, играть потише надо? – предложил кто‑то из толпы.

Потише барабанщик и попробовал. Митяй на этот раз из‑под земли не вылез. Это хорошо. Плохо же то, что и музыка вышла такой, что под неё впору было хоронить, а не торговать.

– Это не музыка, – трагически объявил Шастик, опуская флейту, – а какие‑то, право слово, поминки.

Я же задумался над решением этой проблемы.

Митяй прежде всего не слышал барабан – он его чувствовал. Вибрация от каждого удара уходила в землю, и по ней крот‑рудоед и ориентировался.

Следовательно, не будет вибраций – не среагирует и Митяй. Проще всего было бы вообще убрать барабан из музыкальной программы. Но ведь без него будет совсем грустно.

Нам нужна была какая‑нибудь замена ударным. Да только какая?

– Без музыки, конечно, обойтись будет трудно, – вздохнул кто‑то из рабочих, уводя вола, тянувшего бревно через площадь. На шее у вола звенел колокольчик. Точнее, медный бубенчик.

Такую мелочевку как раз стал клепать Леонид, почти что задаром, отрабатывая свое мастерство работы с медью.

Вол удалялся, сопровождая каждый свой шаг звоном бубенчика, и я задумчиво посмотрел животному вслед.

А что нам мешало, собственно, сменить один инструмент на другой?

Подойдя к крестьянину, я без особых проблем изъял у него бубенчик, после чего вернулся к нашим музыкантам на сцене и вручил им альтернативу, сказав отложить пока барабан в сторону.

Барабанщик посмотрел на врученный ему бубенчик на веревке, пожал плечами и тряхнул им в такт флейте. Медь зазвенела легко и чисто, звон поплыл над площадью, а земля под ларьками осталась ровной – Митяй так и не дал о себе знать.

Шастик доиграл мелодию до конца, потом сыграл её ещё раз, уже увереннее, а голос певца разносился на всю Дальнюю.

Я же осмотрелся по сторонам. Хоть музыка и звучала странно из‑за отсутствия привычных звуков ударных, но благодаря бубенцу получилось наполнить мелодию каким‑то праздничным настроением. Чего мы и добивались.

Поэтому сразу после репетиции я направил наших горе‑музыкантов прямиком к Леониду. Пускай заказывают у него целый музыкальный набор из бубенцов.

До самой ярмарки оставались считанные дни…

* * *

Меченый приехал за день до ярмарки во главе трёх тяжело гружённых телег.

– Как я смотрю, ты решил не размениваться по пустякам, – улыбнулся я, пожимая руку Константину.

– Ну так не каждый раз нам выдаётся поучаствовать в ярмарке. Лично у меня это будет в первый раз, – рассмеялся он.

За прошедший месяц сын кузнеца окончательно восстановился от нанесённой Волковым раны. На щеках вновь выступил румянец. Глаза смотрели прямо, а на губах застыла искренняя улыбка.

Мне было приятно смотреть на вновь бодрого здоровяка.

– Неужели твой отец никогда не брал тебя на ярмарку в Княжествах? – вскинул я брови.

– Мой отец оставлял меня присматривать за кузницей, пока сам уезжал в город и торговал среди кузнечных рядов, – вздохнул Константин. Для него, похоже, это было не лучшее воспоминание. – Так что да… это моя первая ярмарка.

– Тогда буду надеяться, что она тебя не разочарует, – похлопал я парня по плечу.

– Чтобы сам Новиков, один из лучших Стратегов на Рубеже, и сел в лужу из‑за какой‑то ярмарки? Не верю! – воскликнул Константин. – Да и я в любом случае не останусь внакладе с этой поездки.

Меченый откинул рогожу с ближайшей к нему телеги, и под ней тускло блеснули пилы, топоры, серпы и целые связки гвоздей.

Я оценил богатый ассортимент упахаловцев.

– Ничего так.

– А то ж! – улыбнулся мне Константин.

До самого начала ярмарки ещё было далеко, поэтому мы вдвоём прошли сразу в терем Стратега, где и принялись обсуждать наши общие планы.

Интересовались тем, как дела друг у друга, как идёт развитие поселения.

Пока же мы вели диалог за чашечкой травяного взвара, люди Меченого разгружали телеги, а мои им в этом деле помогали.

Следующей приехала Кристина, уже ближе к полудню, и прибыла она не одна. Как она и обещала, за её каретой, которой по‑прежнему правил Гордей, тянулась вереница телег, а на телегах сидели люди – то были кожевники, их жёны, работники с полей.

Иначе говоря, все те, кого Кристина смогла привезти без потерь для себя.

Обедали мы уже втроём в моем тереме. Люба накрыла стол, выставила калачи Саввы, жареное на костре мясо и кувшин морса.

Говорили о делах. Меченый привёз железо и хотел угля, как и прежде. Кристину больше интересовали мутанты и прочая волшебная живность из нашего леса.

Как вдруг Кристина взяла слово.

– Кстати, о наших конкурентах. Пока я ехала к тебе, Владимир, до меня дошли крайне любопытные слухи.

– И какие же? – повернул я голову к блондинке.

– Говорят, за последние две недели на Рубеже неизвестные стали нападать на торговые колонны, что Стратеги отправляли друг другу. Телеги сожгли, товар уничтожили, людей разогнали по лесу.

Уничтожили товар? Серьёзно? Не слишком ли это… расточительно?

– Снова разбойники? – спросил Меченый.

– Может, и разбойники. Только разбойники обычно забирают всё, что можно унести, а здесь именно что жгли всё то, до чего могли добраться. Так поступает не тот, кому нужна добыча, а тот, кому нужно, чтобы товар не доехал до покупателя, – Кристина положила ручку калача на край тарелки. – Воевода ведь будет считать червонцы Союзов. А кто понял, что свой Союз ему не собрать и первого места не видать, тому остаётся только одно: сделать так, чтобы другие заработали меньше.

В тереме стало тихо.

Кто мог за этим стоять? Краснов, у которого хватало денег на наёмников, как показала засада на нас с Кристиной?

Рагнар, у которого теперь было пять лошадей, что позволяли его людям всегда уходить от погони?

А может, то были вновь проделки Волкова с его головорезами. Смешно то, что сделать подобное мог каждый из этой троицы.

– Значит, обозы без охраны больше не водить. Это ты вовремя появилась, – подытожил Меченый.

– Не только, – сказал я. – Значит, обозы нашего Союза будут ходить вместе и под общей охраной. Одну телегу сжечь легко, а вот колонну от трёх деревень с вооружённой охраной уже попробуй сжечь.

Однако кто бы ни совершал нападения, он, поди, не понимал, что своими действиями лишь подталкивал Стратегов вступать в Союзы и укрепляться.

Чем больше времени пройдёт, тем всё меньше останется независимых Стратегов. И никто и заметить не успеет, как небольшие колонны превратятся в настоящие «вагенбурги». И тогда попробуй всковырни такую толпу.

Как раз в этот момент раздался сигнал дозорных.

Оставшиеся Стратеги прибыли к началу ярмарки!