Текст книги "Путь Стратега. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Яростный Мики
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 68 страниц)

– Влево его! Влево веди! – кричали теперь крестьяне, наблюдая беспомощное кручение катамарана на месте.

– К берегу давай!

– Нет, пусть течение подхватит!

Ростислав залез обратно на борт, но проблемы это не решило. Даже втроём управлять катамараном не получалось.

Судно кое‑как вытянули на берег, и пока молодой охотник обсыхал и ругался на бесполезные весла, ко мне подошёл Елисей.

– Далеко мы так не уедем, – произнес старый травник.

– А то я не знаю, – помассировал я переносицу. Мы были так близки к решению, но вместе с тем столь же далеки. Как управлять лодкой без весел? Посредством руля? Да? А на болотах это как сделать? Вернуться к веслам? Так запутаются в водорослях, на что мне и жаловался Лука.

– О чем думаете, господин Стратег? – обратился ко мне Елисей. – Поделитесь? Говорят, в споре рождается истина. Может, и сейчас получится что придумать?

Я посмотрел на умудренного травника, после чего выдал поток своих умозаключений. Может, и вправду потомок друидов сможет чем подсобить?

– Весла не годятся, а управлять судном нужно. Ладно ещё на реке можно плыть по течению, – произнес я, – но как быть дальше? На болотах сплошной камыш, кочки и илистое дно. На своих двоих не пройдешь, а катамаран… сам видишь, что с ним.

– С лодкой я, увы, не подскажу, – покачал головой Елисей. – А вот с болотом, может, что и придумаю. Я по ним нередко ходил.

– Да?

– А то ж! – хмыкнул травник. – На болотах, куда ход зверью всякому заказан, растет много чего полезного и интересного.

– И как ты там ходишь, если зверьё не может? – улыбнулся я.

– Так известно как! Перед каждым шагом в воду опускаю длинный шест! – пояснил Елисей. – Как проверю, что ступать можно – иду. А если уйдет глубоко, то ищу другой путь.

– Занятно…

Шест, да? Было бы славно, если бы мы могли его использовать. Уже в следующий миг я замер, зацепившись за мысль.

Шест? Проверка дна? Разве таким способом не передвигались по воде наравне с веслами?

Я тут же нашел взглядом Луку, который крутился вокруг катамарана, проверяя узлы.

– Лука, нужен твой совет!

Мужчина оглянулся на меня, удивлённо вскинув брови. Я вкратце пересказал ему наш с Елисеем разговор. Лодочник немного подумал, после чего хлопнул себя по лбу.

– А почему бы и нет!

Как оказалось, не только при помощи весел можно было плавать по рекам. Для нашего катамарана идеально подходил вариант с отталкиванием шестом ото дна.

На большой глубине это, понятное дело, не срабатывало, но таких глубин в нашей речке и не было.

У нас же получилось так, что шесты станут способом перемещения на все случаи жизни. Ну так и пусть. Если работает – не трогай.

Не прошло и полутора часов, как катамаран был вновь спущен на воду. Рыбакам выдали длинные шесты и поставили всю ту же задачу – сплавать вверх и вниз по течению.

И что вы думаете? У них это получилось! Да, не быстро и слегка неуклюже, но это сработало. А значит, плаванию до Меченого – быть.

Не отходя от берега, я отдал приказ – готовить наш новый речной флот. Нам предстояло конкретно так подготовиться к отправлению.

Но это уже сущие мелочи. До нашего плавания оставались считанные дни.

* * *

Пока мое внимание было целиком сосредоточено на комплектовании будущего отряда к Меченому, ко мне в терем неожиданно пришел Тимофей. И вид у него был неважный.

– Господин Стратег, прошу, спасите меня! – воскликнул парнишка, стоило ему меня увидеть.

Я, сидя за столом и составляя список моих сопровождающих, удивлённо поднял взгляд.

– Что у тебя? Сбежал кто‑то?

– Нет.

– Животные убили кого‑то?

– Нет, что вы!

– Тогда что стряслось?

– Они меня больше не слушаются!

– Это как это? – не понял я. – Волы упорствуют?

– Не волы. Клюворезы! – не выдержал Тимофей.

Я удивился ещё больше.

– Это которые птенчики?

– Они самые! Не птенчики, а звери! Лучше вам самим всё увидеть! – заявил он.

Я переглянулся с Любой, вошедшей на шум, вздохнул и поднялся из‑за стола.

– Ну, давай посмотрим на твоих цыплят‑бунтарей.

* * *

– Цып‑цып‑цып!

Я смотрел на то, как Тимофей пытался подозвать к себе птенцов, шурша перед собой корзинкой с кормом.

Клюворезы, выросшие за последние недели чуть ли не наполовину, стойко проигнорировали попытки пастуха. Сейчас птички выглядели очень даже внушительно. У них стал пропадать пух, а на его место пришли первые угольно‑черные пёрышки. Особенно я отметил подобие хохолка на голове, также черного цвета, который при движении источал тонкие струйки дыма.

Клюворезы больше не напоминали собою пушистые облачка, нет, теперь они выглядели как важные чёрно‑белые кляксы.

Если раньше Клюворезов можно было спутать с курицами‑переростками, то теперь и дураку станет ясно, что это далеко не обычные пташки.

Они всё так же слушались куриц‑несушек, но вот Тимофей теперь для них потерял всякий авторитет. И я даже не мог понять, почему.

– Ты ведь приучал их к сигнальному рогу? – уточнил я у пастуха.

Тот молча кивнул и дунул в рог, давая сигнал к ужину.

Клюворезы так посмотрели на пастуха, будто бы спрашивая «совсем дурак?», и продолжили заниматься своими делами.

Я мог только покачать головой. Неужели… мутанты оказались слишком умны для простой дрессировки?

– Дай‑ка мне, – я взял у Тимофея корзинку с кормом и сам зашёл в загон. Клюворезы провожали меня цепким взглядом, гадая, что же я такое задумал.

– Итак, друзья пернатые, кто‑то хочет вкусняшку? – обратился я к птенцам. – Один писк – нет. Два писка – да. Вы меня поняли?

Клюворезы продолжили хранить гробовую тишину. Я задумчиво улыбнулся. Пожалуй, было наивно полагать, что, раз птенцы стали слишком умны, чтобы реагировать на простую дрессуру, то они достаточно умны для переговоров.

Я ещё несколько раз попытался воззвать к жадности юных мутантов, то показывая им содержимое корзинки, то силясь отдать ту или иную команду, то играя роль продавца товаров из телевизора.

Ограниченная по времени акция!

Отзовись на курлык один раз сейчас – получи двойную порцию корма потом!

Увы, или моих навыков дипломата не хватило, или Клюворезы изначально меня не понимали, но никакого результата я так и не добился. Мне оставалось лишь взять корзинку с кормом и направиться обратно к ограде.

Быть может, какой‑то другой вариант сработает…

Неожиданно я заметил, как за мной по пятам последовал самый крупный из мутантов. Он шел, переваливаясь с лапки на лапку, точно пингвин. Ещё и вид имел такой важный, что… ну точно пингвин. Стоило мне чуть отойти в сторону, как птенец двинулся за мной.

Я удивлённо моргнул, сделал шаг влево – Клюворез повторил.

Я попробовал отойти от него в пределах загона, но птенец оказался больно настойчив. Когда же я уже стоял у самой ограды, случилось то, чего я точно не ожидал.

В моей голове раздался голос. Едва уловимый, едва различимый, но смысл его был понятен даже мне. И произнес он одно…

«Вкусняшку. Дай!»

Глава 9

Я стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел на птенца. Птенец нагло смотрел на меня в ответ. Точнее нет, не на меня, а на корзинку с кормом.

Голос в моей голове повторился.

«Вкусняшку. Дай‑дай‑дай!»

Я поднял корзинку. Клюворез продолжил смотреть на нее.

«Вкусняшка».

Я спрятал корзинку за своей спиной. Теперь птенец возмущённо смотрел уже на меня.

«Дай».

Вернул корзинку.

«Вкусняшка».

Убрал.

«Дай».

Впору было бы расхохотаться, если бы не было так грустно.

Я научился общаться с птенцом‑мутантом. И это было… странное чувство. Я ощущал, что между мной и Клюворезом неосознанно возникала тонкая, едва уловимая связь, благодаря которой я и мог понимать его желания. Покосившись на Тимофея, я не увидел на его лице ужаса или сильного удивления.

По всей видимости, он не слышал мысли птенца и видел лишь то, что тот пристально следит за мной и корзинкой в моих руках. Занятно.

Активировав Взор Стратега, я посмотрел на птенца.

Имя: Клюворез одомашненный (безымянный)

И как бы всё. Понимай как знаешь. Нет, то, что мы смогли хоть в какой‑то степени приручить целого мутанта – это замечательно. Но что мне следовало делать дальше? Посадить птенца себе на плечо и расхаживать с ним, как пират с попугаем? Идея, конечно, любопытная, но несвоевременная. Садить на плечо птицу, которая не умеет пока летать – явно не лучшая идея. Тем более, что массы в этом птенчике будет ого‑го! Меня скорее перекосит, прежде чем я смогу дойти до своего крыльца.

Может, попробовать связаться с птенцом и наладить с ним контакт? Что там пишут во всяких фэнтезийных книжках о подобных случаях?

Почувствуй силу, Люк… Так, это не оттуда. А что если?

– Дракарис! – скомандовал я птенчику, ожидая, что он, как потомок гигантских рептилий, почувствует в себе древнюю кровь и изрыгнет пламя из своего клюва.

Ответом, однако, мне был недоумевающий взгляд Клювореза. Он явно сомневался в моем интеллекте, осмотрев сначала себя, потом мою фигуру. Чирикнул и отвернулся.

Он словно бы говорил – «мужик, я только вылупился, даже летать не научился, а ты требуешь от меня спародировать огнемёт?»

Да, пожалуй, я и в самом деле поспешил со своими хотелками. Но и меня можно было понять – не каждый день ты создаёшь ментальную связь с волшебным птенцом.

– Ладно, огнемёт отложим, – сообщил я птенцу. – Начнём с малого.

Собравшись с мыслями, я продолжил ставить эксперименты. Попробовал воззвать к другим Клюворезам, но те продолжили игнорировать меня и дальше. Значит, контакт я навёл конкретно с одной птичкой, а не со всем видом.

Далее попробовал дать команду птенчику попроще, по типу – сидеть, лежать, тройной кульбит с переворотом!

Увы, что на первое, что на последнее Клюворез никак не отреагировал, упрямо продолжив требовать вкусняшку. Ну, я ему ее и дал, отсыпав корма в ладонь и протянув пернатому.

Тот с довольным донельзя видом подошёл ко мне вплотную и стал клевать корм. Отчего‑то мне вспомнилась кормёжка голубей в парке – ощущения были практически идентичными. Только в те разы птички не источали клубы дыма.

Собственно, покормив птенца, я попробовал вновь отдать ему команду, и, что удивительно, это сработало. Получив желаемое, Клюворез сменил гнев на милость и таки согласился поиграть со мной.

– Сидеть! – произнес я, и птенец вальяжно устроился на земле, подобно курице‑несушке.

– Лежать! – на этот раз мутант недовольно чирикнул, как бы говоря, что он и так почти что лежал, но голову к земле опустил, став ещё менее заметным.

– Фас! – а это я уже указал на ошарашенно смотрящего за всем Тимофея.

Клюворез поглядел на пастуха, потом на меня, как бы взвешивая адекватность происходящего. После чего, видать, осознал, что овчинка не стоит выделки, и назвал свою цену.

«Вкусняшка».

– Опять? – удивился я. – Нехилые у тебя расценки…

«Вкусняшка», – упрямо повторил птенец.

Как‑то называть его птенцом неправильно… Тем более, что у нас сформировалось подобие ментальной связи. Не с безымянным болванчиком же мне диалог вести.

– Как бы тебя назвать? – скрестил я руки на груди, взирая на вновь проголодавшегося мутанта. – Может, Черныш? Белка? Стрелка? Лерой Дженкинс?

Я перебирал один вариант за другим, пока птенец внимательно меня слушал, будто осознавая, что сейчас идёт перебор его имени. Это не могло не вызвать у меня усмешку.

– Ну и важная же ты кроха, – прошептал я, и птенчик грозно взмахнул крыльями.

– Что, понравилось имя Кроха? – уточнил я. Птенчик согласно кивнул клювом. – Значит, решено. С этого момента ты будешь зваться Крохой. Самой грозной и суровой птичкой на всем Рубеже!

Клюворез издал довольный писк, пока Тимофей, по всей видимости, начал молиться великой магии.

– Господин Стратег, – наконец подал голос пастух, – а меня‑то он теперь слушать будет? Или мне при нём только корзинку носить?

– Корзинку, Тимофей. Пока что корзинку, – честно ответил я. – Считай, что тебя повысили до личного повара самой грозной птички на Рубеже.

Пастух облегченно вздохнул.

– Ну хоть так!

Я не удержался и снова активировал Взор.

Имя: Кроха (Клюворез одомашненный)

Нашу деревню определенно ждали серьезные перемены.

* * *

– И на кой‑черт надо было отрывать меня от работы? Будто бы мне заняться нечем, – ворчал в своей манере Лаврентий, шагая вслед за мной.

– Да не бурчи ты, Лаврентий, – Ростислав, напротив, был очень даже воодушевлен. – Когда ещё такой шанс представится?

– Больно нужен мне этот ваш шанс… – уже тише произнес немолодой щитоносец, но без прежнего огонька.

Раз мне удалось создать ментальную связь с мутантом, то я подумал, что и для других пташек это вполне возможно. Быть может, у них сейчас был такой период, когда они искали ближайший авторитет? Или будущего всадника‑партнера? Не знаю.

Тут, увы, я мог полагаться лишь на выдумку авторов‑фантастов из моего прошлого мира. Елисей, когда я задал ему вопрос о причинах подобного, лишь удивлённо покачал головой.

О прирученных мутантах было известно крайне мало. Говорили, что кто‑то из друидов и мог заключить сделку с какой‑нибудь тварью, но это всё было преимущественно слухами.

Да и где находилась та самая грань между химерой, созданной самим друидом, и совершенно диким мутантом? Попробуй тут еще пойми.

Известно было лишь то, что мутанты от рождения крайне опасны и по природе своей не испытывали любви к человеческому роду. Крылась ли причина в великой магии и влиянии ее на организм животного, или в каких‑то личных обидах, нанесенных самими людьми – никто не знал.

Но, как минимум, если кто и пытался приручить мутанта, то эти случаи были известны не такому уж и большому кругу лиц.

Потому и с Клюворезами приходилось проверять каждую даже самую мало‑мальски разумную гипотезу.

О природе моей связи с Крохой Елисей отозвался так – видать, это было подобие связи родителя и ребенка. Стаи Клюворезов же почему‑то не стремились разорвать друг друга на части, хотя стайные мутанты – достаточно редкая штука.

Обычно мутанты предпочитали жить в одиночестве, владея тем или иным куском земли. Им была свойственна территориальность и некая замкнутость.

А тут сотня мутантов готова была работать сообща… ещё и порой будто бы читали мысли друг у друга. Причиной тому была, видать, такая же ментальная связь, какую Кроха создал со мной.

И теперь понятно, почему из всех живых существ вокруг Кроха выбрал именно что меня. Король умер, да здравствует король!

Там, где безоговорочным авторитетом в стае обладали самые старые мутанты или те же Клюворезки, в деревне Дальней подобным авторитетом обладал только я. Возможно, Кроха считывал поведение животных и того же Тимофея и пришел к четкому выводу – раз тут главный я, то и подчиняться Кроха будет лишь мне.

Слушаться кого‑то ниже меня было ниже достоинства уже самого птенчика, ставшего, по всей видимости, местным главарем курлыкающей ОПГ.

Но не Крохой едины. В загоне были и другие Клюворезы, которых я надеялся приставить уже к своим верным людям.

Ведь раз получилось наладить связь с мутантом мне, то, быть может, получится и ещё у кого‑то?

Для этого дела я вытащил Ростислава и его охотников, Елисея с Василисой, Лаврентия с двумя щитоносцами, Пролом и Данилой, Леху и Сергея.

Сопровождала нас и Люба, но, когда я предложил ей поучаствовать в выборе птенцов, девушка мягко отказалась.

– Уверена, такой помощник пригодится другим больше, чем мне. Что он, будет со мной воду таскать? – улыбнулась служанка, оставшись стоять за моим плечом.

Что ж, насильно толкать девушку в загон я не стал.

Каждому человеку Тимофей по моей указке выдал по корзинке с кормом, после чего я отослал ребят в загон, чтобы они попробовали выловить себе ручного мутанта.

А дальше начался… сущий дурдом.

Лаврентию достаточно быстро надоела роль шута, и он с недовольным видом отошёл в сторону. Видно было, что Прол с Данилой думали последовать за ним, но в последний момент все же передумали, оставшись рядом с мутантами. Елисею было в принципе любопытно общение с юными Клюворезами, поэтому он мягко улыбался и подкармливал каждого птенчика, что к нему подходил.

Ростислав… а что Ростислав? По его виду было понятно, что парень чуть ли не горел идеей завести своего ручного Клювореза, поэтому он не ждал, пока к нему кто‑то подойдёт из птенцов, а сам носился с корзинкой за птичками. Те, не ожидая такого напора, удирали прочь от греха подальше.

И так со всеми.

Сергей пытался построить Клюворезов в ровную шеренгу. Леха молчал и просто подкармливал самых тихих птенцов.

Борис хлопал глазами, пока мимо него бежали Клюворезы, совершенно не замечая парня с кормом.

Охотники и молодые щитоносцы всячески пытались привлечь внимание к себе, но также без особого успеха.

А Василиса пыталась подкупить самого, на ее взгляд, симпатичного птенчика, но тот не поддавался.

Казалось, что моя идея потерпела полный крах, как вдруг в мою сторону поплелся самый мелкий Клюворез. Он был самым пестрым и самым миниатюрным из своего выводка. Я бы даже предположил, что птенчик откровенно недоедал, если бы не видел, как совсем недавно он опустошил целую корзинку корма.

Эта мелюзга уверенно перла в мою сторону и в сторону Крохи, который, как важный индюк, сидел возле меня. Птички обменялись мимолётными взглядами, после чего Кроха потерял к собрату всякий интерес.

Я уже был готов к тому, что со мной заключит связь и второй молодой мутант, как вдруг птичка обошла меня по широкой дуге и направилась… к Любе, широко раскрывшей глаза.

– А? – только и пискнула девушка, когда птенчик уставился на нее во все глаза.

– Кажется, у кого‑то появился свой поклонник, – хмыкнул я, протянув корзинку с кормом служанке. Люба неуверенно взяла ее и посмотрела на птенца перед собой.

– Хочешь? – тихо спросила она.

Мелкий Клюворез довольно угукнул. Девушка вздрогнула и уставилась на пташку широко раскрытыми глазами. Кажется, кто‑то также заключил договорняк с мутантом.

– Что ж, поздравляю, – кивнул я застывшей Любе, после чего посмотрел на безмолвных зрителей. – Учитесь, господа! Вот как надо приручать!

Учиться, впрочем, было чему, и я это только сейчас разглядел. Птенцы шли не к тем, кто громче звал, а к тем, кто сидел тихо и просто сыпал корм. К Елисею, к Лехе, к той же Любе, которая и звать‑то никого не собиралась. А от Ростислава, носившегося по загону, как курьер в час пик, они удирали всем выводком.

– Так, все стоп! – хлопнул я в ладоши. – Все отойдите в сторону и просто поставьте корм перед собой. Пусть Клюворезы сами сделают выбор.

Ростислав обиженно засопел, но сел. За ним, ворча, опустились на землю и остальные.

И, что удивительно, мой метод сработал. За следующие полчаса все Клюворезы таки обзавелись своими хозяевами. Кто‑то практически сразу, а кто‑то будто бы выжидал до победного, но находил своего хозяина.

Связь таки заключили: Ростислав, Борис, Сергей, Елисей, Василиса и Леха.

Лаврентия, который всё это время подпирал ограду снаружи, птенец нашёл сам. Пролез под жердью, встал перед щитоносцем и молча уставился на него снизу вверх. Немолодой уже мужчина посмотрел на птицу, птица – на Лаврентия.

– Ну и чего тебе? – спросил он.

Птенец не ответил. Только чуть подвинулся, встав так, чтобы щитоносец его точно не обошёл.

– Хех, ладно, – сдался Лаврентий, отсыпая корм в ладонь. – Но запомни, работать придется за двоих. У меня не забалуешь.

У нас в самом деле получилось приручить всех девятерых мутантов. Осталось только понять, как с этим быть дальше.

* * *

– Ну что, приятель, удобно? Доволен новым постом? – обратился я к Крохе.

Тот с гордым видом пискнул в ответ со своей новой жердочки. Сидел он прямо у крыльца терема и с видом сурового пограничника теперь провожал каждого моего гостя пристальным взглядом.

Эту идею подкинул мне всё тот же Елисей, припомнив, что так обучали ловчих соколов где‑то в центральных Княжествах, давая тем привыкнуть к самому виду людей. За тем лишь исключением, что ловчих птиц к жердочке привязывали, а вот Клюворезов привязывать никто не стал – они были слишком умны и горды для подобного.

К жердочке вела небольшая лесенка, по которой птенец волен был сам подниматься и опускаться.

Удивительно, но новое место обитания очень даже пришлось по душе Крохе и остальным. Теперь, восседая на жердочке у дома своего хозяина, птички имели вид гордый и высокомерный, как и полагалось любой могучей волшебной твари.

Деревенские, проходящие мимо, скорее, умилялись такому поведению пернатых, но развеивать иллюзию не спешили. Мало ли!

Голубцов, правда, уже принёс мне выкладку, сколько корма за неделю уходит на девять растущих мутантов. И цифра, скажу я, очень даже внушала. Каждый мутант ел столько, сколько не мог съесть здоровый вол. И это птенчики еще только росли! А что будет дальше? Теперь понятно, почему их стая так рьяно пыталась пожрать наши посевы. С таким‑то аппетитом…

Я даже обрадовался, что в гнездах мы достали лишь девять яиц, а не больше. В противном случае мне бы пришлось серьезно задуматься над продовольственным вопросом в деревне. А так хотя бы на какое‑то время мы могли себе позволить подобные расходы.

Хотя еще было не совсем ясно, во что конкретно вырастут наши Клюворезы, но то, что такого ещё не встречал ни один Стратег на Рубеже – было ясно как день!

* * *

Пока же я занимался вопросом Клюворезов, подготовка к отплытию к Меченому перешла в финальную фазу.

Под контролем Йорика было сооружено пять крепких катамаранов. На первое время должно было хватить и их.

Последние две долбленки мы решили оставить в Дальней для рыбаков.

В то же время к берегу вовсю сгружали корзины с нашими товарами – древесный уголь, волшебные овощи, несколько кусков малахита. Последний шел больше как подарок Меченому, поскольку я был более чем уверен, что сына кузнеца заинтересует поделочный камень. Хотя бы просто чтобы посмотреть и изучить его.

Вещей мы набрали немало, но так ради того всё это и затевалось, разве нет?

Вместе с грузом, который крестьяне аккуратно разложили внутри долбленок, я планировал взять с собой в общей сложности двадцать человек.

Внушительное число, но, учитывая то, что население Дальней перевалило за сотню крестьян, не так чтобы много.

Ведь не только ради торговли я планировал сплавать к своему северному соседу. Я также надеялся обкатать наших новеньких из отряда обороны.

Всё же слова касательно расширения моей дружины по итогам олимпиады были не такой уж и неправдой. Во время противостояния Чумазых и Травоедов Сергей и подчинённые ему бойцы нет‑нет да и наблюдали за крестьянами и отмечали наиболее выносливых, крепких и тех, кто готов был пойти на новую службу.

Сергей даже присмотрел несколько ребят из усть‑заденских, что я очень даже одобрил. Почему? Потому что это был красивый политический жест – в очередной раз доказать, что я одинаково воспринимаю и тех, и наших. А помимо прочего… не сказать, что я переживал по поводу усть‑заденских.

Если мы и вступим в битву с бандитами или с силами какого‑либо Стратега, то выходцы из Усть‑Задена будут сражаться не менее храбро, чем дальненские. И причина тому одна – потому как у тех и у тех близкие все равно живут в моей деревне.

Проигравших же редко ждёт светлое и беззаботное будущее.

Короче, к чему это все я? К тому, что численность отряда обороны выросла до двадцати четырех человек. Из которых шестнадцать человек я планировал прихватить с собой в Упахалово.

В их число войдут восемь ветеранов и восемь новичков, слаженность которых я и проверю на деле, пока Сергей займётся оставшимися уже в Дальней.

Не оставлять же деревню совсем уж без защиты в мое отсутствие. Хотя я и сомневался, что с ней что‑то случится за то время, что я буду отсутствовать.

Расстояние‑то по воде совсем смешное! Не то что тащиться с арбой по лесным тропам.

Вместе с солдатами, которым предстояло стать главной рабочей силой, я взял с собой Леху, Ростислава, Василису и Луку.

Молчун будет отвечать за пригляд за нашими товарами. Ростислав всё ещё оставался самым опытным охотником в моем подчинении, а теперь ещё и следопытом – не брать его в путешествие, хоть и по воде, было бы глупо. Лука же ходил по тому притоку ещё по приказу Щербатова, так что вести катамараны через болота предстояло именно ему.

На время своего отсутствия Ростислав передал все свои полномочия Борису. Тот не сказать чтобы был рад подобному исходу, потому как совершенно не горел желанием выслушивать доклады от отряда добычи.

Но я верил, что парень справится. А если какие‑то проблемы и возникнут, то ему придет на помощь Голубцов, который вовсю ударился в отчётность и в случае чего сам же всю необходимую информацию вытрясет из бедных крестьян.

На всякий случай я попросил Сергея присмотреть за старостой, чтобы тот слишком уж не наглел, если у Бориса начнутся проблемы.

И, конечно же, я взял с собой Василису как ученицу матерого травника. Сначала я предложил поехать Елисею, но он отказался, предложив вместо себя свою внучку.

На мой невысказанный вопрос он ответил так:

– Ей не помешает слегка развеяться. Да и опыт никогда лишним не будет. Особенно зная то, что я не вечен.

Василисе было и в самом деле трудно раскрыться там, где был ее многоопытный дедушка. Хоть она и не сидела без дела, но всегда оставалась в роли помощника, ассистента, тогда как самые тяжёлые случаи брал на себя Елисей.

Бесконечно так продолжаться не могло, птенцу следовало покинуть своё гнездо, потому, видать, Елисей и выдвинул свою внучку на первые роли в момент нашего отправления.

Присмотреть за нашим отрядом будет всяко проще, чем столкнуться с целой деревней. Устроил, значит, друидов внук ученице тренировочный лагерь…

Хотя, был ли я против такого исхода? Совершенно нет!

Два обученных лекаря куда лучше одного, поэтому я был обеими руками за!

И вот наступил момент нашего отправления. На берег реки вышла вся Дальняя – провожать наш торговый караван. Мужчины и женщины кричали всевозможные пожелания вразнобой.

– Возвращайтесь скорей!

– Привезите всего да побольше!

– И чтоб без единой царапины!

– А то мало не покажется!

Оставил я в деревне и Кроху вместе с другими мутантами. Птички были еще слишком малы, чтобы их брать с собой в дорогу, да и рисковать ими я не хотел. Проведя несколько разговоров с Крохой, я все же смог донести до него свою мысль, хотя это и было сделать не так просто, как мне хотелось бы.

Но простая команда «Сиди. Охраняй. Дом» была воспринята птичками вполне однозначно. Теперь в Дальней у нас появилось девять зорких стражников. Только бы они не открыли огонь по своим по незнанию.

Так, под весёлый свист, махи руками, всевозможные кричалки и прибаутки наш отряд тронулся вниз по реке.

Впереди нас ждало путешествие через болота. И только бы оно прошло без происшествий.

– Приключение на двадцать минут! Сплаваем и вернемся! – уловив мой настрой, весело заявил Ростислав.

Как же охотник ошибался…