Текст книги "Путь Стратега. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Яростный Мики
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 68 страниц)

– Прошу, ВИП‑набор!

Открыв которые, Стратеги откровенно обомлели.

Для Басманова я заготовил целую партию медных бубенцов на его животных. Сюда же шла бутыль овощного тоника.

А вот у Соколова в корзинке была бумажка с единственной надписью «сертификат на арбу».

И ещё до того, как Соколов успел спросить, что это вообще значит, Лёха выкатил перед ним целую арбу.

– Прошу, теперь эта арба ваша!

– Надеюсь, она сослужит вам добрую службу, – дополнил я, когда Соколов подошёл к телеге и провёл по ней рукой.

– Это хороший подарок. А самое главное – нужный, – заявил мужчина, улыбнувшись краешком губ.

– Господин Новиков, вы не перестаёте меня удивлять! – Басманов же не отпускал из рук корзину с бубенцами. И по его ухмылке было видно, что ему также пришелся подарок по душе.

– Всё для наших добрых соседей, – хмыкнул я. – Буду ждать вас и завтра на ярмарке. Уверяю, вы будете удивлены ничуть не меньше.

– Ловлю вас на слове! – воскликнул Басманов, после чего наша компания разделилась. Двое Стратегов устремились на выход, вслед за своими крестьянами. А мы с Меченым и Хищновой остались внутри частокола.

Я чувствовал, что за прошедшие сутки добился немалых успехов. Если поначалу двое Стратегов относились ко всей идее ярмарки с большим скепсисом, и это было видно, то теперь от этого скепсиса не осталось и следа.

Помимо прочего я заронил в них идею проведения реформы, аналогичной моей. Я видел, как они смотрели на моих крестьян и на своих.

Это также был немаловажный успех.

Но даже так этого всё ещё было недостаточно. Я прямо кожей чувствовал, что Басманов и Соколов всё ещё сомневались в задуманном мною. Предложи я им идею Союза сейчас, и с высокой долей вероятности они дадут мне такой же отворот‑поворот, как и Беляеву.

Их всё ещё нужно было додавить. И завтрашний день должен был справиться с этим на ура.

Глава 14

Начался новый день, и Дальняя вновь отворила свои ворота. И я сразу заметил разницу со вчера. Настроение двух Стратегов изрядно просело. И даже подозревал, почему.

Ведь только ярмарка началась, как крестьяне Соколова и Басманова ринулись к ларькам. С ещё большим воодушевлением, чем наши ребята сутки назад.

Кажется, мужики таки додавили своими вопросами своё начальство. Ведь это что же получалось, Дальняя и Вертихвостово лучше них? Почему наши мужики могли себе купить тот же калач, а они нет?

Так уж была велика разница между деревнями? Так уж жители Дальней были лучше каменотёсов или скотоводов? Вот и Стратеги, не желая и дальше наблюдать эти брожения, прибегли к самому простому решению – выдали небольшие карманные средства. Так сказать, на повседневные расходы.

Не знаю, как они пояснили эту акцию. Но по возвращении в свои деревни двух Стратегов определенно ждало ещё большее брожение. Потому что крестьяне же обязательно расскажут о том, что произошло на ярмарке, и у их товарищей, что логично, родится вопрос – а почему он, а не я⁈

Они тоже захотят деньги в личное пользование! И как тогда ответить уже им? Просто заткнуть и сказать, что это была не более чем единоразовая акция? Никто не поймёт подобный фаворитизм.

Хотели того Стратеги или нет, но им, похоже, всё же придётся устроить у себя денежную реформу. А иначе настроения в их поселениях упадут на самое дно. Конечно, они могли проигнорировать эти перемены у себя, но, как показывает практика, на Рубеже можно получить проблемы даже от крестьян с вилами. Да так, что тебя палками загонят на дерево, и ты вылетишь из противостояния Стратегов.

Поэтому я совершенно не удивился, когда что Басманов, что Соколов выразили желание узнать о моей реформе, желательно во всех подробностях. Исключительно чтобы утолить своё любопытство, куда ж без этого…

Стоит признать, как только в череду покупок оказались вовлечены жители оставшихся деревень, общий ажиотаж скакнул на совершенно иной уровень.

И да, я не оговорился: Меченый, будучи парнем неглупым, также раздал своим мужикам «карманные». Вот только, в отличие от двух своих коллег, нисколько не выглядел загруженным или расстроенным.

Сын кузнеца просто наслаждался ярмаркой и был только рад тому, что и его люди могли разделить это чувство. А то, что придётся слегка раскошелиться в моменте, а потом проводить какую‑то там реформу… ну так ее предложил не кто‑то, а я, человек, спасший ему жизнь, и вообще друг и союзник!

Я уже делом доказал, что заслужил доверие.

Так вот, на второй день ярмарка загудела с новой силой. Жители Дальней и Вертихвостово с удивлением косились на гостей, что с горящим блеском в глазах хватали только что покинувшие печь калачи.

Товары с ларьков словно сметались страшным смерчем. Если мои крестьяне ещё задумывались над тем, так ли им нужны были новые ножницы или медные пуговицы для рубахи, то вот новых клиентов это не заботило вовсе.

Целые сутки они сдерживали в себе желание затариться хоть чем‑то. И теперь, когда им предоставили такой шанс, в сознании людей грохотала одна‑единственная мысль – «Покупать! Покупать! Покупать!»

Я смотрел на всё это с довольной улыбкой. Миры меняются, годы летят, а эффект «чёрной пятницы» не меняется. Создай у покупателя стойкое желание что‑то купить, неважно даже что, и как только он сможет его выпустить на волю, то он уже не сможет остановиться и начнёт брать всё, что попадётся на глаза. Даже если это самое «что‑то» ему и в жизни не сдалось.

Кстати, развлекательная программа в этот день тоже отличалась. Того же концерта не было. Зато были командные гонки на долбленках!

Понятное и простое развлечение. Каждый крестьянин мог поучаствовать в гонках, если у него наберётся своя «команда» в три человека. На каждую команду выделяли по долбленке и выпускали на воду против точно такой же команды. Задача была не менее простой – проплыть от берега реки до условного буйка. Обогнуть его и вернуться к берегу. Тот, кто справлялся быстрее, получал в награду горячую лепёшку и кружку ягодного морса. Сама лепёшка делалась из муки более грубого помола. Считай, в ход шло всё то, что не прошло через сито при очистке волшебной муки.

Да, это был не полноценный калач, но зато бесплатно, и наш пекарь отрабатывал разные рецепты, основываясь на отзывах крестьян.

Чтобы хитрые крестьяне не участвовали в таких соревнованиях по десять раз подряд и не объедали других, каждому участнику мы ставили подобие печати на запястье. После чего стращали, что попробуешь только сесть с ней на долбленку, и тебя утащит на дно злой дух!

В какой‑то мере совершенно детское объяснение, но местные жители ко всякого рода хтони относились совершенно серьёзно, а потому случаев проверить, а как оно на самом‑то деле, замечено не было.

Да и не ради награды деревенские вскакивали на долбленку.

Самое главное – это шанс проявить себя. Достаточно быстро команды самоорганизовались и стали бросать вызов крестьянам из других деревень. Между собой некоторые тоже сражались, но так, без огонька.

Куда интереснее стало, когда началась настоящая спортивная заруба, целью которой было доказать, что вот их‑то поселение самое‑самое! Каменотёсы сражались с кожевенниками. Скотоводы схлестнулись с кузнецами. А уже победители из этих отборочных бросали вызов жителям Дальней. Почему вдруг именно мы стали финальным боссом? Потому что только наша деревня стояла на берегу реки. Логично, что у моих крестьян был самый богатый опыт в управлении долбленкой. Тем более что я уже устраивал подобные соревнования во время олимпиады, и они успели, так сказать, набить руку.

Поэтому ничего удивительного не было в том, что именно наша деревня выигрывала в четырёх гонках из пяти. Но бывало, что гости на чистом упорстве нет‑нет да и вырывали победу.

Это соревнование деревень собрало вокруг себя едва ли не всех участников ярмарки. Не все были довольны результатом, а потому конкурс деревень продолжился, но уже в иных дисциплинах!

Сюда стоило отнести Колесо Фортуны, поставленное прямо на сцене. Представляло оно из себя большой деревянный диск с насечками и разметкой. Награды были разные: от одного уголька до главного приза в виде всё той же корзинки овощей.

Я уже просёк, что еда у деревенских ценилась особенно сильно, а еда, которую не грех положить и на стол аристократа… вообще была бесценна.

За участие в рулетке Русс, поставленный ведущим, требовал одну копейку. Здесь как раз сыграл его Талант Провокатора. Когда‑то он привёл мужиков ко мне в дубраву, чтобы спровоцировать на драку, а теперь он очень даже неплохо зазывал толпу поучаствовать в этом «испытании на удачу».

Что самое смешное, народ из других деревень, только услышав про испытание, тут же стал бросать вызов уже моим мужикам. Ну а что? На долбленках мы погоняли, но это ведь не показатель! Теперь давай удачу проверять! Кто выйдет победителем?

– Подходи‑подходи, удачу испытай! Унеси с собой богатый приз – все девки будут на тебя заглядываться! – разогревал зрителей Русс. – Неужели никто не осмелится? Что, жалко одну копейку? Так выиграешь, богатейшим крестьянином деревни станешь! Что там копейка, тьфу, сущая мелочь!

– Давай я! – поднял руку один из добровольцев.

– Отлично, подь сюды! – скомандовал Русс, подводя мужика вплотную к колесу. – Раз ты решил испытать свою удачу, то давай, сам и крути!

Мужик под гул толпы схватил край колеса и… дёрнул на себя. Ничего толком не произошло.

Народ взорвался смехом, мужик покраснел от смущения, а Русс успокаивающе похлопал его по плечу.

– Ничего‑ничего, у всех такое случается. Первый раз всегда самый волнительный!

У участника уже пар валил из ушей, а по зрителям пронёсся новый, ещё более громкий гогот.

Но до критической точки Руссу хватило ума не доводить, поэтому, кивнув куда‑то за колесо, он вновь обратился к мужчине:

– На второй раз должно точно получиться! Давай ещё! Крути!

И мужик крутанул. И, о чудо, Колесо Фортуны пришло в движение.

– Кручу‑верчу, обмануть тебя хо… То есть озолотить тебя хочу! – продолжал шутить Русс, когда Колесо Фортуны остановилось на рисунке с черепом. Русс схватился за голову, после чего печально потрепал участника по плечу.

– Что ж, не повезло, тебе достался… уголёк.

И протянул крестьянину кусок древесного угля.

– Он хотя бы волшебный? – с надеждой посмотрел на свой «трофей» мужчина.

– А сам как думаешь? – ответил Русс и, не задерживаясь, повёл мужчину прочь со сцены, потому как желающих принять участие в игре была уже целая очередь.

И их тоже нужно было «озолотить».

Организовал я и подобие «осады замка», отдав дань уважения развлекательным телешоу. Конкурс представлял из себя полосу препятствий: сети из зыбучей травы, по которым нужно было залезть на крышу избы; бревно, над которым повесили несколько «болванчиков», набитых песком, которые должны были сбить тебя с ног; и, как вишенка на торте, скользкая лестница.

Последнее так и вовсе было тем ещё перформансом. Достаточно было соорудить наклонную поверхность и обмазать ее животным жиром, как у нас получилось почти что непреодолимое препятствие.

Деревенские делились вновь на команды, бросали вызов этой «крепости» и раз за разом терпели неудачу.

Только команда, собранная Радой, сумела забраться на вершину и забрать невероятный трофей – медные трёхзубые вилки. Первая партия будущих столовых приборов, между прочим!

У каждого из этих развлечений задерживались Стратеги в моей компании. Пока крестьяне веселились, Кристина умудрилась организовать полноценный тотализатор. Басманов, Соколов и Меченый окунулись в него с головой, совершая одну ставку за другой.

И интерес здесь был даже не в том, чтобы оставить друг друга с пустыми карманами, а в самом факте победы.

Опять же, азарт – страшная штука.

И это стало особенно ясно, когда мы подошли к ещё одному развлечению – а именно к Яме.

Ее Йорик выкопал при помощи Митяя у края площади и завалил сеном по самые края, а поперёк положил бревно, гладкое, ошкуренное и обильно смазанное жиром.

Двое вставали на бревно с мешками, набитыми перьями и пухом, после чего начинали бить друг друга, пока один не падал в сено. Правил было всего два: не бить по голове и не держаться за бревно руками.

Здесь сталкивались самые крепкие и выносливые мужики со всех деревень. И мы бы так и остались сторонними зрителями, если бы Соколов вдруг не вызвался поучаствовать. Причём, что интересно, на битву он вызвал не кого‑нибудь, а сразу Константина Меченого. Сын кузнеца отказывать не стал и, весело хмыкнув, тоже двинулся к бревну.

Кристина сразу же попыталась втянуть нас с Басмановым в свой тотализатор, но что я, что Егор отказались. Уж больно неопределённым выглядел итог этого противостояния!

Как только жители прознали, что сражаться в Яме будут не абы кто, а сразу Стратеги, вокруг нас стремительно собралась огромная толпа. Всем хотелось посмотреть на битву господ. А последним на это было даже всё равно – всё их внимание было сосредоточено на своем противнике.

– Господин Меченый! – кричали с одного края.

– Господин Соколов! – кричали с другого.

Константин посмотрел на Соколова. Соколов посмотрел на Константина. После чего оба молча сняли рубахи под улюлюканье толпы, демонстрируя свое мощное телосложение.

– Сплошное дурачество, – проворчала Кристина, и я был с ней полностью согласен.

Стратеги влезли на бревно с двух концов, взяли выданные им мешки и пошли навстречу друг другу.

А затем последовал первый удар. Мешок Константина ударил Соколова в грудь с такой силой, что тот чуть не слетел с бревна в первые же секунды. Но нет, удержался.

Сразу следом Соколов ответил замахом в плечо, и уже оба качнулись, чуть не рухнув в сено.

Площадь, казалось, взорвалась от криков поддержки. У меня чуть уши не заложило. Восстановив равновесие, Стратеги вновь перешли в атаку.

В этот раз удар пришёлся по обоим почти одновременно, и вот тут они уже полетели в сено, чуть ли не в обнимку.

Толпа замолчала. Всё вокруг затихло. Никто так и не понял – а кто, собственно, победил?

Но тут тишину вдруг нарушил громогласный хохот. Столь сильный, что он разнёсся над всей деревней. То был первый смех Соколова, который я от него слышал за всю ярмарку.

И это было даже ценнее того, кто там победил или проиграл.

* * *

Тем же вечером в моём тереме собрались уже только мы, Стратеги.

Стол Савва с Фаддеем накрыли просто невероятный: жареное мясо, горячая выпечка, ягодный морс, травяной взвар Елисея и овощная волшебная нарезка. Но главным блюдом вечера стали мои бутерброды. Куда ж без них?

Прежде всего в состав входил белый хлеб, затем тонкие, почти прозрачные пластинки сала, ядрёный тёртый чеснок и, наконец, лук‑скороспел.

Весь день я только о них и думал, и вот наконец смогу ощутить настоящий вкус детства. Кристина, единственная за столом, кто уже знал этот вкус, первой же отложила деликатес себе на тарелку.

Остальные Стратеги посмотрели на неё, потом на меня, после чего перевели взгляды на тарелку, и только затем потянулись, чтобы попробовать.

По их лицам было видно, что блюдо пришлось им по вкусу. Тот же Соколов вслед за первым бутербродом сразу же отложил себе ещё два.

За столом мы говорили о том, о чём говорят, пожалуй, все Стратеги, как только им выпадает шанс – о слухах и о соседях. Кто с кем торгует, у кого замечены были какие ресурсы, а кто ни с того ни с сего мутит воду.

Среди обсуждаемых тем был, как всегда, Краснов. Внимание Стратегов привлекли и Беляев с Рагнаром. Самые грозные Стратеги были известны, и о них нет‑нет да и упоминали. Обо всех, помимо Волкова.

Вот о нем толком никто и ничего не знал, и это заставляло задуматься. Уж не готовит ли этот скрытный тип очередную подлость? Снова где‑то скрывается и ждёт удачной возможности для удара? Или просто решил уйти в тень, прекрасно понимая, что вот с Союзом у него будет особенно много проблем.

Союз Волкову собрать будет даже сложнее, чем Рагнару.

В какой‑то момент наш разговор разбился на пары, и я замолчал, отпив ягодного морса.

Кристина обсуждала с Басмановым цены на кожу и поставки шкур в Вертихвостово, а Басманов в ответ просил партию одежды для своих скотоводов, непременно эксклюзивной, чтобы больше ни у кого другого такого не было.

Мне так и хотелось предложить нарядить его скотоводов в ковбойские шляпы и пончо. Картина получится очень даже колоритной.

Соколов же с Меченым сошлись на инструменте. Двое Стратегов обсуждали, какие кирки нужны, чтобы крошить камень, в чем разница между обработкой камня и металла, и можно ли собрать такой комплект рудокопа, который будет полезен на все случаи жизни. Константин от энтузиазма аж начал чертить пальцем по столу, пока Соколов его внимательно слушал.

Я смотрел на окружавших меня Стратегов и понимал, что ничего предлагать мне, по сути, и не нужно. Союз уже лежал на поверхности, только этого ещё никто не понимал.

Однако я не обольщался. Всего одно неверно брошенное слово, и вся работа пойдёт насмарку. Один просчёт – и даже эти уже намечающиеся связи окажутся утрачены безвозвратно.

Я поднялся из‑за стола, и разговоры остановились сами собой.

– Вы, наверное, догадываетесь, зачем я собрал вас сегодня, – сказал я. – Речь пойдет не только о ярмарке.

Басманов улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– Неужто, господин Новиков, вы предлагаете нам вступить в ваш Союз? – Правильно он понял мой намёк.

– Именно это я и предлагаю, – кивнул я, чем умудрился удивить что Басманова, что Соколова.

Я более не планировал ходить вокруг да около.

– Полагаю, Беляев уже успел сделать вам предложение вступить в его Круг.

– Успел, – ответил за обоих Соколов. – Обещал защиту и торговлю. Последней у него ведает Регина Рурская, она при нём за все обозы отвечает, и через неё же он велел нам договариваться.

Кристина при упоминании имени Регины чему‑то фыркнула, скрестив руки под грудью.

– Полагаю, вы отказали Беляеву? – поинтересовался я у Соколова.

– Мы не сказали ни «да», ни «нет», – поморщился он. – Лично я был не против вступить в его Круг. Но уж больно мне не понравилась идея этих… взносов в общий котёл.

– Скажите, господин Новиков, вы сейчас хотите предложить нам то же самое? Те же условия, что и у Беляева, но завязанные уже на вас? – уточнил Басманов.

Я покачал головой.

– Нет. У меня другая идея. Начнём с простого: что такое Союз?

Стратеги переглянулись меж собой, а я продолжил.

– Союз – это в первую очередь объединение, которое выгодно всем, кто в него вошёл. У Беляева же иначе. Его Круг – это общество друзей, где сильный защищает слабого, а слабый платит сильному за защиту. Пока ты слаб, тебе хорошо. Но как только ты встаёшь на ноги, с тебя начинают брать плату за то, что ты стал достаточно сильным. Скажите мне, разве это похоже на дружбу, о которой говорит Беляев?

Судя по опущенным взглядам, мои слова и впрямь заставили всех присутствующих задуматься.

– А я вам отвечу – это не более чем покровитель и его свита, и всё, что там есть, это те же шкурные интересы, только прикрытые красивыми словами, – заявил я.

– А чем тогда ваш Союз будет отличаться? – спросил Басманов. Улыбка с его лица не ушла, но глаза стали внимательными.

– Тем, что он для равных, – объявил я. – Беляев опирается на дружбу и защиту слабых. Я опираюсь на взаимную выгоду. Мы с вами не друзья, и я не буду делать вид, что это не так. Может быть, мы ими станем, и я искренне на это надеюсь. Но дружба – не основа для Союза. Фундамент – это товарищество и партнёрство. Ты мне – я тебе. И ничего более. Полагаю, я уже показал, что этот метод вполне работает.

– Это действительно так, – кивнул Меченый.

Все повернулись к нему. И сын кузнеца продолжил:

– Я поначалу тоже смотрел на всё это партнёрство с недоверием. Но вот я здесь, торгую с Дальней уже который месяц и могу вас заверить… Владимир умеет держать слово. А разве для партнёрства нужно что‑то ещё?

Соколов задумался. Я видел это по тому, как он перестал смотреть на меня и уставился на свои руки.

– Подумайте ещё вот о чём, – вступила вдруг и Кристина. – Круг Беляева силён, с этим сложно спорить. Но кто на Собрании обогнал Краснова? Кто бросил вызов княжескому бастарду при всём зале и едва не забрал первое место? Это был Владимир Новиков. И сейчас он предлагает вам встать рядом. Так к кому вы захотите примкнуть, господа? К тому, кто поднялся наверх в одиночку, или к тому, кому, чтобы на вершине удержаться, нужно собирать вокруг себя толпу прихлебателей?

Я благодарно кивнул Кристине, а Басманов тихо присвистнул.

– И в чём, собственно, будет заключаться Союз? – спросил он. – На словах всё красиво. А на деле?

– На деле тоже ничего сложного, – ответил я. – Перво‑наперво – свободная торговля. Мы будем вести дела меж собой без привлечения третьих лиц или тех же караванщиков, продавая и покупая товары по оговорённым ценам, а не по тем, что поставит воевода или кто‑либо ещё. Мы также организуем один или несколько караванов. Такой караван будет ходить по кругу между нашими деревнями, и каждая выделит на его охрану часть своих бойцов. Так мы решим вопрос безопасности в пути. И второе – совместная оборона. Если кто‑то всё же нападёт на наш обоз или на любого из нас, это будет означать войну со всеми пятью. Мы создадим не только торговый Союз, но и оборонительный. На кого напали, тому помогаем, ни больше ни меньше.

Я обвёл стол взглядом.

– И последнее. Воевода сказал, что победит самый сильный Союз. Если мы соберёмся впятером, мы объединим под собой почти весь юг Рубежа. Это сила, которая не уступит ни Краснову с его приближёнными, ни Беляеву с его Кругом. Поодиночке каждого из нас съедят… но вместе? Это провернуть уже не получится.

– И почему же? – спросил Меченый.

– Подавятся, – улыбнулся я.

За столом повисла тягучая тишина. Стратеги не спешили с выводами. Молчание нарушил Соколов.

– И как вы предлагаете его назвать? Этот Союз?

– Наши деревни стоят на юге, так почему бы не назвать себя Южный Альянс? Или просто… Альянс?

Назвать его именно так мне захотелось только сейчас.

– Альянс, – повторил Басманов, пробуя слово на вкус, и улыбнулся уже по‑настоящему. – А что? Звучит!

– Так что вы все думаете? – задал я вопрос. Обменявшись взглядами, Стратеги пришли к одному единственно верному ответу.

Кристина не стала ждать остальных. Она взяла кружку с морсом, встала и подняла её над столом.

– За рождение нового Союза! За Альянс!

Константин поднял свою следом. Басманов с широкой улыбкой вскинул кружку обеими руками. Соколов коротко рассмеялся, более не изображая из себя бесчувственный камень.

– За Альянс, – сказал я.

Новый Союз был рождён. И пять кружек встретились над столом.