Текст книги "Крёстный сын"
Автор книги: С. Алесько
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)
Филип отлично заметил волнение Ив, но и глазом не моргнул. Этот самый Кендрик скользнул по «мальчишке» ничуть не заинтересованным взглядом. Хвала Небесам, Энджи сейчас выглядит далеко не лучшим образом, так что вряд ли ее бледное осунувшееся личико с темными кругами под глазами (ну не получается у них давать друг другу высыпаться по ночам) сможет навести на мысли о переодетой девице. Много говорить подруге не понадобится: нечего юнцу встревать в мужскую беседу. А уж бывший разбойник без труда сумеет усыпить бдительность неожиданного попутчика.
– Я – Ричард Эрли, – представился Филип. – Сын капитана замковой стражи герцога Олкрофта. – (Настоящий Ричард Эрли существовал, но был здоровенным детиной с разумом пятилетнего, который едва умел говорить.) – А это, – кивнул в сторону Ив, – мой племянник, сын сестры. Его зовут Джек.
– Далеконько тебя закинуло от феода Олкрофтов, – заметил Кендрик. – Или сестрица в землях Адингтонов проживает?
– Нет, она мужа нашла неподалеку от дома, – покачал головой Филип. – А сюда попал вот из-за этого шкета, – с усмешкой кивнул на девушку, та вспыхнула, кусая губы. Манера ее ненаглядного беззастенчиво врать, добавляя в потоки чуши крупицы правды, очень забавляла.
– Неужто такой сосунок уже способен доставлять хлопоты? – удивился Кендрик.
– Как видишь. Сбежал племянничек из дому. Море и волшебные острова увидеть захотелось. Чуть не с младенчества вбил в голову, что контрабанда – занятие прибыльное, интересное и почтенное. Отец его уехал по делам в столицу, да и застрял там, а Джек, не будь дураком, воспользовался случаем. Хорошо, я как раз заехал к сестрице. Да еще повезло, что знакомые люди видели его на Свониджском тракте, а то б леший знает сколько искать пришлось, – самозабвенно врал «Ричард».
– Ты б ему каторжные копи у Свониджа показал. Пусть и оборотную сторону медали узнает.
– Показал, нарочно крюк сделали. А ты сам-то откуда-куда путь держишь? – Филип постарался побыстрей отвести беседу от нежелательного предмета.
– Домой возвращаюсь. К зазнобе ездил время провести. Она тут недалеко проживает, за день добраться можно.
– Ну сказал – недалеко! – ухмыльнулся Филип. – Жена соседа – та недалеко.
– Жена соседа само собой, – подмигнул Кендрик. – А эта особенная, другим не чета. Молод ты еще, не шибко выбираешь, в какой ступке пестиком толочь, лишь бы поближе стояла.
Филип рассмеялся, Ив не сдержалась и фыркнула.
– Ты-то, племянничек, чего веселишься? Много в этом понимаешь?
– Я, может, в этом пока не много понимаю, да уж больно смешно, дядя, что незнакомый человек два слова с тобой сказал и сразу раскусил, – злорадно ответила Ив.
– О чем ты, дитя?
– О том, дядюшка, что ты не дурак девок пощупать.
Мужчины переглянулись и расхохотались напару.
– Что за интерес девок щупать? – не унимался Филип. – Переспать – другое дело.
Кендрик, начавший было успокаиваться, закатился в очередном приступе смеха.
– Ответ, достойный настоящего мужика! – наконец выговорил он. – Бери пример с дядюшки, сынок, тогда и дурь насчет контрабанды в голову лезть не будет.
Дальнейшая беседа шла в том же направлении. Евангелина всерьез опасалась за свои уши, которые пылали все сильней. Взрывы смеха быстро нашедших общий язык Филипа и Кендрика распугивали оказавшихся поблизости от дороги лесных обитателей.
Когда перевалило за полдень, решили устроить привал, поесть. Приглядели поросшую травой лощинку, спешились, достали из сумок снедь. День стоял теплый, едва ли не летний, и Филип снял куртку. Евангелина забеспокоилась. Повязки со сбитых кандалами запястий ее ненаглядный уже снял, благо раны хорошо исцелялись с помощью предусмотрительно взятого с собой бальзама. Но подживающие рубцы бросались в глаза, стоило рукавам чуть-чуть съехать. Девушка старалась не смотреть на руки Филипа, дабы не привлекать внимания Кендрика, а про себя молилась, чтобы тот ничего не заметил.
Увы, ее молитвы не были услышаны, старый воин почти сразу обратил внимание на ярко-розовую кожу, выглянувшую из-под рукава случайного попутчика. Пригляделся ко второму запястью, помрачнел. Парень – весельчак, вовсе не похож на грабителя-убийцу, но уж больно изможденный. А по широченным плечам и замашкам бабника похоже, что на самом деле – молодец хоть куда. Да и дорога, которая их свела, идет от самых Свониджских копей. Объяснил, конечно, этот самый Ричард, как он на ней очутился, но чутье солдата, много лет следящего за порядком в феоде леди Адингтон, заставило насторожиться.
Парень заметил изменившийся взгляд попутчика, ухмыльнулся как ни в чем не бывало.
– Углядел «браслеты»? – небрежно согнул руки в локтях, покрутил кистями, чтобы собеседнику было лучше видно.
Мальчишка-племянник глянул на дядюшку, покачал головой и потянулся к куску пирога. Если парень – беглый каторжник, то кто же этот пацан? Тоже заморенный, но запястья целы.
– Углядел, – кивнул Кендрик и продолжил, не стремясь, чтобы слова звучали любезно. – Где разжился?
– Думаешь, мне удалось с каторги утечь? – в улыбке парня не сквозило ничего, кроме ехидства.
Племянник захихикал, давясь пирогом.
– Что смешного, мальчик? – по-прежнему недобро спросил Кендрик.
– Да дядя Дик, когда копи издали показывал, страшным голосом замогильно вещал, мол, оттуда сбежать невозможно. А вы, дяденька, так насторожились, будто иным ловкачам это удается.
– Джек! – одернул «Ричард» мальчишку. – Я смотрю, сестрица тебя совсем распустила. Изволь обращаться к лорду почтительно. Какой он тебе дяденька? Вернемся домой, собственноручно выпорю!
Пацан надулся, запихнул в рот остатки пирога и потянулся к баклажке с пивом. Тут же получил по рукам от нахмурившегося дяди и запил трапезу водой.
– Те, кому сбежать удается, очень быстро попадаются, – пробурчал Кендрик, совершенно сбитый с толку поведением парочки. От беглых не ждешь спокойствия и непосредственности. – Может, объяснишь, откуда ссадины? – взглянул на парня.
– Чего не сделаешь для хорошего человека? – пожал плечами тот. – Да только вот при племяннике неохота. Мал он еще такие байки слушать, – скабрезная ухмылка собеседника несколько успокоила бдительного вассала леди Адингтон.
– Ничего, когда-нибудь он сам все попробует, – Кендрик счел уместным улыбнуться. – Я вот рано начал, и не жалею. Ты, небось, тоже не ждал, пока борода вырастет.
– Проницательный ты мужик, Кендрик! Так уж и быть, расскажу. Только уговор, племянничек, матери твоей ни слова, – взглянул на мальчишку, тот воодушевленно закивал. – И отцу ни гу-гу. Не знаю я, как они там с сестрицей живут. Может, свечи в спальне не держат и спят в ночных рубашках до пят. Еще откажут мне от дома.
– Идет, дядя, буду молчать. А если пива дашь...
Тут уж не выдержал Кендрик и дал пацану вместо пива легкого подзатыльника. Тот снова надулся и принялся залечивать обиду очередным куском пирога.
– Связался я с одной бабенкой, которая любит в постели верховодить... – начал дядя Дик.
Далее последовало разукрашенное смачными подробностями повествование о мучениях и пытках, перенесенных во имя любви, причем ручные кандалы оказались далеко не самой пикантной деталью рассказа. Кендрик хохотал чуть не до колик и даже думать забыл о своих подозрениях. Мальчишка под шумок утянул-таки пиво, хорошенько приложился к баклажке, утер губы и заявил:
– По-моему, дядя, лучше контрабандой заниматься, чем такими непотребствами!
«Ричард» покатился со смеху, Кендрик только застонал.
– Ох, ребята, вы меня совсем уморите! Прости великодушно, друг Ричард, что вообразил, будто ты с каторги сбежал, – хлопнул Филипа по плечу. – Глянул бы на себя со стороны, может, понял мои подозрения.
– Как увижу снова мою проказницу, непременно поведаю, что обо мне люди думают, после ее ласк встретив. Сестрице, той пришлось врать, что за долги в яме сидел.
Когда их с Кендриком пути разошлись, благодушное выражение лица Филипа мигом сменилось озабоченным.
– Ну и вассалы у тебя. Еле ушли. Хотя при другом раскладе я бы хорошо посидел с этим Кендриком.
– Да, он славный.
– Славный? – Филип с удивлением взглянул на девушку. – Ты что, в детстве на него заглядывалась?
– Нет! Он ухаживал за мамой, а меня учил владеть мечом.
– А, все понятно. Да, такой папаша не в пример лучше твоего старика.
– Только не о нем опять! Скажи-ка лучше, эту постельную историю ты выдумал или...
– Не выдумал, – рассмеялся Филип. – Слыхал от других, сам таких утех не пробовал. Надо же было оставить что-то неизведанное для особенной девушки, – подмигнул подруге, та закатила глаза.
***
Вечером того дня беглецы свернули в чащу и больше не собирались показываться на дороге. Евангелина вздохнула с облегчением, Филип тоже почувствовал себя спокойнее. Может, из-за безлюдья, подумалось Ив, может, из-за того, что попал в ставший привычым за последние годы лес, исконное обиталище разбойников.
Лес Линденов отличался от самой глухой чащобы, где прежде приходилось бродить бывшему предводителю. Он выглядел первозданным. Ехать верхом почти сразу стало невозможно из-за густого подлеска и плетей жимолости, хмеля, ломоноса, тянувшихся там и тут от земли к ветвям деревьев, будто толстые веревки. Пускать в ход мечи, дабы прорубить дорогу, было неразумно, это оставило б заметный след. Оставалось выискивать проходимые участки, огибая особенно разросшиеся дебри. Нужного направления придерживались, ориентируясь по солнцу. Ив не смогла бы найти прямой путь от неизвестной ей прежде окраины леса до озера, зато отлично знала, что скалистое взгорье лежит к северу. Нужно выйти к нему и двигаться вдоль в поисках пещеры-прохода, не упуская из виду похожую на корону трехзубую вершину.
Чем дальше углублялись беглецы в лес, тем величественней он становился. Спутанные сетью лиан деревья сменились огромными буками с гладкими пепельно-серыми стволами и мощными, похожими на извивающихся толстых змей, корнями. Потом стали попадаться могучие дубы и каштаны. Дождей давно не было, и листья пока держались на ветках, уныло шелестя да время от времени отправляя кого-нибудь из собратьев на землю, слагать пока еще тонкий шуршащий ковер.
Постепенно стал ощущаться подъем. Лиственных пород становилось все меньше, им на смену вздымались огромные сосны. Вскоре подлесок почти исчез, и можно было снова ехать верхом, двигаясь меж медовых стволов, вслушиваясь в шепот ветра где-то высоко, в хвойных кронах.
Лишь к вечеру следующего дня лес кончился, и путники достигли скал. Искать пещеру в темноте было бессмысленно, и они остановились на ночлег. Утро принесло мелкий моросящий дождик, но тусклого света ненастного осеннего дня Евангелине вполне хватило, чтобы разглядеть знакомые очертания трехзубой вершины.
– Нам здорово повезло, – проговорила девушка, закутываясь поплотнее в плащ. – Не придется ночевать в сыром лесу. Сегодня будем дома, – подивилась про себя, как странно прозвучали последние слова. Сколько лет она не была дома по-настоящему, запертая в ненавистном дворце?
– Дома... – задумчиво повторил Филип. – У меня дом был, наверное, только в раннем детстве. Потом он превратился в тюрьму, из которой я сбежал, чтобы стать бродягой. Знаешь, мне до сих пор не верится, что я свободен. То и дело ловлю себя на мысли, что из чудесных грез выдернет стук по проклятой лохани в каторжном бараке.
– Забудь. Просто забудь, как плохой сон. Уже несколько дней, как он сменился хорошим. Мне вот трудно поверить, что я делю с кем-то сновидение.
Ив тронула поводья, и ее лошадь двинулась вдоль почти отвесного скалистого склона. Филип направил коня за ней.
К середине дня подъехали к скалам, поросшим диким виноградом. Длинные побеги, сейчас одетые багряными листьями, полностью скрывали серые камни. Девушка спешилась, подошла к небольшому выступу, отвела в сторону спутанные плети и протиснулась в темную щель.
Филип последовал за ней и оказался в пещере. Скудный свет с трудом сочился сквозь завесу из винограда. Пришлось поработать, чтобы проредить ее с внутренней стороны. Стало светлее, да и лошадей теперь можно было ввести внутрь, сдвинув маскирующую растительность в сторону.
Освещая путь свечами, которые входили в состав необходимых вещей и припасов, купленных по дороге, беглецы прошли пещеру насквозь и оказались на берегу огромного озера. Между скалами и водой лежала неширокая, в три-четыре шага, полоса песка, дальше шло мелководье. В расположенном неподалеку гроте нашлась лодка, слегка рассохшаяся, но вполне годная для перемещения на остров.
Филип отыскал на берегу глину, тщательно замазал самые крупные щели. Потом беглецы сняли с лошадей поклажу и расседлали их. На первый раз решили взять лишь самое необходимое, чтобы не перегружать лодку и не утопить имущество.
Переправа прошла благополучно. Самый большой остров, на котором и находился дом, лежал за двумя меньшими по размеру и не был заметен с берега. Причалили в уютной бухточке, скрытой кронами раскидистых плакучих ив, чьи ветви полоскались в прозрачной воде. Светло-серый, почти белый песок мелководья был усеян темными узкими листьями.
– Мне здесь нравится, – Филип выбросил на берег две сумы, выпрыгнул сам, втащил нос лодки на траву.
– Ты здесь быстро заскучаешь, – улыбнулась Ив.
– Это с тобой-то? Вряд ли, – он все больше становился похож на мальчишку.
Они двинулись вглубь острова по едва заметной тропке. Непроходимых дебрей здесь не было, среди по-осеннему унылых луговин там и тут возвышались одинокие дубы, перемежавшиеся небольшими рощицами из тех же дубов, сосны и орешника. Вскоре тропка нырнула в узкую логовину, которая внезапно расширилась и вывела на открытое пространство, в центре которого стоял небольшой одноэтажный дом из серого камня.
Черепичная крыша заросла молодилом, окна закрывали глухие ставни. Дверь охраняли два стройных остролиста, усыпанных ярко-красными ягодами. При появлении людей из их крон, громко хлопая крыльями, вспорхнули горлицы. Вдоль фасада тянулись буйные заросли шиповника, в голых ветвях, кое-где украшенных оранжево-красными плодами, перекликалась стайка синиц.
– Надо же, вовсе не руина, – заметил Филип. – Снаружи выглядит уютно.
– Не думала, что разбойники так привередливы по части жилья, – девушка выудила большой кованый ключ из глиняного кувшина с крышкой, стоявшего в траве у крыльца.
– От кого вы здесь закрываетесь?
– Оставлять дом незапертым – плохая примета, – неохотно ответила Ив, со скрежетом поворачивая ключ в замке.
– Как мне по сердцу твое суеверие! – Филип подошел сзади, подхватил девушку на руки. – Кошки у нас нет, но я с радостью перенесу тебя через порог.
– Зачем нам кошка? Дом не новый, – Евангелина обняла Филипа за шею, прижавшись потеснее, ощущая, как легко и спокойно становится на душе.
Это ощущение не покидало дочь Правителя многие месяцы. Она даже перестала вспоминать о том, что все имеет свой конец, просто бездумно наслаждалась настоящим. Дом, построенный на совесть, почти не обветшал за прошедшие годы, и привести его в порядок оказалось нетрудно. Плотницкие навыки не понадобились, а с топором Филип худо-бедно управлялся, так что парочке не грозило остаться без дров в короткую алтонскую зиму. На острове было даже теплее, чем в других местах, возможно, из-за горячих источников. Один из них снабжал водой купальню в домике, да и озеро было не таким уж холодным для конца осени. Наверное, с его дна тоже били теплые ключи.
Бывший разбойник умел добывать пищу в лесу, и Евангелина не отставала от него, пока он не научил подругу некоторым навыкам охоты и рыбалки. А еще были тренировки на мечах, прогулки по лесу, беседы у костра или камина, поездки за припасами в глухие деревушки, летом – купание. И возможность близости когда, где и как заблагорассудится, которую парочка ценила едва ли не больше всего остального.
– У всех медовый месяц, а у меня медовый год, – притворно ворчал Филип, валяясь рядом с подругой на берегу летнего озера.
– Это у меня медовый год, – Евангелина рассеянно водила пальчиком по тонкому шраму на его плече. – А для тебя это занятие привычное.
– Привычное? С первой красавицей Алтона? – (Ах, эти ямочки на щеках! Стоит увидеть, и в груди теплеет.) – Мы, кажется, еще не делали этого в воде, – вскочил, схватил ее за руку, рывком поднял на ноги. – Да я ни с кем не делал этого в воде. Пошли, надо срочно попробовать!
***
Серый осенний день подходил к концу. Хьюго собрал в аккуратную стопку бумаги, работа с которыми наконец-то закончена. На переписку с Кэмденом уходит все больше времени и сил, а положение лишь усугубляется. Похоже, Арман Шестой твердо взял курс на войну, но пока не закончились его склоки с западным соседом, Р эйсом, Алтон в безопасности, воевать на два фронта король не станет. Тайная служба успешно поддерживает нужный уровень напряженности между Кэмденом и Рэйсом, надолго ли хватит их хитростей – поглядим. Пара лет в запасе точно есть, нужно использовать их с толком, укрепляя восточные границы.
Хьюго откинулся в кресле, устало потер переносицу. Вчерашний отчет господина Н о столичных и дворцовых настроениях и сплетнях оставил премерзкий осадок. Оказывается, о разлюбезной дочери и крестнике все еще помнят, даром что с их исчезновения прошел почти год. И слухи-то какие ходят, один нелепее и пакостнее другого! Взять хоть выдумку о том, что красотой Евангелина обязана бальзаму с Архипелага. Мол, кончилось у нее зелье, торговец вовремя не привез нового, лорд Олкрофт как-то поутру увидал девицу в подлинном обличье, и сбежал подальше. Она поубивалась-поубивалась, да разжившись очередной бутылью колдовского варева, кинулась его разыскивать. И внуки у Правителя будут хвостатые, с чешуей, потому как снадобье, красу неземную дарящее, колдуны-островитяне варят из голов и хвостов уродливой рыбины, шутниками морским ангелом прозванной.
– Как видите, это чистой воды сказки, мой лорд, – завершил свой рассказ глава Тайной службы. – Люди без них не могут. Стать героем народного творчества при жизни даже лестно... До определенной степени.
– Мой крестник таким героем стал еще до появления во дворце, – процедил Правитель (Н, конечно же, был прекрасно осведомлен о необычной судьбе молодого лорда Олкрофта). – Что до дочери, да, ей было б лестно... – мысль о том, как восприняла б Евангелина подобные разговорчики, слегка согрела душу. Уродина, бегающая за мужиком, это не тот образ, который пришелся б по душе вздорной гордячке. Вот о Хьюго бают, что он пьет эликсир из крови дракона, поэтому и отличается мудростью. Впрочем, тоже не лучшая выдумка. Получается, без волшебных штучек, которые в Алтоне запрещены строжайше, Правитель мало на что годен.
Адингтон с досадой поморщился и отогнал воспоминания о неприятном разговоре, но не смог отделаться от мыслей о парочке. Филип и Евангелина будто в воду канули. Где только их не искали по его приказу! Лучшие люди из Тайной службы перевернули весь замок Линденов, допросили каждого из его обитателей, объездили феод. Безрезультатно! И, самое главное, не удалось найти ни единой зацепки. Беглецов не видели нигде: ни в Алтоне, ни за его пределами. А уж как тщательно искали на Архипелаге, куда, казалось бы, парочка и должна была направиться, учитывая связи крестника с пиратами и пристрастия девчонки ко всяким порошкам с островов. Эх, чего б ни отдал, лишь бы получить хоть какую-то ниточку, да где уж теперь. Почти год миновал...
От невеселых мыслей отвлек стук в дверь. Караульный должил, что вассал леди Адингтон, некий Кендрик, просит Правителя принять его. Хьюго выпрямился в кресле, пальцы вцепились в подлокотники. Кендрика, конечно, расспрашивали, но поговорить с Бертиным воздыхателем самому будет не лишним, совсем не лишним.
– Проси!
Вошедший мужчина опустился на одно колено и почтительно склонил голову.
– Приветствую, мой лорд!
Отрадно видеть, что в удаленных феодах должный уровень уважения к Правителю не выветривается так быстро, как в столице.
– Здравствуй, Кендрик, – Хьюго не посчитал нужным подняться из кресла. – Встань. С чем пожаловал?
– Да вот, решил наведаться в столицу, мой лорд, – Кендрик выпрямился и взглянул на Адингтона. – Нужно иной раз в большом городе побывать, иначе в глуши одичать можно. Заодно привез моей леди отчет о делах в феоде. Управляющий просил передать, у него осенью дел много, а чего до зимы ждать, коли оказия... – достал из-за пазухи толстый пакет, и, повинуясь жесту лорда, положил на стол.
– Спасибо, – милостиво кивнул Хьюго. – Присаживайся, хочу с тобой поговорить.
Кендрик вновь почтительно склонил голову и сел в предложенное кресло. Правитель принялся расспрашивать о делах в феоде дочери, не забывая уделять внимание самому посетителю. Это располагает к тебе собеседника и усыпляет его бдительность, так что ненароком он может сболтнуть нечто полезное. Впрочем, старый поклонник Берты не поведал чего-либо из ряда вон выходящего. Обычные дела далекого феода: ленивые селяне, ушлые торговцы, что норовят поменьше заплатить, проезжая через земли леди, да еще разбойники и бродяги на дорогах.
– Ваше величество, нижайше прошу позволения увидеться с моей леди, – проговорил Кендрик, когда поток вопросов заметно иссяк.
– Зачем? Мы, кажется, и так все обсудили. Отчет я прочитаю и передам ей.
– Понимаете, мой лорд, – слегка смутился Кендрик. – Ваша дочь – моя госпожа, а я уж сколько лет ее не видел. В былые-то времена, еще при жизни вашей супруги, частенько встречаться доводилось. Ох и сорванец была леди Евангелина! То на лошади ее покатай, то кинжал покажи, то меч. Леди Альберта не препятствовала, даже позволила обучить девочку оружие в руках держать. Так хорошо у нее получалось... – мужчина улыбнулся, вспоминая. – Я просто желал бы засвидетельствовать молодой леди свое почтение, ваше величество. Взглянуть, какой она выросла, коли позволите.
Просьба Кендрика позабавила Правителя (о детских пристрастиях Евангелины, не сильно изменившихся с возрастом, он старался не думать). Старый повеса, много лет назад волочившийся за Бертой (жена сама рассказала об этом Хьюго. То ли хотела вызвать его ревность, то ли показать, насколько верна ему, он так и не понял, да и не занимали Правителя подобные вопросы), видно, возжелал увидеть первую красавицу Алтона, дочку былой привязанности. Что ж, лорд Адингтон знает, как правильно повернуть разговор, чтобы Кендрик сам отказался от этой мысли.
– Кендрик, да ты, я смотрю, умеешь туман напускать не хуже дворцовых интриганов! А все прикидываешься бесхитростным солдатом, – улыбнулся Хьюго. – Мне давно известна твоя слабость. Всегда любил баб пощупать. И уж как не полюбопытствовать, похожа ли первая красавица Алтона на матушку!
Кендрик справился с остатками смущения и усмехнулся. Суровый Правитель в кои-то веки решил пошутить!
– Ничего от вашего величества не утаишь! Каюсь, сильно хочется взглянуть на леди Евангелину. Говорят, она еще краше леди Альберты, хотя куда уж краше... – замялся, и решил свести все к шутке. – И что таить, слаб я, всю жизнь был слаб. Но, ежели позволите заметить, баб я не щупаю, я с ними сплю.
Хьюго чуть не вскочил на ноги. Не может быть, чтобы сальности Кендрика случайно совпали с высказываниями не в меру острого на язык крестника. И еще глупее предполагать, что Филип позаимствовал шуточку. Нет у него в том нужды, так и сыплет скабрезностями собственного сочинения по поводу и без. Томас, тот тоже мастер был по части хлесткого словца. Остается выяснить...
– От кого, где и когда ты это слышал?
– Простите, мой лорд, не возьму в толк, о чем вы, – недоуменно проговорил Кендрик, удивленный тем, как напрягся Правитель.
– О том, что ты баб не щупаешь, а спишь с ними, – поморщился Хьюго. – Слыхал я эти слова раньше и хочу знать, кто так шутил с тобой.
– Да прошлой осенью встретил я на Свониджском тракте двух ребят. Вернее, взрослого парня и пацана... – Кендрик вкратце поведал о путешествии в компании весельчака Ричарда и его племянника, опустив свои подозрения и рассеявшую их историю с кандалами. Лорд Адингтон вряд ли оценит...
– Глянь-ка, не похоже на младшего? – Хьюго достал из ящика стола небольшой портрет.
Кендрик с почтением взял в руки картину в скромной рамке.
– Святые Небеса, красота-то какая, – пробормотал, разглядывая изображение и, казалось, совершенно забыв о лорде.
– Так похожа или нет?
– Это моя леди? Ее высочество герцогиня Адингтон?
– Кендрик, очнись! – рявкнул Правитель. – Да, она! Похожа на того пацана или нет?
– Нет... Хотя... – Кендрик припомнил чересчур пухлые губы мальчишки, большие зеленые глаза, маленькие изящные руки, тонкие запястья, на которых он высматривал следы кандалов. Еще раз вгляделся в портрет ослепительной, цветущей девушки. – Похожа. И, пожалуй, тот мальчишка на самом деле был переодетой девчонкой. Странно, что я не обратил внимания. Наверное, из-за того, что уж очень заморенный и помятый вид у него... у нее... был.
– Ну, Кендрик, знал бы ты, как мне услужил, – Хьюго с трудом сдерживался, чтобы не потирать руки. Вассал дочери выглядел, напротив, едва ли не встревоженным. – Не беспокойся, твоей леди вреда от этого не будет. И тот щенок, с которым она шляется по дорогам, тоже вряд ли причинит ей зло. До сих пор она ему вредила. Как думаешь, куда они направлялись?
– Простите, мой лорд, но я об этом не думал, и сейчас мыслей не имею. Может, как и говорил тот парень... – (Какой он парень, наверняка лорд Олкрофт, о шашнях которого с леди Евангелиной был сегодня за обедом разговор в «Кабане и дудочке», но Правитель величает его щенком, так что расшаркиваться вроде бы ни к чему.) – ...Держали путь в феод Олкрофтов?
– Быть может... – задумчиво проговорил Хьюго. – Ты вот что, Кендрик. Опиши своим людям этих двоих, имен не называй. Скажи, что девчонка может переодеваться парнем. И сам гляди в оба. Ни в коем случае не пытайся взять их. Старший – мечник не хуже меня, младший... Тоже умеет с оружием обращаться. Только солдат положишь, а этих спугнешь. Если наткнетесь, проследить, где прячутся и срочно доложить мне. Хотя, весьма вероятно, их давно и след простыл из земель Линденов...
– Будет сделано, мой лорд. Имен-то я в точности и не знаю...
– Отлично. А догадки держи при себе. Надеюсь, и дальше не поглупеешь и ошибок не наделаешь. Теперь ступай, мне нужно подумать.
Стоило двери за посетителем закрыться, Хьюго улыбнулся и бодро забарабанил пальцами по подлокотникам. Рассказ Кендрика – подарок Небес. Значит, парочка и не думала бежать на Архипелаг, иначе зачем бы им ехать прочь от моря, в феод Линденов? К Олкрофтам короткая дорога лежит западнее, да и вряд ли крестник так уж рвался в родовое гнездо. Разве подались на Г ейхарт?.. Маловероятно. К чему тащить девицу, от которой разум потерял, на остров шлюх? Нет, они наверняка забились в какую-то щель, дабы беспрепятственно миловаться. Но не год же? Обычно парочкам на это медового месяца хватает. Да, только большинство парочек и не вцепляются так друг в друга после полугода совместной жизни, как эти двое здесь, в его кабинете. Значит, могли затаиться надолго, вот только где? Не в Гиблых же Дебрях! Девчонка верит в любую бабкину сказку, а леса Линденов откровенно боится. Да и были там его люди, неподалеку от опушки, но были. Заросло все так, что и пешком-то пройти трудно, не то что с лошадьми... Впрочем, раз имеется только эта зацепка, не худо бы самому наведаться в феод покойной Берты, разузнать, что да как. Если дочь и крестник все еще там, они за прошедшие месяцы могли изрядно подрастерять бдительность.
IV
Прошел почти год, с тех пор как Филип и Евангелина обосновались на острове. К удивлению девушки, бывший разбойник не выказывал признаков усталости от однообразной жизни. Как-то вечером, сидя у камина, Ив прямо спросила его об этом.
– Я по натуре домосед, – усмехнулся в своей обычной манере, когда не понятно, шутит или говорит искренне. – Если б не удрал из замка, сидел бы лордом в своем феоде, собирал оброк с селяночек. Наведался б как-нибудь любопытства ради в столицу, крестного навестить, увидел тебя, женился бы...
– Ох, какой быстрый! – тут же вспылила Ив. – Я б ни за что не вышла за тюфяка из захолустного феода, особенно по воле отца.
– Ну, по-моему за год спокойной жизни тюфяком я не стал, – парень расправил плечи. – А узрев пылающие очи и раздувающиеся ноздри принцессы, сразу сообразил бы, что ей нужна крепкая мужская... кхм... рука вкупе с запретной страстью и приключениями. Попросил бы крестного подыграть, старик с радостью изобразил что угодно, лишь бы сбыть дочурку.
– И оба остались бы в дураках! Что это за разговоры, Филип? Никогда не слышала, чтобы видный молодой мужчина, не нуждающийся в деньгах, обласканный женским вниманием, стремился жениться. Еще расскажи, что мечтаешь о сыне.
– Я и дочке буду рад, – опять та же ухмылочка, гадостная своей непонятностью. – Понасмотревшись на тебя со стариком, понял, как воспитывать девочек.
– Удачи в поисках спутницы жизни, – Евангелина начала подниматься с топчана.
– Энджи, да ты что? – Филип не позволил ей встать, обнял покрепче. – Какие поиски? Я уже нашел.
Ив ощутила как желудок ухнул куда-то вниз, ноги стали ватными. На мгновение проснулось презрение к себе, но тут же растаяло. Слабо соображая, что делает, девушка вцепилась в Филипа, потянулась к губам...
– Ты все-таки сумасшедшая, – выдохнул он некоторое время спустя. – Что на тебя находит? Жизнь становится слишком гладкой, спокойной? Хочется встряски?
– Давай уедем на Архипелаг, – проговорила, не глядя ему в лицо. – Прошло уже много времени, люди старика ослабили бдительность.
– Ладно, давай. Где именно ты хотела бы поселиться? На Джибролте больше всего выходцев с Материка, но...
– Я не хочу селиться. Хочу странствовать, – чтобы не входить в соблазн, не начинать думать, будто и вправду можно жить с кем-то год за годом, не надоедая друг другу, не раздражая. А Филип действительно ничуть не раздражает... Да, здесь, в потаенном домике, где нет никого, кроме них. А что будет, когда кругом станут вертеться заинтересованные дамочки? Она прекрасно помнит, как на Весеннем балу женщины смотрели на крестника Правителя, как таяли те, с кем он танцевал. Только представить, что ее ненаглядный станет улыбаться кому-то также, как ей...
– Хорошо, как скажешь, – особенной радости в его голосе она не расслышала. – Когда ты хочешь уехать?
– Ну-у, – сейчас уже никуда не хотелось. Объятия Филипа оказали свое обычное действие. – Давай решим после Новогодья.
До назначенного рубежа оставалось чуть больше месяца, а запасы купленной у селян провизии изрядно истощились. Парочка давно не выбиралась из леса, и чем не повод для поездки приближение праздничной поры, когда хочется, чтобы на столе было не только жаркое из дичи, уха и печеные корневища рогоза.
