Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава 3

Яркий свет заливал холл Академии – солнечные лучи искрили на мраморном полу, от чего глаза очень скоро начали болеть. Стоило перешагнуть порог замка, как массивные двухстворчатые двери скрыли шум улиц. Наконец городская суета осталась позади, и я оказалась в царстве тишины. Мои шаги заглушал мягкий темно-синий ковер, похожий на путеводную тропу из сказок, с которой не стоит сходить, если желаешь сохранить жизнь.

Мимо промчались несколько студентов, их неожиданное появление выдало лишь шуршание разноцветных мантий. Провожая молодых людей взглядом, я поймала себя на мысли, что сильно им завидую. Мне хотелось так же беззаботно гулять по мощеным улочкам Эллора и называть этот город своим домом. Хотелось мчаться по холлу замка, задыхаясь от спешки, врываться в аудиторию, занимать последнее свободное место и изучать те чудеса, которыми обладает этот мир.

Но мой дом ждал меня по другую сторону завесы, разделяющей миры, а ковровая тропа вела к неизбежному – возращению. Я не знала, сколько еще смогу провести в этом мире и с жадностью впитывала всё, что открывалось взору, стараясь унести с собой самые яркие и точные воспоминания.

Я поднялась по широкой лестнице и замерла, едва одолев последнюю ступеньку. Широкий коридор убегал от лестницы в двух противоположных направлениях, а стену между ними украшала огромная карта.

Передо мной растянулся весь Дархэльм с тщательно прорисованными дорогами, реками и озерами, мелкими и крупными городами, а его северные земли терялись высоко под потолком.

Прежде я видела карту Дархэльма лишь в кабинете Велизара Омьена, изображенную на маленьком полотне в позолоченной раме. Но теперь, когда империя предстала перед моим глазам в таком масштабе, я поняла, что линия, пересекающая весь материк с запада на восток, не была очень широкой рекой. Дархэльм разделяло огромное ущелье, словно разъярённый берсерк ударил по земле топором, намереваясь навечно разделить север и юг империи.

Всю дорогу от дома господина Омьена до западного крыла замка, в котором расположилась Академия, я была поглощена видами города и кипевшей в нем жизнью. Погрузившись в себя и свои чувства, я забыла, что совершаю этот путь не в одиночестве. И когда рядом со мной поравнялась высокая фигура, я невольно вздрогнула. Шейн замер, устремив взгляд на карту и сцепив руки за спиной. Казалось, что в своем черном одеянии, состоящем из плотных штанов и туники, удлиненной сзади и раздвоенной, подобно крыльям стрекозы, он может слиться с тенью. Единственным ярким пятном в одежде Шейна была брошь – ворон с темно-бирюзовым осколком вместо сердца, распростертый на подложке из синего велюра.

После стычки в библиотеке за три дня мы с Шейном не обмолвились и десятью словами. Я ловко избегала его: мы пересекались только на ужине, после которого я исчезала в своей комнате еще до того, как Элья забирала опустевшую тарелку. Наша дорога к замку стала самым долгим пребыванием в обществе друг друга. И самым напряженным.

– Джарэм. – В тишине, окутавшей замок, голос Шейна показался мне оглушительно громким.

Парень вытянул руку над головой, и кончики его пальцев едва дотянулись до края чёрного пятна, казалось, кто-то выжег большой участок прямо изнутри полотна.

– Что случилось с этим местом? – поинтересовалась я.

– Люди, – задумчиво ответил Шейн. – Двести лет назад Гехейн преподал нам незабываемый урок: магия и эфир не совместимы. Сейчас уже никто не вспомнит, какое изобретение ученых и инженеров привело к этому, но зато летописи не позволяют забывать о том, как в один миг вспыхнул целый город, поглотив тысячи жизней, как сотряслась земля и раскололась, унеся в пропасть несколько деревень. А в час своей гибели Джарэм выгорел на всех существующих картах в империи. Не знаю, что за сила свершила это… Ведьмы. Саит. И знать не хочу. С тех пор над материком будто повисло проклятье мертвого города – его больше нельзя нанести ни на одну из карт, чернила просто испаряются с холста. Людей это пугает, поэтому многие предпочли забыть о Джарэме.

Я слушала Шейна, затаив дыхание, а он тем временем продолжал:

– После гибели Джарэма Дархэльм раскололся во всех смыслах, он разделился на север и юг, на оплот науки и магии. – Шейн взмахнул рукой, повторяя линию Разлома. – Лишь сто лет назад двум правителям удалось усмирить людскую вражду и наконец возвести мосты над Разломом, вновь объединив империю.

Шейн закончил свой рассказ и перевел на меня взгляд.

– Мне жаль, – только и смогла выговорить я.

Парень грустно улыбнулся и вытянул руку, указывая мне за спину.

– Нам пора, отец и Артур уже заждались.

❊ ❊ ❊

Коридор петлял, подобно лабиринту, и после нескольких поворотов я уже сомневалась, что смогу найти обратную дорогу самостоятельно. Вскоре мы уперлись в белые дубовые двери, и, толкнув одну из массивных створок, Шейн впустил меня в библиотеку, своими размерами превышающую главный зал замка. Вдоль стен тянулись высокие шкафы из темного дерева, уходившие вверх на несколько этажей. На галереях студенты в мантиях и профессора в элегантных костюмах сновали между полками, набирая стопки книг. А передо мной через всю библиотеку тянулся ряд письменных столов, треть из которых была занята. Тишину нарушали лишь скрип карандашей и шелест страниц.

Теперь Шейн шел впереди, и я спешила за ним, боясь потеряться среди бесчисленных книг. Мне хотелось прикоснуться к их корешкам, вдохнуть аромат и скользнуть взглядом по витиеватым строчкам на страницах. Но Шейн не позволил задержаться.

Минув несколько книжных рядов, мы оказались перед решетчатой дверью, почти не заметной в тени массивных шкафов. За ней скрывался еще один читальный зал, но в сравнении с другими замковыми помещениями он выглядел крошечным.

Сначала я услышала голос Лукреции, а потом увидела ее нависшей над столом, за которым сидел Арий. Он, небрежно закинув ноги на стол, листал книгу и делал вид, что она интересует его больше, чем разъярённая девица.

– Отец открыл перед тобой двери нашего дома, а ты смеешь оскорблять его доброту и радушие, проявляя свое невежество и неприязнь ко мне, – недовольно прорычала Лукреция.

– А ты хочешь, чтобы я крутился вокруг тебя, одаривал вниманием и комплиментами? – Арий отложил книгу и сощурился. – Но почему я должен это делать? Чтобы ты могла обмануть своего папочку видимостью того, как счастлива быть со мной? Артур потеряет бдительность, порадуется за дочь, а перед свадьбой она сложит вещички и сбежит. Или же ты хочешь обмануть себя, надеешься, что мое очарование и страсть помогут твоему сердечку переметнуться от любви к этому вору, Маркусу Лэнну, ко мне?

Лукреция оцепенела. Единственный глаз широко распахнулся от изумления.

– Да как ты…

Арий поднялся со стула и нарочито медленно обошел стол, остановившись перед девушкой.

– Да и зачем мне жена, испортившая собственную кровь? – едко произнес он. Лукреция гневно сжала кулаки, а Арий продолжал, словно не замечая этого. – Если я пожелаю, то смогу попросить руки императорской дочери. И император не откажет ни мне, ни рудникам в Дарионе, которые принадлежат моей семье. Так зачем мне девчонка с выжженной Древней Кровью, когда я могу заполучить будущую императрицу?

Лукреция глубоко втянула воздух, и вся её злость резко отступила, скрывшись под маской равнодушия и холодной решимости.

– Неужели? – насмешливо спросила девушка. – Вот только зачем ты нужен императору? Ходят слухи, что твой старик недавно обручился с юной красавицей и сейчас вся власть семьи сосредоточена в ее руках. Если она в скором времени родит ребенка, всё достанется ему, а не бастарду, хоть и признанному.

Желваки заиграли на лице Ария от того, как сильно он стиснул челюсти. Он одарил девушку ледяным взглядом, приготовился к очередному едкому ответу, но внезапно заметил наше присутствие.

– Вы успели прямо к финалу, – ухмыльнулся он, – к сожалению, на бис не повторяем.

Арий согнулся в небрежном поклоне, словно актер, требующий оваций, и метнул насмешливый взгляд на Лукрецию. Девушка обернулась так резко, что ее коса просвистела перед лицом Ария, словно плеть. Ее взгляд пылал яростью, и это пламя было устремлено мне за спину. Схватив со стола книгу, девушка прошла мимо нас, не удостоив взглядом, и остановилась напротив Шеонны, едва сдерживающей улыбку.

– Совсем скоро Велизар увидит, что ты ничем не похожа на свою мать, кроме смазливой мордочки, и преподнесёт тебя в качестве взятки какому-нибудь члену Коллегии. Надейся, чтобы это был чей-то сынок, а не дряхлый мерзкий старик. Наслаждайся свободой, пока можешь. – Лукреция бросила эти слова в лицо Шеонны и скрылась, прежде, чем та ей ответила.

– Однажды я выцарапаю ей второй глаз, – весело усмехнулась Шеонна.

– Что ты здесь делаешь? Ты должна быть на занятиях, – оборвал ее Шейн.

Девушка подняла на брата взгляд полный мольбы.

– Я пришла поддержать Алессу. Вдруг Артур уведет ее сегодня, и мы даже не успеем попрощаться.

Мое сердце пропустило удар, руки похолодели от страха. Покинуть Гехейн сегодня? Я не была готова расстаться с этим миром так скоро и надеялась, что у меня в запасе было еще несколько дней или даже недель.

– Это вряд ли, – ответил Шейн, и я снова нашла в себе силы дышать, – Артур никогда не отправляется в дорогу сразу.

– Но я должна сама в этом убедиться!

Шеонна приобняла меня за плечи и увлекала следом за собой.

Когда Шейн поравнялся с нами, девушка шепотом обратилась к брату:

– Эрворы, серьезно?

– У Артура не осталось выбора после того, как Коллегия лишила его членства и привилегий. Он отдаст дочь за любого из Древней Крови, кто готов поддержать его в нынешнем положении, – ответил Шейн настолько тихо, что я едва расслышала его слова.

Я не участвовала в обмене сплетнями, но почувствовала неловкость за друзей. Мне казалось неправильным обсуждать человека, находящегося в этом зале, даже если он стоял слишком далеко, чтобы различить тихие перешептывания. Я обернулась на Ария.

Молодой человек, присев на край стола, безучастно листал одну из книг. И будто ощутив на себе взгляд, он захлопнул книгу, подняв в воздух облачко пыли, слетевшее со страниц, и покосился на меня.

Я резко отвернулась.

Мы пересекли читальный зал. Дверь у дальней стены была приветливо распахнута. До нас донеслись знакомые голоса Велизара Омьена, Артура Моорэт и его старшего сына Марука.

Зал Дверей представлял собой просторное помещение с высокими арочными окнами, растянувшимися по всей стене. Свет, льющийся в Зал из окон, огибал невысокий помост в центре – он чем-то напоминал тот, что я видела в доме Артура, но был в два раза больше. По противоположной стене вились нескончаемые стеклянные трубочки разной ширины, они раздваивались и переплетались между собой в хитроумные узлы. Вся стена в местах свободных от трубочек была испещрена причудливыми и изящными рунами.

– Ну наконец-то, мы уже заждались! – Артур радостно хлопнул в ладоши.

Сегодня на нем был не элегантный дорогой костюм, а обычные слегка потертые коричневые брюки, рубашка с маслянистыми пятнами на закатанных рукавах и кожаный фартук с притороченными к поясу всевозможными инструментами, предназначение которых оставалось для меня загадкой. В таком виде Артур походил больше на безумного ученого, чем на светского человека, которого я встретила три дня назад.

Заметив мой любопытный взгляд, задержавшийся на поясе, Артур загадочно улыбнулся.

– Пока вас не было, мы с Велизаром исследовали мои находки из Фентра, Коллегию это очень порадует.

Мужчина снял фартук и небрежно бросил его на ближайший стол, смахнув несколько колб, которые со звоном скатились с деревянной столешницы и укатились прочь, а вслед за ними и фартук медленно сполз на пол. Артур словно не замечал происходящего вокруг. Оказавшись рядом, он протянул распростертую ладонь в приглашающем жесте, но я вежливо покачала головой, отказывая. Мужчина понимающе улыбнулся, взял меня под руку и провел к одному из столов, за которым расположился Марук. Голову парня венчал тонкий серебряный обруч, в который была инкрустирована крошечная Слеза. Когда я подошла к столу, Марук приветливо улыбнулся и снял с головы нелепый головной убор, который больше подошел бы утонченной принцессе, а не широкоплечему парню. В тот момент, когда обруч перестал касаться его головы, карандаш, который еще секундой ранее скользил по листу пергамента, выводя ровные строчки слов, замер, слабо покачнулся и упал.

На краю стола была развернута большая карта, в которой я узнала очертания материков из моего мира. Карта была настолько детальной, что я поразилась тому, как точно ученые Гехейна его изучили. Но приглядевшись внимательнее к глянцевой, слегка затертой по углам бумаге, я поняла, что это не просто карта моего мира, она из моего мира. Такую карту можно было купить в любом канцелярском магазине в любой стране.

Именно в тот момент я стала задумываться о сути Гехейна и других миров. Мой родной Сильм полнился десятками стран и миллионами людей, говорящих на разных языках, и как так вышло, что я оказалась в мире, язык которого так похож на мой собственный? Была ли в этом какая-то взаимосвязь?

Артур прервал мои размышления.

– Мой отец описал Сильм, как довольно скучное место, практически лишенное силы. Ты уж не обижайся. – Артур виновато улыбнулся. – Он посещал его лишь пару раз, и больше двери в Сильм не открывались. Я смог восстановить отцовские записи, но для эксперимента мне нужно знать координаты твоего города. Где ты жила?

Я склонилась над картой, выискивая маленькую точку или хотя бы знакомые окрестности. А ведь я могла указать любое место на карте и отправиться к фьордам, которые мечтала посетить или на солнечные пляжи у теплого моря. Я хотела оказаться где угодно, но только не рядом с Терри. Я любила ее, но воспоминая о тёте всегда вызывали в памяти ее взгляд полный усталости и сожаления.

Чтобы указать маленькую точку на карте, мне пришлось набраться храбрости.

– Хорошо, – кивнул Артур и вновь хлопнул в ладоши. – Сегодня мы лишь откроем двери и убедимся, что мои расчеты верны. Путь между мирами не так прост и может занять время, поэтому нам придется с тобой хорошенько подготовиться, прежде чем отправляться.

Артур отошел к помосту и опустился на колени в его центре. Что-то бормоча под нос, он менял местами Слезы Эрии, утопающие в резной поверхности, а некоторые камни просто откладывал в сторону. Обдумывая сказанное мужчиной и наблюдая за его приготовлениями, я вспоминала свое путешествие в Гехейн. Мои воспоминания ограничивались лишь яркой вспышкой и, казалось, бесконечным падением вниз. Но если путь между мирами так сложен, то…

– Как я попала сюда? – впервые за всё время я задала этот вопрос вслух.

Артур поднял на меня недоумевающий взгляд, и мне пришлось пояснить:

– Если путешествие требует стольких приготовлений, то как я оказалась здесь? Мне казалось, я просто… Будто упала в колодец.

– Падать всегда быстрее, чем идти вперед. – Велизар Омьен ответил вместо своего друга, позволив тому вновь погрузиться в работу. Мужчина был удивлен, что я задала этот вопрос спустя столько времени. – В каждом мире есть места, где завеса слишком тонка и может порваться в любой момент. В Гехейне, в Сильме, в Фентре и где угодно ты можешь шагать по дороге и не подозревать, как близко находишься от пропасти в чужой мир. Но, к счастью, последние годы завеса крепка и подобные бреши случаются очень редко.

– Внимание, сейчас свершится чудо! – Артур широко улыбнулся и подмигнул мне.

Мужчина поднялся на ноги и дождался, когда все займут места вокруг помоста, на котором он чувствовал себя будто актер. Но любопытство к происходящему проявили только мы с Шеонной, поддавшись вперед. Марук остался сидеть за столом, подперев голову рукой, господин Омьен и Шейн отошли к стене, а Арий замер возле двери. Юноша скрывал свой интерес к происходящему под маской безразличия, но от меня не укрылось то, как внимательно он следил за каждым движением Хранителя Дверей.

Тем временем Артур вытянул руки в стороны, обратив раскрытые ладони к полу, и закрыл глаза. Он зашептал, но слова срывались с губ так быстро, что я не могла бы разобрать их даже стоя рядом с мужчиной. Внезапно в комнате стало чуть темнее, весь свет сконцентрировался на руках Артура. От кончиков его пальцев потянулись яркие нити. Мерцающие, будто прирученные молнии, они медленно коснулись пола и поползли по направлению к Слезам Эрии. Когда свет коснулся камней, они вспыхнули. Яркая вспышка на мгновение ослепила меня, а когда я обрела способность видеть, то не смогла сдержать удивленного вздоха. На помосте перед Артуром возвышалась арка. Сотканная из света, поверхность двери была похожа на расплавленное серебро, которое ходило рябью от легкого ветерка, не принадлежащего этому миру.

Артур широко улыбнулся, довольный своей работой. А Велизар одобрительно захлопал в ладоши.

– Что ж, поздравляю, Алесса. Через пару дней я смогу отвести тебя домой.

Выдавив из себя улыбку, я постаралась скрыть ту боль, что вгрызлась мне в сердце при мысли о возвращении.

Я обошла арку по кругу, со всех сторон она выглядела одинаково. Одинаково чарующей. Свет от двери манил, и исходящее от нее тепло ласкало кожу, когда я подходила слишком близко. Я протянула руку к искрящейся поверхности. Чем ближе были мои пальцы, тем сильнее волновалось серебро, словно озерная вода, потревоженная камушком. Но как только я коснулась холодной поверхности, все замерло, а арка слабо задрожала.

– Алесса! – раздался встревоженный голос за моей спиной.

Артур резко потянул меня за пояс платья, но было поздно. Комната наполнилась тихим звоном, и арка разлетелась на сотни осколков. Прежде чем упасть на пол, я почувствовала, как острая боль пронзила руку.

Глава 4

Сотни мелких осколков разлетелись по залу, изрезав мелкими рубцами обшитые деревянными панелями стены, старые шкафы и корешки книг. Не повезло и некоторым из людей: Велизару Омьену осколок оцарапал лысую макушку, а Маруку прошелся по щеке. После чего осколки постепенно растворились в воздухе, обратившись в голубоватый дым. Самое крупное облачко сгустилось вокруг моей правой руки, куда пришелся основной удар, и, когда оно растаяло, взору предстали алые подтеки крови, покрывшие руку подобно кружевной перчатке.

Тошнота подступила к горлу.

Краем глаза я заметила, как в кабинет, оттолкнув с пути Ария, вбежала Лукреция. Она помогла отцу подняться, окинув меня злым взглядом. Артур пробормотал что-то под нос, рассеянно потирая ушибленное плечо, но его слова ускользали, как и окружающий зал. Я плыла на границе сна и реальности, стены кружились вокруг, а солнечный свет не так давно заливающий золотом Залу Дверей стремительно серел.

Я почувствовала, как меня подняли на руки, и смогла уцепиться за реальность лишь оказавшись в мягком кресле. Шейн прижал ладонь к моей щеке, не позволяя вновь поддаться соблазнительной дреме, медленно обволакивающей разум. Кожу под его рукой кольнуло, и пелена дурмана окончательно отступила, позволяя мыслить ясно.

На помосте за спиной Шейна Лукреция пыталась утереть белоснежным платком кровь на виске Артура. Но Хранитель Дверей, не замечая ее заботы, растерянно вертелся по сторонам, впившись руками в волосы.

– Я не мог допустить такой ошибки! – виновато застонал он, оглядев кабинет и остановившись взглядом на Велизаре Омьене. Тот ободряюще положил руку на плечо другу и о чем-то тихо заговорил. Шеонна поспешила ко мне и неуверенно замерла позади брата.

Шейн придвинулся ближе и как можно ободряюще произнес:

– Мне нужно залечить раны. Будет немного больно, но быстро.

Его распростертая ладонь зависла над моим предплечьем, кончики пальцев окутало слабое мерцание. Постепенно становясь ярче, свет потянулся к моим кровоточащим ранам. Сначала я ощутила приятное успокаивающее тепло, но потом кожу словно пронзили тысячи иголок, стягивая края раны. На этот раз я не сдержала крика и попыталась оттолкнуть Шейна, но это было сродни тому, чтобы сдвинуть многотонную статую.

Как Шейн и обещал, всё закончилось быстро. Боль прошла, а вместе с ней исчезли рваные раны, о которых теперь напоминали лишь подсохшие кровавые подтеки и алые пятна на порванной повязке, под которой слабо пульсировала боль: не все порезы затянулись. Шейн потянулся к когда-то светло-бежевой ленте, но я резко отдернула руку. Мысль о том, что кто-то увидит мои шрамы, приводила в ужас.

– Алесса, – с нажимом произнес Шейн, – я должен залечить все раны.

– Не надо, – моя нижняя губа задрожала, – это царапины. Они затянутся сами.

Я прижала руку к груди и вскочила с кресла, но Шейн успел схватить за запястье.

– Шейн, – вмешалась Шеонна, – не надо. Ты уже помог ей.

Девушка положила ладонь на руку брата, встав между нами. Шейн недовольно сощурился, но разжал пальцы.

– Мне жаль, – прошептала Шеонна, заключив меня в объятья.

Я не стала уточнять, что она имела в виду: разгромленный кабинет Артура, полученные мною раны или мое неудавшееся возвращение домой. О последнем я не сожалела и даже в некоторой степени была рада случившемуся, а раны на руке – малая цена, которую пришлось заплатить за еще несколько дней жизни в Гехейне.

❊ ❊ ❊

Элья встревоженно топталась на пороге дома. Ее тонкие пальцы сминали в руках кусочек пергамента, обогнавшего нас в пути и уже сообщившего о возвращении. Как только наемный экипаж остановился у ворот, женщина помогла мне сойти на дорогу и увлекла в дом. Она позволила мне самой заняться раненой рукой: смыть кровь и нанести травяную мазь. Осколок впился неглубоко, но рана пересекла практически всю ладонь – новый шрам поверх старого, словно нынешняя жизнь накладывалась на прошлую.

Позже я вернулась в столовую, где мы с Шеонной молча перекусили кукурузным хлебом с цуккини, запивая слегка горьковатым чаем – я узнала успокаивающие травы, которыми меня опаивала служанка в первые дни пребывания в Гехейне. Но в этот раз я не отодвинула чашку в сторону, а залпом осушила напиток. После чего поднялась в спальню, рухнула на кровать и погрузилась в сон.

Меня не терзали кошмары, не радовали и красочные сновидения. Казалось, я всего лишь моргнула, на долю секунды погрузившись в темноту, а когда открыла глаза, ночь уже окутала город, и над крышами домов сиял серебряный диск луны.

Сон больше не возвращался, как бы я не пыталась уснуть и сколько бы не ворочалась на кровати. В итоге меня одолел голод, и я спустилась на кухню.

Там я нашла несколько ломтиков прожаренного мяса и хлеб. Сидя в комнате, залитой тусклым сиянием Слезы, я наслаждалась тишиной и впервые ощущала небывалое спокойствие. Этот дом внушал чувство безопасности, которое я не испытывала с тех времен, когда родители еще были рядом. Стены особняка и его жители, сами того не зная, помогали мне в борьбе с моими призраками – они спасали мою душу. Я не хотела покидать это место и возвращаться в мир полный болезненных воспоминаний.

Я поняла, что больше не ощущаю леденящего прикосновения страха, меня не пугали тишина, окутавшая дом, темнота, сгустившаяся в углах комнаты, или тени, мелькавшие за окном. К тому, же одна из этих теней сейчас смотрела на меня через узкое окно под потолком. Я хлопнула в ладоши три раза, как меня учила Элья, и кухню окутала тьма. Когда глаза привыкли к мраку, я разглядела за окном пронзительно зеленые глаза и розоватый нос, оставивший на стекле мокрую полосу от прикосновения.

Кот.

Это было то самое животное, существование которого отрицала Элья. Она и все жители Дархэльма видели в этих существах монстров, а я видела лишь маленького зверя, пожирающего взглядом ломтик мяса в моих руках.

Думаю, в тот момент успокаивающий чай Эльи еще действовал на мое сознание, притупляя страх, потому что я не боялась, когда открывала дверь и выходила в ночь. Увидев меня, кот вжался в землю на верхней ступеньке лестницы, бегая глазами по сторонам и ища пути отступления.

– Всё хорошо, я не обижу тебя, – тихо прошептала я, бросив зверю мясо.

Кот недоверчиво принюхался к еде, коснулся ее кончиком языка, распробовав на вкус. А после, схватив ломтик, кинулся прочь. До меня донесся легкий шорох листвы, и тишина окутала сад.

«Обычный голодный кот» – подумала я.

Каким же сильным был страх людей перед прошлым, что заставлял по сей день ненавидеть и истреблять этих несчастных существ?

Поднявшись в сад, я огляделась. Кот скрылся в ночной темноте и не отзывался на мое еле слышное «кис-кис». Дожевывая остаток бутерброда, я обошла вокруг дома и устроилась на ступеньке главного входа. На втором этаже, в кабинете Велизара Омьена и в спальне Шеонны, все еще горел свет. Этот дом не спал даже ночью.

Я не удивилась, когда Шейн присел рядом со мной, но удивилась тому, что в этот раз он вышел из дома, облаченный в легкие штаны и домашний халат, в котором я так редко его видела. Порой мне казалось, что парень никогда не снимает форму Ищейки Коллегии и костюм был ему второй кожей.

– Мне жаль, что сегодня всё так обернулось, – произнес Шейн.

Я небрежно кивнула, не найдясь с ответом. Я не горевала о случившемся – где-то в глубине души даже ликовала этой небольшой отсрочке и шансу еще немного подышать воздухом Гехейна. Но было страшно признаться в этом хоть кому-то.

Некоторое время мы сидели в полной тишине, пока Шейн вновь не нарушил ее.

– Твоя рука, – заметил он.

Я опустила взгляд на повязку, которая изрядно пропиталась кровью за время сна. Я сжала кулак, удивившись отсутствию боли.

– Я обработаю ее еще раз.

– Ты уже попыталась, теперь позволь мне. – Шейн протянул распростертую ладонь. – Если ты боишься, я не буду смотреть на твои руки, – успокоил он, – для лечения глаза мне не нужны.

Я с минуту всматривалась в спокойное лицо Шейна, после чего неуверенно кивнула, и он закрыл глаза.

Мои шрамы были не только постыдным увечьем, которое в детстве высмеивали сверстники, но и болезненным воспоминанием, которым не хотелось делиться. Они напоминали о самой большой потере в моей жизни. И остаться без повязок в присутствии другого человека было так же стыдно и неприятно, как появиться нагой под любопытными взорами. Пришлось набраться храбрости, чтобы медленно разжать руку.

Ладонь Шейна зависла поверх моей, и я еще раз пристально всмотрелась в лицо парня, убедившись, что его глаза надежно закрыты.

Его пальцы скользили над моими шрамами, я едва ощущала тепло, исходившее от кожи Шейна. Порезы постепенно затягивались, не оставляя после себя никаких следов, кроме старых рубцов. Уже убирая руку, Шейн случайно, а может и нет, коснулся моего запястья, вокруг которого словно браслет вился свежий шрам – моя цена за жизнь в этом доме.

Я вздрогнула от прикосновения, но не одернула руку, и Шейн принял это как позволение прикоснуться к руке. Его пальцы скользили по рубцу, оставленному тонкой веревкой, которой Шеонна связала мои руки, когда нашла меня в лесу, а мне, перепуганной до смерти, не хватило ума просто успокоиться и не вредить себе в попытках освободиться.

– Мне стоило сразу залечить их, а не потакать твоим страхам перед магией.

Большой палец Шейна скользил по шраму, от этого легкого и нежного прикосновения по коже пробежали мурашки.

– Хотя с разбитым лбом это было бы довольно трудно, – устало усмехнулся он.

– Прости, – пролепетала я, и мои щеки вспыхнули от воспоминаний. Шейн в очередной раз напомнил о моем нападении, заставив чувствовать себя виноватой.

– Всё в порядке, – успокоил Шейн, – мне повезло, что у тебя очень легкая рука.

Улыбка Шейна стала еще шире, и он открыл глаза, насмешливо посмотрев на меня. В тот же миг я выдернула свою руку и спрятала в складках платья.

– Многие люди обладают такими же силами? – рассеянно спросила я, стараясь сменить тему.

– Лечение ран? В Эллоре на это способен только я.

– Как это? – удивилась я.

– Ты никогда не задумывалась, почему с возвращением домой тебе может помочь только Артур или кто-то из его сыновей?

Я отрицательно покачала головой.

– Ты, наверно, всё еще думаешь, что каждый житель Гехейна способен владеть магией и творить чудеса? – весело усмехнулся Шейн. – Отчасти это так. Любой, в чьем распоряжении есть Слеза Эрии, способен управлять ее силой. Волшебство сейчас так же легко купить, как свежие фрукты на рынке. Но лишь малая часть людей способна совладать с энергией, скрытой в кристалле, и заставить ее действовать, как им пожелается. Без таких людей Слезы и магия просто не действуют, именно этому мастерству обучают в Академии Эллора. Но когда-то, много столетий назад, магия подчинялась людям без камней и буквально текла в их венах. Эти люди были способны творить чудеса просто по воле своей мысли. Сейчас на это способны лишь несколько семей, которым удалось сохранить чистоту своей крови до нынешних дней. Таких людей называют Древней Кровью. К примеру, Моорэт и еще несколько семей из Лаарэна сохранили способность странствовать между мирами, Эрворы – умелые иллюзионисты, а мои родители были целителями.

Мне нравилось слушать Шейна. Когда он рассказывал о событиях прошлого, его голос становился мягче и мечтательнее. Этим он очень напоминал Элью.

– А твой другой дар? – спросила я, пользуясь разговорчивым настроением Шейна.

– Который из них? – улыбка озарила его лицо.

Я открыла рот, но не смогла ответить на вопрос. Он застал меня врасплох. Какими еще способностями обладал этот человек?

Шейн усмехнулся и закатал левый рукав. На предплечье черными красками были высечены десятки иероглифов, которые спиралью извивались вокруг руки.

– Древний язык Ольма и чернила с примесью порошка из Слез, – пояснил Шейн. – К сожалению, только так теперь можно заставить работать мертвые руны.

– А что это?

Я указала пальцем на часть татуировки Шейна, где среди извилистых рун красовались черные крылья на круглом щите.

– Эмблема Коллегии, – улыбка на губах Шейна противоречила напряженному взгляду, – они не позволят забыть, кому я обязан своей способностью нарушать границы чужого сознания.

Я восторженно затаила дыхание. Этот мир и его обитатели с каждым днем открывались с новой стороны. Мне вдруг вспомнилось пламя, которое пробуждалось, стоило Шеонне разгневаться или занервничать.

– А Шеонна? – спросила я. – Она тоже принадлежит Древней Крови?

– Нет. Кровь Шеонны грязнее, чем у любого человека в Гехейне.

При упоминании сестры взгляд Шейна помрачнел, а мысли ускользнули куда-то далеко, прочь от меня и крыльца, окутанного ночью. Я больше не посмела задавать вопросы. Ещё некоторое время мы просидели в неловкой тишине, пока меня не сморила усталость.

Когда я поднималась в свою комнату, ноги уже едва слушались, а глаза слипались на ходу. Проходя мимо приоткрытой двери в кабинет Велизара Омьена, я замедлила шаг. Я не собиралась подсматривать и уж тем более подслушивать, но и не смогла оторвать взгляд от увиденного.