Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

В поисках ответов я вновь углубилась в воспоминания друга, которые всё еще оставались открыты для меня и осуждения которых он боялся.

Тамиру забавлялся, наблюдая за тем, как Лукреция Моорэт на протяжении нескольких дней вставляла палки в механизм отцовских ритуалов – вносила неверные правки в его расчеты, меняла зачарованные им кристаллы на пустышки. И всё ради того, чтобы удержать Странника в Гехейне.

Вот только зачем?

Он не планировал вмешиваться и спасать несчастную гостью из Сильма до того самого дня, когда он едва не погубил её и, поддавшись жалости, вкусил кровь. Тамиру понимал, что ему придётся ее спасать, придётся столкнуться с силами, которые он еще не понимал. Он всё это понимал, но позволил разуму девушку нарушить спокойствие своего уютного мира. Странница оказалась не похожа на того, с кем зверю однажды пришлось делить разум: её мысли не причинял боли, она не пыталась подчинить себе волю зверя, её тело ежечасно не горело в агонии…

Внезапно Эспер вытолкнул меня из этих воспоминаний, – вырвал из рук священный свиток, случайно оказывавшийся не в той части библиотеки, и запечатал его за сотнями замков. Я не сопротивлялась и не обижалась – эта маленькая крупица прошлого была наполнена безмерной тоской, к которой мне больше не хотелось прикасаться.

Когда с уст Лукреции Моорэт слетело имя Йору, тамиру встревожился.

Много лет назад маленький волк, брошенный страшим братом, нашёл приют в чужом доме, где его оберегали надёжнее, чем некогда родная семья. Тамиру чувствовал шлейф кровавой магии, который тянулся за Йору. Он скрывал его от сородичей, от Охотников и Короля.

Из-за него бурый волк лишь благодаря чуду отыскал брата спустя многие годы. Но кто помог Лукреции Моорэт вычислить его за считанные дни?

Все ответы хранились на западе, там куда устремился очередной гонец от этой пронырливой девчонки. Тамиру больше не мешкал и последовал за ним – теперь он не боялся потерять брата, знал, что тот останется в городе и присмотрит за Странницей до его возвращения.

Больше суток зверь преследовал всадника до безлюдной окраины Церрета.

Ветхий, покосившийся дом, за дверью которого скрылся гонец, доживал свои последние годы на отшибе посреди поля. Тамиру затаился в зарослях горького бурьяна, куда не долетали чужие голоса. Он бы мог подобраться ближе и остаться не замеченным, но испугался, что слова чужака причинят боль его разуму – даже с этого расстояния зверь ощущал ни с чем не сравнимую древнюю Силу. Она сочилась сквозь трещины в оконной раме, вытекала из щелей в тонких деревянных стенах. Ее запах, доносимый порывами солёного ветра, был зверю хорошо знаком: однажды подобная Сила сгубила дорогое ему существо – раздавила ребра и испепелило детское сердце, так отчаянно мечтавшее жить. Но беловолосый человек в доме, чей профиль тамиру узнал издалека, – если бы он подобрался ближе, то разглядел бы и разноцветные серо-зеленые глаза, – кутался в эту Силу словно в теплую шкуру, не ощущая ее тяжести.

Внезапно шерсть тамиру встала дыбом. Ветер стих, но высокая трава вокруг продолжала роптать, – она колыхалась подобно морским волнам, а на земле сгущались тени. Зверь попятился назад, пока его лапы не коснулись твердой вытоптанной дороги. К тому времени чернота уже затопила поле, будто вязкая вода. А потом она ожила, забурлила и порвалась на неровные лоскуты, каждый из которых обрел человекоподобную форму.

Бездонные.

Сердце тамиру пропустило удар. Зверь вжался в землю, когда Тени бросились в его сторону. Но они не обратили на бурого волка никакого внимания, обтекли его словно валун, брошенный посреди реки, и стремглав унеслись на восток.

В Эллор.

Не раздумывая, тамиру сорвался с места и бросился следом.

Он бежал на протяжении суток, позволяя себе лишь самые короткие передышки, задыхался от жара, терзающего лёгкие, не чувствовал от устали собственных лап, но Теней больше не было видно на горизонте.

Вскоре на фоне ночного неба зверь разглядел всполохи огня над разрушенной тюрьмой. Столп черно дыма скрыл звезды. Неожиданно тамиру вылетел на просторную прогалину прямо перед людьми, устроившими привал у поваленного мшистого дерева.

Завидев исполинского волка, мужчина похожий на бродягу – в рваных лохмотьях и со спутанной вшивой бородой, – не раздумывая бросился на чудовище, размахивая перед собой украденной у солдат рапирой. Зверь ловко увернулся и одним взмахом могучей лапы отправил нападавшего в недолгий полёт. Человек ударился спиной о широкий ствол дуба и осел на землю, затихнув. Девушка, прячущаяся за поваленным деревом, взвизгнула. Тамиру зло оскалился и внезапно к нему пришло узнавание.

Лукреция Моорэт.

Удача благоволила зверю.

Он прыгнул вперед, сбил девушку с ног и тяжелой лапой пригвоздил к земле. Острые зубы клацнули перед её испуганным лицом, острый клык поддел кружевную повязку и рванул, обнажая скрытое под ней прошлое – пустую глазницу, затянутую темной морщинистой кожей. Так выглядела цена, которую отдала Лукреция Моорэт, чтобы выжечь из себя Древнюю Кровь матери – она заплатила собственным глазом, жизнью нескольких служанок и репутацией отца, который взял на себя вину. И всё ради того, чтобы быть с человеком, лежащем неподалеку.

Под острыми звериными когтями, которые царапали кожу сквозь рубашку, девушка рассказала всё: о том, как её нашли шинда, как предложили помощь в освобождении Маркуса Лэнна и защиту от взора Видящей матери в обмен на информацию о любом Страннике, которого отыщет Артур Моорэт. А потом шинда подарили девчонке имя тамиру, поселившегося в её доме, – маленький дар, который мог привести Короля за Йору.

Но даже перед лицом опасности, нависшей над ней, Лукреция Моорэт не жалела и не раскаивалась о содеянном. Из-за нее Странница оказалась в опасности, а при взрыве тюрьмы погибли десятки людей. И вместо того, чтобы молить о прощении и сохранении собственной жизни, Лукреция бранилась в морду зверю и сыпала угрозами, обещая, что раскроет правду о Йору, когда обретет свободу.

Тамиру глухо зарычал и выпустил когти. Словно копья, они молниеносно вонзились в грудь и шею девушки. Она издала хриплый булькающий вскрик и затихла под лапой зверя.

Вздрогнув, я с трудом сдержала крик, когда перед моими глазами застыл безжизненный взгляд Лукреции.

«Она заслужила это, – прорычал Эспер. – Она продала твою душу опасным тварям и хотела продать моего брата».

– Почему ты так в этом уверен? – с подозрением бросил Шейн.

Я подняла на него не понимающий взгляд с трудом соображая, что с того момента, как стих голос тамиру на поляне едва ли прошла пара секунд, за которые я успела прожить несколько дней в дикой погоне за гонцом и Тенями.

– Наблюдательность у меня в крови, – спокойно повторил тамиру недавние слова брата. Арий весело прыснул.

На скулах Шейна раздраженно заиграли желваки.

– Раз ты такой наблюдательный, может знаешь где нам искать сбежавшую Лу?

Эспер не спешил отвечать.

– Сбежала, как и планировала, приняв помощь чудовищ, – мой голос прозвучал слишком резко и бесстрастно.

В этот самый момент я поняла, что не осуждаю тамиру за содеянное. Мне не было жаль Лукрецию, как и ей не было жаль меня, когда она заключала сделку с шинда.

– Почему ты не рассказала нам всё раньше? – вспылил Шейн.

– Потому что я ничего не знала, – огрызнулась я, не выдержав его гневного взгляда.

– Или не хотела знать! Ты жила в нашем доме, принимала нашу заботу, ела с нами за одним столом и всё равно посмела приютить под нашей крышей зверя, даже не интересуясь какие опасные тайны он хранит. Ты хорошо поглумилась за нашими спинами? – парень перевел пылающий взгляд на Эспера. – А ты небось наслаждался и ждал, когда в дом явятся убийцы и во сне перережут нам глотки? Но вот только к твоему несчастью мы всё еще живы!

Шейн вскочил на ноги. Его рука метнулась к кобуре на поясе, но пальцы словили пустоту. Шеонна отодвинулась от брата подальше, предусмотрительно спрятав револьвер.

– А что я должен был делать? Увести Алессу в Чащу? Но разве твой отец не повесил на нее свой чертов поводок и не бросился бы в погоню за камешком, который не давал ему покоя? Или я должен был прийти к вам и всё рассказать? И вы, людишки, поверили бы мне на слово и не попытались прикончить на месте?

Эспер медленно поднялся на лапы, угрожающе вытянувшись во весь свой внушительный рост, и окинул Шейна безразличным взглядом.

– Не тебе, человек, обвинять меня в тайнах и сделанном выборе.

– Хватит! – не выдержала Шеонна, встав между братом и зверем.

– Из-за них убит наш отец, – зло прорычал Шейн в лицо сестре.

– Наш отец помешался на неподвластной ему магии, как в прошлом помешался его отец. Он радовался, когда Артур не смог открыть двери в Сильм, держал Алессу словно приманку, прикрываясь добродетельностью, и был готов в любую минуту пожертвовать ей. Он ждал, что за кристаллом явятся и дождался! Поэтому не смей винить Алессу в его смерти. Не смей винить за тайны и за страх, в первую очередь перед тобой.

Шеонна болезненно ткнула пальцем в грудь брата. Шейн зло фыркнул, бросил на меня мимолетный испепеляющий взгляд и, взмахнув полами черного плаща, отошел к берегу ручья, многозначительно повернувшись к нам спиной. Подруга обиженно скрестила руки и плюхнулась обратно на траву.

В очередной раз на поляне воцарилась удушающая тишина. Но как и прежде спустя несколько минут Шеонна нарушила ее первой. Поворошив палкой угли, она задумчиво пробормотала:

– Я всегда думала, что шинда это миф. Кажется, даже Элья никогда в них не верила. Она рассказывала мне много историй о тамиру, которые не были похожи на те, что хранились в городских библиотеках и за которые люди могли отрезать ей язык. Но её сказки о шинда никогда не отличались от тех, что рассказывали обычные люди.

Эспер вновь растянувшийся за моей спиной, назидательно пояснил:

– Люди сложили о нас множество историй, но мы всегда оставались для вас реальностью. Далёкой, загнанной в Чащу, но всё же реальностью. Мы всегда были на виду: выли в сердце леса, рысью пробегали на горизонте пустынных пашен. Но шинда… Проклятье ведьм заточило их на очень далёких берегах, загнало под землю и со временем люди стерли их из воспоминаний, превратили в страшную детскую сказку. Но шинда реальны, как и все мы. И всё это время они копили свои силы и злость. Однажды я слышал их историю, но отказался поверить в истину, произнесенную устами ребенка.

– Но почему они объявились именно сейчас, как сумели обрести свободу от ведьмовского проклятья?

– Проклятье больше не имеет над нами власти.

Шеонна удивленно ахнула.

– Так вот почему у вас двоих нет клейма!

– Его нет только у меня, – поправил ее Эспер.

Шеонна недоверчиво нахмурилась, окинув Ария изучающим взглядом. Тамиру деловито расправил плечи, демонстрируя себя во всей красе, но клеймо на его теле так и не проявилось.

– А как давно вы свободны от проклятья? – подруга вновь переключила внимание на Эспера.

– Тринадцать лет.

Шеонна удивленно присвистнула.

– Как долго, – она задумчиво покачала головой. – А шинда? Зачем им кристалл Алессы?

– Я не знаю, – устало ответил тамиру, уронив массивную голову на лапы. – Поэтому нам и нужны ведьмы, они должны что-то знать о чудовищах, которых породили.

– Самоубийство, – подал голос Арий, в очередной раз недовольно насупившись. – Если однажды тебе встретилась ведьма, которая не убила тебя при первой же возможности, это не значит, что в будущем она или ее сестры не воспользуются подобным шансом.

❊ ❊ ❊

Ночью не спал никто.

Мой сон отпугивали тревожные мысли. Шейн не осмелился сомкнуть глаз в опасной близости от заклятых врагов: облокотившись спиной на широкий древесный ствол на краю поляны, он неотрывно следил за Эспером. Зверь же, игнорируя колючие взгляды, мирно дремал за моей спиной. Подражая брату, Арий вальяжно вытянулся на мягкой траве, положив руки под голову, и нарочито беспечно прикрыл глаза. Шеонна клевала носом у костра, но каждый раз, когда сон пытался овладеть ей, вздрагивала и встревоженно поглядывала на Шейна.

Сквозь яркие всполохи огня, тянущиеся к небу, я любовалась истинными глазами подруги – глазами Зверя, как сказали бы люди. Радужка ярко сияла золотом, в котором плясали маленькие искры, а от по-кошачьи заостренных уголков тянулась призрачная желтоватая дымка. Это выглядело одновременно пугающе и завораживающе.

Будто почувствовав на себе зачарованный взгляд, Шеонна повернулась ко мне, и я смущенно опустила голову, уставившись на свои руки.

Ладони овивали новые тёмно-синие повязки. Спасти предыдущие хлопковые кремовые ленты не удалось – тёмная кровь Ария намертво вгрызлась в ткань и после небольшой потасовки, тамиру заставил меня бросить их в огонь. К счастью, Шеонна позаботилась о запасных, которые нашлись на дне ей, казалось безразмерной, дорожной сумки.

Взгляд блуждал по тёмно-золотистому кружевному узору на синем шелке. Меня то укутывало умиротворение, – мысли о женщине, создавшей эту вещь, оказались самой тихой гаванью среди воспоминаний последних дней, – то затапливала безграничная тоска. Вдруг мы больше никогда не увидимся?

Неожиданно стыд холодными когтями резанул по сердцу: я ведь даже не попрощалась, не обняла Элью в последний и не извинилась за боль, которую ей пришлось из-за меня вынести, вместо этого трусливо повернулась к ней спиной, боясь в последний раз взглянуть в теплые изумрудные глаза.

Я прижалась к мягкому боку Эспера, запрокинув голову к редким звездам, выглядывающим сквозь раскидистые лапы деревьев и прорехи черных туч. Хотя тамиру сладко дремал, моё вторжение в его мысли не осталось незамеченным. Зверь возмущенно рыкнул, но не стал отталкивать и позволил ещё немного побродить по уголкам своей памяти.

Ветви ежевики игриво отпружинили, когда на них приземлилось нечто мягкое. Маленькие, но острые шипы неприятно кольнули в спину и оцарапали кошачьи уши, вырвав тамиру из сна. Где-то над головой противно скрипел альм, но зверь не видел ни его, ни голубого неба в прорехах зеленой листвы – нечто упавшее на куст, укрыло рыжего кота тенью. Пахло Странницей. Чтобы это ни было, оно точно принадлежало ей. Вскоре она спустилась в сад и устроила, как показалось тамиру, ожесточенную борьбу с кустарником. Зверь получил несколько неприятных тычков в ребра, попытался выбраться из убежища, которое еще недавно казалось самым надежным в саду, но только привлек к себе нежелательное внимание.

– Кис-кис.

В переплетении ветвей показались горящие любопытством глаза девушки. Тамиру припал к земле, попятился, но шипастые ветви преградили путь, исколов задние лапы.

– Что ты там делаешь?

Он уловил чужой запах незадолго до того, как увидел ноги, обутые в мягкие истертые сандалии – ноги взрослого человека, родившегося в Гехейне, а значит не такого наивного и несведущего о природе тамиру, как Странник.

– Там была кошка!

Женщина опустилась на колени перед кустом.

Тамиру ощетинился, готовый броситься вперед, прежде чем служанка вздумает закричать и поднять тревогу – он уже представлял, как вцепится в ее лицо, располосует когтями и умчится прочь пока она будет безумно визжать на всю округу. Но увидев рыжего кота, женщина лишь тепло улыбнулась. Встретившись с ней взглядом, зверь невольно поддался вперед – ошибка которая могла стоить жизни любому тамиру. В свои годы он уже многое знал об ошибках, но позволил себе совершить самую непростительную: потерять бдительность, утонув в глазах человеческой женщины, – изумрудных, сияющих словно чистый кристалл, и безмерно мудрых. Тамиру очень давно не видел таких глаз.

Его сердце сжалось от тоски.

– У нас нет кошек, Алесса, – ободряюще произнесла женщина, поднявшись на ноги.

Служанка увела Странницу в дом и вместе с ней зверя покинули болезненные воспоминания.

Отрывки недавнего прошлого сменялись, словно кадры старой киноплёнки: я наблюдала за тем, как Эспер изучал замок, как бродил по городским крышам ловя отрывки людских бесед, как наблюдал за братом с высоких ветвей. Но стремительно проносилась сквозь эти ведения, жадно цепляясь лишь за те в которых мелькало лицо Эльи.

С того самого дня она стала приносить ему еду. Оставляла ломтики мяса у лестницы, ведущей в подвал, и издали наблюдала за зверем. Тамиру не нуждался в этой пище и не голодал – он умел охотиться, а сад кишел птицами и даже белками. Но он всё равно приходил каждый раз, когда чуял запах её стряпни. Принюхивался к еде, которую не собирался есть, как самый обычный изголодавшийся кот. Он подыгрывал, потому что очень хотел доверять этой женщине, и приятная радость согревала его тело, когда он не чувствовал в пище яд.

Тамиру театрально обнюхивал содержимое глиняного блюдца, краем глаза наблюдая за служанкой, застывшей в дверях кухни. Этот спектакль он разыгрывал уже на протяжении нескольких дней.

Но сегодня что-то изменилось.

Служанка набралась храбрости, поднялась по лестнице – медленно, опасливо, боясь спугнуть кота резким движением, – и села на верхнюю ступеньку. Тамиру замер.

– Какой ты красивый, – с тёплой улыбкой проворковала женщина и подняла мечтательный взгляд к темнеющему небу на котором уже зажглись первые звезды. – Я не видела кошек с тех самых пор, как покинула Ксаафанию. На Болотах твои сородичи обитали в каждом доме, в котором их могли прокормить, или бродяжничали на улицах Вереста и Несса – земля там твёрдая и мышей хоть отбавляй. Мы могли быть спокойны и не бояться старых преданий о тамиру, ведь ни одни здравомыслящий зверь не сунется во владения ведьм. Страх никогда не туманил мысли Ксаафанийцам, не вкладывал в их руки ножи, не вынуждал истреблять неповинных домашних зверей. Но за пределами Болот люди пугливы и страшны, особенно в стенах этого города.

Тамиру прижал уши и, схватив с миски кусочек мяса, ароматами приятностей забивающий нос, умчался прочь. Именно так бы поступил обычный кот – не тамиру.

Воспоминание растаяло во мраке, но сквозь него медленно проступило другое: я увидела Элью и Шеонну, коротающих вечер за теплой выпечкой и беседами.

Вытянувшись на мягкой траве, рыжий кот наблюдал за людьми в подвальное окно. Сквозь плотное стекло до него долетали обрывки чужих слов. Рыжая девица лепетала о сущих пустяках, тамиру пропускал её речи мимо ушей. Но когда говорила служанка, он, наоборот, подавался вперед – осторожно, чтобы домашний свет не выхватил из темноты его кошачью морду, – и прислушивался к мягкому голосу.

Вскоре женщины разошлись. Дверь на кухню распахнулась, прямоугольник яркого света очертил худощавый силуэт служанки. Она решительно поднялась по ступенькам и опустилась рядом со зверем. Рыжий кот любопытно склонил голову на бок.

– Ты ведь не причинишь вред моим девочкам, тамиру? – вдруг спросила служанка. Ее голос звучал твердо, но с губ не сходила дружелюбная мягкая улыбка.

Зверь удивленно навострил уши и напружинился, но женщина лишь тихо усмехнулась.

– Ты у крал свои глаза у змея, а вовсе не у кошки, – пояснила она.

Я не успела обдумать увиденное, меня подхватило течение воспоминаний Эспера и перед глазами предстала новая картина, на этот раз залитая теплом утреннего солнца.

Придерживая холщовую сумку, норовящую соскользнуть с плеча, Странница сбежала по лестнице и направилась к воротам. Тамиру неотрывно следил за ней с дерева. Вина переполняла крошечное кошачье сердце, грозя выплеснуться за пределы стен, которыми зверь окружил свой разум. Он должен был увести Странницу и своего брата из этого города, пока не стало слишком поздно, пока их не нашли ни древние проклятые существа, ни Король. Он должен был защитить их любой ценой. Но ощущая радость, заполнившую каждый уголок девичьей души, тамиру побоялся вновь её огорчить и так скоро напомнить хрупкому человеку о боли.

Он решил дать ей еще один день.

Один день, чтобы в последний раз насладиться теплом нового дома и улыбками дорогих людей.

Один день, за который не должно случиться ничего плохого.

А потом он уведет ее и брата прочь из Эллора – в свой мир, который считал безопасным.

Рыжий кот напружился, и уже приготовился перепрыгнуть на стену, когда его окликнул знакомый нежный голос.

– Тамиру.

Служанка наблюдала за ним с дорожки.

– Я рада, что ты вернулся, – сообщила она. – Но прошу, не оставляй её больше. Однажды она уже потеряла родных ей людей и не заслужила этой боли вновь.

Я вынырнула из воспоминаний тамиру, захлопнув за собой все двери: смотреть на нежный, заботливый взгляд Эльи было невыносимо. Она понимала меня больше, чем я думала. Знала о нашей с Эспером Связи и хранила её в тайне от людей, оберегая нас от их гнева.

Мне уже не хватало Эльи.

Подняв голову к небу, ища успокоение в тусклых звездах, я попыталась сдержать подступившие слезы.

Моё внимание привлекло серое пятно, отделившееся от толстой сосновой ветки. Оно медленно приближалось, покачиваясь от прикосновения легкого ветерка. Я заинтересованно следила за его движением, но внезапно яркий всполох костра выхватил из темноты, испещренный трещинами человеческий череп, изо рта которого ко мне тянулись длинные мохнатые лапы.

Меня пронзил леденящий ужас. Из горла вырвался истошный крик.

Друзья повскакивали на ноги. Проснувшийся Эспер стремительным ударом могучей лапы сбил паука в тот самый миг, когда тот отпустил свою толстую паутину и прыгнул вниз. Существо с хрустом отлетело в сторону, но тут же резво вскочило и с невероятной прытью бросилось на тамиру. Эспер равнодушно прижал его лапой. На землю брызнула зловонная зеленая кровь.

Раздался тихий шлепок и еще один паук приземлился рядом со мной.

Кракты.

Однажды я читала об этих существах в одной из библиотечных книг: крупные, размером с упитанную кошку, пауки, наводящие ужас на фермеров и периодически травящие скот. Они вылуплялись в гнездах из обглоданных костей, которые в будущем становились им самой надежной защитой, подобно панцирю или доспеху.

Но никакие картинки на пожелтевших от времени страницах не могли передать ужас и тошнотворное отвращение, которые на самом деле вселяли эти твари: черные мохнатые пауки, с острыми, будто клинки, жвалами и звериными, а иногда и человеческими, костями, примотанными к туше прочной серебряной паутиной.

И еще этот режущий по ушам скрежет, который они издавали…

Подоспевший на помощь Арий ударил по кракту палкой, отгоняя прочь. Паук издал гневно заскрежетал, ощетинив острые жвала, но его постигла та же участь, что и собрата – он пал под тяжелой лапой Эспера.

В траве зашелестели новые твари – у одного из них к спине был примотан лошадиный череп.

– Я же говорил тебе про полынь и еловые ветки! – прикрикнул Арий на Шеонну.

– Если ты знал, что рядом логово этих тварей, то почему сам не позаботился о защите? – раздраженно бросила в ответ девушка. Не смотря на страх в широко распахнутых глазах ее голос звучал твердо.

– Я думал ты хорошо знаешь эти леса и в курсе, что пауки всегда крутятся у воды и привлекаются на свет.

Эспер упорно давил пауков, прыгая на них словно охотящийся в снегу лис, но мохнатых тварей не становилось меньше.

Прогремел выстрел, яркая вспышка осветила поляну. Кракт, свесившийся с паутины над головой тамиру, сорвался вниз и, мерзко пища в предсмертных судорогах, свернулся у лап исполинского волка. Шеонна, удерживая револьвер в дрожащей руке, с безумным восторгом и удивлением уставилась на мертвого паука. Я была права – из него подруга стреляла лучше, чем из лука. Или же Эспер сохранил собственные уши благодаря чуду.

Но думать над этим не было времени.

Я выхватила из костра длинную наполовину прогоревшую ветку и взмахнула ею перед мордой кратка, подкравшегося к Шеонне из темноты – это был тот самый, с лошадиным черепом на спине. Паук угрожающе заклекотал, щелкая жвалами, но метко пущенная Шейном стрела попала в пустую лошадиную глазницу и пронзила мягкую тушу твари. Кракт рухнул наземь, поджав лапки. Второго обозленного монстра, Шеонна ударила ногой, временно оглушив.

– Огонь их только привлекает! – сердито рявкнул Арий.

Он выхватил тлеющую палку из моих рук и отбросил в сторону.

– Здесь нельзя оставаться, мы их только злим, – громко воскликнул тамиру, чтобы все услышали.

И больше немедля ни секунды, Арий схватил меня за запястье и потащил в окутанную тьмой чащу – за нашими спинами поляна кишела пауками, стянувшимися к костру, словно мотыльки. Шеонна и Шейн поспешили за нами, – подруга в последний момент успела подцепить свою сумку, вырвав её из-под лап кракта. Эспер бежал последним, добивая пауков, которые решились на преследование.

❊ ❊ ❊

Мы не останавливались до тех пор, пока небо не побледнело в лучах восходящего солнца.

Утренний холод пробирал до костей. Я плотнее закуталась в вязанную кофту, найденную в сумке Шеонны: не по размеру большая, когда-то принадлежавшая Элье, она даже пахла как служанка – корицей и печеными яблоками.

– Мы возвращаемся, – беспрекословно заявил Шейн сестре, когда мы перевели дух. – Дальше наши пути расходятся. Об Алессе позаботятся её звери.

Он смерил меня брезгливым взглядом, не выдержав я демонстративно отвернулась.

– Нет, – отрезала Шеонна, рубанув рукой воздух. – Мы не можем их сейчас оставить. Ты забыл, но один из, как ты выразился, зверей ранен? По дороге в Варрейн им может понадобиться наша помощь

Арий оскорбленно вскинул брови, но промолчал.

– Если хочешь, возвращайся, – продолжала Шеонна, – а я вернусь только тогда, когда буду уверенна, что Алесса в безопасности.

От ее слов меня наполнила уютная радость. Подруга поправила лук за плечом, горделиво вскинула голову и прошла мимо нас, не давая Шейну возможности остановить себя. Сокрушенно вздохнув, парень поспешил за сестрой и последующую половину пути, я слушала их перепалку, эхом разносящуюся по округе.

Эспер вел нас дикими звериными тропами, поросшими высокой травой и колючими кустарниками. По его словам, это путь был более коротким и безопасным чем торговый тракт, на котором крупного волка могли заприметить в любой момент – менять облик рядом с Шейном зверь отказывался. Но густая растительность и неровность лесных дорог только замедляли. Мы шли весь день, а окружающий пейзаж практически не менялся, лишь острый пик одинокой горы все больше возвышался над горизонтом. Шейн недоверчиво предположил, что тамиру ведет нас в ловушку, Шеонна осадила брата, но я успела поймать на себе ее взволнованный взгляд.

– К завтрашнему вечеру мы доберемся до города, – спокойно сообщил Эспер, дернув ухом в сторону парня, словно отгонял надоедливую муху.

Вечером мы разбили лагерь у подножья пологого холма и уже никто не забывал о полыни и еловых ветвях в костре. А на следующее утро вышли на широкую ровную прогалину и продвигались уже быстрее, не смотря на усталость и боль в ногах.

В воздухе ощущалась жизнь – солнце согревало наши спины, птицы щебетали над головами, а Шеонна утомившись от долгого пути развлекала себя, донимая тамиру. Выросшая на правдивых историях Эльи, подруга многое знала о волках, но всё равно засыпала Ария и Эспера глупыми вопросами, ответы на которые ей не были нужны, – она просто надеялась, что честность тамиру пробьет стену ненависти, которую выстроил Шейн, и поможет ему иначе взглянуть на происходящее.

Вот только Эспер не оценил подобной любознательности и скрылся далеко впереди, оставив брата в одиночку отвечать на вопросы.

– Нет, мы не высасываем память и душу из человека вместе с кровью, – тяжело вздохнул Арий и кивнул головой в мою сторону. – Разве она похожа на бездушное растение?

Шеонна окунула меня нарочито внимательным взглядом, словно действительно видела во мне какие-то признаки. Я возмущенно нахмурилась, чем вызвала тихий смешок подруги.

А тамиру тем временем продолжал:

– Мы действительно пьем кровь, чтобы перенять какие-то черты: цвет шерсти, форму тела, остроту зрения и нюха. Но даже одна капля крови порождает одностороннюю связь с этим существом – мы чувствуем его эмоции и слышим мысли, но не впитываем память и уж точно не отнимаем ее. И ни один тамиру никогда не сможет причинить вред существу, чью кровь он попробовал. – Арий на мгновение смолк, задумчиво пнув камешек. – Это словно убивать самого себя, вонзать клыки в плоть существа и чувствовать его агонию как собственную.

– А в наших сказках… – начала Шеонна, но тамиру резко ее перебил.

– Ваши сказки лживы, как и ваши маги! Когда-то люди пытались овладеть силой нашего народа – желали вытягивать воспоминания из крови и создавать нерушимые связи. Но все ритуалы приводили к тому, что кровавая магия отнимала у человека всё: память, рассудок и может быть душу, оставляя лишь пустую оболочку. Люди причинили своим же собратьям много вреда, а приписали эти заслуги нам – ненавистному всеми народу, который не мог за себя постоять.

– Где настоящий Арий Эрвор?

Меня пробрала дрожь от ледяного тона Шейна, он шагал позади нас и не сводил колючего взгляда с тамиру. Тот ответил, не обернувшись:

– Умер десять лет назад, вместе с остальными детьми Майрона Эрвора. Если ты забыл: все они были отравлены людьми, – последнее слово Арий выплюнул с едкой пренебрежительностью. – Люди не задумываясь убивают себе подобных, из-за мелких обид или жадности, но монстрами почему-то считают именно нас.

– Все кроме чудом выжившего бастарда, – скривился Шейн, пропустив замечание мимо ушей. – Почему именно он?

– Арий единственный, кто был близок мне по возрасту, – тамиру бесстрастно пожал плечами.

От Эспера я уже знала, что тамиру способны принимать лишь тот облик, который соответствует их истинному возрасту: если взрослый зверь вкусит кровь ребенка, то он никогда не сможет примерить его юное лицо, но без труда воссоздаст его взрослую копию.

Но до этого дня я никогда не задумывалась над возрастом братьев.

Я с любопытством разглядывала точеный профиль Ария, гадая каким сейчас мог бы быть настоящий владелец этого имени: обладал бы он подобным хищным разрезом глаз или тонкими губами, уголки которых были тронуты лукавой улыбкой? И сколько своего в это лицо привнес тамиру?

В одном я была уверена точно: погибшему Арию Эрвору сейчас могло быть чуть больше двадцати лет – ровно, как и волку, отныне носящему его имя.

Если с Арием всё было понятно, то вот звериная шкура Эспера совершенно не отражала количество прожитых им лет. Лишь по истинным размерам исполинского волка я могла догадываться, что с его рождения минуло минимум три десятка зим.

«Чуть больше, – поправил меня Эспер.»

Я подскочила на месте, словно ужаленная, а к щекам прилила кровь. Однажды я научусь скрывать своим мысли от тамиру, но сейчас он гулял по моему разуму словно по дому, лишенному дверей.

– Десять лет ты живешь в теле человека, – в голосе Шейна послышалось отвращение. – И так легко в этом сознаешься. Не боишься, что мы раскроем твою истинную сущность?