Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Глава 9

Когда-то это помещение использовалось, как учебный класс, но сейчас паутина затянула высокое арочное окно, пыль осела на сером гобелене с прорехами, а сажа окрасила каменные стены в черный. Школьные парты, изъеденные жуками и временем, одна на другой сгрудились у стены и угрожающе поскрипывали, готовые в любой момент обрушиться на голову.

Я сидела на старом стуле с надломленной ножкой, который жалобно постанывал и накренялся при любом незначительном движении. Арий стоял напротив. Опершись спиной о стену, он недовольно разглядывал царапины на своей руке – хоть так я смогла отплатить ему за всё, что пережила сегодня.

Брат.

Брошенное им слово все еще звучало в ушах, металось в мыслях, не способное найти своего места в ворохе происходящих событий.

На моих глазах буквально оживали старые, полузабытые сказки Гехейна, они проникали в город, грелись у людских очагов, обретали человеческие плоть и кровь. От волнения по моей спине пробежали мурашки. Передо мной стоял не просто тамиру, однажды вкусивший людскую кровь без ущерба здоровью, а зверь, обратившийся в человека. Только теперь я поняла: если бы Эспер пожелал, он тоже смог бы с легкостью принять человеческий облик, используя мою кровь для его создания. Но он слишком любил звериную шкуру.

Я чувствовала его приближение. Чувствовала твердые шероховатые камни, которыми были выложены вентиляционные туннели, под его кошачьими лапами и с каждым шагом мне становилось спокойнее. Страх перед Арием постепенно угасал.

«Он не причинит тебе вреда», – пообещал Эспер.

И я с легкостью поддалась его убеждению, игнорируя тихое едва различимое беспокойство в его мыслях.

Прошло очень много лет…

Прежде чем сомнение пустило глубокие корни, Эспер вырвал его из наших сердец, и я вновь ощутила себя увереннее.

Когда Арий перевел на меня взгляд, я ответила на него с вызовом.

– О, да неужели. – процедил тамиру сквозь плотно стиснутые зубы. – Теперь ты меня не боишься.

Он нарочито медленно преодолел разделяющее нас расстояние и склонился к моему лицу. Я не отстранилась, прожигая его недовольным взглядом.

– Будь осторожна, пташка, очень легко привыкнуть к отсутствию страха. Но, еще немного и ты превратишься в мотылька, не чувствующего боли, и однажды погибнешь, не ощутив, как близко ты подлетела к огню.

Арий неожиданно резко выпрямился, его напряженный взгляд уставился куда-то мне за спину, а на острых скулах заиграли желваки, – его звериный слух уловил приближение Эспера задолго до моих глухих, по сравнению с тамиру, ушей.

Где-то в стене нос рыжего кота угодил в липкую паутину и меня накрыло волной его раздражения и отвращения. Я брезгливо передернулась, почувствовав, как крупный паук пробежал по лапе. Вскоре в сопровождении грязного облачка пыли, Эспер выпрыгнул из прямоугольного отверстия под потолком и мягко приземлился на опасно заскрежетавшую гору парт.

Почувствовав легкий мысленный толчок, я тихо поднялась со стула и скользнула к выходу. Арий не обернулся, но, я была уверенна, настороженно вслушивался в мои шаги. Прикрыв за собой дверь, я прижалась к ней спиной и глубоко втянула воздух. С той стороны раздался приглушенный голос и, повинуясь любопытству, я потянулась к разуму Эспера. На удивление он не оттолкнул меня и не захлопнул перед носом двери своего разума. Пустой коридор перед моими глазами стремительно растворился, уступив место заброшенному кабинету по ту сторону двери. Но будто прожигающий затылок взгляд, я ощущала напряженное внимание тамиру, – он следил за мной, моими мыслями и эмоциями.

– Надо же. – Арий заговорил первым, в размеренном, практически безжизненном тоне ощущались ледяные нотки гнева. – А я ведь до последнего надеялся, что ошибся, ждал что явится кто угодно, пусть даже сам Король, но только не ты.

Эспер молчал. Он хотел ответить, но не мог. Не мог подобрать правильных слов, они вязли на языке, а душу зверя раздирали самые противоречивые чувства: радость вновь видеть младшего брата, смотреть ему в глаза, а не скрываться в тени; жгучая вина за многолетнее прошлое в котором он дважды оставил маленького щенка, за трусость, помешавшую ему показаться на глаза; и наконец обида за злость, горевшую в глазах брата – справедливую, но такую болезненно острую.

Арий воспринял его молчание, как безразличие.

– Знаешь, что стало с теми Охотниками, которых он послал по твоему следу? Они вернулись с твоим запахом на когтях и твоей кровью на клыках. Они объявили о твоей смерти. Но Король заставил их разодрать собственные глотки, потому что знал, что они лгали, что им не хватило сил с тобой справиться. И он разрывал в клочья тех, кто тоже это понимал, кто верил в тебя.

– Мне жаль, – наконец отозвался Эспер.

– Жаль. Их тебе жаль. – передразнил Арий. – Я ведь тоже верил. Надеялся, что ты всё еще ищешь меня и однажды найдешь. И вот он ты здесь, но снова ради человека.

Эспер виновато потупил взгляд. Он хотел рассказать брату всё, сказать как сильно тот ошибается. Но разве поверит он теперь? Захочет ли увидеть истину сквозь пелену обиды, застлавшую его взор?

– У меня не было выбора, – ответил Эспер с напускным спокойствием, – я спас ей жизнь.

– Как благородно, – едко, невесело усмехнулся Арий. – А знаешь кто еще нуждался в спасении? Я. Когда Король ежедневно полосовал когтями мою шкуру, не позволяя ранам надолго затягиваться, когда я умирал от голода на улицах Лаарэна, когда люди забивали меня палками…

Слова Ария острыми ножами вонзались в сердце Эспера, разрывая его на клочки. И неожиданно я почувствовала вину за то, что всё еще нахожусь в его голове, наблюдаю за его терзаниями, ощущаю уязвимость. Я не имела права копаться в чувствах Эспера всего лишь из праздного любопытства. Когда придет время, когда тамиру будет готов, он сам расскажет мне о своей боли, о брате и прошлом. А сейчас меня не должно было быть здесь.

Я осторожно отстранилась от разума тамиру, будто прокралась из его головы на цыпочках, и попыталась возвести между нами стену. Это оказалось сложнее, чем я себе представляла. Наша Связь противилась любым стенам, каждый воображаемый кирпичик давался с непомерным трудом. Но внезапно я ощутила поддержку Эспера и вместе за мгновение ока мы возвели прочную, совершенно непроницаемую преграду – я все еще чувствовала присутствие тамиру в своем сердце, но больше не слышала даже самых слабых отголосков его разума.

❊ ❊ ❊

Я вышла во двор. Широкая, мощенная серым кирпичом тропинка, извиваясь между ухоженными клумбами, привела меня в небольшой парк перед центральным зданием замка.

Мысли то и дело норовили сорваться с поводка и вновь броситься к Эсперу, тайнам его прошлого и вновь обретенному брату.

Арий Эрвор… Поверить в увиденное всё еще было сложно.

Я медленно выдохнула, запрещая себе об этом думать (по крайней мере сейчас), и подставила лицо редким лучикам, пробивающимся сквозь густую листву над головой. На спинку скамьи опустился пушистый круглый альм и завел трогательную трель. В этом парке птицы пели куда прекраснее, чем в саду Велизара Омьена. Вслушиваясь в ласкающую слух мелодию, я мысленно благодарила музыканта, однажды напевшего её птицам.

Закончив петь, альм требовательно уставился на меня большими глазами, но в моих карманах не нашлось ни крошки, чтобы заплатить этому миниатюрному певцу. Альм с минуту изучал меня взглядом, после чего спрыгнул на землю и заковылял к кромке тропы, где в траве щебетали его сородичи. Я не сомневалась, что в данный момент они обсуждали одного очень невежественного и неблагодарного слушателя.

Внезапно я увидела знакомую фигуру Шейна, спешно удаляющегося вглубь парка. Я хотела его окликнуть, но не решилась побеспокоить тишину, окутавшую сад.

Покинув нагретое место, я направилась к пересечению троп, где не так давно мелькала фигура друга. Теперь его шаги раздавались где-то в стороне на очередном повороте, скрывающемся за высокими кустами, – парк был небольшим, но его многочисленные дорожки петляли меж деревьями, словно коридоры лабиринта.

В конце пути я оказалась возле распахнутой двери. От порога вниз уходила лестница и её последние ступеньки растворялись в полумраке. Из подвала повеяло холодом и сыростью.

Не знаю, что подтолкнуло меня спуститься во мрак, что я хотела там найти и зачем вообще преследовала Шейна. Быть может бесстрашное любопытство Эспера оставило на мне свой след, или же после недавних событий кровь кипела от адреналина, и я жаждала его выплеснуть, совершив какой-нибудь глупый, отчаянный поступок.

Я решительно спустилась в подвал. После залитого светом парка глаза не сразу привыкли к полумраку, а холод до костей пробрал разнежившееся на солнце тело. Коридор был небольшим, – по обе стороны тянулся ряд закрытых дверей – и резко поворачивал через пару метров. Я опасливо выглянула из-за угла. На меня повеяло смрадом, кровью и гнилью. Тошнота подступила к горлу. Закрыв нос рукой, я едва удержалась, чтобы не расстаться со своим завтраком.

Меня охватил ужас, когда я осознала, что нахожусь в морге.

Коридор за углом расширялся в просторное прямоугольное помещение, стены которого были заставлены покосившимися от времени шкафами, набитыми всевозможными ящиками, пробирками и инструментами, больше похожими на орудия пыток. В центре выстроился ряд столов, большая часть из которых пустовала, и лишь на двух из них лежали неприкрытые человеческие тела. Мне были видны их очертания в слабом свете Слезы, маячившей в дальнем углу.

Я уже хотела вернуться к свежему воздуху и аромату цветов, вновь подставить лицо теплому солнцу, но любопытство взяло верх, когда на одном из столов я увидела знакомое юношеское лицо и златовласые спутанные кудри. Меня пробрала дрожь, а кровь отхлынула от лица: в последний раз я видела этого мальчишку корчившемся от боли на земле, сейчас же его лицо застыло в мертвенном спокойствии.

– …не дожил до прибытия лекарей, – донесся до меня приглушенный голос доктора, будто мужчина боялся говорить громче.

– А с этим что? Вы узнали причину смерти? – поинтересовался Шейн, склонившись над телом.

Несмотря на свой юный возраст он обращался властно и пожилой врач, облаченный в заляпанный засохшей кровью халат, неуверенно заломил пальцы, а его плечи осунулись под тяжестью слов. Мужчина коснулся кристалла, парящего рядом с ним. Слеза Эрии проплыла по воздуху и зависла над телом, осветив безжизненное лицо.

– Да, узнал, – нерешительно начал доктор, осторожно подбирая слова, – но, видите ли, ваш отец не желает разглашения этой информации.

– Значит, мой отец теперь управляет еще и Коллегией? Доктор, вы же знаете, что я могу получить информацию не только из ваших уст, но и из вашей головы? Выбирайте.

От холодного, почти безразличного, тона Шейна по моей коже пробежали мурашки.

– Да, да, – залепетал доктор, обогнув стол, будто пытался укрыться за ним от Шейна, – простите. Несмотря на два сломанных ребра и многочисленные повреждения, полученные в результате… того происшествия, – доктор как-то по-особому произнес последнее предложение. – Мальчишку убило вовсе не оно, а проклятие.

Доктор поднял обуглившуюся правую руку мальчишки.

– Мне редко доводилось встречать подобное, но проклятые Слёзы оставляют свой след, который ни с чем не спутаешь. Последний раз таким я видел тело вашего дедушки, когда только готовился примерить на себя врачебную мантию. Я не силен в науке чарования Слёз, но представляю, какая сила требуется для наложения проклятья. Люди и кристаллы, убившие когда-то вашего деда, а теперь и этого парня, должны быть очень сильными.

– Достаточно, – оборвал мужчину Шейн.

Он грациозно развернулся на пятках и преодолел разделяющее их с врачом расстояние. Его рука опустилась на плечо мужчины, одобрительно сжав.

– Я благодарен вам за работу, доктор. Но мой отец прав, не стоит разглашать эту информацию. Вы должны запомнить: магия не причина смерти этого лиирит.

– Магия не причина смерти этого лиирит, – эхом повторил доктор, от его ровного и уверенного голоса кровь стыла в жилах. Я не сомневалась, что если бы в эту минуту могла видеть глаза доктора, то разглядела бы в них лишь отстранённость и слепую веру в слова, внушенные сознанием Шейна.

Мое дыхание участилось. Шейн направился к выходу, и я поспешила скрыться с его пути. Я понимала, что не успею добежать до лестницы к тому моменту, когда парень достигнет поворота. Поэтому ворвалась в первую незапертую комнату. К счастью, хорошо смазанные петли не издали ни звука. Я закрыла дверь, прислушиваясь к тому, как приближаются шаги. Внезапно они стихли у самой двери. В страхе я затаила дыхание. Что я скажу, если он найдет меня здесь?

Но вот шаги вновь возобновились, постепенно удаляясь.

Я с облегчением перевела дыхание. И только теперь поняла, что тьма больше не застилает мои глаза – Слеза Эрии, парящая под потолком, почувствовав мое тепло, постепенно начала озарять комнату, разгораясь все ярче. Оглядевшись, я зажала рот руками, сдерживая рвущийся наружу крик и рвотный позыв. В комнате было больше десятка столов и на всех лежали тела: распухшие, подверженные разложению, уже вскрытые, с грудными клетками, зашитыми неровным грубым швом. Но мой взгляд оказался прикован к самому ближайшему столу, где лежал златовласый мальчишка как две капли похожий на того, что находился в соседней комнате. Тело по пояс было прикрыто грубой тканью, открывая вид на покрытый кровоподтеками торс, неестественно вывернутую шею и изломанные руки с торчащими обломками костей.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге замер доктор. Его лицо вытянулось от удивления.

– Ты кто? – ахнул он. – Что ты здесь делаешь?

Я испуганно бросилась к выходу, оттолкнув растерянного мужчину и взмыла вверх по лестнице.

Мне показалось, я врезалась в стену. Если бы Шейн не придержал меня за плечи, я бы больно приземлилась на пятую точку. Сзади послышались торопливые шаги.

– Всё в порядке, доктор, – успокоил Шейн мужчину – она со мной.

Мужчина растерянно перевел взгляд с меня на Шейна и неуверенно кивнул. Мое сердце больно сжалось от потерянного вида доктора, который при дневном свете казался еще более хрупким, похожим на иссохший труп. Он рассеянно кивнул, потер ушибленное плечо и поплелся обратно в свой подвальчик, бормоча:

– Она с вами, хорошо… хорошо.

Всё еще держа за плечи, не позволяя убежать, Шейн окинул меня задумчивым взглядом. В его губах была зажата еще не зажжённая сигарета.

– Ты куришь? – удивленно выпалила я первое, что пришло в голову.

– А ты шпионишь? – нахмурившись, парировал Шейн. В его голосе не было угрозы, но моё сердце неистово колотилось от страха, а кровь прилила к щекам. Я виновато посмотрела под ноги.

– Нет, я…

– Неважно, – резко оборвал Шейн и, развернувшись, направился в глубь парка, а я, как провинившийся ребенок, поплелась следом. Его сдержанность внушала в меня больший страх, чем если бы он просто на меня накричал.

В полной тишине мы дошли до пересечения дорог, сходившихся на маленькой площади в центре которой журчал круглый фонтан. На его бортике отдыхала шумная компания учеников. И после тишины сада, казалось, оживленная площадка гудит оглушающе громко.

– Алесса, – обратился ко мне Шейн, остановившись, – скажи только одно. Ты знала, что камень проклят?

– Я ничего о нем не знаю, – честно призналась я и тихо добавила, – и о себе тоже.

Шейн понимающе кивнул. После чего оставил меня на развилке замковых дорог.

❊ ❊ ❊

Шеонну я встретила в холле Академии. Не обнаружив меня в малом читальном зале, зарытую серди стопок неподъемных фолиантов, она пробежала уже не первый круг по запутанным коридорам. Завидев меня у лестницы, подруга возмущенно всплеснула руками, но не сдержала радостной улыбки.

Несмотря на то, что прошлая наша прогулка обернулась катастрофой, приведшей, как теперь я знала, к смерти воришек, мы не спешили возвращаться домой. В кондитерской, источающей сладкие ароматы крема и корицы на всю улицу, Шеонна купила коробочку шоколадных конфет и два сладких леденца на палочке в форме пузатых альмов. И мы не торопясь наслаждались сладостями, забравшись на крышу одного из домов, – подруга знала много тайных лазеек.

Вечером, когда я уже готовилась ко сну, в окно запрыгнул Эспер, впустив в комнату промозглый ветер – небо затянули свинцовые тучи, скрыв звезды, а мелкие капли дождя скользили по стеклу. Отряхнувшись, тамиру покружился на краю кровати и свернулся клубочком, уткнувшись носом в пушистый хвост. Он не обмолвился о событиях дня, не упомянул об Арие и вел себя так, будто не произошло ничего необычного и стоящего внимания. Хоть я сама приняла решение не лезть в его голову, не требовать ответов пока зверь не будет к ним готов, я умела долго ждать. Меня кольнула обида: с каждым новым днем наши разумы сплетались в тугой клубок, сливались в единое целое, мы уже не мыслили своей жизни отдельно друг от друга, но Эспер продолжал упорно хранить секреты и плодить новые. Я ощущала себя так, будто меня выставили за порог нашего общего дома в зимнюю стужу и не желали пускать к теплому очагу.

Но я не смогла обижаться на тамиру слишком долго – он вновь отнял моё раздражение, оставив меня совершенно опустошенной и неестественно спокойной.

Сон подбирался ко мне, словно настороженный зверь, – опасливо и неохотно. Я беспокойно ворочалась на кровати, пытаясь заснуть, но когда наконец-то погрузилась в блаженную тьму, тут же проснулась от сердитых приглушенных голосов, доносящихся из кабинета Велизара Омьена. Эспера в спальне не оказалось, и я боязливо выглянула в коридор.

Шеонна стояла, прильнув ухом к двери отцовского кабинета. Увидев меня, она приложила палец к губам и поманила, приглашая присоединиться. Лицо подруги озаряла плутовская улыбка. Повинуясь любопытству, я подошла ближе и прислушалась к голосам за дверью.

Эспер находился где-то неподалеку. Я мысленно потянулась к тамиру, и он радушно распахнул предо мной свой разум. Сначала я ощутила прикосновение холодного ветра к мокрой кошачьей шкуре, отчего содрогнулась, будто сама стояла под дождем, а после увидела окно в кабинет Велизара Омьена сквозь густую листву яблони.

Шейн нависал над отцовским столом, недовольно скрестив руки. Я прильнула ухом к двери рядом с Шеонной.

– Каких ответов ты ждешь от меня, Шейн? – хмуро спросил Велизар Омьен.

– Вчерашние воры твоих рук дело? – прямо спросил Шейн, не сводя с отца пытливого взгляда. – Чего ты добивался? Похитить кристалл, испытать его силу на прочность или исчерпать на несчастных детях проклятье, заключенное в нем?

Велизар Омьен поднял на сына удивленный взгляд, воззрившись поверх недочитанного письма.

– Я видел, что сотворила проклятая Слеза и видел, что сотворила Сила Зверя. Оба вора мертвы и теперь никто не узнает, кто заплатил им, чтобы напасть на Алессу и Шеонну. Как удачно, не правда ли, отец?

– Я не имею к этому никакого отношения, – спокойно отрезал господин Омьен и как ни в чем не бывало вновь уткнулся взглядом в бумаги, разложенные на столе. Но вдруг он резко вскочил, хлопнув кулаком по столу. – Знай своё место, Шейн! Если ты еще раз попытаешься прикоснуться к моим мыслям, я вышвырну тебя из дома.

Шейн выдержал испепеляющий взгляд отца.

– И лишишь себя шанса использовать мою Древнюю Кровь в браке с чьей-нибудь дочерью из правящей Семьи?

Велизар Омьен с минуту прожигал сына взглядом, а после, будто обессилив рухнул обратно в кресло. Запустив руку в карман домашнего халата, он выудил белоснежный платок и протянул Шейну. Парень молча принял его и приложил к носу, вытирая выступившую кровь.

Велизар Омьен спокойно продолжил:

– Если бы мне нужен был этот кристалл, я бы отнял его в первый же день, а не посылал карманников на верную гибель. Я давно изучил этот камень и узнал всё, что хотел, а именно – я никак не смогу его использовать. Но не прочь узнать где его источник.

– Вот почему ты позволил Алессе остаться в нашем доме, держишь, как живую приманку, – процедил Шейн, скомкав в руке окропленный кровью платок.

– Ты имеешь что-то против ее общества? – устало усмехнулся Велизар Омьен. – Наслаждайся.

– Пока могу? – раздраженно уточнил Шейн. Он склонился к отцовском столу, уперев руки в столешницу. – Ты злился на своего отца и ненавидел за одержимость древними письменами Ольма, потому что его изыскания и эксперименты угрожали безопасности всей семьи. А теперь ты поступаешь подобным образом с нами.

– Мой отец был опрометчив и безрассуден, играя с древним языком и сплетая его силу со Слезами. Даже смерть моей матери не стала ему уроком и не остановила, – спокойно ответил господин Омьен. – Мне было за что его ненавидеть.

– А кто из нас должен умереть, чтобы остановился ты, отец?

Велизар Омьен вскинул на сына удивленный взгляд. Шейн продолжал:

– Вчера это были лишь обычные воры, может случайные, а может подосланные кем-то неизвестным, а кто будет завтра? Ты действительно готов рискнуть нашими жизнями?

– А что ты хочешь мне предложить? Отнять у Алессы камень и уничтожить? Так попробуй сделать это! Кристалл не проклят, но будет защищаться точно так же, как он расправился с вором-лиирит. Или ты хочешь выставить девчонку за порог дома? Хочешь, чтобы она скиталась по улицам или попала в лапы Коллегии и вороны разодрали ее разум своими когтями?

Шейн, будто ужаленный, отпрянул от ледяного, безжалостного тона и пронзительного отцовского взгляда. На лице парня отразились недоумение и растерянность.

– Вот видишь, – печально усмехнулся Велизар Омьен. – Не лезь в мои дела, Шейн. Присматривай за девчонкой, если так беспокоишься, а я уж обеспечу безопасность этого дома.

Шейн сжал челюсти и желваки заиграли на его скулах. С минуту он прожигал отца взглядом, а после развернулся и направился к выходу. Я испуганно нащупала рядом руку Шеонны и потянула ее в сторону от двери. Я всё еще смотрела на мир глазами Эспера, оттого неловко оступилась, запутавшись в собственных ногах и упала на колени. Шеонна помогла мне подняться. Собственное зрение понемногу возвращалось.

Шейн вышел, раздраженно хлопнув дверью и замер, заметив нас с Шеонной. Мы стояли посреди коридора, вцепившись друг в друга и испуганно взирали на парня. Он окинул нас уставшим взглядом и, ничего не сказав, направился в свою комнату.