Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Глава 21

Дверная ручка холодила пылающую жаром кожу. Металл давно проржавел, старая краска потрескалась и оставляла на пальцах сухие хлопья и рыжую пыль.

Я замерла у порога, не находя в себе сил приоткрыть дверь. Рюкзак, оставленный Арием, больно давил, впиваясь плетенными ремнями в плечи, во рту все еще ощущался металлический привкус крови, сочащейся из прокушенной щеки, а затылок раскалывался от крепкого изголовья кровати в которое я врезалась при резком пробуждении.

С той самой минуты, как я вырвалась из кошмаров, в голове не смолкали беспокойные мысли, навязчиво гудящие, будто рой потревоженных пчел. Стоило закрыть глаза, перед ними вновь возникал образ мертвой девочки и заплаканное лицо мальчика, узнаваемое даже под слоем крови на щеках.

Я так отчаянно стремилась узнать о прошлом братьев, силилась понять слова Ария, брошенные перед уходом, что оказалась легкой добычей для Бездонного. Он затянул меня в кошмары Эспера, и вместе с ними на мои плечи обрушился груз тайны. Теперь я понимала, почему тамиру избегал разговоров о своем прошлом и сожалела, что распахнула дверь в его воспоминания. Лучше бы она оставалась запертой.

Меня грызла вина. Казалось, я вновь обманываю и предаю Шейна только тем, что знаю правду о далекой ночи, когда погибла его семья: всё началось с девочки, которая однажды не испугалась клейменного ведьмами волчонка, подпустила к себе зверя, показала ему человеческую доброту и позволила ощутить вкус дружбы. Но за это ей пришлось заплатить кровью.

Я крепко сжала пальцы и уперлась лбом в ребристую поверхность двери, за которой находилась спальня Шейна. Будет лучше, если утром друг вернется в Эллор, навсегда забудет о нашем с Эспером существовании и никогда не узнает в рыжем волке зверя из своего прошлого, – тогда мне не придется терзаться от чужой вины при взгляде в проницательные карие глаза.

Сокрушенно выдохнув, я решительно отступила от двери, поправила на груди переноску со спящим котом и вышла из трактира.

Тусклые огни Перепутья стремительно отдалялись, а вскоре и вовсе скрылись за гребнем пологого пригорка, оставив меня одну. Змеясь между низкорослыми кустарниками, узкая песчаная дорога уводила всё дальше – навстречу непроницаемой черноте, притаившейся под кронами лесной чащи. Легкий ветерок подбадривающе подталкивал в спину и бесшумно пригибал к земле высокую траву. Мир вокруг притих, погрузившись в сон. Самыми живыми в ночной тишине казались лишь звезды. Небо над моей головой куталось в кружевную вуаль, сотканную из мириад сверкающих осколков. Никогда прежде я не видела столько звезд, словно над Гехейном пересеклись небеса всех существующих миров.

❊ ❊ ❊

Чем выше становились приближающиеся деревья, тем сложнее давался каждый новый шаг. Меня медленно покидала решимость и одолевал страх – я была одна посреди темной безмолвной ночи, беззащитная перед тамиру, Тенями и даже обычными людьми. Я боролась с желанием повернуть и опрометью броситься к спасительным огням Перепутья. Чувствовала, что стоит оглянуться, и я сдамся. Но у меня не было на это права. Всего один шаг назад, я потеряю Эспера навсегда и вновь останусь одна. Поэтому, сжав кулаки, я упорно шла вперед – не позволяя своей трусости погубить единственное родное существо, спящее на моих руках.

В тот момент, когда я вошла в лес, время остановилось. Я брела по дороге, а луна будто застыла на черном небе, не собираясь уступать место рассвету. Чтобы успокоиться я предалась мечтам о том, как вновь воссоединюсь с Эспером, почувствую прикосновение его разума и смогу похвастаться, как преодолела все препятствия в одиночку. Я хотела, чтобы тамиру мной гордился.

Внезапно я резко остановилась, осознав, что не знаю куда иду – в какой стороне болота, как долго до них и по какой дороге. Я сбросила с плеч сумку и порывшись в многочисленных карманах нашла карту и даже компас – под толстым стеклом плавно подрагивали две стрелки, одна, как и положено указывала на север и юг, а вторая светло-бирюзовая замерла на северо-западе, указывая точно на земли Клаэрии.

Развернув карту, я попыталась разобрать ее при бледном свете луны, проникающем сквозь переплетение ветвей. Но вскоре сокрушенно опустила руки и закусила губу. Какой прок от карты, если я не умею ее читать? О чем я вообще думала, отправляясь в дорогу? Как буду добывать еду, когда кончатся запасы? Я даже не умела разводить костер, чтобы согреться холодной ночью. Что я стану делать, если столкнуть с хищником? А ведь леса Гехейна полнились не только волками и лисами, известными мне, но и более устрашающими и необычными существами.

Я зло скомкала карту и пнула камешек, попавший под ногу.

Меня затопил яростный гнев. Я злилась на Ария за то, что он толкнул меня на незнакомую дорогу, заставляя пройти по ней в одиночестве, за то, что больше не подавал руки, когда я оскальзывалась на рыхлых кочках и не сжимал мои пальцы, придавая сил. Злилась на шинда, разрушивших мою спокойную жизнь, на Бездонного, отнявшего Эспера, и на саму себя за беспомощность и бесполезность. Под ногами загудела земля, а руку пронзила острая боль. Слезы Эрии в браслете проснулись, тускло засветившись в ночи, но даже они разожгли мой гнев еще больше.

Не знаю, как долго я простояла, мысленно проклиная всё то, что пошатнуло мою жизнь, но всё же боль в руке пересилила мою злость. Гул под ногами стих и, глубоко вдохнув, я вновь продолжила путь, не разбирая дороги – главное найти место для безопасного привала, а утром я вновь попытаюсь разобраться с картой.

– Далеко собралась? – резкий возглас Шеонны пронзил спящую тишину.

От неожиданности, я подпрыгнула на месте, в защищающем жесте, прижав к себе переноску с Эспером.

– Почему меня не позвала? – возмущенно взмахнула руками подруга.

От бега ее кудрявые непослушные локоны были всклокочены сильнее обычного. За спиной висел лук, а дорожная сумка медленно соскальзывала с плеча.

– Шейн сказал, что утром вы возвращаетесь в Эллор, – виновато пролепетала я.

– Шейн сказал, – едко передразнила подруга. – А что тебе сказала я? Мне плевать чего хочет Шейн!

Я нервно закусила губу. Мне так хотелось, чтобы Шеонна пошла со мной, без нее я действительно не справлюсь, не осилю долгую дорогу и ни дня продержусь в лесу. Но чем дольше я всматривалась в ее лицо, тем ярче становились воспоминания из прошлого Эспера. Однажды Шейн уже потерял сестру, и я не могла отнять у него еще одну – кто знает куда нас заведет эта тропа.

Не найдя подходящих слов, я демонстративно закинула на плечо сумку – из-за тяжелого веса это вышло не так театрально, как я представляла, – и направилась прочь от подруги.

– Эй, – угрюмо окликнула Шеонна, и я замедлила шаг. – Ксаафания не в той стороне.

Я сокрушенно сбросила сумку и осела сверху на подкосившихся ногах.

❊ ❊ ❊

Признать слабость оказалось очень легко. Ведь единственное, что у меня получалось лучше всего – это проигрывать, отступать и трусливо прятаться за чужими спинами. Я даже не испытывала стыда за свою беспомощность, когда покорно плелась за Шеонной, возглавившей наш маленький отряд на пути, возможно, к смертельной опасности.

Мы устроили привал с первыми проблесками зари. Золотые лучики, выглянувшие из-за горизонта, будто игривые котята, мягко промчались по земле у наших ног, шмыгнули в высокую траву и там, где их теплые хвосты коснулись листьев, вспыхнули бриллианты утренней росы. Слева от нас сонно, едва слышно, шуршали ели, а справа через сотню метров зеленое море резко обрывалось в зияющий оскал пропасти. Снизу от подножья обрыва доносился громогласный рев бурной реки.

Объятая страхом перед оглушающими раскатами и ветром, беснующимся у края, я держалась как можно ближе к деревьям. Шеонна расстелила карту на самом сухом клочке земли, который ей только удалось найти, и с задумчивым видом изучала путанное переплетение троп и рек.

Неожиданно мир вокруг затих: оборвались веселые трели птиц, замерли воды дикой реки, успокоился ветер, нещадно трепавший высокую траву. Я вскочила на ноги и опасливо попятилась, машинально прижав к груди переноску с Эспером, но к моему ужасу она оказалась пуста.

– Эспер, – хрипло позвала я, но тишина поглотила мой зов.

Я испуганно завертелась. Шеонна тоже исчезла. Не было ни подруги, ни дорожной сумки, брошенной у старого мшистого пня, а в том месте, где еще недавно лежала карта спокойно колыхалась не примятая трава.

В очередной раз крутанувшись на месте, я едва не столкнулась с Тенью, неожиданно возникшей за моей спиной. Вскрикнув, я отпрянула, а Бездонный только смерил меня безучастным взглядом – если, конечно, он действительно мог видеть теми бирюзовыми огнями, которые пылали в широких глазницах.

– Приятно быть чьей-то музой. У тебя талант, девочка.

Я судорожно вдохнула и медленно обернулась, уже зная кого увижу – этот нарочито спокойный низкий голос, звучащий с легкой насмешкой и затаенной угрозой, был мне хорошо знаком.

Шинда с отрешенным самолюбованием рассматривал один из рисунков, небрежно вырванных из моего блокнота. Разноцветные по-кошачьи сощуренные глаза медленно скользили по карандашным линиям портрета, повторяющим изгибы худощавого лица. Присутствие Призрака в моем сне пугало, отзываясь неприятными колючими мурашками на коже. Но я лишь окинула мимолетным встревоженным взглядом его бледную, будто поддернутую пеленой и от того менее реалистичную, фигуру, и вновь уставилась на Тень. В этом кошмаре она пугала меня сильнее всего, заставляя испытывать настоящий липкий ужас, окутывающий тело и сжимающий внутренности в стальных тисках, ведь в тонких лапах твари, сотканных из тьмы, лежал Эспер.

Я беспомощно открыла рот, но страх сковал легкие не позволяя дышать.

Тамиру умирал на моих глазах.

Его тело стремительно иссыхало, некогда мягкие бока впали, тонкая с проплешинами кожа обтянула острые кости и покрылась красными гниющими язвами, сочащимися темной кровью. Я следила за смертью друга широко распахнутыми глазами – Тень поймала меня в ловушку и не позволяла отвести взгляд. Вскоре от Эспера остался лишь скелет, но ребра всё еще вздымались в такт дыханию разложившихся легких, а меж серых костей слабо пульсировал темно-алый кристалл, в который обратилось его мертвое сердце.

Ноги подкосились, и я беспомощно осела на землю.

Шинда сел между мной и Бездонным. Черты его лица прояснились, и я с недоумением отметила, что в них что-то изменилось: острые скулы смягчились, широкий подбородок, наоборот, заострился, на губах играла живая надменная, усмешка, белая кожа больше не выглядела такой мертвенной, как прежде, а цветные глаза, кажется, поменялись местами.

Мой ли Призрак был передо мной?

– Я ведь могу освободить твоего друга, – мягко произнес он. – Просто скажи мне, где ты.

Предложение звучало заманчиво и у меня не было ни крохи сомнения в том, что шинда действительно имеет власть над Тенью: Призрак способен повелевать тварью, проникать в мои сны с ее помощью и мог в любой момент мог отпустить Эспера. Но как бы сильно я не желала спасти своего друга и заплатить за его жизнь любую цену, я держала свои губы плотно сжатыми. В глубине чужой голос вопил: «Не сдавайся, не верь его словам». Он был сильнее меня, источал уверенность и силу, опаляя стремлением защитить. Подобной силы я никогда не ощущала даже от Эспера.

– Не вынуждай меня сжигать все леса Дархэльма, чтобы выкурить тебя, – с нажимом добавил шинда.

Он обвел рукой окружающие нас деревья.

Я плотнее сжала челюсти.

Затянувшееся молчание привело Призрака в ярость. Он болезненно впился пальцами в мой подбородок, оцарапав щеку острым ногтем, и склонился к лицу прожигая взглядом.

– Очень скоро Бездонный сломит волю этого существа, а потом твою. И тогда он с легкость доставит ко мне твое тело, потому что твоей жалкой души в нем уже не будет. – Прошипел шинда сквозь плотно стиснутые зубы и угрожающе добавил, наполнив каждое слово ядом, обжигающим подобно кислоте. – Пустая. Бесполезная. Оболочка.

Издав яростное, совершенно не человеческое рычание, Призрак с силой оттолкнул меня.

Я неожиданно ударилась спиной о бугристый древесный ствол и распахнула глаза.

Вокруг вновь шумела жизнь.

– Алесса? – раздался надо мной обеспокоенный голос.

❊ ❊ ❊

Растерянная, ещё не пришедшая в себя после испытанного ужаса, я отрешенно смотрела в карие глаза Шейна. Разум будто окутал вязкий туман, и осознание того, что друг прикасается к моей щеке, пришло с запозданием. Кожа под его пальцами была липкой от крови.

– Задела ветку, – осипшим голосом выдавила я. Ложь с лёгкостью спорхнула с губ.

Магия Шейна неожиданно коснулась царапины, стягивая края. И этой маленькой болезненной вспышки, кольнувшей словно крошечная молния, хватило чтобы вернуть меня к реальности и наконец осмыслить происходящее.

Я рефлекторно оттолкнула друга и отпрянула, в защищающем жесте прижав к себе Эспера – тамиру снова был в моих руках и тепло его тела, проникающее сквозь тонкую ткань нагрудной сумки, придавало сил.

– Что ты здесь делаешь? – мой вопрос прозвучал неоправданно резко и грубо.

Шейн с досадой скривился – не такой реакции он заслуживал, – но быстро совладал с собой и спокойно ответил:

– Неужели вы действительно решили, что я позволю вам с Шеонной в одиночку пойти на болота?

– Мы не вернемся в Эллор, – раздраженно буркнула я.

– Это я уже понял, – друг сокрушённо выдохнул.

Он хотел добавить что-то еще, но мой взгляд упал на потертый блокнот, оброненный в мокрую траву. Я тут же забыла про Шейна и Шеонну, нервно переминающуюся с ноги на ногу за спиной брата, и вернулась мыслями к недавно посетившему меня видению.

Порывисто подняв блокнот, я затаила дыхание. Пальцы дрожали. Пришлось несколько раз судорожно пролистать страницы прежде, чем я нашла тот самый портрет из сна – шинда не вырывал его из блокнота, он вырвал его из моих воспоминаний.

Я провела пальцами по шероховатой бумаге и не обнаружила ни надрывов, ни даже легких сгибов. Но все же меня обуял страх – прикосновение чуть смазало карандашные линии и оставило на рисунке крохотное темно-алое пятнышко. Я инстинктивно сжала кулак, спрятав от чужих глаз палец и кровь, забившуюся под обломанный ноготь.

Я сама поцарапала свою щеку…

Голова закружилась, к горлу подступила легкая тошнота.

На что еще способен шинда, кроме путешествий в мои сны? Как близко он мог подобраться к моему разуму? И самое главное, сколько времени у нас с Эспером осталось?

– Алесса, – попытался привлечь мое внимание Шейн, и я нехотя подняла на него взгляд.

Я почти смирилась с тем, что больше никогда его не увижу, мысленно простилась с другом перед закрытыми дверями его спальни и вытеснила воспоминания о далеком прошлом. Но вот он опять рядом, как напоминание о моей непосильной мрачной тайне. Его присутствие раздражало. И это чувство вытесняло все недавно пережитые страхи. Я злилась на то, что Шейн вновь ворвался в мою жизнь, и не подозревая об этом заставлял меня ненавидеть саму себя за лживость.

И не зная о том, что разрывает меня изнутри, он придал свой собственный смысл моему угрюмому взгляду.

– Если ты веришь, что ведьмы помогут, то мы пойдем к ним, – миролюбиво произнес друг, осторожно вытащив блокнот из моих рук.

Я крепко сжала челюсти, ощущая горечь в горле. Если бы Шейн знал кому он собирается помочь, то я бы не донесла Эспера до болот живым.

❊ ❊ ❊

К утру шестого дня мы окончательно выбились из сил.

На кануне ночью нас нагнал грозовой ливень, не стихающий до самого рассвета. Но даже когда беспощадная стихия умерила свой пыл, о ее свирепом характере все еще напоминали свинцовые тучи, угрюмо нависающие над нашими головами и угрожающие в любой момент вновь обрушиться проливным дождем.

Я значительно отстала от друзей и с трудом передвигала ноги. Стопы изнывали от мозолей, а каждый шаг отзывался острой болью в горящих мышцах. Грязевая река, в которую за ночь превратилась дорога, только усложняла путь, замедляя и отнимая последние силы. Я всё чаще поскальзывалась и с неохотой поднималась на ноги, подгоняя себя лишь мечтами о сухом крове и теплой еде.

Наши запасы значительно истощились и последние два дня Шеонна заставляла нас грызть невероятно горькие стебли. Сколько бы я не кривилась и плевалась, стоило дожевать один стебель, приложив к этому всю силу воли, как девушка тут же подсовывала новый.

Обходя по краю дороги темную лужу, я в очередной раз оступилась и, потеряв равновесие, неловко осела в вязкую грязь.

И в этот самый момент хмурый лес перед глазами померк, уступив место ясному, солнечному дню, наполненному жгучей болью.

Впереди насколько хватало глаз простиралось бескрайнее зеленое поле, испещренное глубокими котловинами, будто изъеденное оспой лицо старика. Было время, когда тамиру, как и все живые существа Дархэльма, – начиная от мудрых ведьм и заканчивая безмозглыми полевыми мышами, – с благоговейным ужасом обходил стороной эту израненную землю. Но сегодня, сейчас, всё было иначе. Его мир рушился, и про́клятые останки мертвого города были единственным шансом – единственным кратчайшим путем.

Черный волк стремительно мчался вперед, рассекая грудью высокую траву. Изредка на пути вырастали насыпи камней или обрушенные почти до основания стены, поросшие мхом и увитые диким плющом. Тамиру ловко перемахивал над препятствиями, ненавидя каждую потерянную при этом секунду.

Тяжелая от устали поступь оставляла на молодой траве темно-алые следы. Зверь не жалел собственных лап, стертых об острые осколки камней и древних костей, не обращал внимание на огонь, пылающий в истерзанных легких, и на кровь из прокушенного языка, залившую пасть. Он не сбавил темпа даже когда, запутавшись в собственных лапах, кубарем скатился на дно котловины, но тут же вскочил и прихрамывая бросился к горизонту, навстречу медленно растущей горной гряде.

Тамиру не ощущал собственной боли, полностью утонув в агонии, которая пожирала десятилетнего мальчика. Судорога сводила тело ребенка и его разум всё чаще уносился прочь от зверя и матери, сидящей у кровати. Её изумрудные, полные беспомощных слез и отчаяния, глаза изредка появлялись перед взором волка, но он отбрасывал это видение прочь и из последних сил ускорял бег.

Не разбирая дороги, он рвался вперед, мечтая в последний раз уткнуться мокрым носом в мягкую детскую ладонь.

Сила, когда-то дарованная мальчику Болотами, теперь выжигала его изнутри, обращая внутренности в пепел. Тамиру тянулся к ребенку, стремился облегчить страдания и вобрать в себя его боль – всю до последней капли. Но казалось, будто он безуспешно черпал из бездонной чаши – агония не ослабевала, и мальчик отчаянно тонул в ней, теряя связь с окружающим миром. Он больше не чувствовал прикосновения материнских рук, не мог дотянуться до разума тамиру и всё что у него осталось в последние минуты – это одиночество, страх и невыносимая боль.

Внезапно всё стихло.

С последним вздохом ребенка воцарилась звенящая тишина.

Тамиру оступился, перелетел через каменный бортик разрушенного фонтана, грузно рухнул на твердые останки древней мостовой, подняв облако пыли, и больше не поднимался.

Уткнувшись носом в сухую землю, зверь жалобно заскулил. А над ним на фоне кристально-чистого голубого неба возвышалась черная Тень.

Щеку пронзила боль, и вместе с ней на меня обрушились оглушающее стрекотание птиц и скрип старых деревьев, в кронах которых бесновался ветер. Взгляд с трудом сфокусировался на Шейне, сидящем передо мной.

Я удивленно приложила ладонь к пылающей щеке.

– Прости, – спохватился Шейн, – но ты не реагировала, и мы не могли до тебя докричаться.

Шеонна тоже сидела рядом, встревоженно разглядывая мое лицо. В руках она держала пропитанную грязью тряпицу из которой выглядывала рыжая макушка Эспера. Мое сердце заныло от отчаяния, с примесью вины, – я снова была среди друзей, в безопасности под хмурым, но реальным небом, а тамиру оставался заперт в собственных воспоминания, наполненных болью и смертью. Совершенно один.

Я попыталась встать, но ноги неуклюже заскользили, и я вновь осела, не обращая внимания на мокрую грязь уже изрядно пропитавшую юбку. У меня не было сил бороться ни со своим изнемогающим от усталости телом, ни с размытой дорогой. Все, о чем я мечтала – распластаться по земле и, если повезет утонуть в этой липкой жиже. Может тогда я обрету блаженное спокойствие? На глаза навернулись горячие злые слезы. Я ненавидела себя за слабость, ненавидела безжалостную Тень и весь этот прокля́тый чужой мир, заставляющий нас с Эспером страдать.

Шейн молча притянул меня к себе. Я прижалась к его груди, и с болезненным криком выпустила на свободу все слезы, которые сдерживала с самого Перепутья.

– Все будет хорошо, – ободряюще произнесла Шеонна, проведя рукой по моим волосам. – Мы почти пришли.

❊ ❊ ❊

К моменту, когда солнце окрасило перья облаков в розово-бирюзовые оттенки, с гребня пологого холма открылся вид на возделанные поля, затопленные в низинах молочным туманом. По узким прокатанным колеям медленно ползли одинокие телеги, а редкие рабочие вязали мешки с урожаем или отдыхали в выкошенных проплешинах, прильнув к кожаным бурдюкам.

Мы вышли на ухабистую, припорошенную мелким гравием, дорогу. Спустя почти неделю, проведенную в глуши, наедине с дикой природой, оказалось очень неуютно вновь находиться среди людей. Они провожали нас любопытными взглядами и тихими шепотками, но быстро теряли интерес.

Неожиданно рядом фыркнула лошадь. Протащив вперед тяжелую телегу, она остановилась и недовольно ковырнула землю копытом.

– Далеко путь держите, молодые люди? – обратился к нам возчик.

В его карих глазах пылал неподдельный интерес и этот веселый блеск добавлял привлекательности розовощекому лицу, обрамлённому в густую темно-серую бороду. Рядом с мужчиной сидела девочка лет семи. Перегнувшись через борт телеги, она не сводила с нас столь же живого любопытного взгляда.

Чужаки в этих краях были диковинным зрелищем, догадалась я.

– На Ксаафанийские острова, – настороженно, нехотя ответил Шейн.

– Нам по пути значит! – Весело воскликнул возчик. – Что ж, тогда полезайте в телегу, составите нам компанию.

Мы неуверенно переглянулись.

– Давайте-давайте, – мужчина настойчиво замахал руками. – Смотреть на вас больно, едва ноги волочите. В таком темпе вы к рассвету до Ве́реста не доберетесь, а места здесь не самые безопасные для ночевок.

Не знаю что определило наше решение, – открытость и располагающая улыбка возчика или боль в ногах и усталость, взявшая над нами верх, – но через пару минут мы уже сидели в наполовину груженной мешками телеге, рядом с девочкой.

– Меня зовут Гедрик, – представился мужчина и махнул рукой через плечо, – а это моя дочь, Асья.

Шейн назвал наши имена, избавляя меня с Шеонной от необходимости вступать в диалог – усталость сковала даже наши языки.

– Откуда вы забрели в наши края? – поинтересовался Гедрик. – Кажется вы уже долго в дороге. Если честно выглядите не очень, болотные утопленники и то чище вас будут.

– Мы из Эллора, – кратко бросил Шейн.

Мужчина присвистнул.

– Далеко же вы забрались. Но почему именно болота? Я думаю, в Дархэльме полно куда более живописных и безопасных мест, нежели Ксаафания.

– Мы ищем ведьм.

Я не видела лица Гедрика, но готова была поклясться, что в этот же миг с его губ сползла беззаботная улыбка, а от щек отлила кровь. Над телегой будто сгустились мрачные тяжелые тучи. Спина возчика осунулась под грузом каких-то мыслей, а руки, сжимающие поводья, напряглись. С минуту мужчина молчал, после чего пренебрежительно сплюнул на обочину и вновь заговорил:

– Не знаю, что за беда у вас приключилась, но боюсь, парень, вы зря проделали весь этот путь.

Он бросил на нас жалостливый взгляд.

– Почему? – невозмутимо спросил Шейн.

– Ведьмы никогда не помогают людям. Конечно, однажды какая-то ведьма может объявиться в деревне и поделиться с кем-нибудь сбором редких трав, чтобы отвадить от хижины болотного духа, или невзначай намекнет старухе о проблемах ее детей, но она никогда не поможет в решении этих проблем и даже не даст совета. Ведьмы свято чтут свои традиции и одна из них запрещает им вмешиваться в жизнь людей. А уж к проблемам чужаков они проявляют еще меньше участия. Ты уж прости, но вы ничего от них не добьетесь.

– Но мы попытаемся.

Я не сдержала легкой улыбки, уверенность Шейна воодушевляла.

– Что ж, ваше дело, – Гедрик небрежно пожал плечами.

Следующие пол часа мы ехали в мертвой тишине, нарушаемой лишь мерным цокотом копыт и скрипом колес. Мои веки тяжелели с каждой минутой и было всё труднее бороться с сонливостью.

– Моя мама была ведьмой, – вдруг звонко произнесла Асья.

Я вздрогнула от неожиданности и в этот момент осознала, что уже долгое время не свожу с девочки глаз. Она была очень красивой – круглолицая, с острым прямым носиком и толстой, черной, как вороново крыло, косой. Но самыми притягательными в ее внешности были большие, сияющие будто расплавленный изумруд глаза – за свою жизнь такие я видела лишь дважды.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Асья застала меня врасплох, и я не нашлась с ответом.

Но он и не потребовался.

– Я не унаследовала ведьмовскую силу, – продолжила девочка, – поэтому мама оставила меня с отцом еще в младенчестве. Она даже не вскармливала меня своим молоком, и я никогда ее не видела, но знаю, что мама тайно оберегает меня и дает всё необходимое. Если я захочу, я даже могу никогда не работать в поле.

– Но ты должна работать, – назидательно вмешался Гедрик. Было ясно, что он заводит этот разговор не в первый раз. – И ты должна уметь позаботиться о своей будущей семье и старике-отце, когда он не сможет держать в руках плуг. Твоя мать не будет заботиться о твоих детях, для нее лишь ты имеешь ценность.

Асья миролюбиво улыбнулась и согласно кивнула.

– Значит ли это, что вы знаете о ведьмах больше, чем говорите? – подозрительно сощурившись, спросил Шейн.

Он подобрался ближе к мужчине, но тот лишь небрежно отмахнулся.

– Ничего я о них не знаю, парень, – угрюмо ответил возчик. – Быть избранником ведьмы это не значит стать приближенным к их племени и знаниям. Моя жена ушла, как только в ее утробе забились сердца наших детей. После этого я никогда ее не видел. Через несколько месяцев она оставила маленькую Асью у дверей хижины и даже не удосужилась освободить меня от этих прокля́тых брачных уз. Она обрекла меня на одинокую жизнь без женского тепла, а Асью на детство без матери. Ведь никто из ксаафанийских женщин никогда не приблизится к избраннику ведьмы и не заговорит с ним, боясь попасть в немилость к жене, которой он даже не нужен. А деревенские мужики до конца дней будут относиться ко мне с жалостью, словно к увечному.

Гедрик сокрушенно вздохнул.

– Так что, парень, на своем жизненном опыте я могу дать вам лишь один совет – не приближайтесь к ведьмам.

Воцарилось неловкое молчание, но продлилось оно не долго. Шейн поспешно сменил тему, стал расспрашивать мужчину о болотах и местных жителях. Гедрик вновь повеселел, и всю оставшуюся дорогу нас сопровождали его увлекательные байки из деревенской жизни.

❊ ❊ ❊

В Верест мы прибыли за полночь.

Дорога от пашен медленно и незаметно уходила вниз. В какой-то момент мы буквально утонули в настолько плотном тумане, затопившем луга на мили вперед, что сквозь серую пелену едва проглядывался круп лошади. Поэтому о том, что безлюдные земли остались позади я поняла только в тот момент, когда колеса телеги сошли с мягкой топкой земли, прогрохотали по бревенчатому мосту и вскоре заскользили по брусчатой дороге, затянутой илом и серо-зеленой грязью.

Постепенно из тумана вынырнул и сам город со своими узкими улочками и бревенчатыми двухэтажными домиками.

Гедрик остановил лошадь, к телеге тут же подбежал чумазый мальчик. В руках он держал пузатую банку по дну которой ползал крупный, размером с большой палец, изумрудный жук.

– Хороший сегодня улов, Тим. Молодчина, – похвалил мальчонку Гедрик, кивнув за спину мальчика. Там в деревянном ящике с прибитыми по бокам колесиками громоздились с десяток подобных сосудов.

– Спасибо, – растянулся в довольной улыбке мальчик, обнажив щель на месте отсутствующего переднего зуба.

Асья залезла в ближайший мешок и выменяла три светло-желтых фрукта на банку с жуком. Тим радостно рассовал их по дырявым карманам.

Гедрик вновь дернул поводья и направил лошадь в глубь городка.

– Что это? – полюбопытствовала Шеонна.

На губах Асьи расцвела загадочная улыбка. Приготовившись нас удивлять, девочка подвинулась ближе и легонько встряхнула банку.

С тихим жужжанием потревоженный жук оторвался от дна сосуда и недовольно заметался. Брюшко насекомого, пушистое как у мотылька, будто лампочка засветилось желтым светом, а с крыльев осыпалась практически невесомая мерцающая пыльца. Когда жук успокоился и вновь осел на дно, его пыльца все еще продолжала сиять, заливая тонкие пальцы Асьи и дно телеги теплым светом.

– Это аме́ва, – пояснила девочка, наслаждаясь произведенным на нас впечатлением. – Нам нельзя использовать зачарованные камни, как на большом материке, поэтому наш путь освещают болотные духи.

– Не слишком то вы жалеете своих духов, – с усмешкой заметил Шейн, на что Асья недовольно нахмурила носик.

– Мы не причиняем им вреда. В сосудах они могут дышать, а по утру мы кормим их и выпускаем на свободу.

С позволения Асьи я взяла банку с амевой, завороженно любуясь красивым, словно из сказки, жуком: его узорчатые крылышки, изумрудное, пульсирующее мягким светом, брюшко казались чуждыми для этого серого, пропахшего гнилью места.

Внезапно ночное небо пронзил громкий мелодичный крик. Асья молниеносно вскочила на ноги, ловко устояв на ногах, когда колесо телеги наскочило на камень и ее слегка тряхнуло, и устремила взгляд к пустым крышам, выискивая птицу.

– Тэмру, – со счастливой улыбкой сообщила девочка, ее глаза сияли от восторга. – Это добрый знак. Может он был для вас?

От ее слов в груди разлилось приятное тепло, а в душе пробудилась уже позабытое за эти дни чувство – надежда.