Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

❊ ❊ ❊

Время тянулось нескончаемо долго.

Казалось, ночь пришла в Даг-Шедон из самих Болот: вязкая чернота бесшумно вынырнула из воды, просочилась меж досок подвесных мостов, растеклась чернильным пятном по платформам, вскарабкалась по бревенчатым стенам, перетекла на древесные кроны и куполом сомкнулась над крышами, погасив бледный лунный свет. Деревню затопила непроницаемая тьма, смолкли птицы и людские голоса, предостерегающе замерли невидимые зверьки, скребущие в соломе над головой. И в этой звенящей тишине внутренний голос страха звучал оглушительно громко, распыляя возрастающую с каждой минутой тревогу о Шейне.

Поначалу Бенгата пыталась отвлечь нас разговорами, но вскоре сдалась перед непреступным молчанием, за которым пряталось болезненное беспокойство.

Старуха разлила по тарелкам горячий кислый суп. Я с трудом проглотила несколько ложек, заглушив страдальческое урчание живота, а Шеонна даже не взглянула в сторону еды. Подперев голову рукой, она, как и прежде смотрела в окно – распахнутое настежь с тех пор, как наступила ночь и любопытные сельчане разошлись по домам.

Внезапно подруга вскочила со скамьи и ринулась к двери, резко распахнув. На пороге изумленно замер высокий бородач с занесенным для стука кулаком. Я узнала мужчину – он был среди тех, кто унес Шейна к знахарке.

– Мой брат? – сходу выпалила Шеонна.

– Жить будет, – хриплым басом ответил мужчина. – Ильва кружит над ним, как тэмру над своим птенцом. О нет! – он преградил Шеонне путь, стоило той занести ногу над порогом. – Она не пустит к себе никого как минимум до рассвета.

– Тогда что тебя привело, Йорн? – нахмурившись, Бенгата поднялась из-за стола.

– Тут такое дело… – мужчина растерянно провел рукой по спутанной бороде. – Ребята вернулись с места пожара. Они нашли тело. Кай говорит, что это Снорр, сын Грид – пекарши с Несса.

По моей спине прокатился ледяной пот, я поняла о ком шла речь. Когда начался пожар Эд и Матс стремительно унесли ноги, но толстяка с арбалетом я не видела с того самого момента, как прыгнула в воду.

– Что с ним случилось? – сдержанно спросила Бенгата.

– Не увернулся от стрелы, – ответила Шеонна.

В её голосе не было ни леденящей кровь злобы, ни согревающего, хотя бы притворного, сочувствия. Он звучал спокойно, даже скучающе. Подруга словно сообщила о чем-то обыденном, не стоящем внимания и переживаний, поселившихся в глубине карих глаз Бенгаты, как если бы кто-то неудачно порезал палец. И от этого её слова становились еще более пугающими.

Йорн побледнел и медленно кивнул – добавить ему было нечего.

– Что ж, это случилось на нашей земле, значит нам его и провожать, – смиренно выдохнула старуха. – Вели парням подготовить тело, а сам разыщи мне ворона. Нужно сообщить матери.

– Как прикажешь, – Йорн почтительно склонился и покинул хижину.

– Что ж, если Болота так решили… – пробормотала под нос Бенгата и устало опустилась на скамью.

Позже она заварила чай. Когда янтарная жидкость наполнила кружки, в нос ударил, болезненно оцарапав нёбо, горький запах успокаивающих трав, который Элья всегда искусно прятала за сладкими нотками мёда. Я затаила дыхание прежде, чем тошнота успела подобраться к горлу, и стремительно осушила отвар. Как никогда мне хотелось забыться в спокойном без сновидений сне и скорее встретить хмурое утро, чьей свет непременно развеет все тревоги, опутавшие сердце сотканными из тьмы сетями.

Шеонна тоже не отказалась от напитка. После беседы с Йорном она заметно оживилась и теперь, неторопливо потягивая чай, – кажется, тошнотворно-горький вкус её совершенно не беспокоил – с любопытством рассматривала хижину.

На ночлег мы устроились у тёплого очага на мягком ковре из пёстрых звериных шкурок. Нежно обняв Эспера и зарывшись носом в его спутанную шерсть, я медленно погрузилась в сон под умиротворяющий треск догорающих поленьев и тихий скрип ножа по древесине – Бенгата стругала послание на тонких веточках, а ворон Йорна с любопытством наблюдал за движением морщинистых рук, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу.

Мой сон оказался крепким, лишённым мучительных кошмаров, но недолгим: вскоре меня разбудил тихий болезненный стон. Я с трудом разлепила отяжелевшие веки и приподнялась на руках, – тонкое одеяло за время сна словно прибавило в весе и теперь давило на плечи, а тело нещадно ломило от усталости и противилось резкому пробуждению.

Бенгата сидела рядом. Склонившись над Шеонной, она о чем-то тихо бормотала и протирала её лоб мокрым полотенцем. Грудь девушки тяжело вздымалась и грузно опадала, прерывистое дыхание срывалось с губ подруги в сопровождении мучительного хрипа.

– Шеонна! – встревоженно окликнула я и сжала липкую от холодного пота ладонь.

– Не кричи, – шикнула на меня старуха.

– Что с ней? – испуганно залепетала я. – Это из-за её ран? Заражение?

– Нет! – Бенгата вздрогнула и поморщилась, словно я залепила ей невидимую пощёчину, посмев усомниться в знахарских талантах. – С твоей подругой всё в порядке, по крайней мере её тело точно здорово.

– Я не понимаю…

– Утром. Мы всё поймём утром.

Старуха вновь окунула полотенце в миску с холодной водой и приложила его ко лбу Шеонны.

Я просидела рядом пока подруге не стало легче: её дыхание выровнялось, руки потеплели, и она наконец затихла в спокойном сне. Бенгата шумно выдохнула и, прижимая руку к ноющей пояснице, поплелась к своей кровати.

Вскоре комнату наполнил громкий храп. Словно выкованный из чугуна, он, грохоча, прокатился по деревянным половым доскам, заглушив их жалобный скрип, ударился о тонкие стены и разбился на сотни осколков каждый из которых нещадно зазвенел подобно разбуженному колоколу. Казалось, скрытая под серой шкуркой-одеялом старушка обратилась в чудище, и стоит тому вдохнуть чуть глубже, как лёгкая шторка, разделяющая комнату, взметнётся под порывом ветра и забьет чудовищу нос размером с оконную створку.

Иначе откуда еще мог рождаться такой оглушительный звук?

Шеонне, к слову, он совершенно не мешал. В то время как я ворочалась, искала спасения под шкурой, зарывшись под неё с головой, зажимала уши до боли в висках, но всё было тщетно.

Раздражённо рыкнув, я сбросила с себя одеяло и удивленно ахнула.

В зазор между створками запертых ставень проникал теплый ночной ветерок. Он развивал полы воздушной тюли в цветастых заплатках и вальсировал на подоконнике в паре с золотыми пылинками. Вдоволь накружившись, он бережно опускал их на обеденный стол у окна и уносился прочь, чтобы через мгновение вернуться в сопровождении новых, сияющих бледным светом, спутниц.

Повинуясь любопытству, я взяла Эспера на руки и прокралась к двери, возле которой золотым ковром осели пылинки, занесённые сквозняком в узкую щель над полом. Хотя осторожность была излишней – за храпом, издаваемым Бенгатой, никто бы не услышал, вздумай я передвигать массивные шкафы или отыграть барабанную партию на казанках, сложенных на каминной полке. Но почему-то я все равно ощущала легкое покалывание страха с примесью стыда, словно собиралась подсмотреть за таинством, запретным для чужака.

Когда я открыла дверь, мерцающий ковёр у порога мягким облаком взмыл в воздух и развеялся по комнате, оборванными лоскутами облепив стены и осев на захламленных полках, скамьях, и шкурах, в которые куталась Шеонна – стоило мне встать, как моё одеяло тоже перекочевало на её плечи.

Тьма всё ещё нависала над болотами, заслоняя своими лапами даже тусклый лунный свет, но вопреки ей Даг-Шедон сиял, словно частичка солнца, потерянная в черных песках ночи. Крыши домов, узкие дорожки, соединяющие платформы, подвесные мостики и неподвижные ветви деревьев – всё было усыпано золотом.

Воздух дрожал от мерного жужжания амев, которых здесь были сотни.

Я робко переступила порог.

Потревоженная босыми ногами, пыльца взвилась в воздух и окутала меня мерцающим тёплым облаком. Золотые искры осели на волосах, прилипли к рукам и затерялись в рыжей шкуре Эспера, от чего она засветилась изнутри подобно пламени. Моё сердце болезненно сжалось и налилось свинцом. В ту самую минуту я отчаянно хотела верить, что эти крошечные огоньки, утопающие в шерсти тамиру, сумеют достигнуть его сердца и развеять тьму, стискивающую разум и душу в болезненных путах. Я знала, что это невозможно, но отчаянно цеплялась за мнимую надежду.

Сдерживая подступающие слёзы, я прикусила губу и заставила себя улыбнуться несмотря на страхи пережитого дня, неутихающее беспокойство о Шейне и мучительную тоску по Эсперу.

Несмотря ни на что…

Уже увереннее я шагнула вперёд, окунувшись с головой в новое облако сияющей пыли, и закружилась на месте, как тот ветерок, что недавно вальсировал с золотыми искрами на окне. Я кружилась, жадно вбирая взглядом слепящий блеск золотых крупинок, парящих у носа, и дрожащий свет мохнатых амев, жужжащих над головой. Я не могла вытащить Эспера из плена Бездонного, не могла вырвать родную душу из цепких лап Тени, но могла хотя бы попытаться придать тамиру сил, наполнив его светом и крошечной частицей радости, которой в последнее время было так мало.

Я пыталась.

Зная, что это бессмысленно, чувствуя, как черная стена между нами разрастается и гасит любой свет, который я подношу – я продолжала пытаться.

Внезапно поднялся ветер. Он разъяренно хлестнул по деревьям, до хруста выгибая старые сухие ветви, поднял в воздух пыльцу, облепившую улочки Даг-Шедона, и швырнул мне в лицо. Крошечные, прежде невесомые пылинки слепили, забивали глаза, кололи нос и щеки, словно стая жалящих насекомых. Я закрыла себя и Эспера плащом. Где-то за спиной, раскачиваясь, жалостливо заскрипел подвесной мостик и ударили по стене незакрепленные оконные ставни.

Когда ветер вдоволь набесновался и небрежно бросил на землю золотую пыльцу – по крайней мере то, что от нее осталось и не успело развеяться над Болотом, – я неожиданно обнаружила себя в шаге от незнакомой женщины.

Я отпрянула, испуганно округлив глаза, но незнакомка, кажется, не замечала моего присутствия. Она стояла неподвижно, словно каменное изваяние, облаченное в платье из серого агата и увенчанное шипастым серебряным венцом. Взгляд её золотых глаз был устремлён к дому напротив – если я не ошиблась и то, что сияло под чёрной вуалью действительно было глазами, а не голодными огнями в пустых глазницах Бездонного.

По спине пробежал холодок. Я медленно повернулась к дому.

Двухэтажное приземистое здание одним боком опиралось на два широкоствольных дерева, сросшихся, как сиамские близнецы, и лишь благодаря их поддержке всё еще удерживалось на краю покосившейся платформы. Ставни на первом этаже были распахнуты настежь. Недавно пролетевший по деревне ветер, не преминул заглянуть в маленькую комнату и облепить пошарпанные стены золотой пыльцой. Её теплый свет нежно касался бледной кожи Шейна, спящего на узкой кровати напротив окна. При виде друга моё сердце радостно ёкнуло.

Я поддалась вперед.

Внезапно дверь дома распахнулась и на пороге возникла высокая черноволосая женщина. Она широко зевнула, устало потерла веки тыльной стороной ладони и окинула меня изумлённым взглядом, словно не понимала являюсь я частью её сна или реальностью, потревожившей этот самый сон.

– Ты, должно быть, одна из найдёнышей Бенгаты? – мягко произнесла женщина, подавив очередной зевок.

– Алесса, – смущенно представилась я. – А вы Ильва?

Знахарка медленно кивнула и вдруг, словно что-то задумав, прищурила изумрудные глаза.

Дочь ведьмы. Еще одна.

– Что ж, раз уж ты здесь, то проходи, – пригласила Ильва. – Нечего стоять под окнами, словно неприкаянный дух.

Ее слова подобно чиркнувшей спичке рассеяли тьму угасающих воспоминаний, вновь пробудив в памяти недавние события. Я встревоженно огляделась – жуткой незнакомки не было.

– Я видела… – неуверенный лепет сорвался с моих губ. – Тут была женщина…

– Этой ночью по болотам бродишь только ты, – ответила знахарка с мягкой снисходительной улыбкой. – Небось Бенгата снова перепутала щавель и турн в своём вареве, которое она называет супом. Иначе как еще объяснить твою безрассудную вылазку из дома в такой поздний час. Проходи же.

Она открыла дверь шире, пропуская меня вперёд.

– Как вы узнали, что я здесь? – не сдержала я любопытства.

– Интуиция, – коротко бросила Ильва и, поймав мой непонимающий взгляд, нехотя пояснила. – Обострённые чувства – маленький дар от моей несостоявшейся матери. Мы, отречённые, может и лишены ведьмовской Силы, но не настолько беспомощны, как думают некоторые.

Она проводила меня в комнату к Шейну. Ильва хорошо о нём позаботилась: дыхание друга было легким и спокойным, кожа румяной и ничего, кроме бурой мази на сбитых костяшках и мелких ссадинах на лице, не говорило о его недавнем плачевном состоянии.

– Твой друг сильный парень, – знахарка ободряюще похлопала меня по плечу. – Через пару дней уже поднимется на ноги.

– Пару дней? – обреченно выпалила я.

Мой взгляд метнулся к Эсперу. Были ли у него в запасе эти пару дней?

В сердце впились острые когти вины, и я пристыженно прикусила язык. Шейн едва не погиб, спасая нас с тамиру, но вместо заботы о нём я сожалела о нескольких днях задержки.

«Всего пару дней, – попыталась я утешить себя и Эспера, – мы выдержим».

Ильва мягко сжала мое плечо.

– За это время ты сможешь поговорить с ведьмами.

Я растерянно посмотрела на знахарку.

– Твой друг оказался очень болтлив в беспамятстве, – пояснила Ильва. – Но даже сумей он отправиться в путь хоть сейчас, ведьмы не подпустили бы его к Лейтерину. Дорога к нему закрыта для мужчин. Ну а пока…

Женщина усадила меня на низкий табурет, рядом с кроватью Шейна.

– Посиди с другом, раз тебе не спится, а я немного вздремну. Если ему станет хуже не вопи, не беспокой Болота, а просто постучи в мою дверь.

Не дожидаясь ответа, знахарка скрылась в соседней комнате.

Я осторожно положила Эспера рядом с Шейном и пригладила всклоченную шерсть тамиру, смахнув с неё последние тлеющие золотые пылинки. Взглянуть на Шейна или коснуться лежащей рядом руки я не решалась, – душу рвало на куски от чувства вины.

Из-за меня Шейн едва не погиб, а Эспер оказался в смертельной ловушке, медленно высасывающей из него жизнь. Мои друзья встали на путь, ведущий к царству Саит, потому что я оказалась слаба перед монстрами этого мира и своими внутренними демонами. Я так жадно цеплялась за Гехейн, не желала возвращаться домой, закрывала глаза на множащиеся вокруг тайны, что не заметила, как привела беду в чужой дом. И даже сейчас, после всего, что произошло, я продолжала отчаянно держаться за этот мир.

Всё чего я желала – это вернуть Эспера, сомкнуть объятия на шее исполинского волка и вместе с ним сбежать от грядущей бури.

Но мечты о нашем светлом будущем стремительно крошились острыми осколками. На задворках сознания до режущей боли в ушах звенела назойливая мысль: я слишком слаба, чтобы бороться, и даже если сейчас сумею спасти тамиру, то позже снова его сгублю. Все, кто находится рядом со мной обречены. Я погублю их, потому что слишком труслива. Потому что боюсь отпустить друзей, даже ради их блага, и оказаться одной перед лицом опасности.

Я сердито смахнула предательскую слезу, прокатившуюся по щеке.

Может Арий поступил правильно, оставив меня? Хотя бы ему я теперь не смогу навредить.

❊ ❊ ❊

Что-то кольнуло в шею, развеяв вязкий морок сна. В образовавшуюся брешь, словно сокрушительная река, хлынули навязчивое жужжание голосов и приглушенный смех. Бледный утренний свет щекотал веки, но усталость вжимала мою щеку в мягкую перину, и я не находила сил, чтобы разомкнуть глаза.

Еще один укол. На этот раз более резкий и болезненный, будто под кожу вонзилась раскалённая спица. Я резко подскочила, едва не рухнув с пошатнувшейся табуретки.

– Прости, – раздался рядом знакомый голос.

Я всё еще была в доме Ильвы. За тонкими стенами соседней комнаты гудели голоса знахарки и Бенгаты, постепенно они становились громче, но по-прежнему оставались неразборчивыми. Кажется, сон застал меня врасплох прямо на табурете, и я уснула, уронив голову на край кровати. После ночи, проведенной в позе вопросительного знака, шея болезненно ныла, а окаменевшие позвонки отказывались разгибаться. Я потёрла шею и, к удивлению, не обнаружила на коже ран – ни новых от невидимой спицы, ни старых от удушающей серебряной цепочки.

Недоумённо моргнув, окончательно сбросив с себя пелену сонливости, я уставилась на Шейна.

Друг не спал. Он сидел, приподнявшись на подушках, и не сводил с меня озорного взгляда.

– Не стоило тратить силы, – растерянно пробормотала я.

– Подобные царапины не отнимают у меня никаких сил, – едва заметно улыбнулся Шейн.

– Значит твоя рана… – воодушевлённо начала я, но друг покачал головой.

– Еще при мне. Залечить её не так просто.

– Это больно, – вставила Шеонна.

Она сидела в изножье кровати и уплетала печеные овощи из глубокой миски. Бинтов на её запястье уже не было, и гладкая кожа сияла, словно никогда не соприкасалась с раскалёнными Слезами.

Шейн нехотя кивнул, признавая правдивость её слов:

– Для лечения мне нужна концентрация мыслей, которую сложно поддерживать из-за боли. Это словно самолично вспороть собственное брюхо и зашивать его ржавой тупой иглой, которая то и дело высказывает из рук.

Он хотел добавить что-то еще, но наш разговор прервала Ильва, возникшая в дверях с горячим глиняным котелком в руках.

– Ты наконец-то проснулась! Да, оставить тебя приглядывать за раненым было не лучшей моей идеей, – она весело без обиняков усмехнулась, но я всё равно пристыженно потупила взгляд.

Следом за Ильвой в комнату зашла Бенгата. Поправляя то и дело сползающий с плеч шерстяной платок, старуха села за стол. Знахарка разложила по тарелкам печенный картофель с овощами и наполнила глиняные чашки крепким чаем. Шеонна не лишила себя удовольствия съесть еще одну порцию, с наслаждением смакуя каждый кусочек. А вот для Шейна у Ильвы был заготовлен особый завтрак – жидкая серая каша, от запаха которой друг брезгливо поморщился. Отправив в рот полную ложку, он с трудом сглотнул и с завистью покосился в мою тарелку.

– Я поговорила с Каем, – между делом сообщила знахарка. – К полудню он подготовит лодку и проводит вас в Лейтерин. Нет, парень, – женщина ткнула пальцем в сторону Шейна, прежде чем тот успел вставить слово, – ты останешься здесь. На ведьмовской земле твоим подругам ничего не угрожает, в отличие от тебя.

Шейн попытался возразить, но его отвлек шум на улице. В распахнутое окно заглянул Йорн и отыскал взглядом Бенгату:

– Нам пора, поторопил он старуху.

– Куда? – не сдержала любопытства Шеонна.

– Проводить Снорра в его последний путь по болотам, – ответила Бенгата, кряхтя поднимаясь на ноги.

– Ксаафаниские похороны! – восторженно выдохнула Шеонна и вскочила, тут же позабыв о недоеденном завтраке. – По рассказам Эльи это чарующая церемония.

– Чарующая? – недоуменно повторила Бенгата, замерев в дверях.

По моей коже пробежали липкие мурашки.

– Шеонна, – сквозь стиснутые от боли зубы прошептал Шейн.

Он попытался поймать сестру за рукав и усадить на место, но она лишь игриво отмахнулась.

– Можно нам с вами? – выпалила подруга, не сводя горящего взгляда со старухи.

Бенгата растерянно посмотрела на Ильву.

– Пусть идут, – кивнула та с легкой улыбкой. – Кто знает, вдруг их присутствие поможет заплутавшей душе Снорра распутать клубок его тернистого пути и найти дорогу к сердцу Болот.

Старуха нахмурилась, явно не разделяя уверенность знахарки, но нехотя согласилась.

– Ладно, – проскрипела она. – Только не отставайте, не хочу потом до заката вылавливать из топи ваши позеленевшие разбухшие тела.

Она вцепилась в свой крючковатый посох, прислоненный к стене у входа и неуклюже опираясь на него, вышла на улицу. Шеонна поспешила следом.

– Оставь его здесь, – требовательно произнесла Ильва, когда я потянулась к Эсперу. – Так будет безопаснее.

Я замешкалась и бросила встревоженный взгляд на Шейна. Он накрыл рукой теплый бок тамиру и ободряюще кивнул.

– Всё будет хорошо, – успокоил друг. – Иди.

❊ ❊ ❊

Бенгата лукавила, разбрасываясь своими зловещими предостережениями. Чтобы отстать от нее нужно было как минимум четверть часа просидеть на каком-нибудь замшелом пне, прежде чем старуха доковыляет до очередного поворота тропы и пропадет из поля видимости.

Она явно не спешила, словно была уверенна – без нее не начнут.

Я с трудом подстроилась под её неторопливый мелкий шаг, наблюдая спины уходящих в чащу людей – на похороны собралась треть деревни. Огненная шевелюра Шеонны изредка мелькала где-то впереди длинной процессии. Я видела, как Дорта, девушка, встретившая нас у ворот Даг-Шедона, передала ей стеклянный сосуд. Точно такой же был у многих провожающих и Бенгаты: на дне пузатой банки сидели несколько амев, вдвое меньше тех, которых я видела ночью.

– Что Ильва имела ввиду про дорогу к сердцу Болот? – поинтересовалась я у молчаливой старухи, когда деревня осталась позади.

– Ты слышала что-нибудь про Курт-Орм? – ответила она вопросом на вопрос.

Я отрицательно покачала головой.

Бенгата подняла посох – вязкая грязь хлюпнула под ногами, – и стукнула по склонившейся над тропой ветке. К крючковатому суку была привязана серая путеводная лента.

– Курт-Орм – сердце Болот. Место, в котором не существует лжи и злобы. Место, отсеивающее чистые сердца живых и очищающее души усопших, – загадочно начала старуха. – После смерти мы отдаём свои тела Болотам и только они решают нашу дальнейшую судьбу. Если они решат, что при жизни человек был достойным, добрым или же поступал дурно, но раскаивался или был прощён живыми, то Болота заберут себе лучшие качества его души, самые тёплые воспоминания и позволят им воспарить золотыми огнями над темными водами. Но если Болота решат иначе, если душа окажется чернее болотной мути, то она будет изгнана за пределы Ксаафании, туда, где попадет в лапы Саит и сгинет в её царстве, а тело несчастного будет выброшено на сушу на съедение болотным тварям.

Мои пальцы заледенели от волнения: я вспомнила о существе, обитающем на дне – быть сожранным им не самая завидная участь даже для мертвого.

– Отчего-то Ильва верит, что раз ваш друг выжил, то вы не держите зла на Снорра и, ощутив это, Болота примут его душу. Порой она бывает слишком мягкосердечной, – в заключение едко прыснула старуха.

Провожающие давно скрылись среди зарослей, – лишь изредка сквозь чахлую листву до нас доносились их голоса, а Бенгата всё еще не думала ускорять шаг.

Я взвинчено семенила рядом, мечтая поскорее нагнать людей – в толпе было куда безопаснее, чем наедине с древней старухой под палящим взором незримых существ, который преследовал нас с того момента, как над головой затрепыхались серые ленты. Но Бенгату они, кажется, совершенно не беспокоили.

Чем глубже мы углублялись в чащу, тем гуще становились кустарники в корнях деревьев, теснее жались друг к другу тощие сосны, а листва над головой пропитывалась темными красками и вскоре сомкнулась над нами непроницаемым куполом. Нас поглотил полумрак, повеяло морозной сыростью. Насекомые в банке Бенгаты проснулись и заполнили нависшую над нами тишину своим тихим, убаюкивающим жужжанием, а их вспыхнувшие, словно лампочки, хвостики озарили тропу лазурным светом.

– Я не видела раньше таких амев, – озвучила я своё удивление.

– На твоё счастье, – сухо буркнула старуха. – Если однажды увидишь их в болотах, то беги со всех ног. Они прилетают лишь к мёртвым, покормиться их тающими душами прежде, чем тех поглотит вода. Этих, – Бенгата с презрением встряхнула банку так, что она чуть не выскользнула из сморщенных сухих пальцев, – изловили над телом Снорра. Раз они проявили интерес к его душе, то им и освещать путь для неё.

Тропа стала шире. За деревьями уже виднелась зеркальная гладь озера, мерцающая в отблесках амев, заключенных в стеклянные сосуды. Люди сгрудились у кромки воды и чем ближе мы приближались, тем яснее среди встревоженного гомона выделялся разъяренный женский крик. Бенгата наконец зашагала быстрее, и я поспешила следом.

– Заткнись, – рычала в лицо Йорна взбитая высокая женщина. Двое молодых парней с трудом удерживали её на месте. – Я не желаю ничего слушать! Я хочу видеть, как ветер будет трепать тела чужаков на виселице! Они убили моего сына, а вы, как ни в чем не бывало приютили их за своими стенами и посмели притащить сюда?! Ах, а вот и еще одна пожаловала!

Толпа расступилась, пропуская Бенгату. Я увидела Шеонну. Она стояла неподалёку от Йорна и, насупившись, прижимала к груди сосуд с амевой. Свет насекомого прокладывал неровные тени на ее лице, подчеркивая мягкую линию недовольно поджатых губ.

– Еще раз повторяю: ваш сын напал на нас со своими друзьями, – спокойно ответила подруга, но ее ответ заглушил вопль незнакомки.

– Да как ты смеешь! Убила со своей подружкой моего сына, так еще и клевещешь на него и честных людей?!

Каким-то чудом женщине удалось вырваться из крепких мужских рук. Оттолкнув с пути Йорна, она кинулась к Шеонне. Подруга отпрыгнула назад и в этот момент перед разъяренной матерью возникла Бенгата.

– Угомонись, Грид! – властно вскинув голову, осадила старуха. – Никого из чужаков не вздёрнут только потому, что ты того желаешь. Истину в их словах и поступках предстоит искать Старейшинам, а не твоему затуманенному потерей разуму.

– Как ты собралась искать истину, если уже давно слепа к очевидным вещам? – зашипела женщина.

– Довольно, – сдержанно отрезала Бенгата, стукнув посохом по земле. – Успокойся и прекрати злить Болота своими воплями, если хочешь, чтобы они приняли Снорра, а не вышвырнули его тело к твоим ногам.

Ноздри Грид раздулись от возмущения. Она бросила изничтожающий взгляд на Шеонну, но, к моему удивлению, послушно отошла в сторону.

Бенгата кивнула людям, стоящим поодаль. Повинуясь её безмолвной команде, двое крепких мужчин подняли с носилок тучное тело, окутанное в белый погребальный саван, и направились к озеру.

Воцарилась звенящая тишина.

Темная вода, словно смертельный капкан, сомкнулась вокруг лодыжек, но мужчин это не остановило. Они неспеша, осторожно прощупывая почву под ногами, продвигались вперед. Лишь, когда озеро поглотило их по пояс, мужчины возложили мёртвого на мутную гладь. Тёмная влага пропитала саван, тело наполовину погрузилось в воду, но так и осталось плыть на поверхности, словно позабытая одинокая лодка.

Над головой в безветрии зашелестела листва, но сколько бы я не вглядывалась ввысь, видела лишь непроницаемую черноту. Вечный мрак, царивший в сердце Болот, стал гуще, тьма ослепляла, стоило утвести взгляд за пределы поляны, освещенной лазурным сиянием амев. Под ногами тихо загудела земля, словно под мягким дерном пробуждалось нечто древнее и ненасытное – я ощущала его голодное урчание каждой косточкой собственного тела.

Неожиданно из воды с тихим всплеском выскользнуло склизкое щупальце. Я вздрогнула, по спине пробежали колючие мурашки, пробуждая в памяти не самые приятные воспоминания, но провожающие оставались спокойны – всё происходит так, как должно.

Щупальце изучающе заскользило по савану, оставляя на белоснежной ткани грязный илистый след, кольцом овило грудь Снорра, но не спешило утягивать на дно, будто раздумывало годится ли мертвечина в пищу.

– Не место его душе в Болотах, – зашептала рядом женщина, склонившись к уху своей соседки, – после того-то, что он сотворил с несчастным Лейфом.

– Не удивлюсь, если это сама Кейра направила стрелу чужаков ему в грудь, – без тени сожаления подхватила собеседница.

– Прекратите! – уязвлённо взвизгнула Грид, обернувшись. – Прекратите клеветать на моего мальчика, подлые змеи! Смерть Лейфа была случайностью. Будь мой сын замешан, ведьмы уже давно бы расквитались с ним. Разве не так?

Женщина обвела взглядом собравшихся, ища поддержки, но ответом ей была тишина. Провожающие робко отводили глаза, избегая принимать участие в разговоре, касающемся ведьм. Сплетницы тоже смолкли, пристыженно опустив головы. Грид смахнула крупные слезы и шумно высморкалась в платок.

Щупальце всё так же держало тело её сына на воде, словно его хозяин, притаившийся на дне, с любопытством прислушивался к тихим перешептываниям.

– Как же, расквитались бы они, – тихо буркнул Йорн.

Бенгата раздраженно саданула его острым локтем в бок. Мужчина обиженно фыркнул, потерев ушибленное место, но не успокоился и едва слышно зашептал:

– Ну а что? Кейре было плевать на своего мужа, она получила от него, что хотела – он обрюхатил её, – и даже не попыталась отвадить от его порога этого завистливого безумца.

– Еще раз услышу что-то подобное, скормлю твой язык твоим же воронам, – сердито рыкнула старуха.

Йорн шумно выдохнул, но дальнейшие возражения оставил при себе.

Вновь воцарилась тишина.

Внезапно вода забурлила. Из неё вынырнуло с десяток новых щупалец, они овили Снорра, не оставляя ни одно свободного просвета на саване, и медленно утянули тело на дно. Грид радостно вскрикнула и обессиленно рухнула на колени, вжавшись лбом в сырую землю.

– Приняло… – захныкала она. – Болото приняло моего мальчика…

По толпе пробежал удивлённый и одновременно радостный ропот. Бенгата наградила Йорна укоризненным взглядом, в ответ на что он обескураженно пожал плечами.

Один за другим провожающие открыли стеклянные сосуды и освобождённые амевы не мешкая выпорхнули на свободу. Они взвились над головами и устремились к озеру, туда, где еще недавно плавало тело Снорра. Покружившись над водой, насекомые сбились в единую жужжащую тучу и медленно уплыли вглубь Курт-Орма. Пыльца искрами оседала на застывшую тёмную гладь и вскоре на поверхности озера, словно млечный путь в чернеющем небе, засияла лазурная тропа.

– Да будет светел твой путь, мой родной, – прошептала Грид, прижав руки к груди.

Шеонна провозилась с сосудом дольше остальных. Она не сразу разобралась, как открыть стальную крышку и Дорта поспешила ей на подмогу. Амева выскользнула из банки и закружила над девушками. Восхищённо наблюдая за ней, подруга вскинула голову и несколько лазурных пылинок упали ей на щеку. Шеонна не сдержала веселого смешка, а Дорта неуверенно улыбнулась в ответ.

– Тебе весело? – вдруг закричала Грид и, стремительно вскочив на ноги, бросилась на Шеонну.

Подруга неуклюже отскочила назад, выронив пустую банку, та упала на мягкую траву и откатилась к ногам Дорты. Руки Грид успели схватить лишь воздух перед лицом Шеонны, и Йорн поймал разъяренную мать прежде, чем она успела предпринять новую попытку нападения.

– Весело? – вновь завопила женщина. – Вы убийцы! Можешь лгать сколько угодно, но я знаю правду, и я собственными руками скормлю вас Шакле. Мой Снорр никогда и никому не причинил бы вреда, он не был вором и бандитом, в отличие от вас! Болота это доказали!