Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Глава 6

Сквозь мутную пелену, все еще застилавшую разум, ощущалось легкое прикосновение прохладного ветерка, запутавшегося в моих растрепанных волосах. Откуда-то издалека он принес с собой звонкую птичью трель и запах свежескошенной травы.

Я лежала на пушистой перине. Мягкие шерстинки щекотали нос, но я не находила сил, чтобы поднять руку и почесать его. Вдруг земля подо мной зашевелилась. Густой мех проскользил между пальцами и, потеряв равновесие, я скатилась на сырую землю.

Превозмогая головную боль, я села, опираясь на руки.

Неожиданно перед моим лицом возникла огромная морда. Яркие зеленые глаза с тонким вертикальным зрачком внимательно следили за каждым моим движением. Я удивленно моргнула. Встряхнула головой, пытаясь избавиться от странного наваждения. Но существо не исчезло.

Волк прянул ушами и утробно рыкнул, будто посмеиваясь надо мной.

Хотя можно ли было назвать это существо волком?

У него была густая светло-бурая шерсть, по-лисьи вытянутая морда, пушистые кисточки на остроконечных ушах и длинный невероятно пышный хвост.

Тамиру.

Эта мысль вспыхнула в моей голове так неожиданно, словно кто-то преодолел хаос, творящийся в мыслях, и вложил её в мои руки.

Я должна была закричать. Должна была броситься прочь от чудовища. Должна была бояться и задыхаться от ужаса. Но я неподвижно сидела на земле, рассматривая зверя с живым любопытством.

«Прости, – голос в моей голове прозвучал звонко, но я не ощутила чужого вторжения, – мне приходится подавлять твой страх, иначе ты действительно закричишь и бросишься прочь. А мне бы этого не хотелось».

И мне тоже. Даже за отсутствием страха, когда холодный рассудок вопил о том, что мне нужно выбираться из леса, искать дорогу домой и ни в коем случае не связываться с чудовищем из людских сказок, я его не слушала. Сердце перекрикивало голос разума, утверждая, что сейчас мое место именно здесь, рядом с этим зверем. И я не могла противиться его воле.

Но кто это существо? Где я? И как здесь оказалась?

– Эспер, – представился зверь.

И не успела я удивиться его способности говорить, как тамиру поспешил ответить на оставшиеся вопросы. Но отнюдь не словами. Меня затягивало в его воспоминания, словно в густую трясину и я отчаянно барахталась в них не в силах понять, где заканчивается моя жизнь и начинается прошлое зверя.

Я увидела русую девочку, которая не испугалась появления дикого кота и поделилась с ним остатками еды, вместо того чтобы бросить в него камень или позвать на помощь.

А вот девочка в своей спальне. Зарывшись среди пуховых подушек, она беспомощно мечется по кровати в отчаянной борьбе с ночными кошмарами. Когда рассвет проникает в комнату, она замирает – уже не спит, но продолжает притворяться, чтобы рассмотреть своего утреннего гостя на окне. А он ей подыгрывает, неподвижно взирая с подоконника.

Он чувствовал, что девочка не расскажет о нём людям, ведь она казалась похожей на рыжего кота – была такой же чужой и потерянной в этом мире. И она действительно сохранила их маленькую тайну. Чуть позже зверь вновь увидел ее, восторженно созерцающую этот каменный людской муравейник. Кот последовал за ней по крышам домов, но случилось странное – на девочку напали люди. Он спас ее, увел за собой подальше от опасности и людей, в мир, который считал безопасным. Но его мир не принял девочку, он был ей незнаком и чужд – неловкий шаг и под ее ногами оскалился обрыв.

И вот уже бурый волк, свободный от кошачьей шкуры, стоит над ней, прислушиваясь к слабеющему дыханию, наблюдая, как жизнь медленно покидает тело вместе с кровью. Ему предстояло сделать сложный выбор: бросить незнакомку на волю Саит или подарить девочке второй шанс, пожертвовав своей свободой.

Эспер покинул мое сознание так же неожиданно, как втянул в собственные воспоминания. Он будто бросил меня в открытом море без спасательного круга, предоставляя возможность в одиночку искать выход из ловушки моего разума. Несколько мучительно долгих минут я будто боролась с вязкой водой, жадно хватала ртом воздух, но постепенно с каждым глотком вспоминала кто я такая и нащупывала связь с реальностью.

Осмысливая увиденное, я подняла руку к виску, который всё еще ныл от удара, но не почувствовала раны – пальцы нашли лишь подсохшую корочку крови на зажившей коже. Затем тыльной стороной ладони я провела по губам и на руке осталась алая полоса – эта кровь уже принадлежала не мне.

Эспер, издав тяжелый вздох, уронил голову на вытянутые лапы, скрыв от моего взгляда глубокий укус.

В ушах звенело. Мысли разлетались прочь, будто перепуганные мотыльки, и произошедшее с трудом укладывалась в голове. Лишь одно я понимала наверняка: чтобы спасти мою жизнь, тамиру связал нас. Он вкусил мою кровь и поделился со мной собственной. Именно поэтому я слышу его мысли, ощущаю его эмоции, как свои собственные, и даже чувствую легкое покалывание в его прокушенной лапе. И благодаря нашей новой связи кровь тамиру подействовала на меня как мёртвая вода.

О таком люди никогда не писали в своих книгах.

Я рассеянно уставилась на засохшую полосу крови в том месте, где Эспер оцарапал меня еще будучи в облике кота, перед тем как увести из Эллора. На задворках сознания гудела неясная тревожная мысль. Я нахмурилась и неожиданно поняла.

Тамиру выпил человеческую кровь.

По коже пробежали мурашки, и легкий ветерок, коснувшийся спины, показался пронзительно холодным.

Все книги, которые мне удалось прочитать, уверяли в том, что благодаря ведьмам и их проклятью человеческая кровь губительна для тамиру. Но лежавший рядом зверь не был похож на умирающего и чувствовал себя совершенно прекрасно.

В голове, словно надоедливые мухи, загудели новые вопросы: почему тамиру спас меня? Почему он поделился кровью с незнакомым человеком, обрекая себя на вечную неразрывную связь? Но стоило этим вопросам возникнуть в моем сознании, как они тут же улетучивались, словно листья, гонимые ветром. И мне понадобилось время, чтобы понять: этим ветром был разум Эспера – зверь не желал отвечать.

– Спасибо, что спас меня, – рассеянно пробормотала я.

В груди Эспера зародилось одобрительное урчание, чем-то напоминающее его вторую кошачью ипостась.

❊ ❊ ❊

Раскидистые еловые ветви, сомкнулись над головами, скрывая нас от чужих глаз. Но даже они не внушали Эсперу спокойствия. Он то и дело вскидывал голову на любой шорох, доносящийся из чащи, и недовольно ворчал, когда хвойные лапы упирались в его макушку и кололи уши.

А я, прижавшись спиной к теплому боку исполинского волка, наслаждалась тишиной и окружающей нас природой. Впереди за обрывом холма распростерлись зеленые луга, поросшие высокой травой и усыпанные пестрыми цветами. В небе кружили белокрылые птицы. Заприметив заевшуюся добычу, они издавали воинственный стрекот и пикировали в зеленое травяное море.

Я впервые оказалась за стенами Эллора. А сам город возвышался вдали, величественно нависая серыми башнями и остроконечными шпилями над кучерявым сосновым пролеском, пытающемся сравниться в высоте с неприступными каменными стенами.

С Эспером мы больше не обмолвились ни словом. Я не знала о чем спросить тамиру. Всё что мне было позволено о нем знать, а это не так уж и много, он незаметно вложил в мою голову и казалось, что эти знания всегда были со мной. И мне нечего было рассказать зверю в ответ. Всё, что ему было интересно он уже знал. Эспер проникал в мой разум, словно легкий порыв сквозняка в незапертые окна, а я в свою очередь безрезультатно билась о каменные стены его сознания.

Свинцовые тучи медленно наползали на горизонт. Первая капля дождя разбилась о камень у моих ног, вторая упала мне на руку. Волк поднял голову к сереющему небу и глубоко втянул воздух.

– Тебе пора возвращаться, – спокойно произнес зверь.

Он легонько подтолкнул меня носом, заставляя подняться на ноги.

Я помедлила.

– Алесса, твой дом рядом с людьми, – голос Эспера зазвучал настойчиво.

Еще пару часов назад я совершенно не знала этого зверя. Нельзя сказать, что знала я его и теперь. Но отчего-то при мысли о том, что мне придется оставить тамиру сердце уходило в пятки и ноги отказывались повиноваться.

– Скоро это пройдет, – виновато произнес Эспер и уже мягче добавил. – Иди. Я не оставлю тебя и приду, как только затянется рана и позволит мне сменить форму.

Я искоса посмотрела на его лапу. Рана уже не кровоточила и подернулась тонкой розовой кожицей, заживая буквально на глазах. Тамиру оказался поистине удивительным существом.

Нехотя я все же сдалась и поплелась в сторону Эллора, выбирая самые ровные и безопасные тропки, на которые мысленно указывал Эспер. По его совету я остановилась у мелкого холодного ручейка, чтобы смыть запекшуюся кровь.

«Не стоит людям видеть кровь без ран», – пояснил зверь.

Независимо от того, как далеко я отдалялась от Эспера я все еще ощущала его присутствие в своем разуме.

И тогда я наконец поняла: тамиру навсегда останется со мной.

❊ ❊ ❊

Через полчаса я выбралась из лесной чащи на широкую дорогу, присыпанную мелким гравием, и очень быстро добралась до городских ворот. Проходя под широким арочным сводом, влившись в толпу горожан, я почувствовала себя незваным гостем в Эллоре. Я невольно покосилась на стражника, ожидая, что тот преградит мне путь. Но он лишь скучающе провел взглядом по толпе.

Я никогда еще не бывала в этой части города, но все же точно знала, куда идти и какой улицей срезать путь к дому господина Омьена. Эти знания принадлежали Эсперу. Он ни на секунду не покидал меня, и я чувствовала его на задворках своего создания. Изредка я оглядывалась, пытаясь уловить его присутствие на крыше, в очередном проулке или даже в моей тени, но тамиру нигде не было.

Когда я вышла на широкий проспект, по обе стороны которого красовались белокаменные особняки, дождь усилился, до нитки промочив платье. А поднявшийся ветер нещадно хлестал в спину, подгоняя вперед. Но несмотря на дождь и пронизывающий холод, ноги отказывались идти, а в голове роились тревожные вопросы.

Как я объясню свое отсутствие? Пустят ли меня вновь на порог дома? А вдруг Омьены узнают о тамиру? Что тогда с нами будет?

Но ветер и настойчивый разум Эспера подталкивали вперед, не позволяя повернуть обратно.

Я нерешительно отворила калитку и воровато прошмыгнула во двор, тут же замерев на месте. На пороге, скрываясь от непогоды под зонтом, стояла Элья.

Она ждала меня.

От осознания происходящего болезненно защемило в сердце.

– Ох, – вздохнула женщина, прижав руку к груди, – ты вернулась!

Элья поспешно накинула на мои плечи шерстяную кофту и заключила в объятья.

– Где же ты пропадала? – вздохнула служанка.

– Я… я…

Я не могла сказать ей правду, о том, как сбежала из города вслед за котом, как сорвалась с обрыва и как из-за моей невнимательности я оказалась связана крепкими узами со зверем, которому люди желали смерти. Но что тогда я должна была сказать?

– Я заблудилась, – пролепетала я, виновато опустив голову, – мы с Шеонной шли домой, но… Они украли мой кулон… – словно опомнившись, я хлопнула себя по груди и облегченно выдохнула, нащупав знакомые грани кристалла. – Я хотела его вернуть, но что-то произошло… Повсюду были корни.

Воспоминания о прошедшем дне пробудились в моем сознании в ярких красках, заставляя вновь пережить тот ужас, который рядом с Эспером превращался в тусклую картинку. Все нахлынули с новой силой, и глаза защипало от слез.

– Ох, дитя… – только и смогла выговорить служанка, погладив меня по спине.

Она завела меня в дом, и я неловко потопталась на месте, наблюдая за тем, как стекающая с меня вода собирается у ног.

– Сколько можно ждать? – донесся из гостиной возмущенный голос Шеонны. – Мы не можем просто сидеть здесь и надеяться на чудо.

– Успокойся, – спокойным ровным тоном отвечал ей отец. – Люди графа скоро найдут Алессу. И без лишнего шума. Мы не можем позволить себе рыскать по городу, привлекая внимание Коллегии, пока весь город стоит на ушах.

– А если они найдут ее раньше? – не унималась девушка.

Господин Омьен произнес что-то едва разборчивое, на что в ответ получил возмущенное:

– Отец!

– Идем. – Элья приобняла меня за плечи.

Я сбросила с ног промокшие сандалии, в которых неприятно хлюпала вода, и направилась в гостиную. В комнате тут же воцарилась тишина.

Первым в движение пришел Шейн. Он крепко схватил меня за локоть и раздраженным рывком развернул лицом к себе. Я испуганно дернулась назад, ощутив на коже жаркое пламя свечи, которую парень держал во второй руке. Беспокойный огонек извивался, угрожая опалить мои брови. Я попыталась вырваться, но Шейн крепко удерживал меня на месте. С минуту он хмуро вглядывался в мои глаза, потом поставил свечу на полку камина и перевел взгляд на отца.

– Ты собирался нам рассказать об этом? – упрекнул Шейн господина Омьена.

Мужчина со сдерживаемым спокойствием выдержал взгляд сына.

– Я думал над этим, – небрежно пожал он плечами.

– Ты приютил Странника, поставив на кон свою карьеру, это твое право. Но ты приютил Дитя Зверя, и мы имели право знать об этом. Когда ты прекратишь подвергать наши жизни угрозе?

– По-твоему было бы лучше выкинуть девочку на улицу? – спокойно спросил господин Омьен, так словно меня не было в комнате.

– Благородство и сострадание тебе не свойственны, отец. В какие игры ты опять играешь?

Воспользовавшись тем, что хватка Шейна ослабла, я вырвалась и окинула взглядом собравшихся. Я искала в них поддержку, утешение и ответы на вопросы, которых становилось все больше с каждым сказанным словом. Но собравшиеся были поглощены своим собственным конфликтом. Шеонна не сводила с брата испуганного взгляда, а он в свою очередь испепелял своего отца.

Я почувствовала горечь в горле. К глазам подступили злые слезы и не в силах больше сдерживаться, я выскочила из гостиной и бросилась вверх по лестнице. Оказавшись в спальне, я захлопнула дверь и сползла по ней спиной. Из груди вырвался всхлип, и крупные слезы покатились по щекам, разбиваясь о голые колени.

Когда Элья постучала в дверь, я прикусила губу, сдерживая громкий плач и не ответила на ее зов. Женщина пробормотала слова утешения и ушла. Время от времени кто-то еще останавливался рядом с дверью, прислушивался к моему плачу.

Последней постучалась Шеонна. Она терпеливо ждала ответ, но не получив его, демонстративно грубо облокотилась спиной о дверь с обратной стороны и сползла по ней на пол. Через минуту в коридоре вновь раздались тяжелые шаги, и дверь содрогнулась второй раз, когда Шейн присоединился к сестре.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – виновато произнес он.

– Ты дурак, Шейн, – недовольно буркнула Шеонна.

– Знаю.

Повисло молчание, нарушаемое лишь моими редкими тихими всхлипами.

«Довольно слез» – услышала я мурчащий голос Эспера.

Он мягко коснулся моего разума. Меня окутало спокойствие и умиротворение, а от слез остались лишь подсыхающие соленые дорожки на щеках. Я смахнула их рукавом и поднялась на ноги. Теперь, когда эмоции утихли, я могла с холодной рассудительностью вспомнить уходящий день, начиная от кражи моего кулона и заканчивая ссорой в гостиной.

В памяти возник Шейн и дрожащее пламя свечи перед моим лицом. Это воспоминание быстро сменилось другим, более ранним.

На второй день пребывания в этом доме, когда я лежала в кровати, уткнувшись в подушку, промокшую от слез, в мою комнату постучал Велизар Омьен. Пламя свечи, что он нес в руке, грубыми тенями очерчивало его плечи и лицо в полумраке комнаты.

– Я хотел узнать в порядке ли ты, – заботливо произнес мужчина, присаживаясь на край кровати, – но я глупец, если считаю, что человек, лишившийся дома действительно может быть в порядке.

Он заботливо положил тяжелую ладонь на плечо и поднял свечу, освещая мое заплаканное лицо.

– Но я обещаю, что помогу тебе вернуться домой.

«Ты собирался нам рассказать об этом?» – голос Шейна звонко отразился в моей памяти.

Что они видели в моих глазах при свете огня?

Я подошла к комоду и достала из ящика наполовину догоревшую свечу, ту самую, что Велизар Омьен оставил на моем прикроватном столике, прежде чем покинуть комнату. Я повертелась на месте, не зная от чего зажечь пламя и… оцепенела от ужаса, встретившись взглядом с человеком в зеркале.

❊ ❊ ❊

Свеча выскользнула из ослабевших пальцев.

Мой самый страшный кошмар сбылся.

Зеркальную поверхность заволокла тьма и из нее взирал призрак, озаренный холодным светом, казалось, не принадлежащим этому миру. Человек выглядел противоестественно безжизненно: тонкая мертвенно-бледная кожа, острые скулы, болезненно впалые щеки, белоснежные как снег волосы, спадающие до плеч. Правый его глаз практически сливался по цвету с волосами, а левый сиял ярко-зеленым пятном, – будто художник, изваявший этого человека, случайно обронил краску на белоснежный еще не завершенный холст.

Я попыталась позвать на помощь, но крик застрял в горле, а ноги приросли к полу, не позволяя двинуться с места. В моей душе кипел страх, разрывая сердце на части, но Эспер не мог его унять, все его силы уходили на то, чтобы удерживать меня на месте. Зверем овладело любопытство. Тамиру следил за Призраком моими глазами, в то время как незваный гость неотрывно следил за мной.

Он оставался непроницаемо безучастным, губы сжались в тонкую линию. Но внезапно в зеркале поверх его лица появилось еще одно, оно было едва различимо, его очертания дрожали будто подернутые рябью, но я отчетливо видела оскал безумной улыбке и горящий в глазах голод.

Перед глазами помутнело.

Эспер наконец ослабил хватку. Получив контроль над телом, я тут же схватила с тумбочки пустую вазу и бросила ее в зеркало. Десятки осколков, каждый из которых отражал лишь уютное убранство моей спальни, – и никакой тьмы и призраков, – рассыпались по полу.

Дверь в комнату резко распахнулась и на пороге возникли испуганные Шейн и Шеонна.

Глава 7

Тусклый свет Слезы Эрии, оставленной на широкой каминной полке, едва достигал середины комнаты. Теплым желтоватым ореолом он очерчивал плечи Шейна, сидящего в кресле. Расположившись напротив на широком диване, я куталась в теплый плед и успокаивающий полумрак, скрывающий дрожь моего тела от посторонних глаз.

Недовольно бурча под нос, Шеонна упорно возилась со спичками. В ее руках пламя вело себя возбужденно: головешки спичек неожиданно вспыхивали еще до того, как подруга касалась тёрки на боковой стороне оловянной коробки и, не успев коснуться фитиля свечи, так же неожиданно гасли или же наоборот загорались так ярко, что обугливались за считанные секунды, обжигая пальцы.

Шейн не вмешивался, терпеливо наблюдая за сестрой.

Когда ей наконец удалось зажечь свечу, огонек недовольно взвился, будто пытался освободиться от сдерживающего его фитилька, и опалил рыжую прядь, скатившуюся с девичьего лба. Подруга медленно выдохнула и взволнованный огонёк постепенно успокоился, теперь слабо дрожа на вершине свечи. Шеонна подняла ее на уровень наших глаз, и я изумленно ахнула.

Сквозь желтый свет огня некогда карие глаза девушки окрасились в золото, будто сияющее изнутри, а по краю радужки, подобно крошечным звездам, плыли яркие искорки.

На губах Шеонны расцвела счастливая улыбка.

– Твои глаза сияют словно расплавленный изумруд, – восхищенно произнесла подруга.

Я почувствовала леденящее прикосновение страха. Значит вот, что Шейн и Велизар Омьен видели во мне, – тот же потусторонний свет, что горел в глазах Шеонны.

Она задула свечу и призрачное золотое сияние погасло. Нас вновь окутал полумрак.

– Ты и я – Дети Зверя, – пояснила подруга, гордо задрав голову.

– Сомнительный повод для радости, – хмуро осадил ее брат.

– Шейн, ты опять начинаешь? – недовольно заворчала Шеонна.

Он поддался вперед, уперся локтями в колени и примирительно произнес:

– Я не хотел вас обидеть. Но Алесса должна знать, что всё это очень серьезно и опасно, как для нее, так и для окружающих. Вспомни что было, когда Сила пробудилась в тебе. Как бы мне не хотелось это признавать, но лишь благодаря Коллегии горожане не линчевали тебя живьем и не вздернули всех нас у ног Велоры. А после того, что случилось сегодня, в городе снова могут начаться волнения. Люди уже шепчутся о появлении Дитя Зверя. Как думаешь, насколько быстро Коллегия соотнесет это происшествие с появлением Странника и начнет задавать Артуру вопросы?

Голова шла кругом. Столкновение с грабителями, ожившая стихия, новообретенная связь с тамиру, Призрак в зеркале, а теперь еще и это. События сегодняшнего дня казались чем-то не реальным.

– Ничего не понимаю, – призналась я. – Что значит Дитя Зверя?

Шейн устало потер пальцами глаза и прежде, чем успел пуститься в объяснения, Шеонна выпалила:

– Мы дети, рожденные, от двух миров, – она широко улыбнулась. – Моя мама родилась здесь, в Гехейне, а отец был родом из Коэты.

А недоуменно нахмурилась и перевела вопросительный взгляд на Шейна.

– Союзы между людьми из разных миров для нас уже редкость, но они всё же случаются, – пояснил Шейн. – Иногда Странники надолго задерживаются в наших землях и пускают корни. Хранители Дверей, конечно, приглядывают за ними, любыми способами пытаются оградить их от появления потомства, и всё, потому что смешанная кровь непредсказуема. В одних мирах она вовсе себя не проявляет, в других открывает в детях неизведанные таланты, а здесь, в Гехейне… – Шейн запнулся, подбирая слова. – Впервые наш мир столкнулся с Силой полукровок несколько сотен лет назад, когда она нашла выход в мальчике из Акхэлла. На кануне до этого маленькое рыболовное судно затерялось в водах Беспокойного моря, а однажды утром волны прибили к берегам Акхэлла его обломки и тела моряков. Увидев среди них своего отца, ребенок взвыл от отчаяния и его горе открыло путь Стихии. На боль ребенка откликнулось само море. Исполинская волна смела несколько улиц, унеся на морское дно десятки жизней. Испуганные горожане в тот же час убили мальчика, посчитав его чудовищем – Зверем. И с того дня считается, что быть полукровкой в Гехейне – это быть Потомком Зверя.

Шейн перехватил мой напряженный взгляд, и тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла.

– Дети Зверя – проводники для первородного облика Силы.

– Как это? – не поняла я.

– Представь, что внутри каждого из нас есть некая дверь, – Шейн театрально приложил руку к груди, словно обозначая место той самой незримой двери, – за которой таится Источник Силы. Но открыть эту дверь не так-то просто. Люди годами учатся подбирать к ней ключи и десятилетиями пытаются приоткрыть ее хоть на дюйм, чтобы зачерпнуть Силу. Когда-то очень давно, когда еще были живы боги, существовал особенный ключ – язык Ольма, благодаря которому люди без труда открывали путь к Источнику и вершили невероятные чудеса. Сейчас у нас остались лишь крупицы прежних знаний и осколки Слез, которые помогают накапливать и использовать с трудом зачерпанную Силу. И с каждым поколением людям все сложнее прикасаться к Источнику. Но вы с Шеонной, – Шейн указал на меня пальцем, – другие. Ваши двери не имеют замков и распахиваются от мельчайшего сквозняка, которым являются ваши эмоции. Стоит испугаться, разозлиться и первородная Сила использует вас, чтобы проникнуть в этот мир. Как ты уже заметила, Шеонна не способна сдерживать огонь, а ты… Землю.

Последнее Шейн произнес с неким удивлением, словно сомневался в правильности своих выводов.

– Ты хочешь сказать, что мы владеем стихийной магией? – произнесенное вслух это казалось еще более абсурдным, с моих губ сорвался нервный смешок.

– Мы не способны владеть никакой магией, тем более силой Стихии, – поправила меня Шеонна, раздосадовано опустив взгляд на свои руки, сложенные на коленях, – это она владеет нами.

Кривая улыбка сползла с моих губ. Я всё еще не понимала, как реагировать на происходящее. Казалось, Шейн и Шеонна говорили со мной, но не обо мне, а о ком-то другом: о той чужой девушке из воспоминаний Эспера за чьей жизнью я наблюдала со стороны.

Напряженную тишину нарушила Элья. Служанка заглянула в гостиную и сообщила, что в моей комнате не осталось осколков. Можно было возвращаться.

Я молча поднялась с дивана и на ватных ногах побрела к лестнице.

– Алесса, – тихо окликнул Шейн. Я помедлила на пороге. – Всё будет хорошо, мы не дадим тебе попасть в беду.

– Да, – рассеянно бросила я в ответ и, опустив взгляд под ноги, прикрыла за собой дверь.

Я уже попала в беду.

Оказавшись в комнате, я бросила тревожный взгляд на то место, где еще недавно стояло овальное зеркало.

Мысли лихорадочно метались в голове, подобно птицам, загнанным в тесную клетку, но я не могла поймать ни одну из них. Слова Шейна никак не укладывались в моем сознании. Дитя Зверя? Полукровка? Как такое вообще возможно?

«С тебя хватит переживаний на сегодня» – услышала я обволакивающий спокойствием голос Эспера.

Тревожные мысли улетучились так внезапно, будто кто-то открыл дверцу клетки, подарив им свободу. И следом за ними выпорхнули все страхи, особенно перед Призраком, явившемся в зеркале.

На меня навалилась смертельная усталость. Я рухнула на кровать, зарывшись среди подушек, крепко прижала к груди одну из них, и впервые за долгое время погрузилась в спокойный сон без сновидений.

❊ ❊ ❊

Слезы Эрии в настенных канделябрах лениво зажигались, освещая узкие проходы между книжными стеллажами. Пробудившийся свет запоздало выхватывал из полумрака широкую спину и лысую макушку человека, всё глубже удаляющегося в библиотеку. Тяжелый порывистый шаг выдавал его недовольство.

Тамиру бесшумно следовал попятам. Когда человек свернул в малую залу, кот незаметно обогнал его на пути, напружился, ловко взобрался на верхушку книжного шкафа, стоящего у стены, и протиснулся в узкий вентиляционный туннель. Пауки уже давно покинули это место, – тамиру на собственной шкуре вынес их отсюда во время своей первой вылазки, а после очень долго не мог отмыться от пыли и налипшей паутины. От воспоминаний зверь брезгливо ощетинился и с нескрываемым облегчением высунул нос с противоположного конца своего лаза, ровно в тот момент, когда дверь в кабинет Артура Моорэт распахнулась.

На пороге возник Велизар Омьен. Кот навострил уши.

– Ну и зачем ты меня позвал в такое время? – возмутился мужчина.

– Я вдруг подумал, что ты хочешь мне что-то рассказать, – ответил ему натянутый голос Артура Моорэт. – С каких пор мы храним друг от друга секреты, Велизар?

Взгляд тамиру метнулся к окну. Напротив, скрестив за спиной руки, напряженно вытянулся Хранитель Дверей.

Велизар Омьен молчал.

– Я всё думал, – продолжал Артур, не оборачиваясь, – зачем ты приютил в своем доме Странника? Ведь ты мог выставить девчонку из дома в ту же ночь, когда Шеонна ее притащила. Или отдать на растерзание Коллегии. Но вместо этого ты оставил её, бросая вызов всему Совету и подвергая себя опасности. В тот день в моем доме мне показалось, что я понял причину. Я тоже увидел ее истинные глаза. Но потом я подумал: ведь у тебя уже есть Дитя Зверя. Так зачем в твоей коллекции странных детишек еще одна полукровка?

– Не смей так говорить о моих детях, – хрипло отозвался Омьен.

– Не притворяйся хотя бы со мной, Велизар! – Артур резко обернулся. – Они для тебя лишь любопытные экспонаты. Ты ведь так и не смог простить Амайю за побег со Странником. Ты ненавидел ее настолько, что прогнал, когда она пришла к тебе за помощью и позволил умереть в сточной канаве. Ты можешь обмануть кого угодно, но я-то знаю, что ты удочерил ее младенца не от любви или хотя бы чувства вины, а лишь потому, что тебя манила неизведанная Сила полукровки. Скажи, тебе ведь всё еще противно смотреть в её лицо, с каждым годом всё больше похожее на женщину, что разбила твое сердце?

Кулаки Велизара Омьена предупредительно сжались, но внешне мужчина остался непроницаемо спокойным. Артур продолжил напирать:

– И ты серьезно, хочешь, чтобы я поверил в твое сострадание к сиротам и готовности просто так подбирать их с улицы. Я знаю тебя всю жизнь, Велизар, и ты никогда не отличался мягкосердечием. Иногда я даже задумываюсь: а не приложил ли ты руку к гибели четы Маалькан, чтобы завладеть их юнцом с Древней Кровью? Сколько таких потомков, как Шейн, осталось в Гехейне? Двое? Трое? Или он последний?

Взгляд Артура метался по лицу Велизара Омьена в поисках ответа или хоть какой-то реакции на слова:

– А что же эта девочка? Что ещё ты видишь в ней, чего не вижу я?

Хранитель Дверей нервно взмахнул рукой в сторону стола, на котором лежала открытая книга. Тамиру с любопытством вытянул голову, но из его укрытия не возможно было разглядеть содержимое потрепанных страниц, при этом не выдав себя.

– Вот тебе интересный факт: мой отец обошел десятки известных нам миров в поисках магических артефактов, но никогда не проявлял интереса к Сильму, бросив его изучение после первого же путешествия. Знаешь почему? Я скажу тебе. Потому что он лишен магии. К тому времени, как мой отец нашел путь до этого мира, магия уже покинула его. Сильм опустошен настолько, что из него невозможно открыть ни одну дверь. Моему дяде неделями приходилось держать открытым Двери из Эллора, чтобы отец мог вернуться назад. Хочешь спросить меня, к чему я клоню?

Велизар все так молчал, казалось, за время монолога он даже ни разу не моргнул. Артур недовольно скривился, но продолжил:

– Я посетил то место, где твоя дочь нашла девчонку. Там нет бреши, ни новой, ни старой. А это значит, девчонка попала в Гехейн потому, что кто-то открыл для нее эту Дверь. А теперь я не могу открыть для нее новую. Кто-то или что-то не выпускает ее обратно. И я хочу знать, в какие игры ты играешь, Велизар? Это ведь твоих рук дело, а я лишь попусту трачу своё время и силы, участвуя в твоем спектакле?

Повисла напряженная тишина.

– В тот вечер, когда ты изучал глаза девочки, тебе стоило опустить взгляд чуть ниже, – в конечном счете сдался Велизар Омьен.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Артур.

– Кулон, который она носит на шее. По своей структуре кристалл похож на Слезы Эрии, вот только этот крошечный осколок вмещает в себя столько же силы, сколько сфера в руках Велоры, питающая город.

Велизар кивнул в сторону окна, где вдали в слабом свете уличных огней можно было разглядеть очертания статуи на городской площади.

– И ты все еще не попытался его отнять и изучить? – сухо усмехнулся Артур.

– Жизнь научила меня не прикасаться к кристаллам, на которых может лежать чужое заклятье.

– Ах да, твой несвоевременно почивший отец. – Артур пренебрежительно махнул рукой в сторону мужчины. – Но разве не ты сам подбросил ему проклятую Слезу?

Велизар Омьен одарил друга хмурым взглядом, но продолжил:

– Сегодняшнее происшествие подтвердило, что избегать контакта с кристаллом было правильным решением.