Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Глава 20

Солнце медленно ползло к горизонту. Тающие на сером небе лучики провожали к трактиру всё больше новых посетителей, напоследок тепло касаясь их спин. К концу тяжелого трудового дня взмыленные мужчины и женщины собрались за кружкой освежающего пряного эля, обмениваясь последними новостями.

Мы расположились за самым дальним столом и в напряженном молчании поглощали галеты с печеными помидорами, кукурузой и козьим сыром. Тусклый свет свечей, устроившихся в бронзовых канделябрах, будто нарочно не спешил освещать занятый нами угол, скрыв наши хмурые лица в полумраке, чтобы не нагоняли тоску на веселящихся постояльцев.

Когда сил на слезы не осталось и соленые дорожки подсохли на моих щеках, друзья сбивчиво рассказали о том, как им удалось отбить нападение Охотников, как они нашли меня в поле без сознания и двое суток Эспер нес меня на спине до самого Перепутья. Но я практически не слышала их слов, и, отрешенно разглядывая темное пятно на испещренной трещинами столешнице, не ощущая ничего кроме опустошения.

Голоса друзей стихли. Вскоре их место заполнили оживленные беседы постояльцев и глухой звон глиняных кружек.

Вокруг только и слышались недавно дошедшие до Перепутья разговоры о загадочных бандитах, осмелившихся напасть на самое сердце Эллора, а также нелепые россказни об опасных хищниках, тамиру, подстерегающих людей на торговых трактах. За бокалом крепкой настойки мужчины обменивались байками о страшных монстрах, с которыми столкнулся какой-нибудь друг или дальний родственник и конечно же вышел победителем, обезглавив чудовище. Вот только доказательств этому противостоянию не существовало, ибо, как уверяли мужики, после смерти про́клятая голова развеивалась на ветру черным прахом.

– Если тамиру действительно захотят крови, то перегрызут им глотки во сне в их собственных кроватях, а не будут охотиться на дорогах, – недовольно проворчал Арий, скрестив на груди руки.

Прислушиваясь к мужскому бахвальству и нелепым байкам, я с трудом сдерживала подступающую к горлу тошноту, живот крутило от волнения и тревоги. Каждый раз, когда за одним из столов взрывался громкий ликующий смех, я невольно вздрагивала, крепче прижимая к себе тряпичную сумку, в которой спал рыжий кот, – Арий не одобрял решение брата, но подготовился, соорудив для тамиру удобную переноску, не привлекающую лишнего внимания. Хотя откуда нам было знать о удобстве и комфорте рыжего кота – на том месте, где раньше я ощущала разум Эспера теперь разверзлась бездонная пропасть.

Эсса с жадным любопытством рассматривала людей, ловила каждое оброненное слово и недовольно кривилась, замечая похотливые взгляды, направленные в ее адрес. Когда один из подвыпивших мужчин заигрывающее подмигнул девушке, сопроводив это непристойным жестом, она обворожительно улыбнулась в ответ и с размаху вонзила острый нож в столешницу. Арий обернулся, смерив пьянчугу угрожающим взглядом, и тот неуверенно сжался.

Несмотря на свежие душевные раны, вскрытые Бездонным, рядом с друзьями я чувствовала себя сильной. Казалось, пока мы вместе, горы будут расступаться на нашем пути, Охотники не осмелятся скалить клыки спинами, а ведьмы не посмеют отказать в помощи. Казалось, вместе мы способны изменить Гехейн. Но стоило Шеонне невзначай поинтересоваться о дальнейших планах, суровая реальность обрушилась на меня будто ушат ледяной воды, напомнив, что наша команда никогда не была единой и вряд ли такой станет.

– Вернемся в Эллор, – не раздумывая ответил Шейн, – попросим помощи в Академии.

Арий едко оскалился:

– Отличный план! Ученые будут рады заполучить такой прекрасный образец живого тамиру для опытов и препарирования. Тебя может быть даже похвалят или повысят. Если, конечно, ты доберешься до своего города живым, и я не вскрою твою глотку раньше, чем ты перешагнешь порог трактира.

Арий угрожающе привстал, но Эсса заставила его сесть на место, твердо надавив на плечо.

– Мы пойдем на болота, как и планировали, – вмешалась я.

– Ведьмы убьют Эспера еще с большим наслаждением, чем люди, – холодно напомнил Шейн.

– О, так ты даже не отрицаешь, что хочешь доставить своим сородичам удовольствие, позволив казнить моего брата, – разозлился Арий.

– Ведьмы его не убьют, – тихо ответила я, обняв спящего кота сквозь грубую ткань сумки.

– Почему ты в этом так уверенна? – Шейн вопросительно изогнул бровь.

Я рассеянно потупила взгляд.

Надежда – единственное, что оставил для меня Эспер прежде, чем погрузился в беспробудный сон и отдал свою душу на растерзание Бездонному. Но у меня не хватило сил произнести это в слух. Я не могла найти подходящих слов, способных поселить веру в душу человека, стремящегося вернуться домой. Шейну были безразличны мои чаяния, как и я сама. Он просто хотел забрать сестру и уйти в то место, которое знал и где чувствовал себя в безопасности. Отчасти я ему даже завидовала – у меня не было подобного места в Гехейне. Всё, что я могла: лишь боязливо прятаться за могучей спиной Эспера, но Бездонный отнял и его.

Молчание затянулось. Приняв его за моё отступление, споры вспыхнули с новой силой.

Без строгого надзора Эспера парни буквально слетели с катушек. За спиной Шейна больше не скалились волчьи клыки, отвращая от драки, и он был готов дать волю своим кулакам. Только благодаря грубому вмешательству Эссы удалось предотвратить несколько назревающих потасовок. Арий же нарочно распылял конфликт. Он злился на Эспера, на меня, на весь мир и искал выход своему гневу в едких словах, порой пересекающих черту.

Я больше не вмешивалась. Мне было всё равно к чему приведут эти споры. Не имело смысла, какое решение примут для себя Шейн или Арий – мой путь лежал на болота, и никто не в силах этого изменить.

Шеонна сидела рядом со мной и, устало подперев голову рукой, наблюдала за не иссякающей ссорой. Всё чаще недовольные рычания парней переходили в громкие крики, тогда я демонстративно закрывала уши или прятала лицо в сложенных на столе руках, чтобы не видеть гневных раскрасневшихся лиц.

Как же они меня утомили.

К моей радости, недовольные споры и грызня парней не привлекли нежелательное внимание постояльцев. В трактире и без нас было шумно – над головами разносилась веселая трель лютни и звучные завывания барда, а за соседними столами стоял оглушительный гвалт, заглушающий даже голос Шеонны, отпускающей саркастические комментарии.

В конце концов Арий и Шейн успокоились. Запал их гнева и личной неприязни иссяк под натиском усталости, и, недовольно пыхтя, они лишь злобно прожигали друг друга взглядами. Эсса облегченно откинулась на спинку стула.

С наступлением ночи часть посетителей разошлись по домам, разговоры за столами перешли на полушепот, а музыка барда стала тише и приобрела заунывные нотки.

Шеонна лениво потянулась.

– Вы как хотите, а я спать, – сообщила она и, не дожидаясь ответа, направилась к лестнице.

Я поспешила за подругой. В отличие от неё меня не мучала сонливость, даже мысли о сне отзывались диким страхом: вдруг сомкнув веки я вновь окажусь в черной паутине Бездонного? Но оставаться за одним столом с Шейном и Арием, от ненависти которых буквально трещал воздух, было так же невыносимо.

Шеонна не спеша протискивалась между близко расставленными столами. Внезапно один из стульев на ее пути отодвинулся, и подруга не успела отпрянуть в сторону, столкнувшись с невысокой взбитой девушкой, поднявшейся из-за стола. Та коротко вскрикнула от неожиданности, глиняная кружка выскользнула из ее рук, с глухим треском разбившись. По полу растеклась темная лужа, окутавшая нас крепким хмельным запахом.

– Простите, – виновато ахнула Шеонна.

Растерянность на лице незнакомки в мгновение сменилась яростью, исказившей миловидные черты. Дрожащие в канделябрах огоньки проложили тяжелые тени по её нахмуренному лбу и белому шраму, стянувшему левую щеку будто мятый холст. Презрительно рыкнув, девушка оттолкнула Шеонну и опрометью выбежала из трактира. Я поймала подругу под руку, проводив незнакомку удивленным взглядом.

– Сив, – озадаченно окликнул её мужчина, вскочивший следом из-за стола.

– Сумасшедшая какая-то, – обиженно буркнула подруга и потянула меня к лестнице.

Поднявшись в комнату, я положила рыжего кота на подушку и обессиленно рухнула рядом, прижившись лбом к мягкой холке друга. С каждой прожитой минутой этого бесконечного, невыносимого дня отсутствие Эспера ощущалось всё острее. Нестерпимо тяжело было смотреть на плавно вздымающиеся бока тамиру, поникшие уши, сомкнутые веки и не ощущать его присутствия в своем разуме. Сейчас Эспер казался самым хрупким существом во всем Гехейне. Я крепко обняла кота, мысленно коснулась той непроницаемой черной стены, которая разделила нас, и попыталась передать другу всё тепло и нежность, которые испытывала, надеясь, что эти светлые чувства достигнут его сердца и могут противостоять твари, терзающей звериный разум.

– Алесса, – шепотом позвала меня Шеонна.

В полумраке, наполнившей нашу маленькую комнату, я с трудом различала лицо подруги.

– Да? – так же тихо откликнулась я.

– Что бы там Шейн ни говорил, я пойду с тобой на болота, – уверенно пообещала девушка. – Уж вместе-то мы заставим ведьм помочь Эсперу и ответить на все наши вопросы.

От ее слов на моих губах расцвела легкая улыбка.

– Спасибо.

Вскоре Шеонна мирно засопела, по уши завернувшись в грубое одеяло. Я же беспокойно вертелась на кровати, борясь со сном, медленно опутывающем мой разум. Было страшно закрывать глаза и вновь проваливаться во тьму. Кто знает какие картины я в ней увижу или с какими кошмарами столкнусь – теперь некому защищать меня от них.

Спустя почти час я не выдержала и, аккуратно уложив Эспера в сумку, вышла на свежий воздух, который тут же развеял сонливость.

❊ ❊ ❊

Перепутье оказалось небольшим поселением с низкими, не более двух этажей, жилыми домами, парой неприметных постоялых дворов и серым административным зданием на окраине. Чуть в стороне от трактира, в котором мы остановились, улица расширялась и поднималась на пригорок. Там на небольшой круглой площади, вытоптанной сотней ног до липкой грязи, отдыхали местные жители. В основном здесь была молодежь для которой с заходом солнца жизнь только начиналась. Собравшись у высокого костра, молодые люди весело отплясывали и заливисто хохотали.

Мой взгляд скользнул по беззаботным, счастливым лицам и, к моему удивлению, зацепился за знакомую фигуру. На противоположной стороне улицы стоял Шейн. Задумчиво выпуская изо рта серый табачный дым, он не сводил с отдыхающих пристального взгляда.

У меня не было желания попадаться ему на глаза и начинать разговор – это обязательно приведет к бессмысленному спору. Поэтому я повернула обратно.

На пол пути меня неожиданно настиг бражник. Бесшумно взмахивая крыльями, он проплыл над головой и замер у лица, полностью завладев моим вниманием. На его мягком брюшке ярко сияла сапфировая полоса, а черные бархатные крылья искрились так ярко, будто в них утонули все звезды Гехейна. Словно во сне, я нарочито медленно потянулась к бабочке. Бражник мягко опустился в мою ладонь, но я не почувствовала прикосновения его тоненьких лапок.

Иллюзия.

Мне был знаком всего один человек, если его так можно назвать, обладающий подобным даром. Я ему доверяла и поэтому, не испытывая страха, шагнула следом за бабочкой. Бражник вывел меня на соседнюю улицу. Вынырнув на темную дорогу, он в последний раз взмахнул крыльями и обратился в сияющий сапфировый туман, быстро растаявший от прикосновения легкого ветерка.

Я удивленно огляделась по сторонам. В отличие от Эллора Перепутье почти не освещалось и здесь не было привычных кристаллических ламп – местные жители не могли позволить себе зачарованные Слёзы Эрии – кое-где горели стеклянные масляные фонари, подвешенные на резные деревянные столбы, но их света едва хватало, чтобы бороться со мраком.

Арий ждал на разбитом пороге заброшенного дома. Почерневшие стены хранили следы давно угасшего пожара, но здание не утратило своего величия, сурово взирая заколоченными глазницами.

– Как ты, пташка? – поинтересовался тамиру, когда я подошла ближе.

Я замялась, растерянно уставившись на Ария.

Какой ответ ему дать и как уместить в него всё то, что терзало мою душу?

Как я? Очень плохо. Без Эспера я чувствовала себя вновь одинокой, сломленной, пустой и беззащитной. Лишь надежда, оставленная другом, удерживала на ногах, не позволяя рассыпаться на части.

Горло обожгли подступающие слезы.

Не дождавшись ответа, Арий прочел его на моем лице.

– Понимаю, – кивнул он.

Тамиру похлопал по замшелой ступеньке радом с собой. Из-под задравшегося рукава хаори выглянули тугие бинты, плотно овивающие запястье, но парень спешно одернул ведьмовскую ткань. Удивленно моргнув, я открыла рот, чтобы спросить об этом, но тут же закрыла – в этот раз я не стану тревожить вопросами раны Ария, ни новые, ни старые.

Я осторожно опустилась рядом, положив Эспера между нами. Острая кошачья мордочка выглядывала из приоткрытой сумки и казалась безмятежной.

– Зачем Эспер это сделал? – мой голос осип от сдерживаемых слез.

– Тебе с маленьким котом на руках будет проще добраться до Ксаафании, чем тамиру с твоим телом на спине.

Ответ Ария прозвучал неуверенно и фальшиво. Даже я, Странница, никогда не видевшая ведьм, понимала, что с большей охотой хозяйки болот спасут человека, угодившего в лапы Бездонного, чем придут на помощь ненавистному им тамиру. Что уж говорить о том, кто прожил в Гехейне всю свою жизнь – конечно же Арий не верил в объяснение, полученное от брата. Он скользил изучающим взглядом по моему лицу, будто надеясь, отыскать правду в покрасневших глазах или в уголках бесцветных искусанных губ.

Я поспешила отвести взгляд.

Эспер пожертвовал собой не для того, чтобы облегчить наш путь, а потому что чувствовал – я почти сдалась. Он вступил в бой с Тенью, занял моё место, чтобы выиграть для нас время и дать мне шанс на спасение.

Моё сердце болезненно сжалось от вины – тамиру подверг себя пыткам из-за моей слабости.

– Скажи, пташка, ты действительно готова отправиться на болота и спасти моего брата?

Арий пытливо разглядывал моё лицо.

– Да, – не думая кивнула я.

Стоило ответу слететь с губ, меня заполнила уверенность. Казалось, в тот самый миг я была способна свернуть горы и вывернуть Гехейн наизнанку – всё что угодно, лишь бы спасти Эспера, вновь ощутить прикосновение его разума и услышать рычащий голос, направляющий на пути.

Губы Ария расплылись в улыбке, но его взгляд остался печальным.

– Значит он не ошибся, доверившись тебе.

Я попыталась улыбнуться.

– Ведьму, которая освободила Эспера от клейма звали Кассия, – спешно заговорил Арий. – Но не жди, что она будет рада увидеть его. Она терпела моего брата лишь потому, что он был связан с ее сыном. Ведьма помогла тамиру из-за любви к своему ребенку, а не из-за сострадания к зверю. Тебе придется постараться, чтобы убедить ее помочь еще раз. Но я верю, что ты справишься.

Я закивала головой, прислушиваясь к Арию. И только с последним словом поняла, что в его речах не хватало кое-чего еще – точнее кое-кого.

– А как же ты? Ты ведь пойдешь со мной? – растерянно пролепетала я.

Тамиру отрицательно покачал головой.

– Я не могу, пташка.

Он виновато потупил взгляд.

– Я пойду на север, постараюсь увести от вас с Эспером беду и облегчить путь.

– Я не понимаю, – нахмурилась я.

Неужели Арий бросал меня одну перед лицом грядущей опасности? Он всегда боялся болот, но я не могла поверить, что этот страх выиграет в битве за жизнь его брата. Во мне закипели отчаяние и злость.

– Тамиру, которые идут по твоим следам, пташка, идут за мной. У них моя кровь. – Арий зло заскрипел зубами и смял в пальцах рукав туники. – Они всегда шли за мной, и мне стоило уйти от вас гораздо раньше.

Я удивленно округлила глаза. Не давая мне возможности засыпать его вопросами, Арий вновь спешно заговорил:

– Путь до болот будет долгим. В моей комнате ты найдешь рюкзак со всем необходимым. И возьми с собой Шеонну, не пытайся ее оттолкнуть. Шейн ни за что не согласится пойти с тобой, он только будет рад, если Эспер умрет на твоих руках. А вот его сестра тебя никогда не бросит, с ней ты не пропадешь.

Арий обхватил моё лицо ладонями, заставляя посмотреть в глаза.

– Пожалуйста, не позволяй своему страху остановить тебя и сбить с пути. Ты всю жизнь прячешься от самой себя – сначала за повязками, потом за Эспером. Но я знаю, что ты гораздо сильнее, чем думаешь.

– Но мне не страшно, – ответила я, удивившись спокойствию в своем голосе.

Это не было притворством. Я действительно не испытывала страха, и впервые для подобной отчаянной храбрости мне не потребовалось вмешательство Эспера.

Неужели Бездонный что-то сломал во мне? Или же закалил, сделав сильнее?

– А должно быть, – Арий сокрушенно покачал головой. – Страх заставляет свернуть горы, а бесстрашие приводит к смерти. Ты должна бояться шинда, тамиру, Бездонных, кристалла, висящего на твоей шее, но не уступать этому страху. Именно борьба с собой научит тебя выживать. Я хочу, чтобы ты увидела этот мир собственными глазами, а не моего брата. Потому что сейчас ты не способна увидеть даже меня.

– Но я вижу тебя, – запротестовала я, пристально воззрившись на парня.

– Ты видишь лишь мою оболочку. Видишь во мне человека, закрываешь глаза на кровь на моих руках, на ложь, которую я сею. И ты не видишь во мне зверя, потому что Эспер не позволял смотреть, а ты не сопротивлялась. Ты обманываешь себя так же легко, как я обманываю торговцев иллюзорной монетой. Я хочу, чтобы ты увидела, что я за существо, хочу, чтобы ты смотрела на меня, как смотрят все остальные люди на тамиру.

Я непонимающе изучала лицо Ария.

Он хотел, чтобы я боялась или ненавидела его за кровь на руках, но мои тоже были окроплены ею. Я не могла смириться с той жизнью, что отняла сама, но в то же время не смела винить тамиру за смерть, принесенную врагу, и готова была найти оправдание любому убийству или лжи. Потому что я нуждалась в Арие, особенно сейчас.

Он порывисто притянул меня к себе, зарывшись носом в мои волосы.

– Твой взгляд невыносим, – тихо прошептал тамиру.

От его голоса по спине пробежали мурашки. Мне хотелось обнять Ария в ответ, прижаться к его груди и не отпускать. Но мои дрожащие руки, не повиновались, оставались лежать на коленях.

Арий отстранился и задумчиво положил руку на мерно вздымающийся бок Эспера.

– Может быть после того, как всё закончится, спустя десятилетия люди сложат об этом одну из тех легенд, которые ты так сильно любишь. О человеческой девушке и Короле тамиру, которые преодолели все ужасы Гехейна, спасая друг друга.

Я вскинула на Ария изумленный взгляд и, не сразу обретя дар речи, рассеянно переспросила:

– Король тамиру?

Арий вмиг посерьезнел.

– Он никогда не говорил тебе, – догадался он и в его голосе неожиданно зазвенела сталь. – Значит и мне не стоило.

– Объясни мне, – отчаянно потребовала я.

– Освободи душу моего брата, и он сам расскажет тебе, – отрезал Арий, пресекая дальнейшие вопросы.

Он стремительно поднялся на ноги, манерно отряхнувшись от пыли.

– Найди Кассию, а я сделаю всё возможное, чтобы твой путь был безопасным.

– Арий!

Я вскочила следом за ним и вцепилась в лацкан его хаори, останавливая.

– Я устала от недомолвок, – разозлившись, прорычала я. – Устала от того, что все вокруг знают больше меня. Мне всё равно, почему ты отправляешь меня одну: струсил перед болотами или на самом деле говоришь правду, в которую я не могу поверить. Но ты хотел, чтобы я научилась выживать сама, а для этого мне нужны ответы!

Арий смерил меня гневным взглядом и болезненно схватил за запястье, но я не разжала побелевших от напряжения пальцев.

– Считаешь меня трусом? – прорычал тамиру.

Несколько долгих секунд мы сердито испепеляли друг друга взглядом.

Внезапно Арий дернул меня за руку, привлекая к себе. В его резких движениях и напряженном взгляде больше не было той нежности, что я ощущала еще несколько минут назад. Теперь передо мной стоял лишь разъяренный зверь. Я испуганно уперлось рукой ему в грудь, пытаясь отстраниться.

Не обращая внимания на эти жалкие попытки, тамиру склонился к моему лицу, обжигая горячим дыханием, и прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Настоящий трус здесь тот, с кем ты связала свой разум. Мой брат Истинный Король, заслуживший этот титул по праву рождения и праву силы, но его трусость обрекла меня и мой народ на жизнь под гнетом жестокого тирана и самозванца. Хочешь узнать больше? Тогда верни мне брата живым! Это твой долг, ведь из-за тебя он отдал душу Бездонному.

Слова Ария вышибли воздух из моих легких. Он сердито сбросил мою руку, и я отпрянула назад.

Не проронив больше ни слова, Арий развернулся и твердо зашагал вниз по улице. От одного из домов за его спиной отделилась тень.

Эсса.

Она на мгновение замерла, бросив на меня сочувствующий взгляд, а после поправила ремешок дорожной сумки и поспешила следом за тамиру.

Вскоре силуэт Ария растворился в ночи. И только тогда я осознала: тамиру действительно ушел, вернувшись в трактир, я больше не встречу его за одним из столов и не увижу его лукавой улыбки уже никогда.

Согнувшись в немом крике, содрогаясь от слез, я прижала к груди спящего Эспера. Мне хотелось хоть на мгновение скрыться в его спокойном разуме, но там царила лишь тьма и властвовал Бездонный.

❊ ❊ ❊

Обратный путь до трактира отнял довольно много времени. Погрузившись в безрадостные мысли, я не разбирала дороги и порой ноги уносили меня в противоположную сторону на окраину городка.

Но вот впереди наконец-то показался знакомый освещенный масляными лампами дворик.

– Куда ты идешь, Сив? – донесся до меня обжигающий льдом голос Шейна.

Я резко остановилась и опасливо выглянула из-за угла.

На пороге трактира стояла та самая пухленькая девушка, которая не так давно рассердилась на Шеонну за разбитую кружку. Пальцы Шейна крепко впились в её плечо, удерживая на месте, но Сив не обращала внимание на боль, прожигая парня презрительным взглядом.

– Как всегда на страже, да, Шейн? – ядовито произнесла она.

– Зачем ты вернулась? – спросил друг, пропустив слова девушки мимо ушей.

– Хотела посмотреть ей в глаза. – Платье Сив зашелестело, когда она вырвала свою руку из хватки Шейна. – Хотя бы на это я имею право?

– Она не поймет твоей ненависти, – бесстрастно ответил он.

– Вот оно как, – Сив зло усмехнулась. – Значит мне стоит ее пожалеть?

– Как ты вспомнила?

Шейн со сдерживаемым спокойствием скрестил руки.

– Однажды почувствовала, что в моей памяти не достает чего-то значимого, а то, что есть слишком чуждо, поэтому обратилась за помощью к одной Ксаафанийской знахарке из Вейша. Она, конечно, не ровня ведьмам, но вернуть утраченное смогла. Всё до последней крохи.

– И что ты собираешься с этим делать?

Позади меня раздались шаркающие шаги. Я вздрогнула от неожиданности и испуга – в последний раз, когда мне довелось слышала столь вялую поступь, это закончилось смертью невинного старика.

Затаив дыхание, я опасливо обернулась.

Придерживаясь рукой за пыльную стену, по улице медленно брел мужчина. От него разило алкоголем, наверно, на целую милю.

«Всего лишь пьяница», – облегченно выдохнула я.

Но пересекаться с пьяным незнакомцем у меня было не больше желания, чем с одержимым Тенью. Я вынырнула из-за угла. При моём появлении Шейн и Сив умолкли. Девушка криво улыбнулась и, подобрав подол длинной юбки, поспешила скрыться со двора.

Шейн проводил ее сердитым взглядом и, устало выдохнув, обратился ко мне:

– Почему ты на улице?

– Мне плохо спалось, – соврала я, потупив взгляд.

– Бродить по этому городу в одиночку не лучший способ развеять кошмары, – поучительно произнес Шейн.

Я сокрушенно кивнула и направилась в трактир.

– Алесса, – окликнул друг. – Завтра мы с Шеонной возвращаемся в Эллор. Я надеюсь, что ты не станешь глупить и отправишься с нами, одна ты не дойдешь до болот.

Крепко сжав кулаки, я толкнула входную дверь.

– Спокойных снов, Шейн.

❊ ❊ ❊

Замерев на вершите пологого холма, исполинский волк созерцал крошечную деревушку вдали, погруженную в мирный сон. Прохладный осенний ветер трепал чёрную, как безлунная ночь, звериную шерсть, – свою истинную шкуру тамиру не вспоминал уже много лет, но вновь оказавшись в ней, не испытал удивления. Этот сон зверь видел уже десятки, а то и сотни раз и терпеливо ждал его конца.

За спиной раздался тихий шелест опавшей листвы, но волк лишь лениво прянул ушами, не обратив внимания. Ему нечего было бояться – в эту ночь, в этом лесу самыми опасными хищниками были только его сородичи.

Сминая массивными лапами сухие ветви низкорослых кустарников, мимо пронеслась черная тень, гонимая голодом и жаждой крови. Сияющее клеймо на спине выдавало в ней тамиру.

Из одинокого дома у подножья холма выбежала испуганная женщина. Крича и моля о помощи, она бросилась вверх по широкой ухабистой дороге. Но прежде, чем несчастная достигла деревни, её накрыла смертоносная тень. Женщина рухнула наземь и стихла. Порывистый ветер принес на вершину холма сладкий запах ее крови.

Тамиру брезгливо повел носом.

Возле дома крупные чёрные волки окружили другого человека. То и дело ночной воздух сотрясался от выстрелов, но каждый раз тамиру ловко уворачивались от энергетических сгустков. Лишь одному из них снаряд задел лапу, опалив кожу, но это была лишь случайность – зверь сам подставился в порыве неразумного бахвальства.

Стреляющий человек был слеп. Только отсутствие глаз могло объяснить, почему мужчина так и не попал ни в одно существо на чьих шкурах словно мишени сияли клейма. Тамиру потешались над слабостью своей жертвы, глумливо рычали и щелкали клыками у самого лица.

Волк на вершине холма, прижал уши, игнорируя своих собратьев. Его напряженный взгляд скользил по окрестностям, выискивая крошечного на фоне этих монстров черного волчонка. Вскоре он разглядел яркое светящееся пятно, мчащееся по полю, и узнал витиеватый узор клейма. Но, к сожалению, его заметили и другие. Два зверя тут же потеряли интерес к слепому человеку и кинулись в след юному волчонку. Оставшийся у дома тамиру бросился на мужчину, вонзив когти ему в грудь.

Волк сорвался с места и устремился наперерез своему брату. Он видел, как волчонок нагнал бегущих по полю детей. Растрепанная, босая девчушка подбежала к маленькому зверю и повисла на его шее, ухватившись будто за спасительную соломинку. А вот мальчик подхватил с земли палку, воинственно бросился на волчонка и ударил его по макушке. Маленький тамиру испуганно отпрянул и неловко взмахнул лапой, защищаясь.

Мальчик вскрикнул.

– Нет!

Девочка с силой оттолкнула волчонка и упала на колени рядом с братом, прижав руки к его окровавленному лицу. Под ее дрожащими ладонями замерцал слабый свет.

Внезапно из тьмы бесшумно вырвались тамиру. Один из них врезался тяжелой головой в бок волчонку, отбросив его в сторону, а второй сомкнул пасть на плече девочки и потащил ее в сторону леса.

Маленький зверь жалобно взвыл, попытался дать отпор, но вовремя подоспевший брат, впился когтями в его холку и прижал к земле. Уж лучше он сам сделает это, чем позволит Охотникам Короля причинять боль волчонку – с него хватит этой ночи и того, что она еще готовит.

Удерживая отчаянно рычащего брата, тамиру потащил его прочь. Напоследок он бросил взгляд на плачущего в высокой траве мальчика. Кровь окрасила его щеки. Сестра не успела залечить раны и на лице ребенка остались два жутких розовых рубца: один тянулся от нижнего левого века к скуле, а второй, по правой стороне лица, от носа до уголка губ.

А за спиной мальчика, будто жуткий страж, возвышалась сытая Тень.

Бездонный упивался болью: сейчас в его власти были две души – одна изнывала от вины, а вторая трепетала от ужаса, впервые увидев этот сон. И пока утреннее солнце не выдернуло вторую душу из цепких лап, Тень стремилась показать ей больше чужих кошмаров и насытиться страхом.

Тьма заполнила окружающий мир, а когда вновь отступила прочь взгляд волка оказался прикован к безжизненно-пустым детским глазам. Изуродованное тело девочки бросили в центре вытоптанной поляны – Король не тронул лишь ее миловидное лицо, чтобы волчонок лицезрел застывшую на нем ненависть.

А теперь пришел его черед.

Маленький зверь выл в агонии. Король безжалостно впивался когтями в тонкую шкуру своего младшего сына, вспарывая и сдирая. Черная шерсть волчонка слиплась от крови, пропитавшей землю под лапами.

Но никто не смел прийти ему на помощь – ни тамиру сочувственно скулящие на задних рядах, ни родной брат, стоящий на краю поляны. Все они были вынуждены просто смотреть не в силах отвести глаз, потому что так велел Король.

Булькающий вой, вырывающийся из пасти волчонка, отзывался в душе его брата нестерпимой болью. Он хотел спасти и защитить это несчастное создание, по глупости сдружившееся с человеком, но у него не было сил. Волк беспомощно оскалился, но отцовский разум стальной хваткой удерживал его на месте, заставляя смотреть на мучения маленького тамиру. Воля Короля словно паучья сеть опутывала сознание и сквозь переплетение ее нитей прорывались плач и стенание волчонка, оставляя на сердце кровоточащие раны.

Но внезапно что-то изменилось. Будто чья-то теплая рука прикоснулась к душе зверя и мягко, не спеша сбросила стальную сеть с его разума, обрывая все ниточки, связывающие волка с Королем.

Как только отцовское слово перестало иметь власть, не думая ни секунды тамиру сорвался с места и бросился на зверя, вдвое превышающего его в размере. Страх за брата придал волку сил: он увернулся от тяжелой лапы, нацеленной ему в голову, кинулся на спину Короля и вонзил клыки в шею, вырвав кусок плоти.