Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Бенгата горестно усмехнулась.

– А он выжил. Представляешь? Вопреки словам всевидящих ведьм. Выжил просто назло всему миру, доказав, что даже они, – старуха подняла палец к небу, – ошибаются. Он наш маленький путеводный огонёк.

Я не сводила глаз с мальчика, пока старуха рассказывала его историю и еще долгое время после того, как её голос стих. Тоэм заметил моё пристальное внимание, смущенно опустил голову и повернулся спиной, а вскоре и вовсе скрылся за группой широкоплечих мужчин, распиливающих наполовину сожжённое дерево. Но я погрузилась слишком глубоко в лабиринты спутанных мыслей, чтобы задуматься над своим взглядом и тем, какие неприятные чувства он может вызвать душе искалеченного ребёнка.

Его история что-то взбудоражила в моей душе и заставила сердце взволнованно трепыхаться в груди. Этот мальчик день за днём бросал вызов судьбе, ведьмам и Саит, доказывая каждой из них свою силу и отвоёвывая право на жизнь. А что делала я? Только плакала, лелея свою жалкую беспомощность, опускала руки, однажды получив отказ, и не пыталась поднять их снова, забилась в темный угол и смирилась с неизбежной смертью Эспера. Я даже не попыталась бороться за него… Бороться за того, кто доверил мне свою жизнь.

Я развернулась на пятках и уверенным шагом направилась обратно в Даг-Шедон.

– Ты куда? – удивленно спохватилась Бенгата и засеменила следом.

Она возмущенно кряхтела, недовольно бурчала под нос, едва поспевая за мной, но я не сбавляла шаг.

Добравшись до лодочного причала, я забралась в первую свободную лодку, оттолкнулась веслом, как это делал Кай, и неуклюже загребла по воде.

Я заставлю ведьм хотя бы выслушать меня!

Но внезапно лодка закружилась на месте, словно угодила в незримый водоворот, что-то с силой ударило по днищу и не устояв я упала в озеро. Оно оказалось не глубоким, вода достигала мне пояса, и я без труда вскочила на ноги, отплевывая зловонную жидкость. Эспер, как и прежде, лежал на дне лодки, которая покачивала рядом. Я попыталась забраться обратно, но склизкое щупальце овило мою ногу.

– Отусти меня! – яростно зарычала я, ударив ботинком, но хватка существа стала лишь туже и грубее.

Лодка медленно поплыла к причалу. Я попыталась ухватиться за бортик, но он выскользнул из мокрых пальцев. Щупальце с силой дернуло за ногу, увлекая вниз и только, когда я вдоволь наглоталась воды, оно отпустило меня и медленно заскользило по дну, зарывшись в грязь.

Сжав кулаки, сдерживая рвущиеся на свободу бессильные слезы, я медленно побрела к причалу куда уже прибилась лодка с Эспером.

– Идем, попытаешься завтра, – сокрушенно вздохнула Бенгата, протянув мне руку.

❊ ❊ ❊

Но на следующий день Болота снова дали мне отпор. И через день. И спустя неделю моих отчаянных попыток.

Во мне пылало жгучее пламя из злости и ненависти к бессердечию ведьм, с каждой неудачной попыткой разгораясь с большей силой, – лишь оно одно всё еще позволяло мне упорно стоять на ногах в то время, как Эспер медленно умирал. Тамиру таял буквально на глазах: его бока впали, сквозь шерсть проступили острые кости, его стало сложнее кормить – он с трудом глотал пищу, которую я вливала в приоткрытую пасть.

Я пыталась обмануть Болота: пряталась на дне лодки под ворохом рыболовных сетей и надеялась, что вода вынесет меня к противоположному берегу, но озеро неподвижно застывало не смотря на гуляющий на поверхности ветер. Пыталась перебраться вброд, но щупальца выхватывали Эспера из рук, а меня раз за разом увлекали под воду пока я не выбивалась из сил. Но даже мокрая, замёрзшая и измученная до боли в костях я продолжала бороться.

Иногда жгучий гнев вырывался на свободу. Я кричала от отчаяния, колотила кулаками по воде, но Болото лишь насмешливо плескалось в ответ.

Деревенские жители с любопытством наблюдали за мной с подвесных мостиков и причала. Во многих взглядах я читала понимание и сострадание – эти люди с радостью помогли, если бы знали как.

Шейн и Шеонна не оставляли меня одну, даже если моя отчаянная борьба длилась до глубокой ночи. Шеонна помогала мне в составлении новых планов и их реализации, иногда она тоже забиралась в воду или яростно кидалась камнями в озеро за что щупальца не единожды утягивали ее ко дну. Шейн не оставался в стороне, пытался сесть в лодку и доставить меня на другой берег, но Ильва приходила в ужас, когда видела кровь на его вновь открывшейся ране, хоть она и заживала на удивление быстро – я догадывалась, что друг исцеляется себя сам, преодолевая мучительную боль. Догадывалась и знахарка, от того злилась еще больше.

В очередной раз вынырнув из озера, – к тому времени ночь уже опустилась на болота и противоположный берег утонул во мраке, – я отчаянно ударила по воде. Тут же появившееся щупальце в ответ окатило меня небольшой волной.

Раздраженно смахнув с лица липкую тину тыльной стороной руки, я набрала в грудь воздуха и истошно закричала в сторону ведьмовских земель:

– Пустите меня! Вы обязаны меня выслушать, обязаны помочь! Это всё из-за ваших прокля́тых предков и потомков, которых они породили!

Но ответом мне была тишина.

Обессиленно волоча ноги, я выбралась на причал. Эспер спал беспробудным сном на руках Шеонны, и я не находила в себе смелости посмотреть на тамиру. Шейн укрыл мои плечи шерстяным одеялом и растер заледеневшие ладони в своих руках.

– Я подвела его, – слабо выдавила я, опустив взгляд. – Зря он спас меня в тот день в Эллоре и доверил мне свою душу. Он ошибся во мне.

По щекам потекли горячие слезы, но у меня не осталось сил на борьбу с ними.

– Ты не права, Алесса, – мягко ответил Шейн.

Он притянул меня к себе. Его рука успокаивающе заскользила по моим спутанным мокрым волосам и спине. Уткнувшись носом в его рубашку, я отпустила на волю все слезы, которые копились во мне последние дни и прятались за фальшивой ширмой надежды. Мои плечи задрожали, и Шейн сжал меня в крепких объятьях.

❊ ❊ ❊

Зеркала погасли. В их отражении больше не заливались смехом дети, не вязали у очага старухи, не жгли костры работяги. Их холодную гладь затянула непроницаемая чернота, а из-под резных деревянных рам сочился серебряный туман – лишь он освещал путь в бесконечном переплетении коридоров. Я шла медленно. Как мне казалось, бесшумно ступала босыми ногами по гладкому, словно замерзшее озеро, полу, но мои шаги предательским эхом разносились по лабиринту, прокатываясь по узким коридорам подобно барабанному бою.

– Я могу вернуть тебя домой, – искушающий шёпот нагнал меня за очередным поворотом.

– Ты уже дома. Он там, где тамиру, – едва слышно зазвучал в голове другой голос.

– Я могу освободить твоего зверя.

– Он не освободит.

– Я могу спасти твоего волчонка от Короля.

Одно из зеркал озарилось бледным светом и на его поверхности, словно на масляном полотне, застыл исполинский медведь: с жёлтых клыков на припорошенную снегом землю стекала тёмная кровь, а в могучей пасти был зажат молодой чёрный волк. Глаза раненного зверя были полуприкрыты, но я всё равно узнала Ария в их бледно-небесном холоде.

Моё сердце болезненно сжалось в тугой комок и ухнуло вниз.

– Его спасет лишь Истинный Король, – не позволил сдаться голос.

– Я могу вернуть твоих родителей.

Легкая ладонь опустилась на моё плечо, в нос ударил щекочущий аромат мяты и откуда-то из темноты донеслись приглушенные переливы до боли любимого смеха. По моему телу пробежала дрожь. Я была готова сдаться. Мне отчаянно хотелось обернуться, прильнуть к родительской груди и никогда не разжимать объятий, но бестелесный голос из моей головы обрел незримую осязаемую плоть и сжал моё лицо в холодных ладонях.

– Он их не вернет.

Я разрывалась на части, раскалывалась на осколки будто разбитое зеркало. Мне хотелось верить Призраку – я знала, что это был он, – хотелось верить в его ложь, вернуть родителей и спасти обоих тамиру от Саит, от Теней, от Короля и от самой себя. И для меня не имела значения цена, которую придётся за это отдать. Пусть сгорит хоть весь Гехейн, лишь бы они были в безопасности. Но я не могла закрыть уши от обладателя второго голоса, сердце которого билось о мои рёбра в унисон с моим собственным. Его слова обволакивали заботой и были лишены лжи.

Внезапно рука на моем плече отяжелела, будто налилась свинцом, и острые когти впились в кожу.

– Где же ты, девочка? – настойчиво произнёс шинда.

Он прижался щекой к моей голове и с вожделением глубоко втянул запах волос. По спине пробежал неприятный холодок.

– Смрад болотных вод, – с отвращением прошептал Призрак. – Ищешь помощи у ведьм?

Я оцепенела.

Внезапно, клубящаяся над головой тьма, раскололась и сквозь изломанные трещины вместе с бледным светом пробился настойчивый женский голос:

– Проснись!

Я резко распахнула глаза. Страх, вырвавшийся вместе со мной из кошмара, сменился удивлением – возле меня сидела незнакомая женщина.

– Крепко же ты спишь, – подметила она с обвиняющими нотками в голосе.

Я ошеломлённо уставилась на незнакомку: золото амев вновь осыпало Даг-Шедон и льющийся в распахнутую дверь свет озарял её лицо, подчеркивая плавную линию губ, чуть вздернутый нос и раскосые изумрудные глаза. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы наконец осознать – передо мной была ведьма.

– Пойдем со мной, – позвала она и, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

Я стремительно вскочила.

Неужели мне удалось достучаться до ведьм?

Сердце радостной птицей затрепыхалось в груди, но последующие слова ведьмы будто топором рубанули по её хрупким крыльям:

– Зверя оставь в этом доме, – велела женщина, когда я потянулась к Эсперу.

Разочарование сдавило мое горло, пальцы дрогнули, коснувшись рыжей шкуры тамиру, и я с трудом заставила себя отступить. Рыжий кот тонкой тенью остался лежать рядом с Шеонной – к моему удивлению присутствие ведьмы не потревожило сон подруги.

Бесшумно ступая по дощатому настилу, ведьма повела меня к лесу.

– Это вы были в моем сне? – спросила я, не выдержав тяжести молчания.

– Я не умею ходить по снам, – бесстрастно ответила женщина. – И не знаю тех, кто на это способен.

– А как же шинда?

Ведьма вздрогнула, словно от пощечины, но не удостоила меня ни ответом, ни взглядом.

– Что вы о них знаете? – не унималась я.

– Ничего, – с напускной усталостью в голосе ответила ведьма, всем своим видом показывая, как ей утомительны мои вопросы. – Когда я родилась, они уже превратились в миф.

– Но сейчас этот миф бродит по земле! – возмущенно воскликнула я.

– По людской земле, – бесстрастно бросила ведьма.

Я обескураженно заскрипела зубами, но удержалась от ответа – сейчас не лучшее время, чтобы портить и без того шаткие отношения с ведьмами.

Пружинистый мох под ногами неожиданно сменился твердой мощеной дорожкой и сухой шипастый кустарник сердито хлестнул по коленям. Удивившись резкой смене обстановки, я озадаченно обернулась и с испуганным криком отпрянула от края пропасти, разверзшейся за спиной.

– Не отставай, – поторопила ведьма и я поспешила за ней, пока ветер не столкнул меня в скалистую пасть ущелья.

Дорожка обогнула колючие заросли шиповника и свернула к изъеденному ржавчиной и увитому плющом кованному заборчику. Ведьма толкнула калитку, та тихо скрипнула и в следующее мгновение мы уже стояли посреди широкой улицы, залитой жёлтым светом масляных фонарей. Огонь в чашах, установленных на бронзовых треногах по краю дороги, погас десятилетия назад, но его свет, будто пойманный в ловушку времени, всё ещё озарял покинутый город – точнее то, что он него осталось и еще не обрушилось в медленно расширяющийся оскал Разлома.

По обеим сторонам дороги сиротливо вытянулись одноэтажные бревенчатые дома. Время сохранило их стены, но не сумело удержать уютную иллюзию о жизни, которая когда-то наполняла это место, как продолжало удерживать свет фонарей.

Город тонул в угрюмом одиночестве.

– Это Шираэн, – тоскливо произнесла ведьма и впервые с того момента, как мы покинули Даг-Шедон, посмотрела в мою сторону. – Город о котором люди никогда не вспомнят, потому что решили сохранить в своей памяти лишь жертву Джарэма.

Она замедлила шаг и остановилась напротив одного из домов. При взгляде на него моё сердце заныло от тоски. Повинуясь необъяснимому чувству, я протиснулась в приоткрытую калитку, – она из последних сил держалась на единственной сохранившейся петле, уткнувшись уголком в пыльную землю, – и взбежала по ступеням.

Время не пощадило это место, оно больше не оберегало его и словно хотело скорее стереть из памяти Шираэна ветхое здание и всякое напоминание о его последних жильцах.

Без него дом чах на глазах: крыша частично обрушилась, ветер гонял по пустым комнатам серую пыль и сухие листья, пол зловеще скрипел под ногами, доски опасно прогибались, а кое-где вовсе отсутствовали и из зияющих дыр росли колючие кустарники и молодые, еще хрупкие, деревья. Я прошла пустой дом насквозь и не без труда раздвинула двери, ведущие на задний двор. У края деревянного настила шелестела высокая трава, запущенный чахлый сад обрывался пропастью – заборчик на её краю давно обрушился вниз, – а за ней очень далеко на горизонте шумели морские воды. Конечно, я не могла их разглядеть и услышать, но он слышал всегда.

Горло засаднило от подступающих слёз. Я никогда не знала этого ребёнка, никогда не чувствовала прикосновения его разума, никогда не видела его в воспоминаниях Эспера кроме того страшного сна в который меня однажды затянул Бездонный. Но стоило переступить порог этого дома и на меня разом обрушилось всё, что тамиру так неустанно прятал за запертыми дверьми своей памяти.

– Зачем вы привели меня сюда? – обессиленно выдавила я.

Лицо ведьмы расплылось от слёз, и я сердито их смахнула.

Женщина не отвечала. Она с интересом всматривалась в моё лицо, а я отвечала ей упрямым немигающим взглядом.

– Каким он был? – вдруг спросила ведьма. Её надменный тон дал трещину и в голосе зазвучала обычная человеческая горечь.

– Кто вы? – выпалила я вместо ответа.

Что-то в её раскосых изумрудных глазах не давало мне покоя. Тревожная догадка назойливо жужжала на задворках сознания, но стоило к ней потянуться, как она выскальзывала из пальцев словно пугливая бабочка.

– Кэйра, – представилась женщина.

Это был вовсе не тот ответ, который я ждала. Минуло несколько минут в течении которых мы разглядывали друг друга в напряженном молчании, и наконец я поняла, что не давало мне покоя.

– Вы похожи на неё, – с удивлением произнесла я.

Лёгкая печальная улыбка коснулась губ Кэйры.

– Но я никогда не видела вас в…

– Воспоминаниях зверя? – оборвала ведьма. – Он никогда не видел меня, как и я не видела его… и Коэля…

Взгляд ведьмы неожиданно ожесточился, она одержала победу над своими эмоциями и бесстрастно повторила недавний вопрос:

– Так каким он был?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Эспер никогда не делился воспоминаниями о своём прошлом.

Ведьма недоверчиво прыснула.

– Он поделился им в тот момент, когда дал тебе свою кровь. Прошлое тех, с кем зверь был связан, его собственное прошлое и мысли, которые ты думала он от тебя прячет, всегда были у тебя. – Ведьма постучала указательным пальцем по своему лбу. – Ты просто не научилась их искать внутри себя, или не захотела учиться. Ведь жизнь в неведении кажется безопасной, верно?

Кэйра направилась к выходу и уже у порога нетерпеливо бросила:

– Пошли.

Я вышла следом. Остановившись за калиткой, женщина в последний раз оглянулась на заброшенную хижину.

– Моя мать ушла из Лейтерина в тот день, когда ветер нашептал, что у неё родится сын. Однажды я проснулась, а её уже не было рядом.

Ведьма перевела на меня взгляд. Я молчала.

– Я по ней не скучала, если ты хочешь меня об этом спросить. Кассия была особенной, она видела будущее Гехейна на десятки, а то сотни лет. И с того момента, как я подросла достаточно, чтобы понимать ее слова она неустанно напоминала мне, что нам не суждено стать семьей, что наши пути однажды разойдутся и она не сможет быть мне матерью. Поэтому она никогда и не пыталась, хотя у неё было на это достаточно времени прежде, чем он появился на свет.

– Почему она ушла с ним в эту глушь? – не удержалась я от вопроса.

Кэйра небрежно пожала плечами.

– Никто не знает, да никто и не спрашивал. Она ушла и сестры были этому рады.

Ведьма повернулась к дому спиной.

– Идем.

Я шагнула следом и мир переменился: улица растворилась в ночи, нас обступили высокие деревья, над головой среди густой листвы засияли звёзды. В конце заросшей звериной тропы дрожал тусклый свет. Мы вышли на просторную поляну, в центре ровным кругом выстроились серые камни, испещренные неизвестными мне рунами. Густой пушистый мох облепил монолиты, заполняя собой глубокие трещины, будто пытался скрыть уродливые шрамы от посторонних глаз. По краю поляны на мелких валунах, блестящих от растопленного воска, горели десятки свечей.

– Ксаафанийцы верят, что огонь отпугнёт болотных духов, вздумавших потревожить древние заклятия, сплетённые в кругу, – пояснила ведьма и задумчиво с насмешкой добавила. – Но моего брата это не отпугнуло. Именно тут ради твоего зверя он разрушил чары, сдерживающие тамиру в волчьих шкурах, а шинда под землёй.

– Для чего вы всё это показываете? – не выдержала я.

– Ты столько дней изводила Болота, испытывала их терпение и пыталась добиться нашего внимания. Но чтобы ты сказала, если б мы захотели слушать? Рассказала жалостливую историю о волке, которого против воли привела на болота Сила, заключенная в руках ребёнка? О том как ребёнок чуть не убил зверя, поддавшись желанию познать эту жизнь пока она не оборвалась? О том, как ради спасения тамиру монстры из ваших сказок обрели свободу, а теперь Саит вновь протягивает руки к душе тамиру, которую должна была отнять многие годы назад, если б ей не помешал всё тот же ребенок? Я показываю тебе всё это, чтобы ты наконец поняла – мы знаем о твоём звере больше, чем знаешь ты сама, и не испытываем к нему сострадания. Он – причина всех бед.

Меня будто обухом огрели по голове. Я в ужасе оцепенела, не в силах сделать вдох, а в ушах непрестанно, зловеще звенели последние слова ведьмы.

Он – причина всех бед.

Сердце оборвалось.

Я до последнего надеялась, что моя встреча с Кэйрой и нашла прогулка по прошлому ни что иное, как испытание в конце, которого я обрету спасение для Эспера.

Но это было не испытанием, а уроком мне.

Ведьма хмыкнула в ответ на мое молчание.

– Не отставай, если не хочешь остаться наедине с местными духами.

Она пересекла поляну и погрузилась во мрак чащи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как обреченно плестись следом, с трудом передвигая будто налитые свинцом ноги.

Может это часть моего испытания?

Я пыталась отыскать в себе хотя бы крохи былых веры и надежды, но их последние крупицы стремительно гасли на дне моего сердца.

Погрузившись в собственное горе, я не сразу заметила, как шелест леса сменился безмолвием утонувшего во мраке тоннеля. От каменных стен исходил пронизывающий холод, против которого не защищал даже плащ из ведьмовского шёлка. Тьма стремительно сгущалась, липла к коже и ослепляла, морозными руками закрывая глаза, казалось, еще шаг я сорвусь в бездонную пропасть и захлебнусь вязкой чернотой.

Неожиданно сквозь мрак пробился ослепляющий изумрудный свет кристаллических сталагмитов, ощерившихся у входа в пещеру словно острые клыки в раззявленной пасти. Когда глаза привыкли к свету я разглядела ряд выточенных из белого камня колон, арками смыкающихся над головой подобно рёбрам исполинского великана. А там, где у этого исполина могло расположиться сердце посреди мелкой каменистой речки лежал плоский монолит, озарённый сотнями никогда не гаснущих свечей. Издали он напоминал высеченный из черного гранита саркофаг и именно к нему направлялась Кэйра.

Она пересекла речку и с трепетом приложила ладонь к черному камню.

– Как думаешь, что это? – спросила ведьма, не поднимая взгляд.

– Алтарь? – предположила я.

– Ты права, – Кэйра натянуто улыбнулась. – Это алтарь Эсмеры, той кто даровала нам жизнь и Силу.

Ведьма выжидающе на меня посмотрела, но я угрюмо молчала.

Чего еще она ждала от меня? Зачем показывала это место, разве мой урок не закончился на её словах, ставших сокрушительным финалом в моей борьбе за Эспера?

– Это поминальный алтарь, Алесса, – голос Кэйры зазвучал приглушенно. – Эта плита вечное напоминание для нас о том какую цену приходится платить за помощь людям. Эсмера пережила всех богов, не считая Вечной прокля́той Саит. Но однажды людям вздумалось поиграть с тёмной Силой, дремлющей в недрах Гехейна. Они раскололи материк, принесли в жертву тысячи жизней, уничтожили города и отравили землю Джарэма, а их ошибки пришлось исправлять именно нам. Мы потратили все её Силы, чтобы остановить то зло, что пробудили люди. Мы осушили её до последней капли!

Голос Кэйры дрогнул, и она смолкла, переводя дыхание.

– Две сотни лет назад она была ещё жива. Спала в этих пещерах, восстанавливаясь после битвы с Гестафом, берегла этот никчемный мир и согревала Болота своим дыханием. Но вы люди… Из-за вас мы убили нашу праматерь. И этот алтарь, возведенный на её костях – ответ на все твои вопросы, Алесса. Это причина, по которой мы больше не станем помогать людям, даже если мир будет пылать в огне. Вот почему мы не станем спасать ни твоего зверя, ни тебя.

Урок был окончен.

Кэйра безжалостно растоптала последний уголёк мой чахнущей надежды. Я чувствовала себя слабой и опустошенной. У меня не осталось сил ни на слёзы, ни на скорбь, ни на злость. Всё чего я хотела это вернуться в хижину, обнять Эспера, сомкнуть веки и больше никогда не открывать глаз, растворившись в голодной тьме Бездонного, пожирающую душу друга.

– Но… – задумчиво пробормотала Кэйра.

Это крошечное, будто песчинка, слово раскалённой иглой вонзилось в моё сердце, и я вскинула пылающий отчаянием взгляд.

– Я не могу помочь. Но я могу указать тебе путь, пройдя который ты сможешь обрести эту помощь, и я могу дать тамиру еще немного сил и времени, чтобы он не сгорел во тьме.

– Что вы хотите взамен? – решительно спросила я.

– Воспоминания, которые принадлежали моему брату. Все до единого. Ни тебе, ни зверю они не нужны, вы даже не знаете как глубоко нужно заглянуть в свои сердца, чтобы их отыскать.

– И всё? – удивленно воскликнула я.

– Это стоит больше чем ты думаешь, но всё, что Сила поведала моему брату принадлежит Болотам.

Ведьма нетерпеливо протянула руку.