Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Глава 23

Грубый серый шарф скрыл нижнюю часть вытянутого остроносого лица. Но не узнать глаза Эда, покрытые красной сетью лопнувших капилляр и блестящие, будто полные мутной влаги, было невозможно, как и его угловатую фигуру: мешковатый плащ оказался не в силах скрыть болезненную худобу. Колючая ткань обвисла на костлявых плечах, подчеркнув острые углы, а из широких рукавов выглядывали тонкие запястья и длинные узловатые пальцы, при виде которых в ушах вновь зазвучал тихий скорбный перестук, пробуждающий свет амевы во мраке.

Сгорбившись, устало уронив голову на руки, скрещенные поверх небрежно обтёсанного черенка, служившего толи посохом, толи дубинкой, Эд сидел на поваленном трухлявом дереве. За его спиной, словно верные псы, стояли двое мужчин. Один из них был абсолютной противоположностью Эда: низкорослый, розовощёкий, взбитый как молочный поросёнок. Но его взгляд горел неподдельной злобой дикого вепря, а руки, сжимающие арбалет, казалось, могли запросто расколоть череп взрослого быка. Прежде я не встречала этого человека, но вот третьего узнала по шраму на щеке – минувшей ночью он отпускал веселые шуточки и щедро заливал в себя хмель, пока друзья буквально не вынесли его из трактира.

Когда мы вышли на поляну, если этот клочок суши можно было так назвать, Эд лениво вскинул голову, но не спешил покидать насиженного места. Его пухлый приятель предостерегающе поднял арбалет, нацелившись в Шейна.

– Долго же вы добирались, – голос Эда заскрипел будто ржавые петли.

– Простите, если заставили ждать, – ответил Шейн.

Друг держался на удивление спокойно, будто не замечал направленную в свою грудь стрелу.

– Вы вроде неплохие ребята, но путешественники никчемные. Очень жаль. Но с чужаками такое часто случается, по глупости они путают метки и выбирают не те тропы, – мужчина едко усмехнулся.

– Почему не те? – вклинилась в монолог Шеонна. Недоуменно изогнув бровь, она указала на красные ленточки, привязанные к сухим ветвям.

– Это сарказм, дура, – рявкнул Эд и резко вскочил на ноги.

Приятель Эда встрепенулся и перевел арбалет на Шеонну, подруга испуганно пискнула, вскинула обе руки и замерла. Шейн незамедлительно встал перед сестрой, закрыв ее спиной.

Мужчина со шрамом небрежно прокрутил в руке небольшой топорик и угрожающе оскалился:

– Хватит болтать. Покажите уже, что вы можете предложить в обмен на свои жизни.

– Согласен, Матс, пора перейти к делу, – отозвался Эд.

Невозможно было поверить, что этот человек еще вчера прислуживал у Ирьи, боялся поднять взгляд выше собственных коленей и высовывать нос из-за стойки. Всё это оказалось хорошо отыгранной ролью, чтобы оставаться незамеченным, следя за гостями, подслушивая их разговоры, подмечая слабости и выискивая добычу посытнее. И сегодня он вышел на охоту, открыв свою истинную природу: отбросил притворную неуверенность, вернул себе резкость и отточенность движений, позволил ногам, которые еще вчера едва волочил по полу трактира, наполниться силой и упругостью.

Несколько размашистых шагов и он уже стоял вплотную ко мне, а я оцепенела, как мышь, загнанная в ловушку.

– Начнём, пожалуй, с этого, – Эд поддел костлявым пальцем цепочку на моём запястье. – Молодец, что отказалась продавать его.

Мой испуганный взгляд метнулся к Шейну. Друг уверенно кивнул, и я послушно сняла браслет. Слёзы Эрии тускло замерцали в костлявой, иссохшей руке Эда, словно протестуя, но вскоре вновь погасли.

– А теперь сумку, – велел мужчина.

Сердце ушло в пятки, я испуганно прижала Эспера к груди, попыталась попятиться, но Эд мертвой хваткой вцепился за изрядно потёртый ремешок сумки, удерживая меня на месте.

– Там нет ничего ценного, – взмолилась я.

– Это я решу сам! – рявкнул Эд.

Он нетерпеливо сорвал сумку с моих плеч и бросил её Матсу. Я едва не задохнулась от страха, когда мужчина поймал переноску практически у самой земли – хрупкое тело Эспера могло не выдержать этого столкновения.

– Отдайте!

Я рванулась вперёд, но Эд саданул меня в живот, сбив с ног.

– Не двигайся, парень, – скомандовал арбалетчик Шейну.

Мои пальцы беспомощно заскребли по сырой земле, сжимая в кулаках комья липкой грязи. Глаза запекло от подступивших слёз. Очертания Матса расплылись, но я четко видела пустую сумку, упавшую к его ногам и Эспера безжизненно болтающегося в вытянутой мясистой руке.

– Это что? Кот? – с отвращением поморщился он.

– Пожалуйста, отдайте, – жалобный стон сорвался с моих губ.

Я попыталась подняться на ноги, но Эд надавил рукой на моё плечо, пригвоздив к месту, и присел рядом. Его насмешливый взгляд блуждал по моему мокрому от слёз лицу.

– Это именно то ради чего вы пришли на болота? Ради дохлой кошки?

Он звонко рассмеялся, и товарищи подхватили его безумный, зловещий смех.

– Заберите уже, что хотели и оставьте нас в покое, – прервал их веселье Шейн. Рядом согласно заворчала Шеонна.

– Заберем, ты не переживай, – едко прыснул Эд.

Его палец, смазывая слёзы и налипшую грязь, провел полоску по моей щеке и шее, – я скривилась от отвращения, – коснулся серебряной цепочки и, подцепив её, выудил из-под рубашки алый кристалл. Жадный огонёк заплясал в глазах мужчины.

Он резко дернул цепочку. Я вскрикнула от боли и едва не столкнулась носом с землей, но вовремя выставила перед собой руки – несколько крупных слезинок разбились о мои пальцы. Как и прежде, серебряные звенья крепко держались друг за друга и за меня. Они не поддалась Эду, – лишь глубоко впилась в шею, рассекая тонкую кожу.

– Снимай, – приказал Эд.

Щекоча кожу, по спине растекались неровные дорожки крови, пятная рубашку. Я заскрипела зубами.

– Сними сам, – неожиданно для себя прорычала я, яростно сверкнув глазами.

Просто возьми кристалл в руку и покончи с собой!

Густые брови Эда сползли к переносице, на мгновение в его глазах вспыхнул страх, но тут же сменился злобой. Он намотал цепочку на пальцы – она ожидаемо не поддалась – и притянул к себе. Даже сквозь плотную ткань шарфа я ощутила его зловонное дыхание.

– Сниму, но только с твоей головой, – прошипел он в ответ. – Уверена, что хочешь этого?

– Только попробуй!

Шейн дернулся в нашу сторону, арбалетчик предостерегающе присвистнул, напоминая о себе, и друг был вынужден вновь замереть на месте.

Я оскалилась в лицо Эда, но внезапно раздавшийся плеск прежде неподвижной воды смыл всю мою самоуверенность и безрассудную храбрость. По спине следом за подсыхающими кровавыми дорожками пробежали ледяные мурашки: Матс стоял у края дороги, занеся руку над темной водой. Затянутая илом топь бурлила. Внезапно из воды вынырнуло склизкое щупальце и потянулось к Эсперу, обившись вокруг его хвоста.

– Снимай, или я отдам душу твоей кошки Болоту, – с ледяным спокойствием произнес Матс.

– Да зачем Болоту душа этого жалкого создания? – усмехнувшись, подхватил Эд. – Оно просто переварит его бесполезную плоть и выплюнет кости где-то в топях. Если не хочешь собирать их по всей Ксаафании, то снимай вещичку живее.

От моей мимолетной смелости не осталось ни следа.

Не сводя взгляда с Эспера, я схватилась за цепочку. Все попытки были тщетны, но я не оставляла ни одну из них: раздирала кожу серебром и собственными дрожащими пальцам, которые вскоре стали липкими от крови, когда алый кристалл пытался слиться с моим телом. Эд наблюдал за мной с благоговейным восторгом – очевидно уже просчитав сколько можно выручить за зачарованную вещицу.

– Алесса, – с жалостью произнес Шейн.

Но я не слушала. В очередной раз яростно рванула цепочку – серебро глубже впилось в кожу, кровь потекла по ключице, нашла временное пристанище в яремной впадине, а после проложила алую дорожку под рубашкой. Рука Матса тем временем опускалась всё ниже. Щупальце уже изучало задние лапы Эспера, скользило по впалому животу, – рыжая шерсть слиплась от вязкой слизи, покрывавшей тело существа, – и всё еще пыталось решить годится ли зверь в пищу.

Страх пожирал меня изнутри. Кровь громоподобно стучала в ушах, приглушая ворчание Эда до едва различимого шепота. Горло жгло огнём, перед глазами растекались черные пятна.

И где в один из самых страшных моментов моей жизни была эта прокля́тая Сила Зверя? Почему земля под ногами молчала именно тогда, когда я так отчаянно нуждалась в её голоде и желала её свободы?

– Хватит возиться, я сам сниму, – не выдержал Матс.

Он поудобнее перехватил топор свободной рукой и, неожиданно, отбросил Эспера.

– Нет! – я испуганно завизжала и, с силой оттолкнув Эда, рванула вперед.

Мужчина неуклюже осел на землю, но в последний момент успел схватить меня за лодыжку. Я плашмя рухнула на землю, наотмашь ударила свободной ногой, но промахнулась – ботинок задел лишь клочок мха, выкорчевав его из земли. Прогремел выстрел. Яркая бирюзовая вспышка озарила тонкие стволы чахлых деревьев и энергетический сгусток, выпущенный из револьвера Шейна, врезался в землю между мной и Эдом, ослепив мужчину и осыпав нас грязевым дождём. Острые пальцы выпустили мою ногу, и я стремительно вскочила.

За спиной развернулась борьба: кряхтел Эд, разъярённо кричала Шеонна, где-то рядом просвистела стрела, выпущенная из арбалета, а ей вторил оглушительный выстрел. Но мне было всё равно на царящий вокруг хаос, я хотела лишь одного: скорее добраться до Эспера и спасти его из плена Болот – склизкое щупальце тугим кольцом овило его обмякшее тело и в любой момент могло утянуть под воду.

Матс выпрыгнул мне наперерез. Ловко увернувшись, я проскочила под его вытянутой рукой и проехала по склизкой земле к краю тропы. На мгновение ноги лишились опоры, и я едва не ушла под воду с головой, но что-то упругое толкнуло в спину, помогая удержать равновесие. Разводя руками вязкий ил, я прокладывала путь к тамиру. Сквозь грубые ботинки чувствовала, как нечто живое копошится под ногами, скользит по щиколоткам, изучающе оплетает лодыжки, тянется к бедрам и пытается забраться под рубашку. Но стиснув зубы, я старалась не поддаваться панике и не думать о том, что таилось на дне – чтобы это ни было, оно не пыталось меня остановить.

При виде Эспера сердце тоскливо заныло: некогда пушистая рыжая шерсть потемнела и слиплась от влаги и грязи, лапы зверя уже наполовину погрузились в воду, а поникшая голова склонилась так низко, что еще немного и тамиру наглотается болотной мути – последний вдох в его в жизни мог стать самым мучительным. Я попыталась освободить друга, но сколько бы пальцы не скользили по гладкой до неприятного горячей коже существа, не пытались ослабить мертвенную хватку, оно не поддавалось.

– Отпусти, – взмолилась я.

Существо не отреагировало. В отчаянии я впилась ногтями в его мягкую плоть, но не смогла оцарапать упругую, словно резина, кожу. Ударила кулаками по щупальцу, но всё было тщетно – оно оставалось неподвижно и безразлично к моим потугам.

Глаза вновь защипало от подступающих слёз.

– Пожалуйста, – голос сорвался до слабого всхлипа, – верни мне Эспера…

Неожиданно существо выпустило зверя. Я прижала тамиру к груди и, уткнувшись носом в мокрую, пропахшую болотной гнилью, шерсть, залилась слезами – друг был жив. Сердце рыжего кота спокойно билось в груди, – ужасы происходящего не достигли его разума, – тело не изнывало от физической боли, значит не пострадало от рук Матса, и лишь душа зверя, как и прежде, оставалась заперта в клетке, сотканной Бездонным.

– Будь ты проклята! – ядовито выплюнул Матс.

Он стоял у кромки воды. Грудь тяжело вздымалась, рубаха, покрытая алыми пятнами, была разодрана, словно мужчина с трудом отбился от атаки дикого зверя, а правая сторона лица залита кровью, сочащейся из раны на лбу. Матс размашисто замахнулся. Я не успела осознать происходящее, не успела ни испугаться, ни вскрикнуть, ни отскочить в сторону, лишь недоуменно ахнула, заметив блеск серебра в воздухе. Но существо из глубин отреагировало куда быстрее: в мгновение ока из воды вырвались щупальца, окатив меня черной волной и отгородив от мужчины живой стеной. Топорик, нацеленный в мою голову, врезался в плоть существа – из рубленной раны брызнула зеленая мутная кровь. Земля загудела. Щупальца одно за другим нырнули обратно в воду, и я увидела бледное, испуганное лицо Матса.

Болотная муть у его ног забурлила, из неё вырвалось очередное щупальце, но от гибели мужчину спас Эд.

– Ты что натворил? – заорал он, вытянув друга на безопасную сушу.

Шарф больше не скрывал лицо мужчины: разбитый нос и губы кровоточили, язык заплетался и Эд заметно шепелявил из-за отсутствия нескольких зубов.

– К Шакле её, сваливаем!

Эд толкнул Матса в грудь, и мужчины побежали прочь от разъяренного существа, пытавшегося дотянуться до них из воды, и огня, кусавшего за пятки, словно дикая гончая.

Шеонна!

Мир вокруг вспыхнул в одно мгновение: пламя объяло редкие деревья и колючие кустарники, жалобно затрещали сухие ветви, серые лапы густого дыма потянулись к воде, застывшей в обманчивом спокойствии – болотный обитатель затаился, боясь касаться щупальцами удушающих облаков.

Заткнув нос мокрым рукавом, я поспешно выбралась на берег и огляделась.

Шеонна сидела в самом сердце огненной бури, низко склонившись над распростёртым на земле телом. Моё сердце ухнуло в пятки.

– Шейн!

Я упала на колени рядом с другом. Силы стремительно покинули меня, их не осталось ни на слёзы, ни на борьбу. Душу словно вышибло из уставшего, измученного страхами, тела и я могла лишь наблюдать за друзьями со стороны.

Шейн был жив.

Пока жив.

Он глубоко дышал, отчаянно боролся с накатывающей сонливостью, не позволяя себе сомкнуть глаз, бегал взглядом по заплаканному лицу сестры и безуспешно ее окликал:

– Шеонна, успокойся, прошу, – умолял друг, но предсмертный треск деревьев заглушал его хриплый шепот. – Ты нас убьешь.

Но Шеонна не реагировала. Дрожащими пальцами она зажимала рану на боку брата, ее пальцы блестели от крови, а меж пальцев торчало оперение стрелы.

– Алесса, – Шейн бросил на меня мутный умоляющий взгляд, – успокой её.

Огонь подбирался всё ближе. Густой дым щипал глаза, вытягивал остатки воздуха из легких. Пламя уже не обходило Шеонну стороной, как прежде, и было готово сожрать свою освободительницу вместе с Болотом.

– Шеонна!

Я схватила подругу за плечи, но она раздраженно извернулась, сбросив мои руки, и сильнее надавила на рану Шейна. Друг застонал от боли. Шеонна виновато пискнула и голодное пламя, подкормленное страхом, еще выше взвилось над деревьями.

Успокой её…

Неужели возможно успокоить того на чьих руках умирает родной человек?

Я зашлась в тяжелом кашле и беспомощно заметалась взглядом по сторонам. Можно было попытаться оглушить Шеонну, как когда-то Эспер успокаивал голодную стихию, лишая меня сознания. Но что я буду делать, когда останусь одна? Как спасу хоть кого-то друзей? Я не справлюсь… А что, если не рассчитаю силу удара?

Мучительный крик был готов сорваться с моих губ, но вдруг я заметила свой браслет – он лежал в траве у дороги и ловил на себе отблески приближающегося пламени.

Огненные языки недовольно лизнули мои пальцы, когда я схватила серебряную цепочку, но я только тихо пискнула от боли и не разжала кулак. Вернувшись к Шеонне, я спешно намотала браслет на её запястье и крепко прижала бирюзовые кристаллы к коже. Шейн накрыл мою руку дрожащей, липкой от крови, ладонью.

Чары, заключённые в Слезах Эрии, пробудились.

Под нашими руками зарделся теплый свет. Он слабо кольнул пальцы и подобно скарабею вгрызся в запястье Шеонны, заполз под кожу, ядом растекся по венам, озарив их изнутри. Подруга заскрипела зубами, сдерживая рвущийся на свободу крик. От напряжения на её висках вздулись вены, а на лбу выступила крупная испарина.

Огонь ринулся к отступлению, оставляя после себя лишь обугленную землю и почерневшие, дымящие кости деревьев.

Кристаллы нагрелись так сильно, что больше не оставалось сил их держать. Я опустила руки и сокрушенно ахнула: несколько Слёз раскололись, серебряная цепочка оплавилась, оставив на запястье подруги извилистые тонкие ожоги, в которых стремительно остывал метал – его извлечение будет болезненным. Но Шеонна не замечала своих новых ран. Её не волновали ни ожоги, ни разбитая губа, ни подбитый глаз – по ним я могла лишь догадываться о борьбе, которая развернулась на суше, пока я вымаливала Эспера у Болот, – она готова была стерпеть все что угодно, если это могло спасти Шейна.

– Нам нужна помощь, – сдавленно прошептала Шеонна.

– Я… Я позову!

Подхватив Эспера на руки, я решительно вскочила на ноги и помчалась по тропинке – метки на ветвях истлели в огне и мне оставалось лишь надеяться, что я правильно запомнила направление до того, как всё началось. Вскоре черная обугленная роща сменилась нетронутой зеленью, над головой зашелестела густая листва и ветер запутался в алых лентах.

Путь оказался верным.

Но как далеко оставалось до Даг-Шедона?

Игнорируя режущую боль в легких, я неслась со всех ног, но не видела ничего кроме деревьев – заросли медленно сгущались, дорогу впереди затягивала серая мгла, а пылающая в душе надежда медленно уступала место отчаянию. Пейзаж оставался до боли однообразным и диким, ничего не намекало даже на редкое появление людей в этих местах. Но внезапно я услышала голоса. Сердце радостно подпрыгнуло, но тут же в страхе ухнуло вниз: рваные клочья тумана выпустили на дорогу группу крепких мужчин, вооружённых всем, что попалось под руку от старых вёсел до кривых вил и даже пары луков.

Я резко затормозила и замерла, прижав Эспера к груди так сильно, словно могла спрятать его от чужих глаз в собственной грудной клетке.

Быть может это очередные друзья Эда?

Мужчины тоже остановились, явно не ожидая моего появления, удивленно зашептались и окликнули кого-то из толпы. Высокий крепкий бородач отошел в сторону, пропуская вперёд низкорослую старуху. Опираясь на изогнутую палку, почти вполовину выше её, женщина поспешила ко мне.

Она возбужденно лепетала, о чем-то спрашивала и легонько трясла меня за плечи, но ветер подхватывал её слова и проносил от моих ушей. Я ошарашенно смотрела в полные беспокойства карие глаза.

Неужели я справилась?

Вновь вспыхнувшая надежда подтолкнула слезы к моим глазам.

– Помогите, – только и смогла выдавить я.

Глава 24

Слёзы высохли на щеках Шеонны, оставив в напоминание о себе налитые кровью глаза и опухшие веки, хотя последнее было не так заметно на фоне постепенно разрастающегося синяка и отёка на левой скуле. С того момента, как прибыла помощь в лице Бенгаты – той самой старухи – и крепких деревенских мужчин, подруга не проронила ни слова. Спрятав руки в карманы и хмуро понурив голову, она медленно плелась за людьми, несущими Шейна на носилках, сколоченных из почерневших веток и дублёных плащей.

Со стороны Шеонна казалась собранной и невозмутимой, но я могла лишь догадываться о том, как дорого подруге обходится это напускное спокойствие. В её душе разверзлась огромная яма на дне которой ревело голодное пламя: оно лизало зыбкие стены жгучими языками и яростно тянулось к краю у которого стояло героическое самообладание, – по крайней мере та его небольшая часть, которая сумела вырваться из тисков страха. Борьба с рвущейся на свободу стихией отнимала огромное количество сил и Шеонне приходилось прикладывать их все. Иногда она уступала в схватке, тогда яма выплёвывала раскалённые угли, и они прорывались в наш мир жаркими искрами: я замечала, как чернела трава под ногами подруги или тлели ветки, случайно задевшие её по руке.

Это не укрылось и от острого взора Бенгаты, но старуха хранила молчание, не задавала вопросов и не выказывала беспокойства, словно происходящее было обычным явлением в здешних землях, – в чем я сомневалась. И хоть женщина оставалась невозмутимой, я боролась с нарастающей тревогой – спокойствие Бенгаты пугало больше, чем пороховая бочка внутри Шеонны, грозящая воспламениться в любой момент.

Или же меня пугало вовсе не это?

Запустив руки в собственные страхи, пытаясь распутать их колючие клубки и разобраться откуда они тянут свои нити, я задумчиво разглядывала спину впередиидущего мужчины, но, когда взгляд упал на окровавленную руку, свисающую с носилок, я резко отвернулась.

Всё будет хорошо…

Я крепче обняла Эспера и уткнулась в его мокрую, пропахшую болотом макушку.

У нас всё будет хорошо.

Сопровождающий нас на протяжении всей дороги, туман расступился и впереди вырос высокий частокол. У тяжелых распахнутых ворот столпились старики и женщины. Ветер подхватывал их встревоженные голоса, кружил у ног в танце с дорожной пылью и опускал на дно пустых ведер, стоящих на земле. Заметив нас, толпа смолкла.

Высокая черноволосая девушка протиснулась между взбитой женщиной и хлипким старичком и побежала нам на встречу. Её выискивающий взгляд скользнул по мужским лицам, едва коснулся носилок и остановился на Бенгате.

– Где Кай? Что с ним? – осипшим голосом спросила девушка.

– Что станется с твоим Каем то? – недовольно буркнула старуха. – Всё с ним в порядке, задержался с братьями для осмотра Болот.

– Что там случилось? – тревога мгновенно оставила девушку, её голос зазвенел увереннее, а любопытный взгляд пробежал по нашим с Шеонной лицам. Свой вопрос она явно адресовала старухе, но та не успела ответить, как девушка вновь залепетала. – Когда вы ушли, дозорные увидели огонь над деревьями, но как только мы вышли из деревни ни огня, ни дыма, как и не бывало. Неужто Кейра притворила свои угрозы в жизнь?

– Ведьма здесь ни при чем, – хмуро бросила Бенгата.

Она на удивление шустро засеменила вперёд, словно пыталась убежать от девушки, но та не отставала ни на шаг.

– Почему ты так уверена? Она же так часто грозилась испепелить Болота, даже вороны теперь вместо карканья бросаются с ветвей её бранью. Ты же сама слышала!

– Дорта! – гневно вскрикнула Бенгата и так резко остановилась, что девушка едва не налетела на старуху. – Совладай уже со своим болтливым языком, если не хочешь, чтобы эти самые вороны выклевали его во сне! Вместо того, чтобы стоять здесь и молоть чушь, лучше сбегай и предупреди Ильву о нашем возвращении.

Кровь отлила от румяных щек Дорты. Съежившись под тяжелым сердитым взглядом старухи, девушка потупила взгляд.

– Прости, – жалобно пискнула она и не дожидаясь ответа, побежала в деревню, обогнав на пути мужчин с носилками – они уже прошли за частокол под любопытные взгляды односельчан.

– А вы чего встали? – Бенгата не обделила вниманием и людей, столпившихся у ворот. – Расходитесь по домам. Нечего здесь глазеть и путаться под ногами. Давайте-давайте, кыш отсюда.

Старуха постучала по земле своим посохом. Растерянно переглядываясь, обмениваясь безмолвными вопросами, люди медленным потоком направились в деревню. Бенгата придержала Шеонну за локоть, дожидаясь пока все разойдутся.

– Мы не будем путаться под ногами Ильвы. Она мудрая знахарка и сумеет позаботится о вашем друге. А я пока позабочусь о вас. Идем.

Она потянула Шеонну за собой.

Буквально через пару шагов мягкая, но надежная земля за частоколом обрывалась тёмной озёрной водой, а сам Даг-Шедон вырастал из неё подобно болотным кипарисам. От ворот вела широкая бревенчатая дорога, которая плавно поднималась к поселению, выстроенному на прочных трехметровых сваях. Одноэтажные, с виду хрупкие домики расположились на широких платформах, соединённых между собой подвесными мостами – за ними хорошо ухаживали, я не заметила ни одной прогнившей доски или перетертой верёвки. Некоторые платформы терялись в тени деревьев, растущих из озера – поселение почти сравнялось с их кронами, – а один из домов и вовсе оказался выстроен вокруг бугристого ствола, и темно-зеленые ветви куполом накрывали его крышу.

Бенгата повела нас к окраине Даг-Шедона, где скромная сгорбленная, как и её хозяйка, хижина жалась к необъятному стволу старой сосны. Раскидистые лапы дерева нависали над платформой, защищая чахлое здание от колючих ветров и посторонних глаз. За годы соломенная крыша покрылась толстым слоем темно-коричневой хвои – судя по тихому писку, ставшей приютом для каких-то мелких существ.

Комната в доме была всего одна, но на удивление просторная: напротив входа расположился сложенный из бурого кирпича камин, – он недовольно взирал на незваных гостей тлеющими рыжими углями, – у окна по правую стену вытянулись кухонные тумбы, нагроможденные посудой, рядом стоял покрытый глубокими трещинами обеденный стол, а у противоположной стены за изъеденной молью шторой прятались узкая кровать и тяжелый резной шкаф.

Старуха усадила нас за стол и засуетилась у камина. Разожгла огонь, вскипятила в котелке воду, сдобренную сушеными травами, и разлила ее по деревянным мискам.

– Сама справишься? – бесстрастно спросила Бенгата, протянув мне колючую тряпку.

– Справлюсь.

Я развязала шнурки на рубахе, приспустила ее, оголив плечи, и осторожно провела по шее мокрой тряпкой. Носа ласково коснулся сладкий аромат воды, а кожу беспощадно защипало, словно в нее вновь впилась серебряная удавка. Я заскрипела зубами, зажав тряпку в кулаке. Теплая вода затекла за шиворот.

– Не будь такой неженкой, – фыркнула Бенгата.

Я оскорбленно насупилась.

Старуха тем временем подвинула шаткий табурет к Шеонне и бесцеремонно разорвала ее, пропитавшийся кровью рукав, оголив ожоги на запястье. В морщинистых пальцах мелькнула острая, раскалённая над свечой, игла. Её кончик вонзился в руку, поддев впившееся в кожу серебро, из открытой раны выступила кровь и оставляя витиеватые узоры на запястье закапала на стол. Шеонна никак не отреагировала, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Подруга словно не замечала боли – её мысли в сейчас блуждали по незнакомым улочкам Даг-Шедона в поисках Шейна.

– Рассказывай, что случилось, – велела Бенгата, бросив на меня мимолётный взгляд.

Я замешкалась, не зная с чего начать. Рассеяно опустила тряпку в миску – вода тут же окрасилась в алый, – и вновь приложила ее к разодранной шее. Боль отрезвила, придала ясность мыслей и слова полились сами собой, словно стремились как можно скорее покинуть мой тесный от скопившейся тревоги разум.

Моя история оказалась короткой: она началась в тот момент, когда телега Гедрика с тихим скрипом нагнала нас на пути и закончилась там, где меня впервые нашла Бенгата. Я не стала рассказывать ни о своём появлении в Гехейне, ни о побеге из Эллора, ни о злоключениях, случившихся на пути – всё это казалось таким далёким, ненастоящим, неважным. Лишь упомянула о том, что мы пришли в Ксаафанию в поисках ведьм, поведала о гостеприимстве Ирьи, доброте Гедрика, а также злобе и жадности Эда, приведших к беде.

Пока я говорила, старуха погрузилась в раздумья, сосредоточенно орудуя иглой, – оплавленные серебряные звенья одно за другим падали в миску и медленно опускались на дно, оставляя в воде алый дымчатый след. Шеонна сидела всё так же неподвижно. Прижавшись плечом к стене, подруга не отрывала взгляда от широкой щели меж запертых оконных ставень за которыми изредка мельтешили тени – несмотря на то, что Бенгата велела всем разойтись по домам, послушались её не многие.

Кто-то постучал в дверь. Недовольно ворча под нос, старуха неспеша поднялась с табурета и вышла за порог.

Шеонна не проявила интереса ни к незваному гостю, ни к голосам, зазвучавшим на улице. Моё сердце сжалось от тоски. Никогда прежде мне не приходилось видеть подругу такой подавленной и недосягаемой. Я всё острее ощущала своё бессилие: не знала, как помочь, как вернуть прежнюю Шеонну, как возродить в ней тот огонёк, который никогда не позволял мне отчаиваться, опускать руки и останавливаться, какой бы трудной не была дорога и сколько бы боли она не причиняла.

Если однажды Шеонна перестанет верить – я не справлюсь.

На мгновение на задворках сознания забрезжил неприятный вопрос: если Шейн умрет, станет ли Шеонна вновь веселой и жизнелюбивой? Забудет ли о своей потере, как забыла о Велизаре Омьене? Но стоило подумать о смерти друга, как внутри всё похолодело, и я потрясла головой разгоняя предательские мысли.

Тем временем на улице какая-то женщина елейным голоском пыталась выведать у Бенгаты о чужаках и упорно навязывала свою помощь. Старуха грубо оборвала поток осыпающихся на неё вопросов и спровадила незваную гостью прочь, напоследок напомнив, как порой Болота наказывают тех, кто сует свой любопытный нос за порог чужой хижины.

– И всё же вам очень повезло, – заключила Бенгата, заперев дверь и вновь усевшись за стол. – Последние семь дней туман затапливает болота до самых сосновых макушек и, если бы сегодня он неожиданно не развеялся, мы бы ничего не заметили – ни беспокойства в воде, ни птиц, напуганных выстрелами.

– Да уж повезло, – с досадой прыснула я, избегая смотреть на старуху.

– Повезло, – строго повторила она. – Болота спасли вас и вашего парня даже после того, что вы сотворили.

Хмурая тень упала на лицо Бенгаты. Казалось, ей стоило больших усилий сдерживать свои мысли, чтобы не разразиться нравоучительной речью или не засыпать нас вопросами о том, что я предпочла сохранить в тайне. Не сомневаюсь: она видела не только дым над деревьями, но и пламя, которое внезапно взвилось к темнеющим облакам и так же внезапно отступило, словно отозванный пёс, оставив после себя черную рану посреди чащи – его происхождение не могло не беспокоить старуху, как и кот, спящий на моих коленях. Она изредка поглядывала на Эспера, но тут же отводила глаза, словно боясь, что в них вопьются острые когти зверя, если любопытный взгляд задержится на его рыжей шкуре слишком долго. И поджав бледные, покрытые сетью трещин иссохшие губы, она не позволяла сорваться с них ни одному вопросу.

Бенгата закончила с ранами Шеонны: забинтовала её запястье и нанесла горько пахнущую мазь на разбитую скулу и губы. После чего обработала мою шею все той же зеленоватой вязкой субстанцией, больше похожей на болотную грязь, и уже забирая миску с водой, вопросительно кивнула на мои ладони. Серые повязки были обильно пропитаны кровью.

– Я не ранена… Это не моя кровь, – ответила я.

– Тогда зачем они тебе? – проскрипела старуха.

Я не нашлась с ответом, лишь рефлекторно сжала кулаки и спрятала под столом.

– Понятно, – хмыкнула Бенгата.

Она медленно зашаркала к противоположной стене, отодвинула штору, разделяющую комнату, и распахнула шкаф. Раздался болезненный треск, с которым рвалась старая ткань, и вскоре на столе перед моим носом, словно иссушенные временем змеи, свернулись две серые застиранные ленты.

– Держи. Нечего нервировать духов запахом крови, от неё дуреют и приходят в ярость даже самые безобидные.

Вооружившись деревянным половником, Бенгата отвернулась к камину и принялась мешать варево в чугунном котелке. Спрятав руки под столом от любопытного взгляда, который старуха изредка бросала в мою сторону, я сменила повязки, а после отправила окровавленные ленты в огонь.