Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Глава 22

Гедрик толкнул дверь: тяжелая, замаранная десятками рук и даже ног – в нижнем углу среди брызг грязи выделялся отчетливый след от широкого ботинка, – с облупившейся вишневой краской, обнажающей в кривых иссохших трещинах предыдущий зелёный слой, она податливо распахнулась, не издав ни звука. Нас с порога окатило горячим воздухом и пряным ароматом жаренного мяса, смешавшемся с менее приятными запахами мужского пота, табачного дыма и алкоголя. В помещении стоял оглушительный гвалт: небольшая зала трактира оказалась набита до отказа, свободных мест за столиками не осталось, люди с трудом умещались на узких скамейках, по двое ютились на шатких деревянных бочках, заменяющих стулья перед стойкой, или сиротливо жались к стенами, подпирая их спинами.

Асья поднырнула под рукой отца и побежала к барной стойке, оставляя за собой тёмные следы и комья грязи. Я попыталась оттереть свою обувь, точнее то, что от нее осталось, о тряпку, брошенную у входа, но сделала лишь хуже: казалось, ноги нырнули в склизкую зловонную лужу, еще больше напитавшую тряпичные ботинки. Гедрик последовал за дочерью, на ходу пожимая протянутые руки или приветственно окликал из толпы знакомых, те в ответ салютовали деревянными кружками, расплескивая их содержимое по уже и без того липкому полу и сальным рубахам.

Нам на встречу вышла улыбчивая пухлая женщина. Она широко развела руки и Асья нырнула в её объятия, прижавшись щекой к коричневому фартуку с застиранными жирными пятнами.

– Здравствуй, мой болотный огонёчек, – женщина потрепала девочку по волосам и подняла взгляд к ее отцу. – Гедрик! Не ждала вас сегодня.

– Духи сегодня решили развлечься и искривить дорогу под нашей телегой к твоему порогу, – радушно отозвался мужчина и кивнул в нашу сторону – но, если бы не кривая дорога, сегодня ночью Шакла бы полакомился этими заблудшими душами.

Женщина окинула нас любопытным взглядом, меж ее бровей пролегла хмурая морщинка. Я смущенно потупила взгляд, понимая, что мы выглядим хуже городских бродяг: чумазые, со слипшимися волосами и в пропитанной грязью одежде с рваными прорехами – густой подлесок, который встретил нас незадолго до того, как мы вышли к пашням, оказался беспощаден. Лишь мой плащ все еще сохранял свою чистоту – ведьмовской шёлк не брала ни грязь, ни колючие ветви кустарников.

Незнакомка не выказала отвращения и, к моему удивлению, весело прыснула:

– Нет, таких бы Шакла точно не тронул, принял бы вас за своих утопцев, – добродушно улыбнувшись, заметила она.

Гедрик весело усмехнулся и наконец представил:

– Знакомьтесь, ребята, это Ирья – мой светоч во мраке этих болот и самая смелая женщина, которая не страшится скрашивать мои серые, одинокие будни своим прекрасным голосом.

Ирья засмеялась – яркий живой огонек заплясал в ее изумрудных глазах – и весело отмахнулась.

– Прекрати. Кому-кому, но мне твоя жёнушка точно не страшна. Если она попытается протянуть ко мне свои костлявые ручонки, моя маменька ей их тут же обрубит.

Женщина победоносно задрала голову. Но тут же с подозрением сощурилась и уперла одну руку в бок – второй она всё так же прижимала к себе Асью.

– Дай угадаю, но у твоих найденышей такой маменьки нет, поэтому ты не можешь оставить их у себя дома и хочешь…

– У тебя не найдется для них свободной комнаты на пару ночей? – прервал её Гедрик, подтвердив догадку.

– А деньги у вас есть? – Ирья адресовала вопрос в нашу сторону, сощурив глазки.

– Ирья, сжалься над молодыми людьми и окажи мне дружескую услугу, – запротестовал Гедрик, но Шейн вмешался в разговор.

– Мы заплатим, – ответил он и похлопал ладонью по своему карману, – у нас есть деньги.

Гедрик по-отцовски сжал плечо Шейна и одобрительно улыбнулся.

– Вот это другое дело, – ямочки на щеках Ирьи стали глубже. – Что ж, вам повезло: торговцев в последнее время заезжает не так много и у меня есть свободная комната. Правда всего одна, но я думаю ты, парень, потерпишь твердый пол.

Женщина обернулась и громко окликнула, перекрикивая гвалт толпы:

– Эй, Эд!

Худощавый и до безобразия крючковатый Эд, копошившийся возле стойки, вскинул лохматую голову.

– Проводи молодых людей наверх и покажи, где у нас вода, – скомандовала Ирья. Эд рассеянно кивнул и медленно поплелся к лестнице, мы поспешили следом.

– Приводите себя в порядок и сразу же спускайтесь, сегодня у нас невероятно сочная баранина, – крикнула в след Ирья.

Коридор встретил нас непроницаемой чернотой. Шум с первого этажа едва проникал сквозь половицы – грубо вытесанное дерево приглушало рой голосов до едва различимого гула. Шаркающие шаги Эда вели вперед, но двигаться приходилось буквально наощупь. Одной рукой я вела по шероховатым обоям, второй крепко прижимала к груди сумку с Эспером, словно тьма, обитающая в коридоре, могла в любой момент отрастить лапы и отнять у меня тамиру.

Раздался звонкий перестук и у дальней стены медленно разгорелся желтоватый свет: он выхватил из темноты узловатые пальцы Эда, перебирающие по днищу сосуда, подвешенного на крючок, и лениво сполз к ногам, озарив темные обои с ботаническим рисунком и тёмно-зеленые двери. Потревоженная амева с тихим жужжанием кружила за толстым стеклом, наполняя свою временную темницу сияющей пыльцой.

– Спальня, душ, – тихим осипшим голосом сообщил Эд, лениво махнув рукой на двери по обе стороны коридора.

После чего он вручил Шейну тяжёлый ключ и поплелся обратно к лестнице.

Спальня нам досталась просторная, но пустая: из мебели здесь была лишь широкая дубовая кровать в центре и старый сундук с отколотым уголком у её изножья. А, ванная комната на противоположной стороне коридора – единственная на весь этаж, – наоборот, представляла собой крохотную комнатушку, в которой с трудом уместились унитаз и тесная душевая кабина. Деревянную задвижную створку кабины давно заклинило и вода, бьющая из крана не ровной струёй, растекалась лужей по всей комнате.

Если, конечно, эту мутную зеленоватую жидкость можно было назвать водой. Её затхлый запах щекотал горло и мне стоило больших усилий подавить рвотные позывы – цветочное ароматное мыло не сильно помогало в борьбе за свежесть. И даже после того, как я отмыла кожу до идеального блеска, она ощущалась всё такой же неприятно грязной, но теперь словно покрытой невидимой липкой пленкой.

Вниз мы спустились уже за полночь, – я очистила свою одежду от засохшей грязи, постаравшись придать ей хоть немного презентабельный вид и развеять сложившийся образ утопленника. К тому времени зал опустел. Многие посетители разошлись, оставив после себя истоптанные грязью полы и черепки от разбитых глиняных кружек, которые Эд неспешно сметал в центр комнаты. Четверо крепких мужчин всё еще оставались сидеть у стойки, допивая остатки хмеля и приглушенно обсуждая последние деревенские новости. Ирья беседовала с Гедриком за дальним столом. А Асья, завернувшись в отцовскую дубленную куртку, дремала на соседней скамье.

Завидев нас, Гедрик поманил рукой.

– Эй, Эд! Принеси нашим гостям ужин, да посытнее! – громогласно окликнула Ирья, когда мы расселись за столом.

Несчастный Эд, который, казалось, ненадолго задремал стоя в обнимку с метлой, подпрыгнул на месте будто ужаленный и тут же скрылся за покосившейся дверью, ведущей на кухню.

– Смотреть на вас больно, ребята, – уже тише добавила женщина. – Вы когда вообще в последний раз ели?

– Мы не голодали, – ответила Шеонна. – По дороге я нашла несколько кустов руррса. На вкус он, конечно, мерзкий, но с голоду умереть бы нам не дал.

Ирья удивленно вскинула брови.

– Тебе очень повезло найти этот лопух, а еще повезло, что ты не перепутала его с турном, – ответила она. – Он любит прикидываться растениями, рядом с которыми растет.

– Я бы не перепутала, – хмуро буркнула подруга. – Каким бы растением не прикинулся турн, его сок всегда будет желтым, и не заметит этого лишь слепой.

Женщина миролюбиво улыбнулась:

– Ты молодец.

Эд возник у нашего стола так тихо и неожиданно, что я невольно подпрыгнула на месте. Он водрузил перед нами тарелки с печеным картофелем и сочной бараниной. Мы жадно накинулись на еду, не дожидаясь пока мужчина расставит оставшиеся: с хрустящим хлебом, свежим салатом и графин с соком.

Ирья же задумчиво постукивала пальцем по глиняной кружке, наблюдая. И как только Эд вернулся к метле, заговорила:

– Пока вы были наверху, Гедрик рассказал, что вы пришли на болота в поисках ведьм.

– Угу, – с набиты ртом пробормотал Шейн, – мы их ищем.

– Зачем они вам понадобились?

Друг бросил на меня многозначительный взгляд. Я машинально накрыла рукой тряпичную сумку, лежащую на коленях: под грубой мешковатой тканью, мерно вздымались кошачьи бока. До сих пор тамиру не привлек ничьего внимания и мне хотелось, чтобы так оставалось и дальше.

– Мы не можем рассказать, – ответила Шеонна.

– Что ж, пытать вас не буду, – Ирья примирительно подняла руки, – хоть и сгораю от любопытства: мало кто из чужеземцев приходит на болота в поисках ведьм и уж тем более никто не приходит, чтобы их о чем-то просить. Это не безопасно, да и попросту – бесполезно. Ведьмы свято чтут свои законы, и один из них запрещает им вмешиваться в жизнь людей и помогать.

– Гедрик уже говорил нам это, – оборвал ее Шейн.

А сам Гедрик, скосив взгляд на Ирью, пожал плечами, будто, говоря: «Ну вот видишь».

– Но ведьмы не всегда соблюдают этот свой закон, – продолжал Шейн. Он показательно обвел помещение вилкой с наколотым на него кусочком баранины. – Они ведь оберегают вас, Ксаафанийцев, от болезней и болотных тварей, а значит вмешиваются в людскую жизнь.

– Ты не прав, парень!

Один из мужиков у барной стойки полуобернулся, при этом, едва не рухнув с внезапно покачнувшейся бочки, но удержался, ухватившись за столешницу, и как ни в чем не бывало пригладил черную всклоченную бороду.

– Ксаафания – родной дом ведьм и они берегут от напастей только её, а не нас, – назидательно произнес бородач. – А мы всего лишь блохи, которые нашли приют на тёплом и ухоженном брюхе волка. И покуда волк будет заботиться о чистоте своей шкуры, мы не будем знать бед.

– А иногда мы даже приносим пользу, – добавил его сосед.

– Помогаем размножаться, – пошутил широкоплечий мужчина с рассечённой розовым шрамом щекой.

Мужики одновременно разразились смехом, словно тяжелые молоты застучали по наковальням.

Гедрик сокрушенно покачал головой. От меня не укрылась мрачная тень, упавшая ему на лицо. Разбуженная шумом Асья, недоуменно огляделась и вновь уронила голову на неряшливо скомканный дорожный плащ, служивший подушкой.

– Вот видите, – кивнула Ирья в сторону мужчин. – Не знаю, какие сказки вам рассказывали матушки, но ведьмы вовсе не добрые волшебницы. Вам очень повезёт, если они вас просто прогонят и простят за вторжение на их земли. Многие из них озлобленные и мстительные… – женщина резко оборвала себя, явно выпалив с горяча больше, чем ей хотелось.

– Не очень-то вы их жалуете, учитывая, что одна из них ваша мать, – подметил Шейн и Ирья раздосадовано сжала губы.

– Одна из них всего лишь родила меня. Я даже не знаю кто именно.

Ирья перевела, наполнившийся тоской, взгляд на спящую Асью.

– Родиться дочерью ведьмы, лишенной Силы, это словно родиться проклятой. К таким как мы люди относятся со страхом. Они боятся с нами говорить, вдруг случайно оброненное, неверно подобранное слово, достигнет ведьмовских ушей, и матушка воспримет их за оскорбление своего ненужного чада. С нами боятся торговать, вдруг матушка решит, что цена была слишком высока и её слабую дочь обокрали. Нас боятся брать в жёны… Таким как мы нет места ни в одном из миров: ведьмы выкидывают нас, словно мусор, подбрасывают под двери наших отцов, но не позволяют вести спокойную жизнь наравне с обычными людьми – их всегда будет отпугивать ведьмовская тень, чернеющая за нашими спинами.

В зале воцарилась мертвенная тишина.

Женщина потупила взгляд, скрывая покрасневшие глаза. Гедрик сочувственно потянулся к её ладони, но быстро опомнился и одернул руку, спрятав сжатые кулаки под столом.

– Ирья, ну мы ведь всё еще здесь, – растерянно произнес мужчина со шрамом. Его друзья согласно загудели.

Ирья хмыкнула, спрятав обуревающую её горечь за кривой усмешкой.

– Вы всё ещё здесь, потому что у меня самый лучший хмель во всей Ксаафании. Напомнить вам, как в детстве вы разбегались от меня в стороны, когда я просилась с вами поиграть?

– Ну ты вспомнила, – обиженно буркнул бородач. – Мы же были малы и глупы.

– Ладно вам, – отмахнулась Ирья одновременно от мужиков и своей печали, в ее глазах вновь заплясали задорные искорки. – Я ведь шучу. И вообще… Эй, Эд! А ну наполни наши чаши, они уже давно опустели!

Женщина хлопнула ладонью по столу, и мужики поддержали ее, ритмично забарабанив кружками по стойке.

– Что ж, – Ирья деловито подперла голову рукой, – если вы не намерены отступать и так жаждите встречи с ведьмами, то никто не станет вас останавливать. Но будьте осторожны: Болота не жалуют чужаков. И еще, – она указала пальцем на моё запястье, – если вы так хотите поговорить с ведьмами, то тебе, девочка, лучше избавиться от этих камней. Ступать с ними на Ксаафанийскую землю не самое разумное решение.

Не задумываясь, я отрицательно покачала головой.

– Как знаешь. Но если передумаешь, скажи мне, у меня снимают комнаты парочка хороших столичных торговцев.

Ирья дружески похлопала меня по руке.

❊ ❊ ❊

В предрассветных сумерках мир замирал, будто затаивал дыхание перед пробуждением: замолкали сверчки, затихали ночные зверьки, копошившиеся в высокой траве, а певчие птицы, наоборот, ещё грелись в гнёздах и не спешили заводить свою утреннюю трель. Даже ветер замолкал в ожидании рассвета, он бесшумно ворошил темно-зеленые кроны и ласково скользил по изломанным сухим ветвям.

Но Верест в это время уже не спал. Тихий гомон людских голосов – таких же сонных, как бледный туман, лениво плывущий над разбитой брусчаткой, покрытой липким илом, – проник сквозь трещины в оконной раме и вырвал нас из сна. Сонно потирая глаза, мы с Шеонной выглянули в окно – я с тревогой, подруга с любопытством.

Двери напротив стоящих домов были распахнуты. Улицу заполнили люди: мужчины в домашних протёртых халатах и женщины в серо-бежевых сорочках с наброшенными на плечи шерстяными платками – укутанные сизым светом сумерек, они походили на призраков. Все они держали в руках по стеклянному сосуду.

– Да озарят Болота топкие тропы под нашими ногами, – произнес скрипучий голос где-то под нашим окном.

– Да согреют они мёртвым сердца, – поддержал басом мужчина из дома напротив.

И не сговариваясь горожане встряхнули лампы, пробуждая амев, и отворили крышки. Насекомые незамедлительно устремились к свободе, выпорхнули из темниц, закружили над людскими головами, сливаясь в ритмично мерцающее, словно бьющееся сердце, облако и поплыли в сторону болот, напоследок осыпав город сияющей пыльцой. Она плавно осела на покатые крыши и серую мостовую, подсветив изнутри белёсые лапы тумана – дороги Вереста затопила вязкая золотая река. В конце улицы звонко засмеялась юная девушка: блестящие крупицы соскользнули с черепицы ей на макушку и запутались в черных волосах – словно звезды вспыхнули в ночи.

– О-о-о, – удивленно протянула Шеонна.

Она уже не смотрела в окно. Ее взгляд был направлен куда-то за наши спины, я проследила за ним, нехотя оторвавшись от творящегося на улице волшебства. На сундуке лежала новая одежда: плотные мешковатые рубашки и серые брюки из грубой кожи. Рядом стояли две пары ботинок. Затертые от времени, явно с чужих ног, но я была им несказанно рада – моя стоптанная тряпичная обувь не пережила бы еще одной дороги.

Благодарить за это стоило Шейна. Но где же он сам?

После беседы с Ирьей друг так и не поднялся в нашу комнату. Просыпаясь ночью от тревожных снов, я замечала, его пустующий соломенный матрас и нетронутые колючие одеяла. Поутру я и вовсе обнаружила их на наших с Шеонной телах.

Переодевшись, мы покинули комнату. Для посетителей было еще рано, но снизу доносился неимоверный шум: что-то грохотало, словно по полу катались чугунные шары; звенела посуда, очевидно встретившаяся с деревянными половицами; под чьими-то ногами хлюпала вода и над всем этим возвышалась возмущенная брань Ирьи, сдобренная едкими красноречивыми ругательствами.

– Э-э-эд, чтобы тебя Шакла утащил! Поди сюда негодник! – кричала женщина.

Спустившись, мы застали странную картину и иступлено замерли у лестницы. Бочки у стойки и одна из скамеек в центре зала были перевернуты, отполированные ночью полы заляпаны липкой кашей из болотной грязи и подавленных овощей. И в этом безобразии резвились маленькие, размером с трехмесячных котят, и похожие на ящериц существа. Не прекращая браниться, Ирья размахивала метлой, пытаясь выгнать вредителей за порог.

– Эд! – в очередной раз завопила она и зло пробормотала. – Угробил треть наших запасов. Только попадись мне на глаза, дурень…

Женщина размашисто взмахнула метлой и шарахнула одну из ящериц. Та перелетела через порог и шлёпнулась в лужу, но тут же резво вскочила на лапы и с удивительной прытью помчалась прочь – в сторону илистой реки.

– О девочки! Как я вам рада! – Ирья взвинчено подпрыгнула на месте и взмолилась. – Помогите мне прогнать этих вредителей.

Она на мгновение скрылась за стойкой, и я не успела опомниться, как в наших с Шеонной руках оказалось по метле. Женщина замешкалась лишь на мгновение, бросив недоуменный взгляд на мою сумку: я закрепила её под самой грудью, чтобы Эспер оставался у меня на виду. С каждым днём кошмары все больше ослабляли его, тамиру тяжело дышал и судорожно вздрагивал. Вот и сейчас, он в очередной раз дернулся, и я машинально прижала его к себе. Ирья нахмурилась, но к моей радости, не стала задавать вопросов и вскоре вновь энергично замахала метлой.

– Выкиньте этих паразитов за дверь, – призвала женщина.

– Кто это? – наконец удивленно выдавила я.

– Мизры, – брезгливо поморщилась Ирья. – Вот от кого ведьмам стоило бы нас защитить, а вовсе не от болотных духов. С духами, и даже Шаклой, мы то как-нибудь сами разберемся, а эти! Чуть что, не плотно закроешь дверь, и они тут как тут… Замарали грязью весь дом и опустошили половину кладовой!

Женщина отправила очередного зверька в недолгий полет за порог.

– Давайте-давайте, девочки, – поторопила она нас.

Шеонну уговаривать не пришлось. Подруга с нескрываемым удовольствием бросилась в гущу событий. Мизры, с чавканьем поедающие рассыпанные у входа в кладовую помидоры, бросились врассыпную. Я же замерла, неуверенно вцепившись пальцами в шероховатое древко. С пола на меня взирали огромные, практически на половину плоской морды, янтарные глаза. Сердце болезненно защемило, рука не поднималась на несчастного зверька, мне хотелось его приласкать и сытно накормить, а вовсе не гнать за порог.

– Не поддавайся! – выругалась оказавшаяся рядом Ирья и смахнула зверька. – Ишь какие! Во второй раз такое в этом доме не пройдет!

Мимо с воинственным криком промчалась Шеонна, гоня перед собой троих мизров.

– Не туда! – одновременно воскликнули мы с Ирьей, но было уже поздно.

Зверьки шустро запрыгали вверх по лестнице, оставляя на ступеньках склизкие следы. Женщина вымученно застонала.

Казалось, сколько бы не махали мётлами мизров и грязи, стекающей с их чешуйчатых темно-зеленых шкурок, становилось только больше. Но спустя час нам всё-таки удалось их выгнать. Последний зверёк вылетел за дверь с тихим возмущенным писком и приземлился у ног Гедрика. Мужчина удивленно присвистнул. Следом за ним вошёл Шейн.

– Опять Эд? – догадался Гедрик.

Ирья сокрушенно вздохнула, грузно опустившись на ближайшую скамью и обмахивая себя подолом фартука.

– Отговаривали же меня брать этого растяпу на работу, но нет же, я ведь добрая, сжалилась над дураком. И вот где мне его теперь искать? Небось пьяный дрыхнет в чьем-нибудь дворе или вовсе на дне болота.

– Не ворчи, как вернусь, мы его обязательно найдем, – пообещал Гедрик и обратился к нас с Шеонной. – Ну что, девочки, вы собрали вещи?

Мы недоуменно переглянулись.

– Гедрик вызвался нас подвезти, – пояснил Шейн.

– До Даг-Шедона, конечно, не доставлю, моя лошадка там не пройдет, но до границы Вереста проведу. Хоть немного сил сбережете.

Собирать из вещей нам было попросту нечего. К тому времени, как мы добрели до Ксаафании наши пожитки уже умещались в один рюкзак, а сейчас их стало и того меньше – от одежды, пришедшей в негодность, мы избавились.

Ирья собрала нам в дорогу немного подсушенного хлеба и остатки вчерашней баранины. И расплатившись с ней за комнату и еду, – женщина отказывалась принимать деньги после помощи, которую мы оказали в борьбе с мизрами, но Шейн оказался настойчив, – мы погрузились в телегу.

Верест оказался небольшим поселением, немногим больше Перепутья, и совсем скоро скрылся из виду. Колеса телеги, сначала шуршащие по брусчатке и мелкому гравию, стали утопать в мягкой земле. На протяжении оставшегося пути нас сопровождал однообразный унылый пейзаж: грязевая река, которую Гедрик назвал дорогой, плешивые рощи, наполовину ушедшие под воду, кривые деревья, иссохшие и прогнившие навесные мосты, которые некогда соединяли между собой островки суши, но те превратились в илистые запруды. Лишь изредка среди деревьев проглядывали одинокие ветхие домики, огражденные покосившимися щербатыми заборчиками.

Гедрик остановил лошадь, когда солнце отмерило полдень.

– Дальше ехать не могу, – сообщил мужчина, – иначе потонем.

Мы выбрались из телеги. Липкая грязь неприятно хлюпнула под ботинками.

Впереди дорога плавно уходила вниз. Густой туман, клубящийся в затопленных ложбинах, протянул призрачные лапы к нашим ногам, обдав пробирающим до костей холодом.

– Постарайтесь до темноты добраться до Даг-Шедона, – напутствовал Гедрик, – но, если не успеете, ни в коем случае не вздумайте засыпать на болотах.

Он указал на серые горбатые деревья, – промозглый ветер пытался сорвать алые, заляпанные грязью ленточки с лысых крючковатых ветвей.

– Держитесь меток. Красные приведут к Даг-Шедону, сиреневые к Нессу, а серые… К ним не суйтесь, в общем. И вот еще что. – Мужчина бросил Шейну небольшой мешок. – В деревне никто не откажет путнику в помощи – такие у нас правила, – но оплатить за добро стоит.

Шейн недоуменно потянул за шнурок, Шеонна любопытно выглянула из-за его плеча.

– Овощи? – удивленно выпалила она.

– У нас еще есть деньги, мы сможем заплатить.

Шейн протянул мешок обратно, но мягко Гедрик отвел его руку и усмехнулся.

– Там, – он кивнул вперед, – ваши блестящие монетки не имеют никакой ценности.

Мужчина замялся и протянул Шейну руку, тот крепко сжал её в ответ.

– Удачи вам, ребята. Заглядывайте к Ирье, когда… когда вернётесь.

❊ ❊ ❊

Уверена: если бы Гедрик только мог, он остановил нас – сумасбродных, безнадежно отчаянных, упрямо рвущихся в разинутую пасть Болот, обжигающую зловонным дыханием гнили и смерти. Но он был бессилен.

Его пристальный взгляд щекотал кожу на затылке пока серые корявые деревья не разделили нас неприступной стеной. Крепко вцепившись в сумку на груди, скомкав жёсткую ткань в вспотевших пальцах, я упорно шла вперёд, не позволяя себе обернуться. Стелящийся у ног вязкий туман, полумрак, клубящийся меж мшистых корней, скрежет колючих кустарников, – всё это вселяло ужас, но я лишь ускоряла шаг. Мы были уже слишком близко, и не имели права отступать.

Ещё немного… И Эспер вновь будет рядом.

Чем дальше мы углублялись к сердцу Болот, тем тише становился мир вокруг: первыми смолкли птицы, затем прервался стрекот насекомых, а когда последняя мышь, или нечто на нее похожее, шмыгнула в траву, Болота погрузились в безмолвную тишину. Лишь изредка над головой зловеще скрежетали сухие ветви или где-то вдали плескалась вода, заставляя вздрагивать от испуга. Путь всё чаще преграждали затянутые илом реки. Перекинутые через них подвесные мостики страдальчески скрипели под ногами и угрожающе раскачивались. Некоторые из них прогибались так низко, что черная вода лизала подгнившие доски и носки ботинок, оставляя на них темно-зеленую грязь.

Боль огнём растекалась по мышцам в истерзанных долгой дорогой ногах, шаги становились всё короче и медленнее, отяжелевшие ступни с трудом отрывались от земли. Но мы не позволяли себе останавливаться на привал – даже секунда промедления могла стоить жизни.

Тишина давила и будоражила воображение: казалось, стоит остановиться и, вздымающиеся над землёй корни оживут, захрустят бугристой корой, змеями заскользят под одежду, оплетут тела до ломоты костей и затянут в чрева голодных древних деревьев. Я не могла избавиться от странного чувства, будто что-то злое и опасное провожало нас взглядом из-за мшистых стволов деревьев.

Мы пересекали очередную реку по хлипкому подвесному мостику, когда меж щербатых досок заплескала мутная, прежде спокойная и неподвижная, вода. Сердце мгновенно ухнуло в пятки, нахлынувший на меня страх оборвал дыхание и до боли сжал легкие. Покуда хватало глаз земля на дне водоёма пришла в движение: тягучая черная грязь медленно вздымалась, словно под ней лениво извивалось живое существо, а его дыхание вырывалось на поверхность воздушными пузырьками, которые не спешили лопаться и увязали в темно-зеленой тине.

Внезапно нечто склизкое, похожее на щупальце, выскользнуло из воды и с хлюпаньем упало на мостик, от чего тот опасно покачнулся. Я сдержала испуганный вопль, до боли прикусив язык, и крепко впилась пальцами в скользкие канаты, служившие перилами. Существо выплюнуло из щупальца зловонную болотную муть, которая тут же стекла обратно в воду. Мой желудок обожгло и болезненно свело, я рефлекторно зажала нос рукой, сдерживая подступившую к горлу тошноту.

– Алесса, – шёпотом позвал Шейн.

В царившей тишине моё имя прозвучало будто сокрушительный выстрел, по спине пробежали мурашки, но чтобы не обитало в воде, оно не отреагировало ни на голос друга, ни на его шаги. Шейн протянул руку над щупальцем, я сжала его ладонь и решительно перепрыгнула. Мы поспешили к берегу, где нас уже ждала Шеонна, нервно заламывающая пальцы. Существо никак не отреагировало на наше движение и безучастно соскользнуло в воду.

После этого в нас открылось второе дыхание, мы стали идти гораздо быстрее едва ли не срываясь на бег, желая добраться в поселение до наступления сумерек.

Тогда мы даже не подозревали, что главной опасностью Ксаафанийских болот являются вовсе не голодные взгляды из чащи, ни Шакла, которым местные жители пугали непослушных детей, ни странное существо, обитающее в воде, а люди – алчные и жаждущие богатств заблудших путников.