Текст книги "Слёзы Эрии (СИ)"

Автор книги: Рэй Эйлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

– Болота доказали лишь то, что твой сын получил прощение за всё, чтобы он не сотворил при жизни, – вмешалась Бенгата.

Грид ее не слышала. Обмякнув в руках Йорна она с мольбой взирала на людей.

– Чужаки привели беду в наши земли: они сеют ложь, убили моего мальчика и выжгли рощу! Неужели вы так легко простите им боль, которую они причинили нам и Болотам?

По толпе пробежал неуверенный ропот. Моё сердце замедлило бег.

– Я требую справедливости! Придать чужаков суду сейчас же, пока они не навлекли еще большую беду на наши земли! – не унималась Грид, зарождая семена недоверия и сомнения в сердцах людей.

– Ну хватит… – сокрушенно выдохнула Шеонна сквозь плотно стиснутые зубы. – Кто тут ослеп к очевидным вещам, так это вы. Совсем помешались на своем Снорре: «Мой Снорр не мог это, он не мог то!».

Шеонна решительно сбросила ботинки и уверенной походкой направилась к озеру.

– Надеюсь после этого вы отстанете от нас.

Незнакомый хрупкий старичок попытался остановить её, но подруга оттолкнула протянутые к ней костлявые руки, обтянутые сухой кожей, и смело шагнула в воду. В толпе кто-то испуганно вскрикнул, и провожающие разом смолкли, затаив дыхание. Жужжание одиноких амев, что еще кружили над водой, растворилось в оглушительной тишине.

Грид безумно оскалилась.

– Давай-давай, – подначивала женщина. – Покажи нам свою чёрную душонку. А ты чего встала?

Её полный ненависти взгляд обратился ко мне. Я растерянно открыла рот, но слова застряли в горле – я не понимала, чего она ждёт от меня и чего добивалась Шеонна. Но одно понимала точно: я хочу жить, а второе знакомство с тварью на дне может завершиться безрадостным исходом. Дважды мне не повезёт.

– Меня вам достаточно, – вмешалась подруга. Она коснулась взглядом каждого провожающего, напряженно застывшего на берегу, и с гордо вскинутой головой заявила. – Снорр и его друзья, один из которых нам известен, как Эд из Вереста, напали на нас по пути в Даг-Шедон. Они пытались ограбить нас, убить нашего друга и ранили моего брата. Нам пришлось защищаться. Вы не верите моим словам – словам чужака, но будете обязаны поверить Болоту.

Шеонна улыбнулась. И от этой улыбки у меня похолодело в груди. В ней не было знакомой мне теплоты и ободряющей нежности. От неё сквозило безрассудным озорством, неуместным весельем и самодовольством. Чтобы подруга не задумала, сейчас она вовсе не боролась за правду. Она бросала вызов себе и Болотам. Для неё это было очередным приключением.

Приключением, которое могло стоить жизни.

Я должна была ее остановить, но пальцы Бенгаты предупредительно сомкнулись на моём запястье, удерживая не месте. Старуха единственная не выказывала ни страха, ни удивления, ни тревоги, и в уголках ее губ притаилась лукавая улыбка.

Сморщенной рукой она махнула вперед – над водой один за другим зажигались изумрудные бледные огни, словно невидимый фонарщик прокладывал путь в окутанное мраком сердце Болот.

– Следуй за душами, – прошептала Бенгата.

Шеонна кивнула и, разгребая руками вязкий ил, решительно направилась вглубь озера. Оно казалось неглубоким, вода едва достигала подруге до пояса. Но вскоре её поглотила тьма, будто за спиной сомкнулась непреступная черная стена.

Тяжелый комок подступил к горлу.

Кошмар, который разделил нас с Эспером, о который я беспомощно билась каждый раз, когда пыталась дотянуться до друга, воплотился наяву, а я не помешала. Струсила.

Что если Шеонна тоже не сможет выбраться из этой тьмы?

– Идём, – Бенгата вырвала меня из оцепенения.

– Что произошло? – растерянно пробормотала я.

– Погляжу твоя подруга знает о наших традициях больше твоего, – туманно ответила Бенгата и настойчиво потянула меня в сторону тропы, поросшей колючим кустарником. – Идём.

– Куда?

– Встречать твою подругу на другом берегу.

– Скорее уж вылавливать её кости, – едко усмехнулась Грид, волочась следом.

Провожающие тоже не отставали.

Свет одиноких амев, кружащих у воды, остался позади, вокруг нас сомкнулись тонкие деревья, а нехоженую тропу окутал непроглядный мрак. В темноте зловеще скрежетали ветви, но стоило прислушаться к их скрипу, и он начинал казаться тихим плачем, взывающем о помощи или заманивающим в топь. Я старалась не давать волю своей фантазии и не думать о том, кому он мог принадлежать.

Не выпуская моё запястье, Бенгата уверенно прокладывала путь сквозь заросли, словно знала каждую кочку на этой тропе. Мне же приходилось двигаться наощупь. Низкорастущие ветви цеплялись за волосы – кажется, я оставила на них несколько прядей, выбившихся из тугой косы, – ноги путались в извилистых корнях, выступающих над землёй, а колючие кустарники впивались в пальцы, когда я, спотыкаясь, искала опору. Дорога сопровождалась недовольным ворчанием старухи, доносящемся из темноты. Бенгата настойчиво тянула меня за собой, болезненно выкручивая руку. Но я и не думала жаловаться – пока её пальцы кандалами сжимали запястье, я ощущала себя в безопасности.

Вскоре сквозь густую листву забрезжил серый свет, и моим глазам открылась узкая поляна, поросшая мягким мхом. Со стороны озера подул ободряющий свежий ветерок – насколько это возможно в затхлом царстве болот, – но мутная гладь, затянутая илом, оставалась неподвижна, как и густой туман, парящий между деревьев, растущих из воды.

Бенгата опустилась на поваленное дерево и оперлась на посох, уперев взгляд в туман. Грид остановилась неподалёку.

Время медленно ползло к полудню, но Шеонна не возвращалась. Я взвинчено меряла шагами берег у кромки воды, нервно заламывая пальцы. В голову лезли самые ужасные мысли, они сотнями ножей вонзались в сердце, разрывали его на куски, но тлеющий уголёк надежды спаивал эти осколки лишь для того, чтобы в следующее мгновение страх вновь разрушил меня изнутри.

Невозмутимость Бенгаты и провожающих злила. Люди вели себя беззаботно, словно собрались на уютный пикник, и как ни в чем не бывало обсуждали последние деревенские новости, обменивались сплетнями и весело смеялись над чьей-нибудь историей.

– Успокойся, – проворчала Бенгата, когда я в очередной раз прошла мимо. – В глазах уже рябит от тебя.

– Почему Шеонна не возвращается? Может она пошла в другую сторону? – нервно залепетала я.

– Там нет других сторон, – устало выдохнув, ответила старуха. – Время в Курт-Орме течет иначе, дорога может отнять часы или даже дни.

– Дни? – сдавленно пискнула я.

– Советую тебе провести их с пользой, ведь когда вода выплюнет твою обглоданную подружку, тебя и вашего дружка скормят свиньям за убийство моего мальчика, – ядовито прошипела Грид.

Я заскрипела зубами, но не ответила. Демонстративно повернулась к женщине спиной и вновь устремила взгляд в клубящийся над водой туман, высматривая Шеонну.

Пожалуйста, вернись…

Раздался тихий всплеск, из грязной лужи у моих ног вынырнуло маленькое щупальце и плюхнулось на ботинок. Я испуганно отпрянула на безопасное расстояние. Щупальце растерянно ощупало пружинистый мох и скользнуло обратно в воду.

– Что это за существо? – сдерживая дрожь в голосе, спросила я у Бенгаты.

– Ты так и не поняла? – она удивленно вскинула бровь. – Это не какое-то существо, это и есть Болото.

Я изумлённо раскрыла рот.

– Вот она! – неожиданно взвизгнула Дорта, подскочив на ноги и указывая пальцем в сторону озера. – Вернулась!

По толпе пробежал изумлённый, одобрительный ропот, переросший в радостный смех. Кто-то из мужчин засвистел, аккомпанируя веселому гомону.

Шеонна медленно брела к берегу: мокрая с ног до головы, с еще пуще запутанными волосами, собравшими в нечёсаных кудрях болотный ил и сухие листья, чумазая, но неимоверная гордая собой. Во мне словно разом ослабли туго натянутые струны, мучительное время удерживающие тело в напряжении и сковывающие эмоции. Не дожидаясь пока Шеонна выберется на берег, я прыгнула в воду, промочив брюки до колен, и кинулась к подруге, неловко поскользнувшись на склизких лапах болота, но чудом устояв на ногах.

– Ты вернулась! – облегченно всхлипнула я, прижавшись щекой к мокрой рубашке.

– А ты во мне сомневалась? – усмехнулась подруга.

В её напряженном смехе эхом отразилось моё облегчение, и я поняла – чтобы там не произошло, в какой-то момент Шеонна сама утратила веру в свой успех.

– Ты молодец! – поддержал Йорн и накинул свой плащ на её дрожащие от холода плечи.

Шеонна благодарно кивнула и закуталась в грубую шерсть.

– Шакла, – ядовито сплюнула Грид и направилась прочь.

– Грид, ты не хочешь извиниться? – насмешливо бросила ей в след Бенгата.

Женщина не ответила и ускорила шаг.

– Это был безумный поступок, – обратилась старуха к Шеонне, – но благодаря ему теперь ни у кого не возникнет сомнений в правдивости твоих слов и чистоте помыслов. А теперь пойдем, нужно тебя обогреть.

От усталости Шеонна с трудом передвигала ноги. Казалось ей было непривычно вновь ступать по твердой земле, но пытающейся ухватить за лодыжку и опрокинуть в воду. Она опиралась на моё плечо, пыталась поддерживать беззаботный разговор с Бенгатой и улыбаться, но от меня не ускользнула непомерная боль, затаившаяся в её глазах.

– Что там произошло? – не выдержала я.

На удивление Шеонна не стала увиливать или отмалчиваться.

– Болота изучали меня, испытывали, говорили со мной, – нахмурившись, ответила она.

– Говорили? – удивилась я.

Подруга рассеянно кивнула:

– Да. Но не так, как говорим мы. Не словами… – она задумчиво прикусила губу. – Я скорее ощущала их слова в плеске воды, в шорохе ветра, в прикосновении рук – всё имело свой голос.

– И о чём этот голос говорил? – я затаила дыхание.

– Молчи, – вдруг вмешалась Бенгата. – Если бы Болота хотели, чтобы твоя подруга знала о сказанных ими словах, то шептали бы громче. А если её ушли оказались глухи к голосу топей, значит так оно и должно оставаться.

Шеонна бросила на меня виноватый взгляд.

– Прости.

Я понимающе кивнула, но в глубине души кольнула горькая обида.

Вокруг снова множатся тайны.

❊ ❊ ❊

Прижимая к груди Эспера, завернутого в мягкую серую шкурку, Ильва нервно меряла шагами дощатый мостик у порога Бенгаты.

– Ну наконец-то! Почему так долго? – вскрикнула она, завидев нас, и тут же осеклась на Шеонну. – Что с тобой случилось?

– Искупалась в водах Курт-Орма, – с гордостью ответила за девушку Бенгата. – А ты чего здесь мечешься, как брачующаяся кошка?

Пухлые губы Ильвы скривились от подобного сравнения, но без тени обиды она ответила:

– Кай подготовил лодку и уже несколько часов ожидает на причале. Туман над водой стал реже, а значит они готовы пропустить. Нужно плыть.

Моё сердце радостно яростно забилось в груди.

Наш долгий, изнурительный, полный опасностей путь наконец подходил к концу. Совсем скоро я поговорю с ведьмами, выпрошу аудиенцию у Кассии, вымолю у неё помощь и вновь почувствую прикосновение Эспера к своей израненной душе.

Ещё немного…

Я забрала тамиру из рук Ильвы и крепко обняла.

– Не будем никого заставлять ждать, – подхватила Шеонна и твердой походкой направилась в сторону причала.

Я поспешила за ней.

– Ты же совсем мокрая! – крикнула вслед Ильва.

– Высохну по пути, – отмахнулась Шеонна и плотнее запахнула плащ.

Как и сказала Ильва, Кай ждал на причале. Высокий жилистый юноша сидел на краю дощатой платформы, разгоняя ногами болотную ряску. Сочная травинка, зажатая в губах, металась из одного уголка его рта в другой, словно пойманная в силки птица, а на острых скулах играли желваки. Темно-синие глаза парня сверлили горизонт, затянутый серой дымкой, который полностью завладел его вниманием, отчего Кай не сразу заметил наше появление.

Шеонна кашлянула в сжатый кулак.

Кай встрепенулся, удивленно моргнул и вскочил на ноги.

– О, неужели! – облегченно воскликнул он, всплеснув руками. – Я уже думал вы не явитесь. Еще немного, их терпение иссякло бы и туман вновь сгустился.

Я удивлённо уставилась на непроглядное марево, скрывшее противоположный берег и даже свинцовые облака.

– А сейчас его нет? – озвучила моё недоумение Шеонна.

Кай натянуто улыбнулся, но не снизошел до ответа.

– Пора, – коротко поторопил он.

Юноша помог нам сесть в лодку и оттолкнул веслом от причала. Вскоре остроносая корма утонула в плотном тумане. Он облепил нас со всех сторон, я физически ощущала его холодное, липкое прикосновение. Словно живой, он путался в волосах, пытался расплести тугую косу, щекотал шею, норовил забраться под повязки на руках и с любопытством заглядывал в серую шкурку – я плотнее запахнула её, скрыв Эспера. Неожиданно туман отступил, и лодка вынырнула из завесы у противоположного берега.

Мы с Шеонной одновременно ахнули.

Над нами нависла величественная лесистая гора. У её подножья колыхалось зелёное травяное море, а острые пики царапали хмурый небосвод заснеженными клыками. Я ошарашенно оглянулась, но не увидела за спиной ничего кроме молочно-бледного тумана. Как такое могло быть? Казалось, мы только отплыли от причала, преодолели не больше полмили и вот перед нами вырос каменный великан чей силуэт я не замечала ни из одного уголка Ксаафании и даже его тень никогда не касалась на Даг-Шедона.

– Мы слишком далеко от деревни, – с веселой усмешкой ответил Кай на мою растерянность, чем вызвал еще большее недоумение.

– Где мы? – удивилась Шеонна.

– В Лейтерине.

– Но… – Шеонна вскинула голову и поежилась. – На наших картах Лейтерин это остров.

– Лет двести назад так оно и было, – кивнул Кай. – Мой дед рассказывал, что когда-то Лейтерин был таким же топким островком, как Даг-Шедон и Несс, но, когда Разлом сотряс материк на этом месте выросла гора. Дед говорил, что её, как и туман, создали ведьмы, чтобы оградить себя от людей.

– Почему? – изумлённо спросила я.

Кай пожал плечами. Весло зашуршало по дну, юноша спрыгнул в воду и затянул лодку на берег.

– Я буду ждать здесь, – сообщил он. – Дальше мне нельзя.

– Куда нам идти? – уточнила я.

Загадочно улыбнувшись, Кай поднял взгляд к вершине горы. Я сглотнула подступивший к горлу комок.

– Что? – сокрушенно выдохнула Шеонна. – Мы будем взбираться туда целую вечность.

– Если они позволят, то вы доберетесь быстрее, – ободряюще отозвался Кай.

Найти дорогу оказалось несложно: узкая, выложенная серым камнем тропа, рассекала поросшее белым клевером поле, змеилась меж деревьев у подножья и плавно поднималась в гору. Какой бы магией не была пропитана здешняя земля, но Кай оказался прав: мы находились в пути не больше десяти минут, а уже поднялись в гору – озеро исчезло из виду, как и поле, а вместо них под нами плавал туман. Каждый шаг стоил десятка.

Было ли это хорошим знаком? Означало ли, что ведьмы ждут нас и желают помочь?

Воздух стал тяжелее и морознее, траву окропил белоснежный иней. Еще шаг и деревья расступились перед высоким частоколом, а тропа расширилась до небольшой площади у распахнутых ворот. Под резной аркой, украшенной барельефом с изображением бескрылого дракона нас ожидали три женщины.

– Зря вы проделали этот путь, – произнесла одна из них.

– Мы не станем помогать тамиру, – подхватила её сестра.

Ведьма, которую отринули болота

205 год со дня Разлома

С его последним вздохом жизнь покинула и старую хижину. Болота вычеркнули её из памяти Шираэна, которую так отчаянно берегли, позволили дождю забарабанить по крыше, а пронзительному ветру разгуляться на дощатом настиле, где мальчик любил проводить вечера.

Отныне ведьме не было места под крышами этого дома, как не было его и в Ксаафании. Родная земля, что однажды спасла её жизнь и вырастила под своей зашитой в одночасье стала чужой. Голос Болот смолк. Ноги, прежде едва касающиеся троп, теперь утопали в грязи, холодная влага пропитала подол длиной юбки, и ведьма впервые ощутила тяжесть болотных вод.

Она скорбела о грядущем расставании, но не сожалела – её уход принесет Болотам долгожданное спокойствие.

Но перед тем, как топкая земля Ксаафании уступит место тверди Дархэльма, женщина должна была сделать кое-что еще.

Задолго до того, как веки её сына сомкнулись в вечном сне, ведьма решила, что не позволит его душе блуждать по холодному царству Саит, и не позволит сестрам придать его тело погребальному костру – Болота нуждались в его Силе.

Сестры никогда не простят ей этого поступка, но она уже нарушила достаточно правил, может нарушить и еще одно.

Лазурный свет амев преследовал ее до берегов Курт-Орма, лизал пятки и стелился за спиной мерцающим ковром из пыльцы. Ведьме пришлось постараться, чтобы отвести взгляд сестёр от сияющего облака, пронзившего ночь лазурным пятном, от черного волка, семенящего следом, и от укутанного в саван ребенка на руках опечаленного отца.

Позже сёстры, конечно, заметят сияющую тропу, что ведёт к сердцу Болот, но к тому времени ведьмы уже не будет на Ксаафанийской земле.

Склизкие лапы Болот овили узловатые руки отца, обнимающего хрупкое детское тело – в первый и последний раз он держал мальчика на своих руках в момент его рождения и не мог примириться с тем, что судьба позволила ему вновь обнять сына лишь в такой трагический момент.

Болота настойчиво потянули, мужчина сделал еще несколько шагов пока не оказался в озере по пояс и только тогда возложил тело на воду. Белый саван пропитался холодной грязной влагой, зеленый ил забился в складки ткани. Из воды вынырнули новы щупальца, с осторожной нежностью овили хрупкое тело и медленно потянули ко дну.

Вскоре вода вновь замерла и над ней повис молчаливый туман.

– Я освобождаю тебя от всех уз, – бесстрастно обратилась ведьма к вышедшему на берег мужчине, и он поднял на нее темные впалые глаза. – Проживи оставшуюся жизнь, как ты мечтал и с той, кем мечтал.

Она развернулась и направилась прочь. Черный волк всё это время неподвижно стоявший в тени рощи, поплёлся следом.

Дорога медленно стелилась под их ногами, уводя прочь из корявых лесов и топких земель, будто не спешила расставаться. Но к рассвету она провела ведьму и волка под низкими сводами пещеры, насквозь прорезающей гору, и оборвалась на краю крутого уступа.

Лучи восходящего солнца коснулись черной звериной шкуры. Волк неспешно втянул свежий аромат ветра, привыкая к новому миру, где больше не будет мальчика, его всепоглощающей боли и одиночества. Зверь запрокинул голову к золотистому небу, отряхнулся, сбрасывая с себя вязкую болотную воду и затхлое дыхание Болот. И вместе с ними с его шкуры сошла чернота и ветер запутался в рыжей шерсти.

Ведьма смело шагнула к тамиру и прижала ладонь к его тёплому боку. Она надеялась почувствовать под бурой шкурой стук второго, детского, сердца или же услышать отголоски родного разума, но обнаружила лишь одинокую звериную душу, изнывающую от боли.

– Прощай, – произнес зверь и мягко отстранился.

Женщина кротко кивнула и вновь устремила взгляд к горизонту.

– Если ты хочешь знать, то однажды ты найдёшь маленького волка, – задумчиво произнесла она.

– Но ты не скажешь мне где? – с едкой усмешкой спросил зверь.

Женщина безмолвно покачала головой. Недовольно взмахнув хвостом, тамиру сорвался с места и бросился прочь, но через пару длинных прыжков голос ведьмы вновь настиг его, заставив остановиться.

– Эспер, – его имя на ее устах казалось чужим, колючим, обжигающим будто яд. – Она должна найти меня, когда твоей душе понадобится спасение.

– О ком ты?

Но ведьма не ответила, и лишь печальная улыбка заиграла на ее губах.

Глава 25

– Но Кассия… – сорвался с моих губ короткий растерянный вздох.

– Кассия предала нас, – с ненавистью выплюнула прежде молчавшая ведьма. Она стояла поодаль за спинами сестер и сверлила меня гневным взглядом.

Внутри меня всё похолодело: легкие покрылись морозной коркой от чего стало трудно дышать, а в сердце вонзились ледяные иглы, каждая из которых пустила острые корни.

– Кассия непростительно оступилась, – вновь заговорила первая из ведьм, сохраняя надменную мягкость в своем голосе. – Она позволила волку бродить по Болотам, как по собственной Чаще. Она спрятала проклятое существо от нашего взора и лишила его клейма. Она отдала Болотам Силу, на которою они не имели права. Отчасти ты даже можешь винить её в том, что сейчас происходит с твоей жизнью: монстры из твоих кошмаров обрели свободу из-за её безрассудства.

Бесшумно ступая босыми ногами по промерзлой земле, ведьма подошла ближе. Ее теплые пальцы коснулись моего бледного, лишенного крови лица, мягкая ладонь с материнской нежностью легла на щеку, осторожно приподнимая голову. Я растерянно уставилась на женщину и в тот самый момент поняла, что отреченные дочери были лишены не только ведьмовской Силы своих матерей, но и истинной красоты их глаз. Они завораживали и пленяли, заставляли сердце гулко биться в груди, разгоняя горячую кровь и растапливая сковавший внутренности лёд. В этих глазах хотелось утонуть, как утонили мириады звёзд и теперь яркими искрами плескались в озере изумруда.

Женщина заговорила, её голос полнился тоской и сожалением, но каждое слово острыми кинжалами вонзалось в живот и обращалось в змей, чьей яд кислотой выжигал изнутри:

– Уходите с Болот, как только ваш спутник поднимется на ноги. Уходите и спасайте свои человеческие жизни. Зверя тебе уже не спасти. Брось его в глубокую топь и убегай, ибо когда он откроет глаза полные тьмы, ты уже не найдешь в них его душу.

Легкий ветерок коснулся шелковой полы её юбки, а следом за ним по земле заскользил сизый туман. Он заклубился у ног и стремительно затопил площадь. Когда новый порыв ветра развеял морок, то ведьм уже не было. Каменная кладка под нашими ногами растрескалась и сквозь нее пробивалась покрытая инеем трава, высокий покосившийся частокол увил дикий плющ, а прежде распахнутые ворота оказались заколочены. Лишь теплое прикосновение на моей щеке напоминало о недавней встрече с ведьмами.

❊ ❊ ❊

Не помню, как я вернулась в Даг-Шедон. Не помню, как забилась в укромный угол в доме Бенгаты, но отчетливо помню ту боль, которая разрывала меня на куски. Я шла на болота, питаемая лишь надеждой, что найду здесь помощь для Эспера и спасу его от тьмы. Я считала дни, когда вновь услышу его голос и почувствую нежное прикосновение разума, но теперь…

Несколько слов, оброненных ведьмой, и пропасть между мной и тамиру стала глубже, а из её раззявленной пасти хлынула тьма, которую прежде сдерживала моя непоколебимая вера.

Я не помню и то, как пришел Шейн. Привела его Шеонна или он сам прознал о нашем провале? Потом появилась Ильва, она зло кричала на друга, обнаружив его в доме Бенгаты с окровавленной рубахой на боку. Знахарка пыталась увести его, но Шейн был непреклонен. Он звал меня, что-то спрашивал, но я не отвечала.

Я плакала до бессилия и до хрипоты кричала в рыжую шкуру Эспера. Я подвела тамиру. Ему не стоило доверять мне свою душу, как и Арию не стоило верить в мои силы. Я была слабой и никчемной. Как я могу спасти чью-то жизнь, если даже не способна бороться за свою?

Когда ночь беззвездным покровом окутала болота, Бенгата выпроводила Шейна и заварила нам с Шеонной успокаивающий чай. С момента нашего возвращения она впервые приблизилась ко мне, когда протягивала горячую чашку, но даже тогда не удостоила сочувственным взглядом. Я выпила снадобье, но оно не принесло облегчения и спокойного сна – моя скорбь была сильнее магии болотных трав.

Крепко обнимая Эспера, я завернулась с головой под одеяло. Опухшие глаза болели, горло саднило, а в груди копошились шипастые лозы отчаяния, они скребли по рёбрам и от боли хотелось кричать во всё горло и рвать на голове волосы. Но сил, как и слёз, уже не оставалось.

Глубокой ночью Шеонна вновь впала в горячку. Я не спала, прислушиваясь к её тихому бессвязному бормотанию и жалобным всхлипам. Бенгата провела рядом с ней несколько часов, протирая покрытый испариной лоб холодным полотенцем, а я даже не пыталась помочь. Что бы не мучало Шеонну, то был всего лишь жуткий сон, из которого она с легкостью вырвется по утру. В отличие от Эспера.

Когда за окном забрезжил холодный утренний свет и бледный сизый луч, проникнувший в щель меж ставен, проложил себе путь по дощатому полу, Бенгата разбудила Шеонну.

– Вставай, – скомандовала она, – пора идти.

– Куда? – сонно пробормотала подруга.

– Замаливать твою вину перед Болотами, пока они не сожгли тебя, как ты сожгла деревья, – проскрипела старуха. – Может Болота и поверили твоим словам в Курт-Орме, но еще не простили твою несдержанность.

Неожиданно твердое древко посоха уперлось мне под ребра.

– Ты тоже вставай. Поплакала и довольно, в Ксаафании и без тебя воды полно, – безжалостно произнесла Бенгата.

Хладнокровие старухи оскорбляло, лишало сил и последних крупиц самообладания. Я заскрипела зубами, сдерживая подступающие слёзы и едкий ответ, обжигающий губы. Но поймав сочувствующий, полный жалости взгляд Шеонны, ощутила глухую пустоту, словно из меня разом выкачали все эмоции. Прижав к груди Эспера, в очередной раз ударившись о черную стену, разделившую наши души, я поднялась на ноги и поплелась за Бенгатой.

Старуха привела нас на выжженную, покрытую сажей поляну. Не смотря на ранний час и промозглую погоду на пожарище уже кипела работа: мужчины и женщины, вооруженные топорами, рубили сожжённые деревья; весёлая горстка детей пыталась выкорчевать черный пень, гурьбой навалившись на одну лопату – её черенок жалобно скрипел грозя переломиться надвое; другие дети, менее шебутные, помогали стрикам высаживать молодые ростки.

К нам подошёл Кай.

– Ну что готова? – обратился он Шеонне и вложил в руки увесистый топор.

Подруга растерянно захлопала глазами. Бенгата ненавязчиво подтолкнула ее в спину.

– Помоги земле восстановиться, и она простит тебя за содеянное, – пояснила старуха.

– Я научу, – подмигнул Кай Шеонне. – Идём.

Меня к работе не привлекли. Не сразу, но я заметила, что люди стараются держаться от меня на расстоянии. В мою сторону косились недоверчивые взгляды, прежде задорный гомон то тут, то там сходил до взволнованных шепотков – людей беспокоил зверь в моих руках и в пугливом неведении они искусно сплетали кружевные сети слухов о его природе и о нашей встрече с ведьмами. Как бы тихо не звучали дурные домыслы, обрывки фраз долетали до моих ушей, словно Болота и ветер насмехались, нашёптывая мне чужие слова.

Я запахнула плащ, спрятав Эспера, и поникла. Мне отчаянно хотелось забрести как можно глубже в чащу, спрятаться от людей в глуши, выплакать все слёзы без остатка и утонуть в них от безысходности. Но Бенгата, будто подозревая о моих мрачных мыслях, не отходила от меня ни на шаг. Оперившись на посох, она стояла рядом и наблюдала за работягами, словно насупившаяся ворона.

– Надо же, не думала, что однажды мне посчастливится увидеть Первородного, – задумчиво пробормотала старуха.

– Кого? – осипшим голосом спросила я.

– О… Кажется, вы называете их Дети Зверя, – Бенгата почесала подбородок обломанным пожелтевшим ногтем. – Как оскорбительно для тех, кого раньше считали детьми теперь уже мертвых богов.

– Не понимаю, – нахмурилась я.

Старуха хрипло усмехнулась.

– Как же люди легко забывают прошлое. Хотя, может и мы б забыли не будь рядом с нами ведьм. В их памяти о прошлом этого мира существует много историй о богах, о тех, кто пришёл в Гехейн вместе с ними о их потомках, обретших власть над сущим. По мановению руки они могли менять мир, сравнивать с полями горы, поднимать острова из тогда еще Мирного моря, согревать города вечным не жгучим пламенем. Ооо… Поистине великая Сила, которую было так сложно обуздать и невозможно передать следующему поколению, как Древнюю Кровь – власть над стихией умирала с Первородным. – Бенгата цокнула языком. – И вот Первородные снова в этом мире.

– Мы не дети богов и эта Сила нам не подконтрольна, – возмущенно ответила я. – Это проклятье, а не дар.

– Мы? – удивленно переспросила Бенгата, окинув меня изучающим взглядом, будто видела впервые.

Я прикусила губу.

– Какая же сила не подконтрольна тебе? – не унималась старуха, от её пристального внимания стало не по себе.

Земля. Произносить это вслух было до странного непривычно, слово жгло нёбо, казалось ненастоящим, глупым и отчего-то даже смехотворным. Поэтому я молча обвела рукой растущие перед нами деревья.

Бенгата нахмурилась.

– Вот только здесь стихия молчит и не пытается вырваться на свободу, – мои слова зазвучали будто оправдание. – Может сейчас оно и к лучшему, стихия не причинит никому вреда, но когда я нуждалась в ней, она не пришла на помощь.

– Оно и понятно, – насмешливо фыркнула старуха. – Болота слишком гордые, чтобы подчиняться человеку. Они слушают лишь ведьм.

– А как убедить ведьм выслушать меня? – неожиданный вопрос спорхнул с моих губ.

– Курт-Орм, – без колебаний предложила Бенгата. – Ведьмы не смогут закрыть уши от того чьим голосом с ними заговорят Болота. Но если в твоей душе есть хоть частичка лжи, которая способна причинить кому-то боль, то остров не выпустит тебя живьем, как твою подругу.

Я задумалась над её словами. Перебирая пальцами спутанную шерсть Эспера, вспомнила об окровавленном лице девятилетнего мальчика, о пустых глазах растерзанной девочки и напуганном черном волчонке.

– Это не подходит, – едва слышно ответила я.

Бенгата мелко закивала в такт собственным мыслям, но больше предложений от неё не последовало.

Мы еще долго простояли на краю поляны, в угрюмом молчании наблюдая за людьми. Шеонна трудилась не покладая рук и не жалея собственных сил. Она неловко орудовала топором, не могла удержать в руках пилу, упорно давила на затупившуюся лопату и явно нуждалась в помощи той самой стайки детей, которые не так давно боролись с пнём (но победили лишь хлипкий черенок), но она с готовностью и искренним рвением бралась за любую работу в которой могла быть полезна.

Среди трудящихся я заметила необычного мальчика. При взгляде на него кончики пальцев заколол страх, а на задворках сознания заскрежетал когтями стыд – я неприлично долго не сводила с него глаз. Но посмотрев на этого ребёнка единожды отвернуться уже было невозможно – безобразие приковывало взгляд. Мальчик был согнут в три погибели, его лицо перекосила жуткая гримаса, словно застывшая в безмолвном крике маска, правый глаз взирал на мир сквозь узкую щель между опухших век, он передвигался прихрамывая на короткую ноги и в целом выглядел так, будто однажды его скомкали как бесполезный, исчерченный лист бумаги, переломали все до единой косточки, а после второпях небрежно разровняли и бросили как есть.

Мой любопытный взгляд не укрылся от Бенгаты.

– Мать Тоэма погибла несколько лет назад во время сбора эрчина. Бедному мальчику было всего пять, а мать безрассудно повела его с собой, – вырвала меня из задумчивости старуха и махнула рукой в сторону, затянутой промозглым туманом тропы. – Мы собираем эрчин в скалах недалеко от Шираэна, оттуда-то она и сорвалась. Тоэм пытался удержать мать, но она утянула его следом за собой. Несчастное дитя, он переломал все кости пока достиг земли, но всё же выжил. Мы были напуганы, не знали, что нам делать с этим окровавленным поломанным комком слёз и душераздирающей боли, поэтому обратились к ведьмам. Но они выставили нас за порог и предрекли Тоэму скорую смерть.