Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Глава 15

Дверь за Линдой закрылась, и я, торопливо подбежав, щёлкнула засовом: мне хватило прошлого печального опыта в этой комнате. Однако, несмотря на усталость, укладываться спать я даже не пробовала: мне срочно нужна нормальная одежда. Я не собираюсь носить эту позорную сорочку!

Надо сказать, что обыск комнаты мало что дал мне. Правда, в халат, предназначенный для моего мужа, пряталась длинная рубаха, где на причинном месте так же было вырезано отверстие. Я даже не смеялась, а истерически ржала, глядя на скромных размеров вырезанный квадрат, отделанный по краям не вышивкой, а геометрически правильной мережкой. Вытирала слёзы, выступившие от смеха, и не могла успокоится, до того глупо выглядела эта одежда. Еле успокоилась и продолжила поиски.

На нервной почве вся сонливость прошла, и только тут я заметила, что мою одежду служанки унесли с собой. А заодно – и кожаные туфли. Именно поэтому у меня так замерзли ноги: каменные плиты пола в средневековом замке совсем не напоминали тёплые полы из моей прошлой жизни.

Единственное, что я обнаружила, – женский халат, который вряд ли принадлежал Сандре. И ткань была дорогой, с золотой вышивкой, и в груди это одеяние оказалось мне тесно. Вспомнив плоскую грудь миледи Блаунт, я ухмыльнулась: похоже, мамаша пожертвовала для брачной ночи нелюбимой дочери собственную одёжку. Впрочем, халат хоть и был тесноват в груди, но всё же не имел никаких дебильных дырок на стратегически важных местах, а потому я содрала с себя нелепую сорочку, накинула халат и потуже затянула пояс на талии. Если придерживать на груди края одёжки – выглядит гораздо приличнее, чем ночнушка.

В прошлой жизни кроме мужа у меня были и другие мужчины, разумеется – уже после развода, так что пугал меня отнюдь не половой акт, а скорее то, что меня к нему принуждают. Я пыталась придумать, как построить диалог с новоиспечённым мужем. Как, вообще, общаться с человеком, которого ты видела два раза в жизни?!

Ноги замёрзли окончательно, и я оглядела комнату, решая, как быть. Пожалуй, стоит выпить глоток вина. Если муж начнёт настаивать... Ну, пьяной будет не так противно, пожалуй. Так что для ночнушки с эротичной дыркой нашлось применение: я аккуратно сложила её вдвое и постелила у кресла вместо коврика. Села и почти машинально сняла крышку с большого блюда.

Надо сказать, что слуги очень сильно позаботились о том, чтобы у моего мужа была возможность подкрепиться после исполнения того самого супружеского долга: половинка отварной курицы, политой каким-то соусом, два огромных ломтя белого хлеба и три яйца вкрутую, сложенных в крошечную мисочку. Между яйцами, для красоты или для еды, вставили зубчики чеснока – получилась такая корявая розочка. Центр блюда занимало большое красно-жёлтое и чуть подвядшее зимнее яблоко. Фрукты даже не ставили на стол для гостей, так что это – из каких-то личных запасов миледи. С краю блюда – два длинных пирога размером с батон каждый, уложенные один на другой.

Вроде бы я и не была голодна, но, машинально отщипнув корочку пирога, поразилась вкусу теста. Не дрожжевое, больше похоже на песочное. А главное – потрясающая начинка из чего-то похожего на персиковое варенье, щедро сдобренная грецкими орехами. Сама не заметила, как съела почти треть пирога. Вина пришлось выпить потому, что ни воды, ни какого-либо взвара на столе не было – только этот самый графин.

Закончив трапезу, я поняла, что немного успокоилась и теперь действительно хочу спать. Но нужно было что-то делать с грязными и липкими руками, а потому, недолго думая, я взяла одно из полотенец с каминной полки, намочила в кувшине, где вода была приятно тёплой, и вытерла и перемазанные губы, и липкие от сладкой начинки пальцы. После этого мне стало так наплевать на то, что муж задерживается, что я залезла в кровать, укрылась одеялом и, чувствуя приятное тепло, погрузилась в сон.

* * *

Стук в дверь и рёв там, в коридоре, оказались такими громкими и пугающими…

Спросонья я даже не поняла, где нахожусь и что происходит. Села на кровати, прижимая к груди меховое одеяло. В дверь барабанили, и я, наконец, сообразила...

Почему-то к дверям я подкралась на цыпочках, хотя за ними орали и ржали так, что я вполне могла цокать шпильками – никто ничего не услышал бы.

– …не пристало вдовице изображать скромницу!

– Открывайте, миледи, ваш господин пришёл отдать вам супружеский долг!

– И не говори, Ингман! Лорду Эндрю нынче повезло! Эти вдовушки бывают ух как горячи!

– Главное, милорды, чтобы барон Грегори не опозорил сегодня наше войско! – это уже голос короля, встреченный таким дружным смехом, как будто он сказал нечто остроумное.

Я покрепче прихватила на груди халат, прижалась спиной к стене около двери, не желая, чтобы меня увидела толпа пьяных мужиков, и вытянутой левой рукой осторожно отодвинула засов, сразу же отойдя вдоль стены в сторону, вглубь комнаты. Дверь тут же распахнулась, и я увидела спину собственного мужа, который яростно отпихивал кого-то, не позволяя пролезть в дверь рядом с собой.

– Подите к чёрту, лорд Магнус! В вашем почтенном возрасте не на молодых девиц любоваться, а внуков нянчить пора! – рявкнул барон на невидимого собеседника, пытаясь закрыть дверь.

Из коридора снова раздались взрывы смеха, и голос короля произнёс:

– Довольно, милорды, довольно! Не будем пугать новобрачную, тем более что там, в трапезной, остались ещё и прекрасное вино, и отличная еда! Ступайте за мной, милорды!

Стоя у стены, я наблюдала, как лорд Эндрю с некоторой натугой выталкивает цепляющегося за косяк человека. Самого мужчину я не видела, запомнила только кольцо с крупным розовым камнем и крепкие короткие пальцы, покрытые рыжеватыми волосками. Наконец, дверь захлопнулась, лорд Эндрю сразу же защёлкнул засов и недовольно буркнул:

– Пьяные болваны!

Затем прошёл в комнату и шлепнулся в то кресло, где раньше ужинала я.

– А это… это ещё что за ерунда? – он говорил вслух, даже не видя меня. Подняв двумя пальцами мою скомканную ночнушку, с удивлением принялся крутить и рассматривать её в свете камина. Наконец, похоже, сообразив, что держит в руках, он рассмеялся…

– Да, милорд Грегори… мне тоже эта штука показалась чрезвычайно нелепой.

Он резко оглянулся на мой голос, одновременно схватившись за кинжал на поясе, но через мгновение понял, кто я, и, небрежно бросив сорочку на пол, снова уселся в кресло.

Я по-прежнему стояла у стены, ощущая, как ледяной холод каменного пола морозит мне ноги. А лорд, рассматривающий меня даже с интересом, молчал. И мне это молчание очень сильно не нравилось…

Что он там думает?! Я просто не понимала, как себя вести с незнакомым мужиком, с которым, по идее, должна переспать прямо сейчас. Как ему объяснить, что для меня это будет именно насилие и для взаимно приятного секса не мешало бы сперва немного познакомиться? Хоть бы сказал что-то, чтобы я могла понять его настроение!

Вот только милорд молчал, затягивая паузу, и поэтому заговорить пришлось мне самой:

– Там, под крышкой, полно всякой еды. И вино в графине, хоть и слишком сладкое, но на вкус – вполне терпимое, – я пыталась немного разрядить обстановку и хоть как-то построить диалог с ним, но он равнодушно хмыкнул и ответил:

– Благодарю, миледи, но я сыт…

Глава 16

Эндрю с трудом захлопнул дверь, задвинул засов и с раздражением буркнул вслух:

– Пьяные болваны!

Не то чтобы милорд был абсолютным трезвенником, но такие длительные пиры, где вино лилось рекой, а кубки поднимались по велению какой-нибудь значимой высокородной особы, он не сильно любил. Слишком много таких пиров пришлось пережить в походе: каждый взятый замок или город требовалось отметить. Утром после таких пиров наступало тяжёлое похмелье, приходилось отлёживаться с тряпкой на голове и чашами пить травяные настои. И это – в лучшем случае. В худшем требовалось сесть на коня и продолжать путь.

Да и хозяйству такие гульбища наносили серьёзный урон. Несколько раз в молодости Эндрю наблюдал такое у соседей и первое время с недоумением слушал ворчание собственного отца:

– Это куда годится! Напились, аки свиньи… Драку устроили! А продуктов-то, продуктов сколь перепортили! Неделю можно целую деревню кормить, а они, ишь ты, – пирогами кидаться вздумали для смеха! Тьфу…

Тогда, по молодости и глупости, Эндрю считал отца ворчливым стариком. Только с возрастом он оценил хозяйственную мудрость собственного родителя, особенно когда стал сравнивать старого баронета с отцом Дилана. Ведь когда они были ещё детьми, условия жизни у мальчишек были почти одинаковые. Но за десять лет отец изрядно взбодрил хозяйство, и наследство старшему сыну оставит добротное.

Даже его, младшего, не выпнули за ворота с пустыми руками, а снабдили и своими солдатами, и деньгами для наёмников, и лошадьми, и едой – да не на один день. Земель, конечно, на эту сумму не приобретёшь, но шанс улучшить собственную жизнь отец дал и младшему сыну. В то время как родовая деревушка Дилана год от года выглядела всё хуже и хуже, и друга выкинули за ворота, как щенка на мороз.

Эндрю зацепился ногой за какую-то тряпку на полу и с удивлением поднял, пытаясь рассмотреть её и понять, что это такое. Крутить пришлось недолго: он сообразил, что это ночная сорочка, да не абы какая, а предназначенная для супружеской пары. Лорда пробрал смех: про такие сорочки он только слышал, но никогда не видел ранее: сельские девицы, которых лорд иногда приглашал на сеновал, такую роскошь, как ночная рубашка, позволить себе не могли.

Мысли лорда невольно скользнули к прелестям тех самых девиц. Как и многие юнцы, женщин он предпочитал постарше и опытных, а желательно ещё и белокурых. Многие селянки за пару монет с охотой развлекали крепкого телом недоросля, а отец иногда грозил пальцем и ворчливо выговаривал:

– Ты баб обижать не смей! Чего проще: ласковых слов ей наговорить да кусок пирога с барского стола пообещать. А как ежли пойдут гулять разговоры, что ты кого-то ссильничал – мужики-то и задумаются, не переметнуться ли к другому хозяину. Думаешь, откуда у старой баронессы Бергерн два хутора лишних появилось? А это вот баба прибежит домой изобиженная да мужу или отцу поплачется. А мужик, ежли не из богатых, – ему что?! Он козу хворостиной под жопу стегнул, в тележку с барахлом впрягся и пошёл лучшее место искать. Оттого землям всегда убыток!

Эндрю качнул головой, стараясь стряхнуть воспоминания о доме, и ещё раз развернул нелепую одёжку к огню. Заметил вышивку, идущую по кругу вокруг отверстия, и рассмеялся.

– Да, милорд Грегори… Мне тоже эта штука показалась чрезвычайно нелепой.

При звуках чужого голоса Эндрю схватился за кинжал, но почти сразу отпустил рукоять: сообразил, кто говорит.

Девица, с которой его сегодня повенчали, особого восторга у милорда не вызывала. Всё же своей женой он представлял крупную величественную блондинку, а не такую худенькую мышку. Он рассматривал молодую женщину, придерживающую на груди халат судорожно стиснутым кулачком, и про себя с удовольствием отметил, что без платья она выглядит не такой плоскогрудой, как её матушка. Да и коса у жены впечатляла своей толщиной.

«Выглядит, как будто никогда не ела досыта… Хотя миледи Блаунт за что-то её сильно не любит… Так что вполне может быть, что и не ела…»

Эндрю испытывал одновременно и вполне понятное животное возбуждение, осознавая, что эта женщина – его жена, и сегодня ночью он имеет право… И в то же время чувствовал неловкость, так как слишком слабо себе представлял, как следует обращаться с благородными леди. Мать милорда умерла довольно рано, и он плохо помнил её, второй раз отец так и не женился, а потому в доме всем заправляла экономка мисс Леона.

Отец привёз эту пышнотелую вдовушку из близлежащего городка, и хотя мальчишки сперва встретили её в штыки, но Леона оказалась добродушной и не злопамятной, да ещё и умела порадовать братьев то сладкой выпечкой, то красиво вышитой одёжкой. Лишнего никогда из хозяйства не тянула, а главное, к удовольствию старшего брата, оказалась бесплодной и бастардов не плодила. Так что примерно через полгода после воцарения новой экономки семья зажила мирно и без конфликтов. Мальчишки были обстираны и накормлены.

Даже учитель, которого им нанял отец, обнищавший нетитулованный дворянин, любящий иногда выпить лишнего, обращался к мисс Леоне с уважением, хотя она строго следила за ним и даже лишнюю кружку пива не позволяла.

В общем, тётка она оказалась ласковая, сердечная и в какой-то мере даже заменила мальчишкам мать. Но мисс Леона была всего лишь горожанка, а как вести себя с благородной девицей, ну или пусть даже – с благородной вдовой, Эндрю не представлял.

Когда молодая супруга предложила ему поесть, он заметил, что она переминается с ноги на ногу, и сообразил: у неё мёрзнут ступни. Даже не додумавшись пригласить её присесть рядом, Эндрю поднялся с кресла, подошёл к девушке и кинул ей под ноги ту самую сорочку.

– Миледи Соллейн… – Эндрю прервался, сообразив, что девица уже вовсе не миледи Соллейн, и не понимая, как с ней теперь разговаривать.

Получается, она – миледи Грегори? Но обращаться так к собственной жене, вроде как, нелепо выйдет?

Похоже, и этот скоропалительный брак, и получение титула, а особенно – длительная пьянка, не лучшим образом сказались на мыслительных способностях милорда. Некоторое время он молчал, пытаясь сообразить, как обратиться к собственной жене, потом мысленно плюнул и, так и не выбрав нужную форму, приказал:

– Ложитесь в постель.

Девица подняла на него взгляд, раздражённый и даже злой, и резко ответила:

– Благодарю за предложение, но я пока ещё не желаю спать.

Ничего дурного под словом «постель» лорд в виду не имел. Просто под одеялом ей точно будет теплее, и желание согреть девицу, трясущуюся от озноба и зябко поджимающую то одну, то другую ногу, никакого отношения к сексуальному интересу не имело. А вот ответ юной супруги лорда возмутил. Она разговаривала с ним так, как будто он – невоспитанный наглец!

– Идите в постель, миледи! Я ваш муж, и я вам приказываю!

И когда на глазах у девицы закипели злые слёзы, он мгновенно почувствовал себя грубияном и хамом, а потому излишне резко добавил:

– Я не привык насиловать женщин, миледи! И всего лишь хочу, чтоб к завтрашнему дню вы не померли от простуды...

Девушка застыла в каком-то ступоре, и лорд раздраженно нахмурился:

– В постель! Быстро!

Наконец, до юной супруги что-то дошло, и она, тихо пискнув «Простите», бочком-бочком сдвинулась в сторону вдоль стены и, шустро добежав до постели, нырнула под одеяло, укрывшись чуть не с головой.

Довольный своей маленькой победой и внутренне усмехаясь над собственной же растерянностью, лорд потушил все свечи, собираясь раздеться. В свете гаснущего камина из складок одеяла поблёскивали женские глаза, и лорду пришлось зайти за полог кровати, чтобы не чувствовать себя странствующим актёром, дающим представление для толпы на рынке. Но всё же любопытство жены ему даже немного польстило…

Глава 17

Утро началось с неловкого момента: в комнату вломились две служанки, собирающиеся помогать его жене одеваться. Они притащили с собой кучу какого-то дамского тряпья и завалили этим барахлом одежду милорда. Недовольный ранним пробуждением Эндрю хмуро глянул на жену и заметил, что девица краснеет и отводит глаза: ей явно не хотелось одеваться на глазах у мужа. С одной стороны, лорду было весьма любопытно посмотреть, какая же у супруги фигура и есть ли в этой мыши что-то привлекательное для него. С другой стороны…

«Всё же это не селянка и даже не горожанка, а благородная леди… И к тому же теперь она – моя жена. Конечно, если я прикажу, никуда не денется и всё покажет. Но ей будет стыдно и неловко… Да ещё и эти тётки припёрлись сюда… – он недовольно покосился на застывших у стола служанок. – Не стоит оставлять супруге неприятную зарубку в памяти. Время ещё будет, и моё от меня не уйдёт» – несколько самодовольно ухмыльнулся он про себя.

– Выйдите вон из комнаты, – скомандовал милорд, но бестолковые тётки только молча стояли и таращились на него, даже не сообразив, что это сказано им.

Милорд откинул одеяло до пояса и поймал одну из женщин на том, что она с каким-то жадным восторгом рассматривает его обнажённую грудь. Теперь и он почувствовал себя неловко: такое внимание к наготе выглядело почти неприлично. Уставившись в лицо застывшей Миранде и добившись, чтобы она тоже посмотрела ему в глаза, лорд негромко и строго повторил:

– Я сказал: вон из комнаты, обе…

Служанка вздрогнула, дёрнула вторую женщину за руку, и они торопливо пошли к дверям.

– Далеко не уходите. Когда миледи понадобится – она позовёт вас.

Откинув одеяло окончательно, Эндрю встал и понял, что его жена проявила очаровательную деликатность: повернулась к нему спиной.

«А она забавная! Ей ведь тоже любопытно, но, смотри-ка, не желает меня смущать!»

Одевался милорд не слишком торопливо, тщательно шнуруя и завязывая всё, что положено. Затем подошёл к кровати и аккуратно дотронулся до плеча девушки, затянутого тканью халата. Жена вздрогнула и повернулась к нему лицом, одновременно подтягивая одеяло до кончика носа.

– Сейчас я пришлю служанок, миледи. Можете одеваться спокойно, я не стану тревожить вас… – он усмехнулся, видя, как девушка отвела взгляд и порозовела, и покинул комнату.

* * *

Пусть в соответствии со старинной приметой его величество и предпочёл ночевать в шатре, но завтракать он непременно придёт в замок. Именно поэтому лорд Эндрю и пожелал встать пораньше и проверить, будет ли в его доме достойная еда для короля. Всё же подарок, вручённый его величеством, хоть и имел некоторые сомнительные детали вроде навязанной жены, но был по-королевски роскошен. За это следовало отблагодарить.

В трапезной слуги торопливо убирали следы вчерашнего пиршества. В торце стола сидела миледи Блаунт и лично наблюдала за происходящим.

«Всё же с тёщей мне повезло. Опытная хозяйка в доме – большая ценность. Если вспомнить, как мы жили дома, пока отец не привёз из города мисс Леону… Не хотелось бы мне по возвращении найти замок и хозяйство в полном упадке. А тут, похоже, всё будет идти так, как нужно».

Увидев нового хозяина, миледи встала ему навстречу и отвесила изысканный поклон:

– Доброе утро, милорд Грегори. Надеюсь, вы довольны тем, как вчера прошёл пир?

– Да, миледи Блаунт. Я благодарен вам, что всё сложилось так хорошо.

Эндрю сел рядом с тёщей, ожидая, что сейчас женщина заведёт с ним разговор о деньгах, которые он обещал оставить ей на хозяйство. С его точки зрения, сейчас было самое время обсудить детали и решить, какая сумма требуется. Вот только разговор миледи Блаунт завела совсем не о том. К удивлению милорда Грегори, с сожалением в голосе она начла жаловаться на собственную дочь!

Эндрю с каменным лицом слушал причитания тёщи о том, что его жена глупа и ленива, что ничего не смыслит в хозяйственных заботах и не умеет правильно хранить продукты.

– Покойный муж мой слишком любил и баловал дочку, и теперь мне стыдно признаться вам, милорд Грегори, что бестолковее девицы я ещё не видела. Я благодарна его величеству и вам за то, что нас не изгнали из замка, и приложу все силы, чтобы обучить вашу жену, милорд, хоть чему-нибудь полезному.

Лорд чуть нахмурился, но промолчал, и миледи Блаунт с удовольствием подумала: «У тебя не будет выбора! Тебе придётся оставить хозяйство на меня, а уж я постараюсь не упустить своего!»

* * *

После смерти мужа и захвата замка у миледи было несколько путей. Например, можно было вымолить у короля положенную ей вдовью долю. На волне прекрасного настроения от быстрой победы Генрих захотел бы проявить великодушие к благородной даме и, скорее всего, позволил бы миледи жить на своей земле.

Можно было бы незаметно бежать из замка и отправиться к кому-либо из соседей: миледи всегда была запаслива и предусмотрительна, а как «несчастную беглянку» её бы спокойно приняли в любом из соседских домов. А когда война затихнет, на спрятанные деньги можно было бы приобрести себе небольшую деревеньку и жить там хозяйкой, позволяя себе и вкусную еду, и хорошую одежду.

Можно было бы остаться и в замке, а чуть позднее выклянчить у милорда Грегори свои же земли и, опять же, отправиться туда и забыть предыдущую жизнь, как страшный сон.

Однако миледи решила идти другим путём и даже самой себе не хотела признаться, что ненавистью её движет вовсе не гибель собственного сына, а именно то, что Сандра осталась хозяйкой в её, миледи Блаунт, собственном замке и теперь станет распоряжаться здесь всем! Да не бывать такому!

Миледи прекрасно помнила древнюю пословицу: капля камень точит. И собиралась стать именно той самой каплей.

* * *

Миледи Блаунт извинилась перед Эндрю:

– Простите, милорд Грегори, что покидаю вас, но мне нужно пойти и отдать распоряжения на кухне.

Глядя, как нарядно одетая вдовствующая баронесса скользит по каменным пиитам к выходу, Эндрю растерянно думал: «Может, она действительно такая бестолковая, раз уж собственная мать говорит об том? Может быть, именно в лени и заключается причина, по которой миледи недолюбливает дочь? Конечно, Дилан ещё не скоро отойдёт от раны, и его придётся оставить здесь, уж он-то присмотрит за хозяйством. Но ведь Дилан тоже не умеет запасать продукты на зиму и хранить их до самой весны… Не-е-ет… Отец правильно говорил, что в доме должна быть хозяйка! Женщины всегда лучше разбираются в этаких штучках и следят, чтобы дров и еды хватало, чтобы слуги не воровали, но и не голодали, ну и за всяким прочим… Получается, мне нужно просить миледи Блаунт, чтобы она занималась хозяйством до тех пор, пока я не вернусь? Ну, и намекнуть ей, что мою жену надобно хорошо учить...»

Мысли милорда текли именно в этом направлении, но во всём том, что он видел в замке, что наблюдал в отношениях между дочерью и матерью, существовали некоторые мелкие, но не слишком понятые ему детали. Решив не торопиться с окончательными выводами, милорд Эндрю отправился во двор замка, желая убедиться, что там убраны все трупы, что похоронная команда работает, а не скидывает мертвяков в ближайший овраг, и заодно посмотреть, не идёт ли к завтраку его величество со свитой.

* * *

После вчерашнего пира его величество был несколько не в духе, но бокал горячего глинтвейна, щедро сдобренного специями и преподнесенного его величеству лично миледи Блаунт, подействовал благотворно. Король прикрыл от удовольствия глаза и откинулся на спинку кресла.

Гости шумной и помятой толпой рассаживались по местам, обозревая стол и выбирая, с чего начать: то ли размяться овсянкой с молоком и мёдом, то ли закусить шипящими и брызгающимися обжигающим жиром яичницами с беконом, поданными на огромных сковородках, то ли отдать должное нарезанной крупными пластами ветчине, сдобрив вкус ломтём сыра.

Место молодой жены за столом до сих пор не было занято, и милорд Эндрю уже оглянулся, хмурясь и собираясь послать за ней кого-нибудь из лакеев: «Должна же она понимать, что к столу, где присутствует сам король, опаздывать не годится!»

В это время лакей предупредительно распахнул дверь, и новоявленная миледи Грегори тихо прошла вдоль стола, остановившись у кресла его величества и поклонившись. Манеры у юной баронессы явно были: она понимала, что главный за столом – король, и именно перед ним нужно извиняться за опоздание. Но вот её одежда…

Баронесса Грегори явилась к столу в том же самом платье, в котором была и вчера, не позаботившись украсить себя ни кольцом, ни ожерельем. Не бог весть какой проступок, но молодой барон, получивший титул только вчера, слегка нахмурился: он видел, как на провинциалку смотрят лорды из королевской свиты, и понимал: в лицо, может, ничего и не скажут, но за спиной будут шушукаться, что молодая супруга настолько равнодушна к новому мужу, что даже не считает необходимым красиво одеваться.

Вполне можно будет нарваться и на шуточку о том, что он, лорд Грегори, ночью плохо старался…