Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Глава 78

До сих пор мне не было нужды вникать в процесс получения обычного хлеба. Раньше, в той жизни, я и с мукой-то не так уж и часто возилась. Да и здесь, увлечённая возрождением гусиного промысла и делами замка, особо не интересовалась, откуда на столе берутся булочки.

Подарок, который мой муж сбирался сделать крестьянам… Он, конечно, был достаточно хорош. Неправильным мне казалось то, что и без этого приглашения мельницу Эндрю всё равно бы поставил.

– В общем, прямо на празднике я планирую им объявить, что со всех чужаков с мешка муки будут брать гарнц, а со своих жителей – только половину. Думаю, крестьянам понравится. То, что они люди прижимистые – это всем известно.

– Эндрю, а сейчас куда они возят зерно молоть?

– А сейчас – возят в соседнее баронство, к Бобкокам. Это и по времени долго, и у кого коня нет – надо на целый день арендовать, да и берут с них всегда гарнц. А тут и ближе, и дешевле.

– Послушай, но ты же ставишь мельницу не именно для этого села. Разреши, я тоже сделаю им небольшой подарок, – я вопросительно уставилась на мужа.

Он слегка нахмурился, что-то обдумывая, потом нехотя кивнул:

– Дари, конечно. Только смотри, не разбалуй людей. Ну, а ещё я бы заранее хотел знать, что именно ты придумала.

– Как соображу, так и расскажу тебе, – с улыбкой пообещала я.

* * *

После возвращения мужа я не могла себе позволить слишком долго засиживаться в нашем дамском клубе, но все равно перед сном три-четыре раза в седмицу выбирала время и обменивалась с женщинами новостями. Вот и сегодня я озадачила дружный дамский коллектив вопросом – что подарить на праздник крестьянам. Всё же я слишком слабо представляла себе быт селян и боялась потратить деньги на бесполезную глупость. Советы были самые разные, от пары овец, который крестьяне смогут съесть во время пира, до катушки ниток в каждую крестьянскую избу.

– …не так уж у них часто на столе мясо бывает. Разве что по весне, когда господин разрешает капканы на зайцев ставить. А овец можно целиком над костром запечь, и уж тогда для них праздник – так праздник будет! – Миледи Агата как всегда говорила неторопливо и веско, и даже пояснила: – Ещё родители, когда живы были, помню, как батюшка однажды водил нас на в деревню. Он тогда овечку подарил. Там из-за мяса, помнится, чуть драка не вспыхнула!

– Как раз драки-то мне бы и не хотелось.

– А я бы, миледи Сандра, крашеной шерсти в семьи подарила, – вступила Бетти. – Девки приданое себе вышивать станут – всякой разной красоты наделают. Будут вас в семьях долго-долго добрым словом вспоминать.

Линда, которая до этого молча занималась своим вязанием, несколько пренебрежительно фыркнула, но промолчала. Они по-прежнему продолжали слегка недолюбливать друг друга с Бетти, хотя прямых конфликтов никогда не было. Обе ревновали – каждой хотелось быть при госпоже единственной и главной. Но поскольку каждая была хороша в своём: Линда – съездить в город и прикупить что-нибудь хорошее недорого, а Бетти – следить за комнатой, моими платьями, и вовремя менять лоток Рыжу, то я старалась, чтобы они особо не пересекались. Однако сейчас мне важно было выбрать самый лучший подарок для деревенских, а в своих знаниях я вовсе не была уверена.

Сидели мы в тот вечер не долго, так как в спальне меня дожидался муж. Вообще, к моему удивлению, наша сексуальная жизнь была яркой и разнообразной. Не сказать, чтобы Эндрю был какой-то там потрясающий умелец, но и он, и я всегда прислушивались к желаниям друг друга и этой малости в общем-то хватило, чтобы ночи были бурными и яркими. Однако на следующий день я выбрала время и пригласила к себе Линду:

– Я заметила, что перечисленные подарки тебе не особо понравились…

Она с постным лицом отвела взгляд в сторону и пробубнила:

– Где уж нам, миледи Сандра, супротив деревенской бабы мнение своё высказывать?

Я даже рассмеялась, так нелепо это прозвучало. Линда с удивлением глянула на меня, не понимая, чем вызван смех, а я, закончив веселиться, ответила по-простому:

– Не придумывай, голубушка. У тебя и Бетти разные обязанности, так что не смей на неё фыркать. Я вас дружить не заставляю, но и склок никаких терпеть не буду. Это миледи Блаунт вас стравливать любила, чтобы каждая на другую стучала и наговаривала, а мне такое в доме не нужно.

Линда смутилась, и начала извиняться, и как-то незаметно разговор перетек на крестьянскую жизнь. Кстати сказать, её предложение мне понравилось больше остальных.

– А вы подарите, миледи Сандра, пару коровок. При путёвых старостах поставят они общинный коровник и животинку всей толпой и прокормят, и обиходят. А зато, когда у какой матери новорождённый, а своего молока нет – с коровьего детишки выживают, да крепкими и здоровыми растут. А ежли им жёванку в тряпочке давать сосать – те болеют часто и помирают. – Она со вздохом перекрестилась и добавила: – Сколько их Господь к себе прибирает в голодные годы и не сосчитать, а мне до слёз жаль душеньки-то невинные.

Заинтересовавшись темой я начал ее выспрашивать: как будут ухаживать за коровами, как будут делить молоко и прочие мелочи, а потом, незаметно, разговор перекинулся на тот самый праздник урожая и заодно – на тему получения муки. Линда всё же гораздо дольше, чем Бетти, жила при замке, чаще бывала в городе и по местным меркам женщиной оказалась опытной. Но и деревенское свое бытиё помнила прекрасно, а потому рассказ её оказался неожиданно интересным:

–...серпами жнут и такие вот охапки вяжут, – она руками обозначила размер снопа. – После в ригах развешивают на просушку, ну, или, когда риги нет – в овинах. По первым холодам, как всяческие работы в огороде закончили – начинают молотить. Снопы в два ряда длинным рядом укладывают этак – колосьями друг к другу, и мужики идут и цепом по колосьям бьют, зерно-то от ударов и высыпается. Его тогда в кучи собирают и еще немного просушивают, а уж потом – по мешкам, да на мельницу везут. И как первые хлеба хозяйки пекут – после этого дня можно и свадьбы играть, и сговоры устраивать и смотрины. Как бы этот самый праздник все остальные зимние разрешает, миледи Сандра.

Отпустив горничную, я с некоторой печалью размышляла о том, что первые комбайны в этом мире появятся ещё ох, как не скоро. Бетти предложила подарить шерстяные нитки потому, что сама когда-то мечтала о таком. Линда же, давно и просто став горожанкой, а потом и служанкой при замке, смотрела на деревню уже скорее как управленец, а не как крестьянка. Поэтому и совет её оказался, с моей точки зрения, гораздо более полезным.

* * *

Хорошая корова по местным меркам стоила ой как недёшево. Но учитывая, сколько денег удалось вытрясти из миледи Блаунт да и прочую военную добычу Эндрю, даже покупка небольшого стада не была бы для нас тяжелой. Однако муж нахмурился, когда я ему предложила купить скотину и спросил:

– Не слишком ли дорого, Сандра? Не стоит баловать смердов, а то на шею сядут.

Я вздохнула, расстроенная тем, что приходится объяснять такие простые вещи:

– Эндрю, сейчас на всю деревню осталось всего четыре коровы – дядька Джон говорил. Ты пойми – чем богаче будут жить наши селяне, тем больше детей выживет. Чем больше выживет – тем богаче мы с тобой будем. Золото не должно лежать мёртвым грузом, оно должно работать. Этим молоком выпоят младенцев, которые потом, когда-нибудь, будут работать на твоих наследников. Деревня будет расти, распашут новую землю, появятся мастера, ну и так далее.

– Да я в общем-то не возражаю. Раз ты считаешь, что это пойдет на пользу землям, пусть так и будет, – он утвердительно кивнул и встал со стула.

Я не заподозрила в этом движении ничего плохого, так же, как и Рыж – он тоже не успел среагировать. Я просто всё время забывала, как быстро умеет двигаться мой муж. Пока я разговаривала с ним, мы находились в разных концах комнаты. Он – сидел в ногах кровати и поглаживал рыжего шкодника, а я устроилась за тем самым письменным столом, который когда-то забрала из кабинета бывшего управляющего.

Комнату он пересек в какие-то доли секунды и аккуратно, но сильно прихватив меня за запястье, притянул мою руку к губам и целуя пальчики по очереди, невнятно пробормотал:

– Какое восхитительное слово – наследники! Кстати, миледи Сандра… Меня очень беспокоит судьба наследников!

– Каких еще наследников? – я слегка растерялась от этого «нападения».

– Будущих, миледи Сандра, будущих! Было бы неплохо, моя дорогая миледи, если бы мы занялись появлением на свет этих самых наследников в ближайшее время, – заявил он совершенно серьёзно, строго нахмурив брови и глядя мне в глаза.

Я рассмеялась, понимая к чему он клонит и спросила:

– Вы считаете, милорд, что мы недостаточно старались до сих пор?!

Муж подхватил меня на руки и, неся к постели, важно сообщил:

– Мы должны как минимум удвоить свои усилия, миледи! Я, увы, становлюсь слишком стар, чтобы возиться котом. Вашему нахалу непременно нужны соратники по играм!

Глава 79

День праздника приближался. Не так много у меня в замке было развлечений, чтобы я позволила себе пустить подготовку к деревенскому балу на самотёк. Эндрю только посмеивался, глядя на мои хлопоты и слушая бесконечные рассуждения:

– …им ведь должно быть приятно, что хозяйка оденется похоже?

– Сандра, ты – баронесса и владелица замка. Как бы ты ни оделась – всё равно будут обсуждать.

– Но всё же, Эндрю, мне кажется, что парча и бархат будут там неуместны!

Муж валялся на постели рядом с Рыжем, слушая его мурчание, и потому настроен был благодушно:

– Мы с тобой, красавчик, – говорил он, почёсывая кота за ухом, – всё равно не поймём всех этих женских переживаний. А ты, Сандра, можешь одеваться как угодно. Ты прекрасна в любом наряде, а ещё лучше выглядишь безо всего, – разморённый Рыж блаженно щурил глаза, не обращая внимания на наш разговор

Муж почти задремал рядом с котом, когда меня наконец-то осенило, и я быстрыми штрихами набросала туалет, который требуется сшить к празднику. Тут же появилась некоторая тревога: «Интересно, у Эндрю найдётся что-то похожее по цвету? Надо будет выделить время и пересмотреть весь его гардероб, может, понадобится что-то сшить или докупить».

* * *

Время летело быстро, и, как только снег лёг окончательно, староста, дядька Джон, пришёл в замок напомнить о приглашении.

– …так что, вашсветлость, завтрева с утречка ждём вас и супружницу вашу…

В деревню мы поехали в карете: я не позволила мужу трепать новый костюм верхом.

– Он очень тёплый, и ткань хорошая, а если ты поедешь на лошади – всё провоняется конским потом. А я бы хотела, чтобы этот костюм ты носил только дома. Согласись, он гораздо удобнее чем те, что были у тебя раньше.

Эндрю покорно кивнул и не стал спорить, аккуратно смахнув с плеча невидимую пылинку. Костюм ему действительно нравился, так как я не стала использовать при шитье никаких жёстких вставок, которые поддерживали форму колетов и дублетов.

Мужская мода этого времени казалась мне очень неудобной, потому домашний костюм мужа шили из мягкой шерсти бежевого цвета, и представлял он собой удобную лёгкую куртку на тонком шелковистом подкладе и брюки, напоминающие обычные треники на резинке внизу. Мягкие, не сковывающие движения и восхитительно удобные.

Резинки для рукавов и штанин я связала сама, обыкновенной резинкой, получив плотные и эластичные образцы, которые хорошо обхватывали и запястье, и щиколотку. Для отделки карманов на куртке использовали нежную лайку коричневого цвета, и такая же лайка украшала колени и локти. Отдалённо похожую одежду будут шить себе английские сельские джентльмены несколько веков спустя.

Моё платье было из той же самой бежевой мягкой ткани, но сверху, чтобы слегка польстить деревенским хозяйкам, я надела белый передник, расшитый по низу коричневыми полосами. Именно так оформляли праздничную одежду местные женщины: простое платье, а поверх – белый передник, расшитый по низу узкими шёлковыми лентами разных цветов.

Конечно, дома такое не носили и передники эти берегли, передавая от матери к дочери, так что у каждой девушки в приданом обязательно лежала такая праздничная одежда. Мой костюм одновременно и соблюдал местные традиции, и отличался от их платьев более дорогой тканью и тонкой, едва заметной золотой искоркой, поблёскивающей на коричневых полосках: золотой нитки ушло всего ничего, а смотрелось очень нарядно.

* * *

Раньше, лет десять назад, у селян был общинный дом, где они справляли праздники. Но однажды летом был пожар, а выделять дерево на постройку нового дома прежний хозяин отказался, потому праздновали селяне теперь не все вместе, а в нескольких самых больших домах. Однако встречать нашу карету вышло всё село. Появление четырёх коров, одна из которых была беременна, встретили радостными воплями и низкими поклонами.

Разумеется, нас привели в дом старосты. Дядька Джон, преисполненный важности от того, что его гостем является сам барон, без конца поправлял обхватывающий пузико кушак, украшенный такими же полосками, как и фартук его жены. Достаточно богатый стол был накрыт в избе, а вот танцевальную часть вечера предполагалось перенести во временно освобождённый обширный сарай при доме.

На столе красовались миски с квашеной капустой и солёными рыжиками, прямо на деревянной доске – щедро порубленный ломоть свиного сала, слева и справа от которого тянулись дорожки чесночных зубчиков. Овощи меня удивили. Почему-то здесь их предпочитали использовать целиком, и сейчас на столе исходили паром здоровенные глиняные миски, заполненные небольшими варёными свёколками, варёной же морковью и горячими, лопнувшими при варке картофелинами, показывающими сахаристую мякоть. Яйца горками лежали в плетёнках вдоль всего стола, миски с солёными огурцами украшали почищенные четвертушки репчатого лука, и гости, вежливо стоящие вдоль стен, нервно сглатывали слюну: с утра ещё никто не ел.

Встают крестьяне привычно рано, но в праздничный день во всей деревне никто не попробует ни крошки: мужчины заняты тем самым обрядом с курицей, а женщины готовят столы и пекут хлеба. Так что, проведя нас в избу, хозяйка незаметно выскользнула и вернулась спустя несколько минут, неся на вытянутых руках большое деревянное блюдо с огромным ржаным караваем. На каравае вверху было сделано углубление, куда вставлялась маленькая солонка с горкой соли.

Сдвинув миски, староста подсуетился и помог жене поставить передо мной свежеиспечённый хлеб, пахнущий одуряюще вкусно. Все гости, что были приглашены в дом старосты – самые справные хозяева деревеньки, – придвинулись плотнее к торцу стола, наблюдая, как старостиха с поклоном вручает мне приличных размеров тесак.

– Ото ж, значицца, госпожа, не побрезгуйте нашею пищей и сами гостей оделите, кому сколь изволите… – произнося эту прочувствованную речь, дядька Джон так напрягался от возложенной на него высокой миссии по приему дорогих гостей, что по виску его сбежала крупная капля пота, затерявшись где-то в бороде. Он рукавом утёр лоб и вопросительно уставился на меня.

Кажется, даже стоящий рядом Эндрю оценил всю ответственность мгновения: он легко прикоснулся к моему локтю, как бы давая мне понять, что он рядом и волноваться не нужно. Люди вокруг смотрели с каким-то напряжением, а я не слишком представляла, нужно ли убирать солонку. Решив, что раз этого никто не сделал, то и я не стану, принялась резать каравай так, как режут торт.

Тёмная корочка хрустела под лезвием, но хлеб действительно был великолепен – он сжимался от давления, но почти сразу же упруго распрямлялся, – и я отрезала каждому гостю по треугольному куску хлеба. Запах был настолько силён и вкусен, что даже у меня, не знавшей настоящего голода, набежала слюна.

Однако гостей в небольшой дом было втиснуто много, и я только работала ножом, передавая ломти Эндрю, который и вручал их селянам, соблюдая некую социальную иерархию: первым свой кусок получил дядька Джон, а вторым, невзирая на удивлённое гудение гостей, вовсе не следующий справный хозяин, а жена дядьки Джона. Мы даже имени её не знали, так как сам староста обращался к ней словом «жонка», но я вполне оценила этот жест мужа. Он как бы подчёркивал, что жена следует сразу же за мужем и никакие важные гости не могут стоять выше хозяйки.

Жена старосты смутилась, но хлеб приняла с благодарностью и поклоном, а отойдя в сторону, смахнула набежавшую слезу. Похоже, для неё это вот признание её статуса и заслуг в появлении каравая на столе выглядело неожиданным. Дальше Эндрю так и делал: сперва хлеб получал муж, а следом – его жена.

Наконец остался только большой кусок той самой серединки с солонкой, вокруг которой всё уже было обрезано. Получился такой немного ребристый цилиндр, который я разрезала ровно пополам и сделала шаг в сторону. Эндрю с улыбкой протянул мне половину этого хлеба. После этого все зашумели, загомонили и стали рассаживаться за стол.

Мы с мужем сидели как новобрачные – по центру торца. Сбоку от Эндрю восседал староста, а слева от меня – Салли, жена старосты. Никаких особо прочувствованных речей не было, прислуживали за столом старшая и средняя дочки, они же и вынесли на стол кувшины с потрясающим яблочным сидром.

Гости ели в охотку, но явно чувствовали себя несколько скованно из-за нашего присутствия, потому разговоры вели шёпотом, и первое время за столом слышалось только сопение и невнятное бормотание. Однако и щедрая еда, и лёгкий газированный сидр делали своё дело, и настроение гостей быстро поднималось. Уже через полчаса изба гудела от восторженных голосов. Впрочем, стол был настолько обильный, что пьяных не было. После той закуски, что стояла на столе, подали обжигающе горячую уху, и на каждую семейную пару была выделена глубокая миска. Только нам с Эндрю, как гостям, подали отдельные.

Пока мужчины обсуждали урожай и постройку будущего коровника, я тихонько переговаривалась с Салли. Женщина стеснялась и боялась сказать что-то не так, но сидр помог и ей, и мне почувствовать себя комфортнее, снимая часть социальной разницы между нами. Через некоторое время мы вполне дружелюбно делились рецептами и обсуждали хозяйственные проблемы. А ещё Салли очень благодарила за подарок:

– А прошлу зиму, миледи, шестеро душенек невинных схоронили. Не то чтобы голод сильный был, а только ведь дитё без молока худым да болезным растёт, а с хлеба у мамок молока мало было. Вот и не уберегли матеря деток…

* * *

За столом сидели очень долго, но в первых же лёгких сумерках в сарай начала собираться местная молодёжь. Музыканты с каким-то кошмарным инструментом типа волынки, парой непонятных дудочек и неким подобием барабана принялись играть нечто ритмичное. Разумеется, со стола им было вынесено и по стакану сидра, и по куску хлеба с салом, но перерывы они делали нечасто, так что праздник вполне удался.

Даже я с разрешения мужа прошла этакий круг почёта вместе со старостой. Два шага вприпрыжку, поклон партнёру, и снова два шага вперёд вдоль столпившихся у стен гостей. Почему-то этот мой неуклюжий танец вызвал бурный энтузиазм у старшего поколения: они побросали остатки еды за столом и один за другим, подхватывая своих жён, вышли танцевать.

Уезжая с праздника, я сняла с себя передник и подарила его старшей дочери старосты.

– Ой, миледи! Да неужли…

Девушка прижимала ладонь к груди и испуганно смотрела на протянутый мной подарок, периодически переводя взгляд на стоящего рядом со мной мужа.

– Бери, это тебе в приданое. Как замуж выйдешь – будешь на праздники носить.

– Бери-бери, – с улыбкой кивнул Эндрю. – У лорда тоже есть для тебя подарок, – с этими словами он взял протянутый кучером свёрток и, развернув его, начал одаривать всех присутствующих женщин заранее нарезанными атласными лентами. Радовались не только девушки, но и женщины: подарок был дорогой.

Так что можно сказать, что праздничный день удался. А в замке нас ожидал гонец из столицы с письмом для барона Грегори.

Глава 80

Королевский замок поразил меня своей величиной. Это было гигантское монументальное строение, целый город-крепость, под крышами которого могли укрыться несколько тысяч человек. Крепостные стены, окружающие замок, были высотой прилично больше десяти метров.

Там, внутри этих стен, в центре огромной площади стоял четырёхэтажный, почти квадратный дом с башенками по углам. Но это было всего лишь центральное строение, а кроме него, существовало ещё несколько подобных, но меньшего размера. Всё это место – с крепостной стеной, с шестью круглыми башнями по углам стены, со всеми строениями, домами и даже лавками – называлось Тагуэр и являлось королевской резиденцией.

Располагался Тагуэр таким образом, что одна из его крепостных стен стояла почти на берегу реки. Широкой, полноводной и довольно быстрой Темсы. А уже вокруг этих монументальных стен рос остальной город, в данный момент представляющий собой пояс каменных домов, окруживших крепостную стену широким кольцом. Дома не превышали двух-трёх этажей, но стояли так тесно друг к другу, что иногда всадник с трудом мог протиснуться между этих строений.

За кольцом каменных домов шли жилища попроще, где из камня был только первый этаж, а второй собирали из чего бог пошлет. Тут я видела и фахверковые дома, и деревянные, и даже, кажется, со вторым этажом из самана.

Окраина же города представляла собой безумную смесь разнообразных домишек и хижин под соломенными и тростниковыми крышами, в которых жили мелкие торговцы, мастера всего на свете, работники окружавших город садов и огородов, а также прочий мелкий рабочий люд.

Как я поняла, во всём городе была только одна приличная мощёная дорога, ведущая в город с юга и упирающаяся в ворота Тагуэра. Все остальные улицы даже сейчас, в начале зимы, представляли из себя месиво грязи, конского навоза и растаявшего снега. Нам повезло, что въехали мы как раз с южного направления, и я с любопытством рассматривала город, как слоёный пирог на срезе.

Вдоль реки и по самой окраине Лаунтана тянулась редкая цепь крошечных сторожевых башенок. Строили их по одному образцу: каменная труба шириной всего пару-тройку метров с лестницей внутри и смотровой площадкой сверху. А уже вокруг этой башенки лепились небольшие домики, где жили капрал и солдаты, заступающие на службу.

– В случае нападения с любой стороны солдат подожжёт смолу в котле и начнёт бить тревогу. Для этого на каждой башенке, Сандра, установлена специальная медная труба, в которую служивый закричит и оповестит об опасности.

Дорога до столицы была длинной, скучной, и я так вымоталась, трясясь в карете, что при подъезде к Лаунтану упросила Эндрю взять меня к себе на коня – просто чтобы полюбоваться городом.

Встревожившее нас письмо было отправлено лорду Грегори папским нунцием – архиепископом Гелонским. Ни я, ни муж даже представить себе не могли, что понадобилось его высокопреосвященству от простого барона. Поэтому мысли у нас обоих были самые разные, но в большинстве своём не слишком весёлые. Самым неприятным было то, что барона просили прибыть вместе с женой, то есть со мной.

* * *

Резиденция архиепископа находилась не в самом большом доме, где жил король и его окружение. Папскому нунцию были выделены апартаменты в левом крыле Гранд-хауса. По слухам, этот замок когда-то построил один из предков короля для своего отца, которого сам же и сверг. Слуги во дворе, казалось, были предупреждены, и, как только Эндрю назвал своё имя, охрана на входе вызвала из дома пресвитера Вольто. Святой отец был невысок ростом, сухощав, совершенно по-юношески подвижен и достаточно любезен.

– Барон, для вас и вашей жены мы приготовили место в правом крыле. Лорд Ольдебург, проживающий там, любезно согласился предоставить вам комнаты на своей половине.

– Отец Вольто, вы не подскажете, зачем я мог понадобиться архиепископу? Мы расстались с ним всего шесть седмиц назад, и до отъезда я ответил на все вопросы, которые у него были, – Эндрю любезно улыбался маленькому священнику, но я видела, как мой муж напряжён.

Улыбка пресвитера была ласковой, почти блаженной, а взгляд настолько незамутнённым, что даже меня его ответ сильно смутил.

– Разве не надлежит доброму пастырю бдить за детьми божьими, невзирая на чины их и звания? Вот и его преосвященство блюдёт долг свой, сколь может, не щадя сил. А беседа с архиепископом, сын мой, укрепит душу вашу и не даст прорастить в ней семена зла и ереси.

Многословно, туманно, а по сути – ни о чём. Что уж там, пустословить святые отцы умеют виртуозно.

* * *

На половину лорда Ольдебурга наш маленький обоз отвели лакеи. Комната для нас действительно была готова и по местным меркам считалась прекрасно обставленной: кроме обычной кровати, там были не только стол со стульями, весело горящий камин, тёплые, пусть и немного пыльные шторы на окне, но и огромный, слегка вытертый ковер на полу. Также нам были предоставлены: в углу комнаты – обитый потёртым бархатом стул с дыркой посредине, прикрытый немного потёртой ширмой; высокая тумбочка с небольшим зеркалом в медной раме, на которой размещались кувшин с водой, фарфоровая миска и фарфоровая же мыльница с куском мыла; выкатная койка для горничной и большая корзина, полная поленьев.

Линда и Бетти принялись хлопотать, доставая из сундуков перины, бельё и одеяла с подушками. Взятый недавно в услужение лакей, Бобби, торопливо доставал из очередного сундука одежду лорда и развешивал её возле умывальника на вбитые в стену крючки. Свои туалеты я везла в особом сундуке, но всё же боялась, что даже там они измялись, потому позвала Бетти и попросила заняться одеждой.

– С постелью Линда справится и сама, а ты посмотри, не стоит ли сбегать на кухню и попросить утюг.

Больше всего мне хотелось помыться, а главное – промыть волосы. Никаких трактиров с чистым бельём, стоящих вдоль дороги, ещё просто не существовало. Если мы останавливались в пути не в трактире, то ночевать мне приходилось в карете, согнувшись в три погибели и обложившись нагретыми на костре кирпичами.

Если же попадался трактир, то я предпочитала, к удивлению мужа, ночлег на сеновале. Слишком уж неприглядно грязными были предлагаемые комнатёнки, а больше всего я боялась подобрать в трактирах вшей или клопов. Так что, заправив нам с мужем постель, Линда отправилась узнавать, где нам с мужем можно помыться.

Повезло, что этот замок был достаточно старым и за столетия люди успели сделать его более-менее удобным для существования. Более того, Гранд-хаус славился тем, что у него во дворе было целых два колодца, где вода считалась даже чище, чем в королевской резиденции.

Конечно, это была не наша домашняя и удобная мыльня, но всё же нам с Эндрю предоставили необходимое количество горячей воды, а мыльный раствор я привезла из дома. Его прекрасно делала Трейси, и пах он не хозяйственным мылом, а горьковатыми травами и хвоей. Она умела варить и обычное твёрдое мыло, но раствор казался мне менее сушащим кожу, и я предпочла взять с собой флакон.

Идти по коридорам средневекового замка с мокрыми волосами – занятие не самое приятное. Прохладно, да и сквозняки не оставляют в покое. В комнате нас ожидал лакей лорда Ольдебурга, одетый в коричневое сукно, который сообщил, что господин приглашает к ужину, а пред очи архиепископа мы должны предстать завтра утром.

Мы с Эндрю переглянулись, он попросил передать лорду благодарность за приют, и мы принялись готовиться к выходу в свет.

Разумеется, я слегка нервничала. Одно дело – жить в замке, за его стенами, и потихоньку осваивать реалии этого мира, чтобы не выглядеть белой вороной, и совсем другое – попасть в окружение людей, родившихся здесь. Лорд женат, мне придётся общаться с дамой, которая стоит выше меня на социальной лестнице. У дамы есть подруги и горничные, возможно, кроме нас, будут другие гости. Я вовсе не была уверена, что смогу вести себя правильно и не нарушу обычаев. Однако выбора всё равно не было…

* * *

Укладываясь спать, Эндрю некоторое время ворочался и с лёгким раздражением произнёс:

– Это, конечно, странно… Но мне не хватает рыжего разбойника. Он так уютно урчит всегда, что я сразу засыпаю. А сейчас… – он раздражённо откинул одеяло. – Понять не могу: то мне жарко, то холодно…

Я его прекрасно понимала: сама чувствовала себя неуютно. Хотя ужин в обществе лорда и его гостей, кажется, прошёл нормально. Во всяком случае, я не выделялась ни одеждой, ни украшениями на фоне местных дам. Но почему-то я ожидала, что лорд хотя бы объяснит нам, зачем мы понадобились церковнику.

Однако, кроме нескольких слов приветствия от милорда и его жены, за весь вечер мы больше не получили ни одного слова. Гостей было не так уж и много, в основном за столом сидела свита герцога и несколько фрейлин его жены. Дамы все были возрастные и весьма чопорные, и я просто не рискнула расспрашивать их о том, что и как происходит при дворе сейчас. Правда, в конце ужина Эндрю недолго поговорил с каким-то гвардейским капитаном, но какой-либо полезной информации тоже получить не смог.

В общем-то, нас обоих напрягала эта недосказанность, и, когда Эндрю протянул руку и начал перебирать мои уже подсохшие волосы, я не стала фыркать и отворачиваться, а, напротив, подвинулась к мужу и уткнулась ему в грудь. Запах Эндрю – это запах дома, семьи и защиты…