Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава 42

Сэр Дилан решил перебраться в город.

– Пока на место бургомистра толкового человека не найдём, – он недовольно сморщил нос и нахмурил брови, – придётся мне самому за порядком присмотреть. А уж вы, миледи Сандра, как считать закончите – так и дайте мне знать. Семейку-то бургомистра я до того времени не выпущу. Пока всё, что наворовано, не вернут, посидят под арестом.

– Сэр Дилан, вполне возможно, что жена бургомистра знать не знала о проделках мужа, а уж дети-то и вовсе ни в чём не виноваты, – осторожно заметила я.

– Я не изверг какой, миледи Сандра, – недовольно буркнул сэр Дилан. – А только и хозяйское добро вывозить я не позволю. В доме у бургомистра и мебель недешёвая, и одежды у всей семьи столько, сколько я отродясь не видел. Да и выезжать семья собралась на свои собственные земли, три года назад приобретённые. Вот и нужно мне выяснить, на какие такие сбережения Булус себе сельцо приобрёл. Пока мы только знаем, что мерзавец этот податью в собственную пользу всех купцов обложил и взятки брал за каждый чих. Оно не без того, миледи Сандра, что на такой должности к рукам что-то прилипает, – философски добавил он. – А только меру знать нужно во всём! Ничего с ним не случится: посидит в тюрьме – авось поумнеет, а семья его под моим присмотром поживёт.

Ситуация была сложная, и не настолько хорошо я разбиралась в местных законах и обычаях, чтобы серьёзно вмешиваться. Пока что сэр Дилан собирался поселиться этаким незваным гостем в одной из комнат особняка бургомистра и присмотреть, чтобы семья не вывезла что-нибудь лишнее. Он прихватил с собой из замка с десяток солдат для охраны и в тот день, когда лекарь позволил ему снять ремни с ноги и немного ходить, не утруждаясь слишком сильно, отбыл в город.

Для меня его отъезд был штукой неприятной. Вроде бы откровенного сопротивления со стороны прислуги я не встречала, но мне гораздо спокойнее было, когда за моей спиной стоял, а точнее – лежал на больничной койке, этот молодой, но достаточно разумный парень. Впрочем, все мои сожаления не имели никакого значения: нужно было двигаться дальше. Именно поэтому я пригласила к себе Линду.

* * *

– Бетти, ты можешь быть свободна. Ступай.

Бетти недовольно оглядела стоящую посередь комнаты Линду и, буркнув себе под нос что-то весьма нелюбезное, вышла.

– Линда, сколько ты была камеристкой у миледи Блаунт?

За эти недели, которые ей пришлось служить на кухне, она, как ни странно, немного похудела и выглядела уставшей. Сейчас служанка стояла передо мной, машинально потирая уже заживший небольшой шрам на указательном пальце левой руки. Я отметила, что руки – покрасневшие и огрубевшие. Кухонная работа – тяжёлая, и Линда явно к ней не слишком привычна.

– Около шести лет, миледи Сандра. Первые три года горничной была, а потом миледи увидела, как я искусно оборки плою, и стала учить меня причёски делать.

– То есть сперва ты была горничной миледи и только потом попала в камеристки. Что ж, это хорошо.

– Не совсем так, миледи. Первый год я горничной была, но до тонкой работы меня не допускали. Полы мыла, уборку делала, камины чистила. А потом подружилась со старой Мари, что до меня госпоже служила, и она начала меня кое-чему учить. А когда зимой померла она от простуды – вот тогда миледи на меня внимание и обратила.

– Так даже лучше, Линда. Значит, ты знаешь и умеешь достаточно много. У меня есть к тебе предложение. Но запомни одну вещь… – я сделала паузу и внимательно посмотрела ей в глаза, – если я узнаю, что какие-то мои дела и слова обсуждаются хоть на кухне, хоть в любом другом месте, – отправлю тебя мыть посуду навсегда. Второго шанса у тебя точно не будет.

– Миледи! Ваша милость! Да я… – она молитвенно сложила руки на груди, и на глаза у неё навернулись слёзы. – Да я… Всё что угодно!

– Надеюсь, ты хорошо поняла то, что я сказала. Мне нужна помощница по управлению замком. Как ты помнишь, моя мать, миледи Блаунт, очень мало чему меня учила. Сейчас ещё и сэр Дилан переехал в город, а муж вернётся только осенью. Ты достаточно много общалась с прежней старшей камеристкой и знаешь, о чём заботилась миледи Блаунт, за чем следила в замке и какие распоряжения давала. Если я увижу, что ты стараешься, – должность моей помощницы останется за тобой даже тогда, когда вернётся милорд Грегори.

Бетти, конечно, мало знала о том, как именно управляли замком и какие дела были у миледи Блаунт, но вот о том, как живут, спят и едят слуги всех уровней, она знала прекрасно. И при этом охотно делилась со мной информацией, не считая её чем-то важным. Я была бы рада назначить Бетти своей помощницей, но, к сожалению, она была простовата, не умела считать и не обладала нужными сведениями. А вот Линда…

Линда – другое дело! За столько лет она научилась разбираться во многих вещах, о которых простодушная Бетти даже никогда не задумывалась. И сейчас своим решением назначить её старшей камеристкой и помощницей я возвращала Линде былое благополучие: отдельную комнату и право на услуги горничной и прачки, хороший стол, где блюда подаются лишь немного проще, чем для господ. Я избавляла её от тяжёлой работы на кухне, возвращала место привилегированной прислуги и давала весьма ощутимую власть. Надеюсь, мой выбор был правильным.

Надо сказать, мне самой это решение не слишком-то нравилось, но и особого выбора у меня не было. Легко найти того, кто постирает бельё или помоет полы. Зато оказалось очень сложно найти того, кто хоть немного понимает, как именно управлялся замок. Если бы не Бетти, я могла бы сделать серьёзную ошибку и приблизить к себе Миранду.

Да, Миранда была старшей камеристкой миледи и гораздо лучше Линды разбиралась во всём, но вот её натура… Слишком уж много злобы было в этой женщине, и слишком много желания пользоваться собственной властью. Бетти, которая напрямую с Мирандой практически никогда не сталкивалась, рассказывала о том, как щедро та раздавала оплеухи ни за что ни про что, просто по настроению. Поэтому я и остановила свой выбор на Линде. Она и Бетти будут первыми членами моей сборной команды. А, ну и ещё – Рыж.

Это маленький нахальный задохлик смотрелся жалким и несчастным буквально первые два-три дня после попадания в замок. Как только он понял, что его полюбили, что его будут кормить тёплым молоком по первому требованию, развлекать играми и восхищаться им, он обнаглел почти мгновенно.

За месяц с момента прибытия он немного подрос и, как мне кажется, даже начал понимать человеческую речь. Не то чтобы он обращал внимание на чьё-либо недовольство. Нет, такие мелочи его совершенно не волновали. Но буквально сегодня был очень забавный эпизод, после которого я и убедилась окончательно, что он просто прикидывается бестолковым и невинным которебёнком, а в глубине души Рыж – большой стервец.

Во-первых, он научился выбираться из сундука самостоятельно, и по этому поводу последние три ночи у меня были бессонные, так как он забирался по балдахину и где-то около полуночи падал прямо на спящую меня.

Во-вторых, этот рыжий террорист без конца загонял под кровать или под комод сшитые из клочков сукна и набитые шелухой и опилками игрушки, а после этого с воплем прыгал на подол платья ко мне или к Бетти, заставляя нас ползать на коленях и выгребать его собственные богатства из плохо доступных мест.

Третий же эпизод произошёл прямо сегодня утром, и именно он навёл меня на мысль, что Рыж понимает гораздо больше, чем кажется. Когда ему поставили блюдце с тёплым молоком, он нехотя съел меньше половины и, бросив еду, отправился заниматься любимым делом: прыгать на бахрому от скатерти и стараться стащить всё, что стоит на столе, вместе с этой самой скатертью. Я посмотрела на почти полное блюдце молока и сказала Бетти:

– Пожалуй, мы его перекармливаем. В следующий раз принеси, пожалуйста, вполовину меньше.

Бетти только и успела согласно кивнуть, как Рыж остановился, так и не дойдя до стола, вернулся к миске и начал быстро лакать, косясь в мою сторону и как бы говоря: «Ты хочешь отобрать еду у бедного несчастного котика?!»

Да, я догадалась, что этот рыжий бандит не так прост, как кажется, но прощала ему всё за потрясающее умение нежно и бархатно мурчать, усыпая у меня на коленях.

Глава 43

Пожалуй, идея взять помощницей Линду оказалась не так уж и плоха. Благодаря ей мой рабочий день приобрёл определённую структуру, и, кажется, я стала успевать гораздо больше.

Именно с помощью Линды, которая прекрасно знала, кто и за что в замке отвечает, я достаточно быстро разобралась со своим хозяйством окончательно, и теперь на каждый день у меня был чёткий план дел. Я узнала, кто отвечает за огород и скотный двор, заменила по её совету старшего конюха, который больше пил, чем работал, и приказала птичнице сваливать куриный помёт отдельно от того, что тащат из свинарника и коровника. Просто помнила из прошлой жизни, что именно птичий – самое ценное удобрение. Именно его и будем вывозить на свой огород.

Да, мне приходилось вести записи, чтобы не забывать, чего, где и сколько прибыло или убыло в хозяйстве, но пока я делала их больше для себя – чтобы завести полезную привычку.

Я ежедневно записывала прибыль в виде яиц, молока и сливок, которые поступали с замкового скотного двора, а также – убыль. В этот список попадало зерно, израсходованное для птиц и животных, и продукты, взятые из погреба и кладовых.

Звучит несколько муторно, но всю последнюю неделю я была занята тем, что переписывала имущество замка. Ревизия была явно необходима. Заодно и лучше узнала собственный замок и где какие мастерские расположены. А было их при замке не так и мало. Но пока там всё шло само собой, и лезть в их дела я не стала. Зимой будет время – разберусь и посчитаю, насколько они выгодны, а пока и без сапожника и ткачих голова кругом.

Ревизия – дело хлопотное и нудное, потому я вела сразу два списка: один – по содержимому комнат, а второй – по виду товара. Потом, случись что, легче разыскать будет нужную вещь.

Выглядело это следующим образом: я в сопровождении Линды, Бетти и лакея поочерёдно посещала каждую комнату и переписывала всё, что там есть. Мебель и ковры, шторы и скатерти, прочие предметы роскоши и так далее. В гардеробных переписывала хранящуюся там одежду, в кладовках – перемеряла все ткани.

В замке обнаружилась целая комната с плотно укупоренными горшками и коробками без надписей, в которых я долго и упорно разбиралась с помощью всё той же Линды: там хранились сухие травы.

Сложнее всего оказалось в кладовых и погребах, где сберегались продукты. Там мне приходилось водить с собой двух лакеев, чтобы они поднимали и взвешивали мешки, корзины и ящики. Первое время я сильно путалась в непривычных мерах веса и объёма, но постепенно привыкла.

Продукты велись вообще отдельным, третьим списком, и хотя всё бумажное хозяйство изрядно разрослось, зато теперь я точно знала, чего и сколько у меня есть. Осенью будет легче принимать продуктовый налог, а через год я уже и сама буду знать, чего и сколько замок потребляет за зиму, и смогу вести хозяйство рачительно.

Эти записи были важны, потому что с самого начала лета стали поступать продуктовые налоги. Пока ещё не самые серьёзные: несколько коробов сушёной земляники, дикорастущие травы и коренья. Существовал длинный ряд трав, которые использовались для лечения, для изготовления декоктов и мазей, как пряности в еде, как средства от моли и как некий заменитель сухих духов.

Так что на кухню с начала лета без конца приносили собранные крестьянками травы, которые нужно было перебрать и высушить, и кое-какие коренья, тоже требующие обработки. Кухня здесь была так сильно переплетена с аптекой, что именно кухонные работники и занимались всеми этими процессами сушки и так далее. Меня удивило другое. В той самой комнате с запасами большая часть крынок и горшков, в которых хранились прошлогодние травы, была почти полной. Видно было, что использовали буквально десятую, а то и двадцатую часть.

– Линда, вот в кувшине – чистотел. Отвар используется при гнойных ранах, поверхностных порезах и всяких ссадинах и потёртостях. В замке живёт почти полторы сотни народа. Неужели за год он никому не понадобился?

– Да особо и не нужен он был, миледи Сандра. За весь год и пользовались-то им раз пять, не больше. То братец ваш покойный, – она перекрестилась, – новыми сапогами на охоте ногу стёр, то господин барон с другой охоты приехал сильно поцарапанный: упал, да прямо в терновник лицом. Ещё один раз миледи Блаунт руку оцарапала... Ну, вот тогда и заваривали.

– Ты хочешь сказать, что вот эти огромные запасы, – я обвела взглядом стеллаж во всю стену, плотно заставленный всевозможной разномастной посудой, – использовались только для баронской семьи?

– Вестимо дело, миледи Сандра, только для господской! – ни Линда, ни Бетти даже не заметили моего возмущения. Для них такое распределение ресурсов было в порядке вещей.

После недолгих размышлений я отправилась на кухню к тётке Валте. Выспросила у неё, кто из её помощниц лучше всего разбирается в лекарственных травах.

– Завсегда я такие заботы Трейси поручаю. Ейна матушка покойная известная травница была. От она-то лучше всех и разберёт, и высушит али завялит.

– Пришли её ко мне в кабинет.

* * *

Трейси было около сорока. Невысокая, круглолицая и крепенькая, с простоватым лицом и маленькими, но умными глазами. Мне понравились в ней две детали: чистые руки, хоть и покрасневшие от тяжёлой работы, и удивительно белые и здоровые для её возраста зубы.

Зубы вообще казались больным местом всех жителей замка. Даже у миледи Блаунт, которая всё-таки была баронесса и привыкла следить за собой, во время разговора было видно отсутствие первого премоляра. Практически у всех, кто был старше тридцати, во время разговора или смеха заметно было отсутствие одного или парочки зубов. А уж у тех слуг, кто приближался к пятидесяти, состояние зубов вызвало бы инфаркт у любого стоматолога. Так что не знаю, каким Трейси окажется аптекарем, но вот улыбку она себе сохранила в идеальном состоянии.

* * *

Биография её была достаточно обычной для этого места. Дочка деревенской травницы, средняя из четырёх детей, отданная замуж за того, кто позвал. А позвал её мужик из такой же многодетной семьи. В дом она вошла младшей невесткой, и, как я поняла по неловким обмолвкам, «ездили» на ней всей семьёй, начиная от свекрови-матушки и заканчивая старшими невестками.

Если самого старшего сына семья мужа ещё смогла отделить, построив ему собственный домишко, то остальные жили одной большой и не слишком дружной семьёй, где вся работа и колотушки доставались Трейси, а вкусная еда – мужчинам. Из троих её детей выжили все, что опять же вызвало зависть невесток, схоронивших по двое-трое собственных малышей каждая, и недовольство свекрови, так как все три ребёнка оказались девочками.

– …конечно, тяжело было, миледи Сандра. Муж матери никогда слова поперёк не говорил, да последние годы ещё и попивать начал. Только и вздохнула я, когда господь свекровь прибрал, упокой, Господи, её душу грешную…

Произошёл раздел родительского имущества, сопровождаемый ссорами и скандалами, но всё же семье Трейси достался крошечный участок каменистой земли, коза и две овцы.

– Муж-то сильно обижен был на остальных, считал, что обделили его, даже пить на какое-то время бросил. За лето поставил там хижину. Я тот год чуть не надорвалась, как крышу-то крыли. Хоть и не больно гожий, а всё-таки свой дом. С приданого моего холстины немножко осталось на одёжу, да ещё маменька жива моя была – отжалела немного денег, так я курочек завела. Как первую зиму выжили – до сих пор не понимаю. Огород совсем мало давал, только шерсть, что с овец настригли, да спряла, – тем и кормились.

А дальше, поняв, что весь свой трудовой энтузиазм муж потратил на строительство этой самой хижины, Трейси поняла, что о пропитании нужно заботиться самой.

– С самой весны и сама в лес, и девочек с собой брала. Как раз у господ мода пошла чай из Шо-Син-тая пить. Стоил-то привозной больно уж дорого, а купчихи, кто победнее, тоже ведь хотят как благородные – чтоб из красивой чашечки с гостями горячего похлебать. Вот я всякое собирала и смеси делала. Подсушу – и в город. Продам по купеческим домам, домой бегу с покупками, а сама только молюсь, чтоб никакой лихой человек не отобрал, да девчоночки дома уцелели. А муж… А ему-то что? Он в город уйдёт – вроде как на работу наниматься, а уж где там что делал – бог весть. Только домой чаще всего возвращался седмиц через пять, а то и поболе, и завсегда – пьяный и побитый. А потом, старшенькой моей уже четырнадцать было, и вовсе его мёртвым на дороге нашли…

Глава 44

Как ни странно, после скромных похорон «кормильца» жить стало полегче, и, помня свою горькую долю, Трейси начала собирать приданое дочерям, чтобы не отдавать их в чужую семью, а найти мужа со своим наделом. В общем-то, всё у неё получилось, и первые две дочери замуж вышли достаточно благополучно.

– И мужики непьющие, зато работящие, и какой-никакой, а свой домишко есть, и деточки все живы – сама я дочек обучала, в каких травках купать да что от простуды давать. А только средняя да младшая – погодки они, миледи Сандра. После венчания средней скопить я больше не успела, и как младшая-то заневестилась – а мне ей и дать нечего. А парень-то справный, да и Эльга реветь почала…

Оставив молодых хозяйничать на своём собственном участке, Трейси отправилась искать работу в город и нашла её в замке. С полгода мыла посуду и чистила камин на кухне, а потом подсказала одной из кухарок, что если мясо крапивным листом обернуть – сохранится дольше. Тогда Валта перевела её с чёрной работы на чистку овощей.

– Конечно, миледи, сильное это облегчение. Ну, и когда что по травам нужно – завсегда я занимаюсь.

– Ты сможешь сварить мазь от ожога или сделать микстуру для больного горла?

– До матушки моей покойной мне далеко, миледи. Но самые-то простые отвары – отчего ж не сделать. А для мази жир нужен и воска немножко, а ещё хорошо в улье пчелином такую вот штуку собрать, – она потёрла пальцы один о другой, как будто между ними было что-то вязкое и плотное, – уж не знаю, как оно называется. Матушка называла «пчёльная мазь». И вот её-то всегда и добавляла почти во все снадобья.

«Похоже, она говорит о прополисе! И при любых кожных болячках его вполне можно применять, если нет аллергии. Что ж, значит, она и будет аптекарем!»

– Трейси, расскажи мне подробнее, как вы эту пчелиную мазь получаете, – о пчеловодстве я знала крайне мало, но вот, как ни странно, именно об очистке прополиса знала всё, что нужно.

Давным-давно, ещё когда я только купила первое своё жильё в Москве и платила ипотеку, мне очень хотелось вывезти Андрюшку в отпуск, но денег катастрофически не хватало. И тогда Татьяна, моя подруга, очень выручила меня. Мы с сыном отправились на целый месяц к Танюшкиной маме, тёте Вере, в деревушку под Саратовом. Отпуск мы тогда провели хорошо: Андрюшка подружился с местными мальчишками, купался и прекрасно загорел, а я с удовольствием помогала тёте Вере собирать ягоды и варить варенье. Мы и с собой увезли целый ящик литровых банок: и с клубникой, и с конфитюром из красной смородины, и восхитительное изумрудное варенье из крыжовника…

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и начала прислушиваться к тому, что рассказывает Трейси:

– …и со всего улья эту мазь пчёльную собирают. Только, миледи Сандра, сразу ею пользоваться никак нельзя. Всенепременно её нужно очистить в ледяной воде.

Именно так я и помнила: тётя Вера специально воду чистую ставила в больших пластиковых баклажках в холодильник для очистки прополиса.

– …нисколько хранить в тепле нельзя, иначе слипнется одним комом вместе с мусором, и никак вы потом не очистите. А пока свеженькая, слежаться ещё не успела, вот сразу и надо промывать. В погреб воду ставлю, чтоб много было, обязательно чистую и хорошую. Я даже не из колодца брала, а в лес до родника ходила. Всё, что в горшок нашкрябали с улья, – в большую миску в воду вывалить надобно и крошить то, что там есть, до самой мелочи. Там ведь, окромя пчёльной мази, миледи Сандра, и стружка с улья, и где пчела дохлая, и сотов оболомочки, и всякой другой пакости и мусора чуть не половина будет. А руками-то в воду лезть нельзя, а то согреется, и ничего и не выйдет! Есть у меня деревянная приспособа для такого. Вроде как толкушка для овощей, только кончик-то у неё не гладкий, а в решёточку порезанный. От той толкушкой надо быстро-быстро-быстро всё это перетереть в крупку. Ну а дальше совсем уж просто. Мазь-то тяжёлая, она вся на дно и опустится, а что мусор – то по верху будет плавать. И вот энтую-то пену гадкую в поганое ведро слить надобно. Да не один раз промыть, а несколько. А уж потом снадобье на чистую рамку раскладываю. Оно навроде такой крупы тёмной получается. Рамка-то самая что ни есть простецкая – холстина натянута на неё. И вот по этой холстине тоненьким слоем крупку-то выложить. А сушить, миледи, опять надобно в подполе, потому как если в тепло попадёт – слипнется всё и не просохнет толком.

Я помню и специфический запах прополиса, и пакет, в который тётя Вера ссыпала очищенный продукт, чтобы, перетянув аптекарской резинкой, пристроить в отделение для овощей в холодильнике. Она же мне тогда и поясняла:

– Как поедешь – я половину с тобой для Татьяны передам. Внучка уж больно часто простудами болеет, а с прополисом полоскание – первейшее дело и от горла, и от всякого воспаления. А себе-то я ближе к зиме масла чистого возьму растительного и кусочек там растворю. На всю зиму мне хватит. Оно ж везде гожее: и сосуды укрепляет, и ранку любую заживит, и всё что хочешь.

А Трейси всё продолжала рассказывать:

– Ежли, допустим, мазь нужна, то тогда требуется нутряного жира добрый кусок вытопить и пчёльную мазь в том жиру развести. Можно немножко воска добавить, только варить надобно не на огне, миледи, а в миске с горячей водой. Потом этой мазью можно и раны, и царапины мазать, и ожоги лечить, а для богатых купчих – и прыщи на морде. А ещё пользительно при простудах грудь и спину таким натирать. Матушка сказывала, что ещё очень пользительно в крепком вине развести, а потом эти капельки в воду добавлять и после еды рот полоскать.

– Поэтому у тебя такие зубы красивые?

Трейси смущённо махнула рукой, отметая подобные предположения, и, неловко улыбнувшись, ответила:

– Благодарствую на добром слове, миледи Сандра, а только откудова бы у меня такие деньги на вино крепкое? Тут другое... Это уж тоже меня матушка обучила сызмальства. Молодая я была – даже ругалась с ней, вроде как противно на вкус было. А только за всю жизнь ни у меня, ни у деточек зубы не болели. Но, конечно, как богатеи рот полоскать – это не для нас. А вот елового лапника в любом лесу сколь хочешь можно надрать. И вот веточку-то малую от иголок очистить, и эту палочку смоляную после еды пожевать. Много не надо и глотать не надо. Пожевать – да и выплюнуть, а только зубам от этого – великая польза.

Что-то такое про хвойный отвар закрутилось у меня в голове. Пусть и не сразу, но в конце концов я вспомнила: лекарство от цинги! Точно! У Джека Лондона во многих книгах встречается, что от цинги пили отвар еловых иголок. Я и сама удивилась, что вспомнила такую странную информацию. Но, по крайней мере, я точно знаю, что в хвойнике большое содержание витамина С, и пить его не опасно. А он, выходит, ещё и для зубов полезен.

Поскольку ко мне не стояла очередь квалифицированных докторов с дипломами мединститута, то я решила, что Трейси – лучшее из возможного.

– Я выделю тебе комнату и столько посуды, сколько потребуется. Тебя будут кормить со стола старших слуг, и у тебя будет горничная в помощь. Кроме этого я позабочусь, чтобы у тебя была одежда, и даже буду немножко платить тебе. Но ты должна будешь взять молоденькую девочку и обучить всему, что знаешь сама.

Несколько минут она с недоумением таращилась на меня, как бы не понимая или не веря, что всё это предлагают именно ей, а потом осторожно уточнила:

– Миледи Сандра, вроде же как у вас в семье болящих-то нет? Я-то – со всем моим удовольствием, а только надолго ли нужна-то буду?

– Пока сама уйти не захочешь. Но работы у тебя будет много. Потому что травница мне нужна не только для семьи, а для всех, кто живёт в замке. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас, с начала лета, принялась делать запасы трав и лекарств от простуды, от ожогов, от больного живота и прочее разное. Всё, что ты умеешь. В замке очень много народу, и работы у тебя тоже будет немало. Если не станешь справляться – наймём помощницу, но лекарства нужны для всех. И ещё… очень важно, Трейси, чтобы свою аптеку ты содержала в чистоте и лекарства делала с чистыми руками. Потому и сменная одежда у тебя будет, и мыла тебе отпустят столько, сколько запросишь.

Она молчала, наверно, с полминуты. А потом ответила странно сдавленным голосом:

– Дай вам Господь здоровьичка, миледи Сандра, а уж я-то… я-то расстараюсь, как только смогу.