Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Глава 12

Воспоминания о том, как меня готовили к свадьбе, тоже сохранились не слишком хорошо. Около часа, может, чуть больше, я сидела в своей комнате, опасаясь даже высунуть нос наружу, а затем в дверь замолотили кулаком. Голос миледи Блаунт я узнала, и потому засов отодвинуть всё-таки пришлось.

Она переоделась. Теперь на ней было дорогое ярко-зеленое платье, затканное серебром и расклешённое книзу, с рукавами странной конструкции. Они расширялись от плеча к запястью, и передняя часть рукава заканчивалась у пальцев, а задняя свисала чуть не до пола, демонстрируя внутреннюю подкладку из алого глянцевого шёлка. Под грудью одежда оказалась подхвачена вышитым поясом, на котором блистала крупная золотая брошь с голубыми и желтыми кабошонами. Но самым странным все же был её головной убор.

Не представляю, на какой каркас натягивали ткань, но в результате на голове миледи оказалось нечто бархатное, красное с золотом и увенчанное двумя рогами с округлыми кончиками. Под подбородком лицо плотно обхватывала широкая белая лента, концы которой уходили вверх и прятались под необычной шапкой. Она выглядела странно помолодевшей. Миледи нагнула голову, входя ко мне в комнату, чтобы не задеть дверной косяк этой конструкцией, и молча оглядела меня с ног до головы, недовольно поморщившись.

А дальше началось столпотворение: мелькали слуги, лица которых были мне ещё не знакомы, служанки таскали какие-то тряпки из кладовки, что-то бурно обсуждали, меня мыли и, безжалостно выдирая клочья, расчёсывали волосы, а командовала эти безумным парадом моя местная мать.

И у меня сложилось полное ощущение, что она намеренно унижает меня даже в мелочах, просто чтобы показать, какое я ничтожество в её глазах.

* * *

Лакеи притащили в комнату большую деревянную бадью, в которую торопливо налили плохо нагретую воду. И хотя вода была еле тёплая, а от окна серьёзно дуло, миледи не пожелала слушать мои возражения. Меня мыли, как деревянную куклу, которая ничего не чувствует, однако зубами от холода я начала клацать буквально через пару минут.

– Не придуряйся, Сандра, и не старайся привлечь к себе больше внимания, чем ты стоишь, – миледи отвернулась и скомандовала какой-то здоровой тётке: – Промой ей волосы, Ифа. Дебра, посмотри, нет ли там, в кладовке, чего-нибудь побогаче… Хотя... Нет, не стоит утруждаться. Сколько ни примеряй седло на корову, она от этого не превратится в породистую кобылку, – произнеся эту мудрость, миледи забралась с ногами на мою постель, чтобы не мешать служанкам, но продолжала отдавать распоряжения: – Дебра, сбегай лучше в комнату господина барона и проверь, сменили ли белье на кровати. И пусть поставят новые свечи!

Платье она мне выбрала тускло-синее, простое, даже скучное, и сейчас, сидя на кровати рядом с разложенной одеждой, казалась яркой птичкой, случайно залетевшей в комнату.

– Миледи Блаунт, прикажите затопить камин, мне холодно, я простыну…

К этому времени я не просто была вся покрыта мурашками от холода, но и действительно тряслась так, что зуб на зуб не попадал.

– Пока я распоряжаюсь хозяйством в этом замке, никто не будет расходовать дрова на глупые прихоти! – и почти без перерыва добавила: – Ренда, сбегай и проверь, растопили ли уже камин в комнате барона. Мужчины ценят заботу…

Наверно, нужно было устроить скандал, но у меня просто не было сил на это. Всё вокруг по-прежнему казалось мне искусственным и нереальным, а мыло, попавшее в глаза, позволило плакать так, чтобы никто не заметил…

* * *

Волосы мне служанки долго выжимали тряпками в четыре руки, пытаясь просушить, но при такой длине просто вытереть их было мало, а миледи уже ушла из комнаты, чтобы лично проверить, как дела на кухне, и потому Ифа, оставшаяся со мной здоровая бабища, неожиданно спокойно сказала:

– Миледи Сандра, никаким каком мы энтакое богатство без огня не высушим. Оно, конечно, можно просидеть и до самой свадьбы, а только мне бы уже идтить надобно.

– И что делать?

Вода с волос капать перестала, но они действительно были совершенно сырыми, и пока миледи Блаунт была в комнате, та же Ифа, понукаемая её окриками, безжалостно драла их деревянным гребнем. А сейчас она же и посоветовала мне:

– А ничего тут не сделать, миледи. А лучшее всего – в косу их уплести, а там уж, как завтрева встанете, так и досушите, да и сами расчешете. Не торопясь, по прядочке, оно не так больно и получится.

Я только согласно кивнула, понимая, что служанка абсолютно права. Лакеи вычёрпывали и выносили грязную воду из шайки, а меня до смерти пугала распахнутая настежь дверь.

– Ифа, а вдруг сейчас кто-нибудь ворвется? В замке полно чужаков.

– Что вы, миледи Сандра?! Которому господину вас в жены сдают, тот уже везде своих солдат понаставил, и чужаки только при кухне обитают да в трапезной сидят. Солдатов ихних всех за ворота погнали, бо не место им туточки! А король ихний, сказывают, повелел ему шатёр ставить, бо он вас лично к венцу поведёт заместо покойного родителя вашего, и негоже под одной крышей ему с молодыми спать. Вроде как – примета плохая. Эти северяне – экой только глупости не придумают! – несколько пренебрежительно фыркнула она.

И, уже доплетая косу и стягивая её кончик атласной лентой, потемневшей от влаги, со вздохом добавила:

– А господин-то ничего так, хозяйственный… Может, оно всё ещё и обойдётси…

На голову мне Ифа накинула тонкую шелковистую вуаль, доходящую до бедер, и закрепила ее медным обручем с тремя маленькими красными кабошонами.

– Посидите тут, миледи Сандра, а я пока матушку вашу покличу, бо она велела сразу звать… А я пойду похоронной команде еду готовить. Сегодня у них много работы…

* * *

Солдат своего будущего мужа я первый раз увидела, когда меня вели по коридорам. Их отличали вышитые на коттах сине-красные гербы. Они охраняли лестницу и неторопливо прогуливались по коридорам, почтительно приветствуя нашу процессию.

Сопровождали меня лично миледи Блаунт и шагающая вслед за ней камеристка – Миранда, женщина с мелкими невыразительными чертами лица и неприятным скрипучим голосом. Чем-то она напоминала саму миледи, хоть и выглядела лет на десять постарше. До этого я видела камеристку буквально считанные разы: она целыми днями шмыгала по замку и дважды в день докладывала хозяйке о том, как идут дела. Слуги её откровенно побаивались, потому что наушничать Миранда любила больше всего.

Оказывается, в замке, довольно далеко от моей комнаты, была небольшая домашняя часовня или церковь: я не слишком разбиралась, чем они отличаются. Она располагалась на втором этаже соседней башни. Там же я первый раз увидела местного священника. Падре было за пятьдесят, и выглядел он не слишком здоровым: излишняя полнота и красное лицо выпивохи портили благообразный вид.

Падре Калеб, спешно привезённый из города, чувствовал себя, похоже, довольно неловко в окружении офицеров короля Генриха. Явно рыльце у падре было в пушку, потому что он каждый раз вздрагивал, когда с ним кто-то заговаривал. Но, насколько я поняла, религиозных распрей в стране не было, и потому король разговаривал с ним достаточно милостиво, не интересуясь, на чьей стороне был святой отец раньше.

Нас ждали, и, поприветствовав миледи, святой отец торопливо прошел внутрь часовни, оставив компанию короля и приближенных к нему особ. Меня разглядывали со странным любопытством, часто переводя взгляд на стоящую рядом миледи Блаунт. Мужчины как бы сравнивали нас.

Глава 13

Мне было совершенно непонятно, как можно венчаться прямо сейчас, если за воротами замка лежат десятки, а может, даже сотни непогребённых и не отпетых бойцов, и всё время казалось, что сейчас этот фарс прекратится, и все займутся своими делами...

Но нет: падре прошёл в часовню, офицеры и свита короля заняли места на скамейках, а кому не хватило – толпились вдоль стен небольшого тёмного помещения, где у икон горели тонкие свечи. Миледи Блаунт места тоже не хватило, и она встала сбоку от первой, совершенно пустой скамьи. Жених, тот самый парень, что убил рыжего, уже топтался в глубине комнаты рядом с местом для священника, а его величество, с некоторым недоумением оглядев меня, протянул руку со словами:

– Обопритесь на меня, леди Сандра, – его рука была странно теплой, почти горячей, и я вздрогнула, приходя в себя.

Под заинтересованными взглядами гостей он провёл меня те самые пять или шесть шагов по проходу и оставил рядом с женихом, заняв единолично ту самую пустую скамью по правую сторону от нас. Сесть рядом с ним никто не осмелился.

– Начинайте, падре… – благодушно произнёс его величество.

Голос падре изрядно дрожал, когда он начал службу, и слова он произносил невнятно, а я с интересом рассматривала вышивку золотом на тёмно-синем бархате пурпуэна, в который был одет жених. Почему-то поднять взгляд на него мне было страшно…

Десятка полтора тонких свечей горели почти без дыма и чада, но всё равно запах расплавленного воска был очень назойливым. Я понимала, что рядом с лордом выгляжу как бедная родственница: на мне была надето почти новое, но очень простое платье из грубоватой и тусклой шерстяной ткани. Специально ли миледи решила одеть меня так убого, я точно не знала, но…

Думаю, что у леди Сандры были и нарядные платья, и какие-нибудь украшения. А я стояла у алтаря, демонстрируя собственному мужу, что я ему не ровня.

Почему-то именно во время этой самой церемонии я начала приходить в себя и стала осознавать, что все вокруг – отнюдь не исторический фильм, а вполне реальная жизнь, и она не завершится вскорости счастливым финалом.

* * *

Первый поцелуй с мужем был пустой формальностью. Похоже, он так же, как и я, чувствовал себя неловко. Но тут встал и начал нас поздравлять сам король, и дальше мы целой толпой отправились в трапезную. Там уже был готов стол, во главе которого усадили его величество, по правую руку от него – моего мужа, а по левую – миледи Блаунт.

Мы с ней были единственными женщинами за столом, все остальные – мужчины: воины и лорды. Я никого из них не знала. За всё время пиршества никто ни разу не поинтересовался мной. Нас поздравляли и за наше здоровье пили. Нам желали сыновей, благополучия и хороших урожаев. Все тосты были обращены сперва к королю, а следом – к моему мужу.

Единственный человек, кто хоть иногда вспоминал про меня, был сам лорд Эндрю. Даже слуги сперва предлагали блюдо его величеству, затем лорду Эндрю, а потом – миледи Блаунт и норовили дальше раскладывать пищу лордам. Так вот, именно муж следил за моей тарелкой и напоминал лакеям, что я тоже сижу тут. Два раза напоминал, потом поманил одного из них к себе пальцем и что-то прошептал на ухо. После этого моя тарелка больше не пустовала.

Миледи вела себя так, как будто сидеть за столом рядом с королём для неё – самое обычное дело. Ухаживала за его величеством, отогнав лакея, лично наливала ему вино и даже рассказала что-то смешное, от чего король окончательно развеселился. За всё время пира на меня она не взглянула ни разу.

Гости пили и ели с аппетитом, а потом про свадьбу как-то слегка подзабыли, потому что со следующей переменой блюд принесли более крепкое вино, и свадебный пир тихо и мирно перешёл в обычную пьянку, где мужики бухали и поздравляли друг друга с очередной победой, не забывая делать «реверансы» в сторону короля и не стесняясь отвешивать ему комплименты типа «гениальный полководец» и «лучший воин мира».

Я первый раз видела такое количество еды и с каким-то холодным интересом наблюдала за ведением праздничного стола. Надо сказать, что ежедневная трапеза в замке почти не содержала мясных блюд. Ну или мне их просто не приносили. Каши, хлеб, иногда – варёные или жареные яйца и отварные овощи: морковь, репа, брюква. Так что мой интерес к праздничному меню был вполне понятен.

Первая перемена оказалась приготовлена из мяса птицы: перед гостями ставили жареные тушки гусей, фаршированных хлебом индюшек и отварную курицу, щедро политую перечным соусом. Пирамидками в мисках были сложены яйца и чищенные зубчики чеснока, восхитительный белый хлеб слуги резали и подавали по требованию.

Вторая перемена была рыбной. В рыбе я разбиралась не настолько хорошо, чтобы отличить, например, треску от пикши, но вся она была морской, и некоторая – приготовленной весьма затейливыми способами. Например, какую-то длинную серебристую рыбу подали на отдельном блюде, и когда миледи Блаунт торопливо вырезала собственными руками лучший кусок из центра тушки, выяснилось, что внутри нет хребтины, а только сочный рыбный фарш с луком и вкраплениями каких-то мелких зёрен.

Третья перемена получилась мясная. И слуги под восхищённый гул лордов притащили две туши молодых барашков, зажаренных на огне целиком. Для этих тушек перед нами поставили специальный дополнительный стол, и когда один из лакеев принялся разделывать мясо, выяснилось, что внутри животные нашпигованы тушками крупных кроликов, внутри которых нашлось по маленькой пропечённой птичке вроде голубя. Одного голубя подали королю, второго – моему мужу. И тут он удивил меня: резанул парящую ароматную тушку кинжалом и положил мне на тарелку половину. Из брюшка вывалился комок пряных трав и потек рыжеватый мясной сок. Вкус оказался потрясающим! И я тихо шепнула:

– Спасибо, милорд...

– Не наедайся на ночь, Сандра! Мужчины не любят обжор, – громко вмешалась леди Блаунт.

Момент был неприятный, тем более что поддатые гости ответили на низкопробную шутку весёлым и радостным воплем. Я заметила, что милорд Грегори поморщился и покосился на веселящегося короля. И не стала мысленно осуждать мужа за то, что он промолчал. Тем более, что и сама не рискнула ответить миледи, хотя очень хотелось.

Надо сказать, что хозяйственные таланты леди Блаунт не остались незамеченными. Сам король не пожалел для неё комплимента, что вызвало потом поток похвал со стороны гостей.

Не то чтобы я сильно хотела внимания, но я понимала одну простую вещь: лорд уедет на днях, а мы останемся с ней вдвоём, и я вынуждена буду подчиняться её воле так же, как подчиняются все слуги. Учитывая неприязнь миледи ко мне, моя жизнь может стать весьма сложной. Я пока смотрела на всё отстранённо, пытаясь смириться с наличием этого непонятного мужа и с тем, что на свадьбе меня так ловко задвинула в тень собственная мать. Складывалось ощущение, что она вполне успешно пытается конкурировать со мной.

Последняя перемена блюд была сладкой. К этому времени я уже устала настолько, что мне было наплевать на забывших о свадьбе гостей. Я мечтала только добраться до кровати и уснуть. Слуги уже несколько раз меняли свечи и поджигали новые факелы, чадящие на стенах. Лорды в основном перепились, и многих приходилось вытаскивать из-за стола, чтобы сводить проблеваться.

Эта милая простота нравов изрядно действовала на нервы, и больше всего я боялась, что ночью придётся иметь дело с пьяной скотиной. Однако, на удивление, хотя лорд Эндрю и поднимал каждый раз кубок вместе с королём, уже изрядно опьяневшим, пил он настолько мелкими глотками, что пока ещё оставался вменяемым.

Ко мне тихо, как мышь, прокралась Миранда и позвала:

– Пойдёмте, миледи, вам нужно приготовиться.

В это время слуги очередной раз меняли скатерти, и потому в суматохе я встала, не замеченная никем, и тихо двинулась к выходу из трапезной.

Итак, четвёртая перемена: сладкие пироги, в вазах – мытый изюм, финики и орехи, плошки с мёдом и маслом, белые булки, посыпанные толчёным миндалём и слегка припудренные сахаром. Запах ванили и кардамона смешивался с винными парами и гарью от факелов, и потому атмосфера была довольно тяжёлой.

Все мужики за столом давным-давно были сыты, и сладости просто небрежно расковыривали, иногда как бы нехотя макая в мёд верхушку от выпечки. Разговоры за столом стали стихать. И тут его величество громогласно объявил:

– За успехи лорда Эндрю Грегори на брачном ложе!

Лорды восторженно взревели, а я поспешила за Мирандой, морщась от раздражения: мне всё это сильно не нравилось.

Глава 14

Я шла за Мирандой и понимала, что ведёт она не в мою комнатушку, а в ту самую, где раньше жил барон-отец. Он погиб только вчера, но на фоне того количества раненых и трупов, которые я видела, каких-то особых сожалений у меня не было: мой местный отец не обращал на меня внимания, и я не могу сказать о нём ничего плохого, а так же ничего хорошего.

То, что новому хозяину замка отдадут под жильё комнату покойного барона, по местным меркам – нормально и правильно. Неправильно другое: покои хозяйки замка занимала миледи Блаунт. А по идее, эти покои должны были достаться мне. Не то чтобы я так уж сильно хотела выселить мамашу из её комнаты, но она явно нарушала местный табель о рангах... и нарушала его в свою пользу.

Я даже вздрогнула, когда Миранда распахнула дверь в комнату, но, слава богу, никакого тела рыжеволосого насильника на полу давным-давно не было, сам пол отмыли и в комнате прибрались.

Здесь нас уже ожидала вторая камеристка миледи, Линда. Она выполняла обязанности горничной и следила за туалетами и причёской хозяйки. Ну, это мне так рассказывала Бетти. Сама я с этой женщиной практически не сталкивалась и сейчас не слишком понимала, чего от неё ожидать.

Камин в комнате полыхал, и было достаточно тепло. На столе под большой серебряной крышкой спрятана на блюде какая-то еда, и высокий стеклянный графин, явно дорогой, наполнен тёмным вином. Рядом – посеребрённый или даже серебряный кубок, два трёхрогих подсвечника с горящими свечами и тёплый мужской халат, аккуратно повешенный на спинку кресла. Видно было, что покои готовы к приёму нового хозяина: на кровати подушки в белоснежных наволочках и простынь с вышивкой. Одеяло, правда, сшито из овечьих шкур, но его явно почистили и вытрясли.

С краю стола скатерть задрали, и там, на уголке, примостилась глиняная миска с каким-то травяным отваром.

– Миранда, помоги раздеть госпожу, – спокойно проговорила Линда. – Миледи велела тело травяным отваром протереть, чтобы пахло хорошо…

Они раздевали меня, как манекен в витрине магазина, не интересуясь, нравится ли мне процесс…

* * *

Эти несколько недель в новом мире довели меня до точки кипения. Меня раздражало и бесило практически всё. Я даже не говорю о днях осады замка, когда страх за собственную жизнь не давал нормально спать и есть. Но почему-то в этом доме каждый считал, что лучше меня знает, что и как я должна делать. Думал, что мной можно помыкать и использовать меня для своих целей. Разумеется, большая часть прислуги вела себя так потому, что этого хотела миледи Блаунт. И вполне возможно, что прежней Сандре всё это казалось обыденным и нормальным. Но я-то – не прежняя Сандра!

Я – взрослая женщина, которая в девяностых рискнула бросить загибающийся депрессивный городок и с ребенком на руках поехала покорять нерезиновую столицу. Я – женщина, которая дважды полностью меняла профессию, каждый раз начиная с нуля, и которая наследную двушку родителей в провинции превратила в приличную трёхкомнатную квартиру в Москве.

За свою жизнь я действительно успела многое: и выработать горячий стаж на вредном производстве – аппаратчиком в хлорном цехе, – и шесть лет проработать бухгалтером в небольшой конторе, а потом резко сменить род деятельности и устроиться на должности принеси-подай в отдел снабжения. Это был дальний прицел, и года через три я поняла, что «прицелилась» правильно. К этому времени, благодаря прекрасной памяти и умению работать с необходимыми программами, я уже была замом начальника отдела снабжения и на достигнутом останавливаться не собиралась.

Мне было тридцать семь лет, когда я оставила относительно спокойную работу зама с самой обычной зарплатой и по объявлению перешла в серьёзную большую компанию на рядовую должность в отдел МТС.

Нельзя сказать, что там всё складывалось самой собой, но Андрей к этому времени уже был вполне самостоятельным тринадцатилетним подростком, и я понимала, что мне нужны деньги: на выплату ипотеки, на репетиторов, на стартовую студию для сына, да просто на то, чтобы к пенсии чувствовать себя свободнее.

Да, я пахала как проклятая, обучаясь на ходу всему, что было необходимо. Прежняя моя должность дала мне хорошую базу, и теперь я видела, где есть косяки в новой системе. Первое повышение я получила через полтора года, и получила вполне заслуженно. Дальше было уже легче…

В сорок пять я оформила пенсию и получила предложение занять должность начальника отдела материально-технического снабжения. Фирма была крупная, с филиалами почти во всех больших городах России, и многому пришлось обучаться уже на месте. Но главное, что я поняла за годы пахоты: обязательно нужна своя команда. Люди, которым поможешь ты и которые выручат тебя в случае нужды.

В общем-то, мне грех жаловаться: в той жизни у меня всё сложилось так, как я хотела. Сын вырос и поступил в Московский геологоразведочный универ имени Орджоникидзе, отучился и ради карьеры вернулся на историческую родину. Кто бы знал, что московская студия ему так и не понадобится! Впрочем, я сдавала её, и это была хорошая прибавка к пенсии.

Пожалуй, самым важным для меня было то, что свою жизнь я всегда строила сама. А теперь я стою на позиции неофита в мире, где мало что понимаю, и миледи явно собирается руководить мною всю оставшуюся жизнь…

* * *

Линда закончила протирать моё тело пахучим травяным отваром и нацепила на меня сорочку. Сорочку настолько странной конструкции, что я сперва не поверила своим глазам. Тонкая мягкая ткань, отделанная кружевами и нежно-розовой вышивкой по вороту и манжетам. Внизу живота вырезано круглое отверстие сантиметров пятнадцать в диаметре, и это не порча предмета туалета, так как краешек дырки был аккуратно подрублен, а по кругу опять же шла элегантная розовая вышивка. Что-то такое я смутно помнила из прочитанных ранее исторических романов, но носить подобное самой…

Служанки торопливо собрали влажную ткань, миску с отваром, и Линда, выходя, шепнула:

– Сейчас я вернусь, миледи Сандра, вы пока дверь не закрывайте…

Она действительно вернулась через несколько минут, поставив возле камина пустую деревянную шайку и пристроив поближе к огню большой кувшин. На каминную доску она сложила стопку полотенец и, отводя глаза от меня, точнее – от моей дырявой ночной рубашки, смущённо пробормотала:

– Вот, миледи… Потом сами обмоетесь и мужа обмоете…

Дырка на сорочке нужна была для проведения полового акта! Господи боже, как я буду носить этот ханжеский идиотский чехол?! Как я вообще здесь выживу?!