Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Глава 75

Прощание с мужем было тёплым и ласковым. Мне действительно не хотелось, чтобы он уезжал, но раз уж действительно возникла такая необходимость, то…

– Ты не забудешь? Лучше выяснить всё заранее, чем потом…

– Не переживай, я выполню твою просьбу…

Мы уже стояли у парадного входа, потому – никаких объятий и прилюдных поцелуев. Всё официально: милорд склонился над моей рукой, я перекрестила его и пожелала удачи в пути.

Все церковники уже сидели в своих каретах, охрана садилась на коней, и, взглянув на меня с лёгкой грустью, муж негромко сказал:

– Я постараюсь не задерживаться…

* * *

Эндрю уехал, оставив миледи Блаунт под надзором капитана Трюйе. Капитан не стоял у комнаты сам, охраняя двери, это делали обычные солдаты, но он трижды в день входил в комнату вместе со служанкой, когда миледи приносили еду, и оставался там до того момента, пока горничная не уносила посуду.

Первые пару дней миледи пробовала кричать и ругаться, возмущаясь тем, что неприлично чужому мужчине присутствовать, когда баронессу умывают и причёсывают, но капитан не обращал внимания на эти вопли, а однажды, когда я проходила по коридору, я услышала, как выведенный из себя Трюйе ответил миледи:

– Госпожа баронесса, гораздо более неприлично травить архиепископов и пытаться отправить на костёр собственную дочь. Милорд Грегори не слишком сильно ограничил мою власть, и, если вы не прекратите скандалить, я посажу вас на хлеб и воду. Не думаю, что милорд сильно огорчится, если вы не доживёте до его возвращения.

Угроза подействовала, и больше никаких воплей из комнаты арестантки не доносилось. А я медленно и постепенно возвращалась к нормальной жизни: обсуждала меню с Эммой и тёткой Валтой, навещала швейную мастерскую, обустроила отдельную комнатку для Роберта и забрала у него первую партию записанных рецептов.

Сэр Дилан с полудня и примерно до пяти часов ежедневно бывал в городе, но завтракал в замке и к ужину обязательно возвращался. Всё шло тихо и мирно, и на третий день после отъезда милорда Эндрю я собрала уже привычный коллектив в дамской комнате. Сперва мы неторопливо обсуждали мелкие бытовые проблемы, решали, как поступить лучше, и вели самую обычную беседу, но потом всё же Эмма не выдержала и спросила:

– Миледи Сандра, а что, миледи Блаунт так и будет сидеть под охраной?

– Эмма, ты суёшься не в свое дело, – строго одёрнула её миледи Агата. – Когда милорд Эндрю решит судьбу своей тёщи, мы всё узнаем вместе со всеми.

– Не ругайтесь на Эмму, миледи Агата. Муж спрашивал моё мнение, но я, честно говоря, так и не могу решить, как стоит наказать миледи Блаунт. Мне не хотелось бы отправлять её на виселицу – всё же её преступление не удалось, – но я не верю, что её смогут удержать в монастыре. Эндрю выяснил, что младший брат моего покойного отца, деверь миледи, который всегда хорошо к ней относился, за эти годы занял в церкви весьма значительный пост. Наверняка он постарается освободить невестку, а я не хочу так рисковать. Честно говоря, просто ума не приложу, как обезопасить себя и не позволить ей дальше плести интриги у нас за спиной.

На некоторое время повисла пауза. Рыж, растянувшийся на столе в свете свечей, встал, потянулся и с удовольствием зевнул, показав острые клыки, несколько секунд подумал, а потом завалился на другой бок на то же самое, уже нагретое место. Агата оторвалась от вышивки и, протянув руку, машинально почесала его за ухом. Раздалось низкое и уютное тарахтение, а миледи, глядя на меня, тихо спросила:

– Миледи Сандра, а почему бы не отправить вашу мать на Тейборн?

– Тейборн? Что это такое? – я совершенно точно слышала это слово в первый раз.

– Ещё когда мой муж был бургомистром… – миледи смущённо перекрестилась, прошептав: – Спаси, Господи, его душу грешную… Так вот, туда отправляли из нашего города несколько женщин.

Миледи Агата рассказывала чуть смущаясь, но с её слов я поняла, что этот самый Тейборн – остров неподалёку от берегов Англитании, где расположены угольные шахты и куда ссылают каторжников. Шахты начали разрабатывать не так давно, и, по слухам, главная прелесть острова состоит в том, что он имеет чрезвычайно скалистые берега и одну-единственную бухту, где с трудом можно поставить два грузовых судна одновременно. Каторжников туда начали ссылать лет пятнадцать или двадцать назад, и их там даже не охраняют. На берегу бухты стоит хорошо укреплённый склад, который охраняют солдаты, сменяясь каждый месяц. И только с этого склада каторжники могут получить в пользование одежду и обувь, посуду, некоторые продукты питания и женщин.

За годы существования такой странной тюрьмы там образовались даже небольшие фермерские хозяйства, так как продуктов с материка доставляли мало, предпочитая не тратиться на еду для тех, кого нужно было просто казнить. Климат на острове не такой уж и плохой, но вот земля не слишком плодородная, кроме того, мужчины предпочитали всё же работать в шахтах, чтобы потом обменивать уголь на необходимые вещи. А чтобы кто-то возделывал огород и следил за домом, им нужны были жёны.

Поэтому ещё при прежнем короле кто-то из министров додумался отправить туда пятьдесят воровок и уличных женщин. Это одновременно слегка разгрузило городские тюрьмы, а со временем выяснилось, что семейные добывают больше угля. Потому два-три раза в год туда отправляли очередную партию преступниц, которых продавали на аукционе для желающих завести себе жену или просто работницу. На каждом судне обязательно присутствовал капеллан, который тут же венчал пары, и…

В общем, то, что рассказывала мне миледи Агата, было собрано из сплетен и разговоров, но, по слухам, большая часть женщин там всё же выживала, правда, работать им приходилось с утра до вечера.

– Оттуда, кроме угля, миледи Сандра, иногда привозят и очень неплохие кружева, и всякие вязаные вещи. Особенно солдаты любят покупать у них тёплые жилеты. Говорят, эти жилеты, если надеть их под плащ, но поверх рубахи, очень хорошо согревают зимой. А главное, что за всё время существования там этой каторжной колонии, оттуда ещё никто ни разу не выбрался.

– Так уж и ни разу? Что-то мне с трудом верится, миледи Агата.

– А всё дело в каком-то там течении, миледи Сандра, и если корабль под парусами ещё может его преодолеть, то плоты и лодки выкидывает на берег. Так что пробовать-то они, конечно, пробовали, а вот выгрести против течения на маленькой посудине, говорят, совершенно невозможно.

Неожиданно в нашу беседу вмешалась Линда, которая до этого времени тихо сидела у стола и вязала себе чулки.

– Миледи Сандра, позволите? – она вопросительно глянула на меня.

– Говори, – я одобрительно кивнула ей.

– У меня брат есть старший, Сид. По молодости натворил глупостей и решил сбежать из села. Я ещё тогда совсем ребёнком была. А домой он на побывку вернулся только через семь лет. Так вот он, миледи, как раз на этом самом корабле и служит, который уголь в Англитанию поставляет. Много чего добренького он у местных выменивал. Матери шаль привёз шерстяную, отцу – ту самую жилетку хвалёную, даже мне привёз бусы из ракушек. Красивущие – страсть просто! Я их потом сестрёнке младшей на свадьбу подарила.

Она замолчала, шевеля губами и считая петли в вязании. Я терпеливо ждала.

– Ну и как подвыпил дома-то, так и почал хвастаться. Вот всё, как миледи Агата говорит, – то же самое и рассказывал. Вроде как очень на этом острове тяжело, и женщин на всех не хватает, потому как за них тоже углём берут. Сид сказывал, что каждую взвешивают – и двадцатикратный вес её углем чтоб отдали. И даже хвастался, что однажды туда аристократку отправили по приказу короля, и, дескать, он сам с ней разговаривал, с дамой с этой. Оно, конечно, миледи Сандра, мужчины, как выпьют, приврать-то сами не свои. Но на счёт того, что не сбежать с этого острова, – это он доподлинно подтвердил. Сказывал, что при ём два тела на берег выкинуло и обломки от лодки.

Я слушала все эти страшилки очень внимательно и с облегчением понимала: это то, что нужно!

– Им туда с Англитании зерно везут и изредка скотину, овец да коз. Вот женщины и прядут да вяжут, ну и огород, конечно, нужен каждому.

– А если каторжники откажутся уголь сдавать?

– А и было такое ещё в самом начале, как Сид на корабль сбежал. Тогда судно их пустое ушло, без груза, а как вернулись в столицу – тотчас войска погрузили и второе судно с ними отправили. Солдатики, говорят, никого не жалели: им премию обещали за каждую голову. Так с тех пор больше и не пробовали бунтовать, а про тот случай всем новичкам сразу рассказывают…

Глава 76

Просьбу мою милорд Грегори действительно выполнил. Вернувшись домой со всеми солдатами и сообщив, что в ближайшее время никуда не собирается уезжать, если вновь не будет королевского приказа, он вручил домашним подарки, а мне, кроме причитающихся сундуков с тканями и драгоценностей, достался ещё и большой, свёрнутый в рулон список:

– Здесь всё, что ты просила. Я специально отправлял людей, чтобы они узнавали, ну и потом писец всё вносил сюда.

– Спасибо, Эндрю. Ты же понимаешь, как для нас это важно…

* * *

Кроме всех подарков, уже поздно вечером, когда замок затих от дневных хлопот, Эндрю выставил на стол тяжёлый кожаный мешок.

– Что это?

– Это то, что миледи Блаунт ухитрилась наворовать за последние годы. После первой беседы с папским нунцием и встречи с его величеством Генрихом кардинал предпочёл вернуть эти деньги, пусть и без особой радости. У него была только половина. Кое-что ещё осталось у миледи.

– Ого!

Эндрю дёрнул шнурок и слегка накренил мешок над столом. Поток серебряных монет, где примерно каждая седьмая-восьмая отсвечивала золотом, вылился на стол. Сумма была огромная. На эти деньги можно было прикупить пару деревень!

– Остальное пока у миледи, – пояснил муж. – Точно не знаю, сколько, но, думаю, не меньше, чем здесь, – он кивнул на кучку монет на столе. – Завтра днём я поговорю с ней...

* * *

– Неужели она так легко согласилась отдать тебе…

– Совсем не легко, – кривовато усмехнулся Эндрю. – Мне пришлось сводить её в пыточную и показать, что с ней будет, если она решит дальше запираться.

Возникла неловкая пауза при упоминании пыточной. Всё же подвергать таким истязаниям благородную даму по местным меркам было не совсем законно. Точнее – совсем незаконно. А лишить аристократа благородного звания мог только король, и соседи смотрели бы косо, если бы узнали о пытках. Да и для меня самой физическое истязание другого человека, пусть даже и преступника, было чем-то за гранью…

– Ты зря отводишь взгляд, Сандра. Такие люди, как твоя мачеха, слабы духом и способны мучить и унижать только тех, кто не может дать отпор. Мне не пришлось применять какие-либо пытки или приказывать выдрать её плетью. Как только ей обрезали волосы – она сломалась. И пусть спасибо скажет, что я всего лишь приказал коротко состричь косу, а не брить её налысо! А по поводу права наказывать аристократку… Вот, смотри… – муж бросил небрежно на стол рулон пергамента, с которого свисала на шёлковом шнурке крупная печать.

– Что это, Эндрю? – пусть я и мечтала обезопасить свою жизнь от Блаунт, но эти новости слегка выбили меня из колеи.

– Это ордонанс, подписанный его величеством Генрихом. Он дарует мне право единолично распорядиться судьбой миледи и заранее одобряет все мои действия и решения. Такой отдельный подарок короля за мою службу.

Это был не самый лёгкий и не самый приятный разговор, но в конце концов наши мнения с мужем по поводу миледи оказались достаточно схожи. Единственная разница нашлась в том, что милорд собирался отправить её просто на каторгу, а мне и это казалось недостаточно надёжным: чем дальше от нас будет миледи, тем спокойнее я буду спать.

Вернуть человека с каторги сложно, но возможно: подкупить стражу и устроить побег, выпросить помилование у короля в обмен на что-то. Способов много. Вернуть человека с острова Тейборн – гораздо сложнее. У каторжников нет постоянных контактов с солдатами из форта-склада, так как бойцов меняют каждый раз, как приходят корабли, и они не успевают узнать все местные реалии, ходы и выходы. Не зря говорят, что с острова не было ни одного удачного побега.

Так что вскоре после возвращения моего мужа миледи Блаунт покинула нас и в компании двух воровок и нескольких проституток была отправлена в столицу, а оттуда – на остров Тейборн. Не только мне стало легче: после того, как лакеям пришлось выволакивать из ниши в одной из заброшенных комнат замка полуразложившееся тело Миранды, мне кажется, весь двор с нетерпением ждал, когда эта тварь исчезнет отсюда. И, слава Богу, она уехала!

* * *

Дальше месяцы замелькали один за одним…

Дилан так и остался бургомистром, начав устраиваться в городе на постоянку. Миледи Агата с сыном занимались бумагами и счетами, раз в месяц готовили что-то вроде небольшого доклада – подбивали результаты. Эндрю объезжал земли, смотрел, где и что уродилось, а где требуются вложения. Оценивал состояние крестьян, и по вечерам мы обсуждали найденные проблемы. У нас появилось общее дело, и это заметно сблизило меня с мужем.

При таком разделении забот у всех нас оставалось достаточно времени и на отдых, и на какие-то другие интересы. Особенно много времени появилось у Эммы, так как часть кухонных забот мы разделили на всех. Эмма занималась соленьями и следила за тем, как рубят и квасят капусту. Агата проверяла зерновые: муку, овёс, гречку и прочие крупы-бобовые, а я следила за молочкой.

Работа на кухне была налажена, оставался только присмотр за тем, чтобы привезённые в замок зимние запасы устраивали на хранение как положено. А везли осенью почти каждый день то одно, то другое. Небольшие туеса с солёными рыжиками и корзины яиц, свежие и сушёные яблоки, груши, ягоды. Капусту, картофель, свёклу, морковь и прочие овощи, которые требовалось снести в подвалы и уложить в ящики, следя, чтобы не допустить к хранению побитые в дороге плоды.

В общем, осеннее время хоть и было приятным, но оказалось весьма хлопотным. Эндрю обещал по первым морозам снабдить замок оленьими тушами. Общаться нам приходилось много и часто, и в целом мужем я была довольна: спокойный, рассудительный, готовый учиться. Но в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя: у нас произошла небольшая ссора по поводу брака сэра Дилана и Эммы.

Сама-то Эмма на вопросы о возможном браке полыхала щеками так, что вполне можно было опасаться пожара, и радостную улыбку скрывала с большим трудом. Дилан – парень симпатичный, так что я её вполне могла понять. Но влюблённость влюблённостью, а кто-то же должен был подумать о реальной жизни.

– Ты понимаешь, какую честь он оказывает этой девушке?! Её отец – казнённый преступник! Она бесприданница, а Дилан может выбрать себе любую женщину в окрестностях и получить за это хорошее приданое! Да что там говорить, я сам готов выступить гарантом, если он посватается к кому-нибудь из соседей. Не забывай, что он дворянин, а в ней благородная кровь только по материнской линии, – Эндрю возмущённо смотрел на меня, не веря, что услышал отказ.

– А ты понимаешь, что ей только-только исполнилось семнадцать, и она слишком молода для того, чтобы рожать?! Посмотри, сколько женщин умирает родами, Эндрю! С её хрупким телосложением ранняя беременность – почти верный способ отправить девушку на тот свет. Как Дилан будет жить дальше, зная, что убил собственную жену?! Я не прошу чего-то невозможного, муж мой, но отложить этот брак на пару лет, пока тело Эммы дозреет до материнства, – лучшее, что может сделать любящий её мужчина.

– Дилан – взрослый мужчина, и он сам разберётся…

– Нет!

Как ни странно, примирителем в этой ссоре выступил сам Дилан. Мне всегда нравился этот парень своей рассудительностью, и, когда он выслушал от меня лекцию о ранних родах и о том, сколь велики его шансы через год после свадьбы хоронить и свою жену, и так и не рождённого ребенка, он сам отказался от этой идеи.

– Что ж, миледи Сандра, я не в восторге от такой мысли, но готов подождать год или два, пока вы и миледи Агата не решите, что Эмма готова к браку. И за это согласие я прошу не так уж много.

– Слушаю вас, сэр Дилан, – я чуть насторожилась.

– Позвольте нам официально объявить о помолвке, и пускай миледи Агата разрешит мне видеться с невестой в воскресенье. Богом клянусь, что не замышляю ничего дурного и честь моей невесты для меня неприкосновенна.

Я не была в восторге от этих самых предстоящих свиданий, но, в конце концов, этот парень гораздо серьёзнее и психологически старше своих ровесников из моей прошлой жизни. Его слову вполне можно доверять, а значит…

Вечером я разговаривала с миледи Агатой и поразилась тому, с каким восторгом она ухватилась за это предложение.

– Не иначе Господь пожалел мою девочку! Я боялась, миледи Сандра, что сэр Дилан откажется от этого брака. Сейчас, после войны, найти хорошую партию для дочери может даже не каждая богатая семья. А если будет объявлена официальная помолвка… – по лицу Агаты потекли слёзы, она закрыла глаза и торопливо начала возносить хвалу Господу.

Я терпеливо ждала, пока она успокоится, и осторожно спросила:

– Миледи Агата, а вы не боитесь, что эти свидания плохо кончатся? Всё же они оба молоды и горячи…

– Миледи Сандра, они, конечно, смогут гулять днём в саду при замке, но я уверена, что никаких непотребств в сторону невесты сэр Дилан не позволит. Он будет приезжать из города в воскресные дни, иногда будет сопровождать нас в храм божий и обедать вместе с нами. И, разумеется, во время прогулок их будет сопровождать Роберт – на правах старшего мужчины в семье.

Я выдохнула с облегчением и решила, что это действительно лучший выход из положения. Кроме того, здесь считалось обязательным некое приданое для девушки, которое молодая супруга должна принести в дом. И если у семьи не было денег на хороший дар вроде скотины или дома, то уж одежду и прочие скатерти-полотенца в сундуке молодой супруги должны быть обязательно. Так что у Эммы вполне будет время нашить для себя это самое добро.

В общем-то всё сложилось к лучшему. Эндрю совсем не возражал, чтобы сэр Дилан остался бургомистром города.

– Мне достаточно будет разъездов по собственным землям, так что с торговлей пусть разбирается Дилан. Я знаю, что он будет честен со мной… Кроме того, мы с тобой оба знаем, Сандра, насколько он надёжен. Никто из соседей не подал голос в твою защиту. Никто, кроме него… А ведь он понимал, что рискует не только жизнью, выступая против решения кардинала.

Это была чистая правда, и потому я собиралась позаботиться о том, чтобы молодая семья не знала нужды в одежде и прочем барахле.

Глава 77

Церковный суд, отъезд миледи Блаунт на новое место жительства и прочие неприятности остались позади. Эндрю вернулся домой, и сейчас настало самое время заняться восстановлением благополучия баронства. Я сидела со списком, который муж привёз из столицы, и разбирала его по пунктам...

Конечно, за время войны муж собрал изрядное количество добычи: ткани, монеты, украшения. По местным меркам это было огромное богатство, которого хватит на долгие годы. Но, слава богу, война закончилась. Я знала, что эти деньги и благополучие оплачены чьей-то кровью и смертями, но с реалиями мира пришлось смириться. Это было то, что я не могла изменить.

Однако это вовсе не значит, что следует полагаться только на это добытое грабежом золото. За лето пруд возле деревушки Гусиное был старательно вычищен, и незадолго до возвращения милорда сэр Дилан отчитался:

– В общем-то всё готово, миледи Сандра. Как вы и велели, ил вывезен на поля. Хотя, – он тряхнул головой, с удивлением добавив: – некоторые крестьяне были сильно недовольны, миледи. Зато староста там – толковый мужик. Его дед когда-то занимался гусями, и он вспомнил, что илом огороды и удобряли. Так что крестьян он утихомирил.

– Что ж, остаётся только закупить птицу.

Однако, прежде чем закупаться живностью, я попросила мужа выяснить в столице: какие породы гусей считаются лучшими по мясу, какие дают самую жирную печёнку, с каких получают лучший пух. Разумеется, в свитке, привезённом мне мужем, стояли и цены на гусиные тушки, причём даже с указанием сезонных колебаний. Указаны были несколько столичных мастерских, где принимали перо и пух, стегали одеяла и набивали подушки.

Вот этот самый список я сейчас и пыталась разбить на пункты, разнося по разным частям хозяйственной книги все важные сведения.

Набирать большое количество птицы в зиму я считала не рациональным: отсутствие опыта по выращиванию могло привести к печальным последствиям. Но и учить людей, а также учиться самой, было совершенно необходимо. Поэтому в одну из поездок мужа я напросилась вместе с ним.

* * *

Староста вышел встречать барона с поклоном и, кажется, совершенно не удивился, увидев меня выходящей из кареты. Это был тот самый пожилой грузноватый дядька, чьего имени я не запомнила от волнения, но который в первый день пахоты первым же получил от меня вместо привычного ржаного колобка благоухающую сдобой и корицей белую булку. Это именно он сказал, что так должно пахнуть в райском саду. И, когда я улыбнулась мужчине, он поклонился ещё раз и уважительно сказал:

– Как ваша милость по весне наделили нас господским хлебцем, так и лето прошло – дай Бог каждому, – он перекрестился. – Оно, когда хозяева с лаской и заботой, то Осподь завсегда урожай хороший жалует.

Старосту звали Джон, но мне показалось неловким обращаться к нему просто по имени: он был значительно старше меня. Когда я назвала его «дядя Джон», Эндрю изумлённо поднял брови, но промолчал, а староста расплылся в довольной улыбке и даже слегка выпятил вперёд живот, осознавая и подчеркивая собственную важность.

Именно дядька Джон помогал нам выбрать место под будущий птичник. Сейчас в посёлке держали только кур и ещё перепелов для господского стола. Почти никто из местных не помнил, как именно содержать гусей, чем кормить и как ухаживать, но после беседы со старостой у меня было несколько имён женщин, которые с удовольствием возьмутся за эту работу, чтобы обучиться.

– …тётка Шейла вдовая. Детишек не народила, живёт при семье брата. Ежли вы ей при гусятнике хибарку поставите – то она и работать будет не за страх, а за совесть. Работница она толковая и характером не взгальная. Джил можно нанять или вот Лару – тоже охоткою пойдут и уговаривать не надо…

Место мы выбрали. Эндрю договаривался со старостой, чтобы тот отрядил людей для работы, объяснял, в каком месте леса разрешит вырубить деревья, а я, не желая лезть в карету, устроилась на тёплом от осеннего солнца валуне и любовалась разбитыми на лоскуты-наделы полями, где после уборки ржи и пшеницы осталась только грубо постриженная ость.

Деревья уже начали золотиться осенней листвой, но дни ещё стояли солнечные и какие-то звонкие: гигантский купол прозрачного неба казался бирюзовой чашей, накрывшей землю и охраняющей эту ясную тишину. В листве стоящих кучкой молодых берёз, дающих лёгкую ажурную тень, тихонько тенькала какая-то скромная птичка. Деревьев было немного – с десяток, не больше, – но вот крошечный лужок рядом вполне подойдёт для выпаса первых птиц.

В деревню нам возвращаться смысла не было. Эндрю вскочил на коня, а дядька Джон всё ещё мялся, как будто хотел что-то спросить или сказать. Солдаты, сопровождающие нас, уже готовы были тронуться, когда староста осмелился и, поклонившись так низко, что коснулся рукой пыльной дороги под ногами, проговорил:

– Так что, господин барон и супружница евонная, имею удовольствие пригласить вас на первые хлеба. Не побрезгуйте, господин, а народец премного доволен будет, ежли хозяюшка ваша каравай порежет.

Я вопросительно и растерянно глянула на Эндрю и заметила его довольную улыбку, потому уточнять пока ничего не стала. Узнав у старосты, когда будет праздник, Эндрю пообещал быть, и я наконец уселась в карету. Окошко было распахнуто, и, когда мы тронулись, я увидела, что староста перекрестил нас вслед несколько раз.

* * *

После долгих обсуждений с мужем мы решили взять в зиму пятнадцать-двадцать гусынь, чтобы тётка Шейла жила при гусятнике и потихоньку училась обращаться с птицей. Такое решение не требовало непомерных вложений, зато уже весной мы сможем купить молодых гусят, чтобы выкармливать птицу к зиме. И у Шейлы будет какой-никакой опыт, да и наши зимующие гусыни сколько-то птенцов за это время заведут. И даже если в первый раз ничего не получится – это не та сумма, которая разорит замок. Для нас с Эндрю, для обоих, важнее было приобрести опыт, чем получить в первый же год хороший доход. Лучше начинать постепенно.

– Кстати, думаешь, этот хитрован пригласил нас на праздник просто так? – заканчивая «совещание», спросил Эндрю.

– Ты хочешь сказать, у него есть цель? – улыбнулась я.

– А как же!

Приглашение хозяйки или хозяина дома в день пахоты – древняя традиция, которая соблюдается во всех сёлах и деревнях. А вот приглашение на день первого каравая, который пекут из муки нового урожая, – это знак особого почтения к хозяевам. А уж семейной парой приглашают и вообще редко.

– Разумеется, идти в такой день в гости без подарка не стоит. Придётся этому хитровану что-то дарить. И не ему лично, а всей деревне. Так, чтобы годилось и для мужчин, и для женщин.

– Ага! Вот почему староста захотел, чтобы мы пришли оба? И что мы подарим, Эндрю?

– Есть у меня одна мысль, позже обсудим.

Приглашают на такие праздники нечасто и далеко не всех, день этот считается чисто народным, и разумные хозяева никогда не лезут к своим крестьянам, оставляя их справлять свои обряды в одиночестве. Надо сказать, муж пояснил мне, что обряды эти далеко не всегда одобряются церковью.

– Это с древних времен ещё идёт, Сандра. Благо, последние годы даже церковники от них отстали, а когда я был подростком – в наших краях несколько раз даже смуты бывали из-за этого. На отцовских-то землях спокойствие было, так как он никогда не лез к работникам и святому отцу наказал в этот день из храма нос не высовывать. А вот в некоторых соседних баронствах и скандалы были, и батюшку одного комами земли закидали, так как сунулся не вовремя.

– Господи, какие страсти ты рассказываешь! Что ж они там делают такое, что церковь считает это неприемлемым?

– Это из тех времён идет, когда в Англитании жили гномы и тролли, ну и всякая прочая нечисть. Я, признаться, хоть и не верю в эти сказки, но послушать в детстве любил. Нянька моя замечательные истории рассказывала… – он коротко вздохнул и пояснил: – Ничего особенного они не делают, но вроде как приносят курицу в жертву Остаре, да ещё на стол яйца крашеные ставят. Красят их в луковой шелухе и сами же съедают в честь богини. Конечно, никакой Остары не существует, но и мешать крестьянам отпраздновать хороший урожай, по мне, так глупость. Все они добрые христиане, и если хочется им по осени для себя праздник устроить – так и пускай веселятся.

– А с курицей-то они что делают? – мне стало действительно любопытно.

– Вроде бы кровью её на поля брызгают и, разрубив на части, посередине поля по кусочку зарывают. Учитывая количество полей, там на каждое, дай бог, с горошину кусок мяса попадает, так что пусть себе закапывают. Но святые отцы праздник этот не любят, говорят – язычество это и ересь. Хорошо хоть перестали скандалить, не до того сейчас Матери Церкви, – отмахнулся Эндрю, а потом негромко добавил: – Тут другое важно, Сандра. Хозяев на такие праздники приглашают очень редко. А уж женщин – и того реже. Чем-то ты им сильно приглянулась.

Я вздохнула и с лёгкостью «покаялась»:

– Белыми булками я им приглянулась, Эндрю…

Пришлось рассказать мужу, как я чуть не пропустила первый день сева и во сколько обошлось лакомство для крестьян. Его реакция стала для меня хорошим показателем. Историю он выслушал молча, по поводу больших трат ничего не сказал и ругаться не стал, а в конце истории подвёл итог:

– Вот теперь я понимаю… Они считают тебя приносящей удачу! Этот год лето было жаркое, и дождей в меру, урожай вышел на славу, они и думают, что это из-за твоих булок. Да и бог с ними… Главное, что они приняли тебя, а значит – и меня, – он ещё с минуту помолчал, а потом взял меня за руку, поцеловал пальцы и негромко произнёс: – Всё-таки мне очень повезло с тобой, Сандра. Ради тебя я даже готов терпеть в спальне этого рыжего разбойника!

Рыж, уютно свернувшийся на пустом стуле рядом со мной, как будто понял, что речь идёт о нём. Он поднял голову, широко зевнул и довольно сказал:

– Мяу-у-у-ффф...