Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Глава 45

Самым сложным оказалось подобрать правильное место для аптечной комнаты. Я сразу решила, что спальню для Трейси выделю отдельную. Пусть все жители замка понимают, что она достаточно важная персона. Но вот представить, что в эту комнату через весь замок будут заходить все подряд, от горничных до конюхов и солдат… Эта мысль мне совершенно не нравилась. Кроме того, комната для изготовления лекарства не должна быть местом, где кто-то живёт и спит. Понятное дело, что стерильную мастерскую мне не организовать, но какой-то минимум гигиены жизненно необходим.

Подходящее место нашлось в одной из башен, главным входом которой практически не пользовались. Прислуга попадала внутрь через коридор, идущий от основного здания, и потому холл этой башни разделили на две части перегородкой из толстых досок, которые спешно оштукатурили. В побелку я приказала добавить немного медного купороса, отчего сероватый меловой краситель стал выглядеть белее и наряднее.

Эти вот сведения о том, что медный купорос мешает появляться плесени и грибкам, зацепились в моей памяти ещё в далёком советском детстве. Помню, что купорос добавляли в побелку для погреба, и этой же побелкой перед майскими праздниками бабушка красила стволы старых яблонь. Вообще удивительно, сколько таких вот жизненно важных мелочей хранит человеческая память. Ведь во взрослой жизни мне никогда самой не приходилось белить погреба, но сведения, полученные мимоходом во время летних каникул в деревне, остались в голове навсегда. Ну, это я уже отвлеклась…

В получившихся двух комнатах я помогла Трейси обустроить аптеку, куда на стеллажи перетащили все горшки и коробки с травами, установили большой удобный стол, поставили чугунную плиту для варки микстур и, собственно, сам приёмный пункт, где находилась кушетка, на которой можно было устроить раненого, порезанного или обожжённого, шкафчик с перевязочными материалами и прочие штуки, которые Трейси понадобились: ножницы, пара ножей, всякие там горшочки с уже готовыми мазями и декоктами.

Все эти хлопоты заняли больше недели, в течение которой я дважды моталась с Линдой в город за покупками: мне требовалась посуда и прочие склянки. Именно там я и увидела в продаже медный купорос и порадовалась тому, что есть средство для борьбы со всякой гадостью. Заодно я отвезла сэру Дилану расчётные книги бургомистра, и он непочтительно присвистнул, когда увидел итоговые результаты.

Жил назначенный мужем сенешаль сейчас в доме самого Булуса, и ему приходилось контактировать и с заплаканной хозяйкой дома, и с тремя детьми-подростками: у бургомистра было два сына и шестнадцатилетняя дочь – девушка на выданье.

Надо сказать, что сэр Дилан поставил себя в доме как захватчик, и красные от слёз глаза госпожи Булус вызывали во мне сложные чувства. Я прекрасно понимала, что женщина не слишком-то и виновата в сложившейся ситуации, но отвечать вместе с бургомистром будет и его семья. И вот это решение мне сильно не нравилось.

– Что ж, значит, на ближайшие выходные назначу казнь, – достаточно равнодушно сообщил сэр Дилан. – Верёвка просто плачет по этому мерзавцу!

– А его семья? Что будет с женой и детьми?

– Поедут куда-нибудь к родне искать приюта, – сенешаль равнодушно пожал плечами, совершенно не переживая о семье проворовавшегося бургомистра. – И вам, миледи Сандра, не стоит волноваться о его детях. Если бы не этот подлец, я бы сейчас не делами городскими занимался, а в замке распоряжался. А так получается, что я – тут, в городе, а на вас там все заботы свалились.

И всё же я не могла просто так оставить семью бургомистра, понимая, что люди уйдут практически на улицу. Сэр Дилан упрямился недолго, скорее его удивило моё желание как-то помочь женщине. О судьбе самого проворовавшегося Булуса я решила просто не думать: он знал, на что шёл, когда столь немилосердно грабил город и обирал торговцев.

* * *

Госпоже Булус было едва-едва за тридцать. Молодая женщина с мягкими чертами лица и слегка припухшими от слёз глазами произвела на меня странное впечатление. С одной стороны – она была женой преступника, судьба которого уже была решена. С другой – я понимала, что она жертва системы. Она стояла передо мной, одетая в достаточно дорогой туалет с бархатными вставками и тонкой кружевной отделкой, и нервно теребила в руках кожаный чёрный шнурок с прикреплённым к нему крупным медным крестом.

– Садитесь, госпожа Булус. Я хочу поговорить с вами…

Биография Агаты Булус, урождённой девицы де Солморс, была достаточно обычной по нынешним временам. Третья дочь безземельного дворянина изначально не имела шансов на удачный брак. Отец служил при каком-то баронском дворе, где Агату и высмотрел второй сын купца средней руки – Хейли Булус.

– Никто меня, миледи Сандра, и не спрашивал. Батюшка велел – я и пошла замуж. А сюда, в Фокстаун, мы переехали сразу после рождения Эммы. Мне самой-то тогда шестнадцать вёсен было…

Здесь дела у её мужа года два шли совсем неплохо, а потом в торговле что-то случилось, и месяцев пять Булус злился на весь белый свет и мотал нервы жене – за то, что родила «никчемную девку, а не наследника!»

– А потом, миледи… – госпожа Булус сделала паузу, вспоминая давние события, – …не знаю уж, как, а только торговлю он бросил совсем и пристроился к тогдашнему бургомистру помощником. И вроде как всё у нас дома и налаживаться стало…

В общем-то, история была вполне обыкновенная. Жениться на обедневших дворянках купечество всегда любило. В их глазах это повышало социальный статус наследников. Но я совершенно не представляла, что теперь делать с ней и её детьми. Девочке – всего шестнадцать лет, а мальчишкам – десять и двенадцать.

– Вам есть куда пойти, госпожа Булус?

Она залилась слезами, и я даже сама понимала, что никому не нужна вдова преступника с выводком детей. Пришлось крикнуть горничную и попросить принести воды.

– Не знаю… Родители уже умерли… сестра старшая, может, примет… она вдовая, но у неё и свои дети есть.

– Как она живёт?

– Усадьба у неё небольшая возле столицы. А прошлый год письмо с заезжим купцом прислала, жаловалась, что из-за ранних заморозков в саду урожай не успели снять, и как зиму выживет – сама не знает…

Умом я понимала, что никому семья бургомистра в этом мире не сдалась, и, скорее всего, мы добавим в местное общество попрошаек, бродяг или будущих разбойников. Это в том случае, если мальчишки выживут…

– Ваших детей учили чему-нибудь, госпожа?

– Мальчикам муж учителя нанимал, а Эмма… ну, отец не велел её из комнаты гнать, так что немножко она грамоту разумеет и считать может, – женщина опять всхлипнула и вытерла набежавшие слёзы рукой.

– А вы? Вы умеете читать и считать?

– Умею, миледи Сандра. Считаю хорошо, а пишу медленно. Матушка в детстве учила, но особо-то и не пригодилась мне эта наука. Деньгами муж всегда сам распоряжался и счета за прислугой тоже лично проверял, – тут она почему-то смутилась и отвела взгляд.

Начав выяснять подробности, я получила следующую информацию: бургомистр тратил наворованные деньги не только на поместье, которое приобрёл, так сказать, на старость, но ещё и на любовницу-экономку, которую держал прямо в доме. Факт неприятный, особенно для жены, но по местным меркам – достаточно обыденный.

– Где сейчас эта женщина?

– Как только мужа арестовали, она в тот же день бежала, миледи Сандра…

Господи боже мой! Я смотрела на эту тихоню и искренне не понимала, что с ней делать?! При таком характере она вряд ли даже до сестры доедет, это уж не говоря о том, что никто там ей особо не обрадуется. Не факт даже, что сестра её в дом пустит…

Единственное, до чего я додумалась, могло сильно не понравиться и сэру Дилану, и моему мужу, поэтому я приказала:

– Сидите здесь и ждите меня, – а сама отправилась к сенешалю, надеясь уговорить его.

Глава 46

Моя идея сэру Дилану сильно не понравилась.

– Как вы себе это представляете, миледи Сандра?! Муж болтается на виселице, а семья его живёт при замке?! Я уверен, что Эндрю не одобрит такое…

– Вы лишите… Мы лишим семью всего, что они нажили. И это совершенно правильно. Вор должен сидеть в тюрьме! – неожиданно всплывшая в памяти фраза из старого советского фильма заставила меня слегка улыбнуться. Тем более что в памяти у меня она прозвучала неповторимым голосом Глеба Жеглова.

– Никакой тюрьмы, миледи Сандра. Тут не о чем даже спорить. Этот мерзавец наворовал столько и вытворял такое… Милорд – ваш муж – оставил мне довольно чёткие рекомендации, и я даже не буду дожидаться его возвращения. На днях подлеца повесят.

– Позвольте, я завершу свою мысль. Вора вы накажете. Но ни его жена, ни его дети не принимали участия в этом. Я бы не стала с вами спорить и просить вас о милосердии, сэр Дилан, но эта женщина – дворянка. И её дети родились в законном браке. Конечно, она вышла замуж за купеческого сына и титул потеряла, но ведь она останется вдовой через несколько дней, и, значит, титул к ней вернётся. Правда ведь?

Я не знала, так ли это на самом деле, и очень надеялась, что сэр Дилан тоже не знает. Его ответ оказался весьма расплывчатым:

– Если бы Булус был дворянином, я бы дождался приезда милорда. Но поскольку он всего лишь купеческий сын, то ждать возвращения Эндрю нет смысла. А семья Булуса – не наша забота, миледи Сандра.

– Я не прошу снисхождения для него, сэр Дилан, но... Мне всё равно нужна помощь в разборе бумаг. До приезда моего мужа вы вынуждены будете исполнять обязанности бургомистра, а я останусь в замке одна и буду просто погребена под различными счетами. Чтобы привести вам отчёт по книгам Булуса, я практически не спала несколько суток. Я сидела и считала с утра до вечера и больше не желаю заниматься такой ерундой! Мне нужны помощники, которые умеют считать и писать. Вы можете мне предоставить таких?!

– Миледи… Ну, если хорошо поискать, может быть, и найдётся…

То, что грамотных людей в этом мире чрезвычайно мало, я уже знала прекрасно. Меня поразило то, что даже большая часть лордов не умела ни читать, ни писать. Сам его величество мог только поставить свою подпись, но не в силах был понять, что написано в указах, которые он издаёт. Эта повальная неграмотность сейчас играла мне на руку.

– Женщина, которая умеет вести бумаги, и два мальчишки, которые смогут считать с утра до вечера, чтобы оправдать свой хлеб. Раз уж вы не можете предоставить мне писаря и счетовода, то пусть хотя бы первое время семья отработает часть тех ворованных денег, что успел прибрать к рукам этот купчишка.

На несколько мгновений сэр Дилан задумался, а я в который раз поразилась, как причудливо играет нами судьба: Булус учил своих детей считать и писать по купеческой привычке, рассудив, что грамотность лишней не будет. А сейчас эта прихоть их вороватого папаши спасёт жизни мальчишек.

– Сэр Дилан, у меня нет сенешаля, нет писаря и счетовода. Мне нужна помощь! В конце концов, я жена барона, а не канцелярская крыса! Мне совершенно наплевать, что там и как натворил их папаша, но если эта семья может работать на меня – пусть работает!

Я не знала, какие ещё можно привести доводы, а Дилан всё морщил лоб и никак не говорил ни «да», ни «нет».

– Я не понимаю, что именно вас останавливает? Чего вы опасаетесь, сэр Дилан?

– Я не хотел бы вызвать недовольство лорда Эндрю… – негромко произнёс он.

– Лорд Эндрю взвалил на нас с вами управление этим замком и землями. До его возвращения ещё почти полгода. Если мой муж вернётся и захочет лично вести все счета, я с удовольствием передам ему книги и расписки. У меня и без этого забот по замку хватает. И если он решит выгнать семью на улицу – что ж, он будет в своём праве. А пока я не вижу другого выхода. Брать к себе в помощники писца, который работал с Булусом, – совсем уж глупость. Он помогал хозяину воровать, и я не смогу доверять ему. А других вы мне предоставить не можете.

– Вы умеете быть убедительной, миледи Сандра…

Я выдохнула, понимая, что выпросила отсрочку для семьи бургомистра, и радуясь, что сэр Дилан не вспомнил о существовании дочери. В конце концов, скажу, что мне нужна ещё одна горничная.

* * *

Когда я приехала за новыми жильцами замка, мне пришлось выдержать еще один бой с сэром Диланом. По закону всё имущество семьи теперь являлось собственностью лорда – то есть моего мужа, – и сэр Дилан категорически отказывался отдавать и одежду, и какие-либо личные вещи.

– Это неслыханно, миледи Сандра. Шёлковое платье со вставками из парчи в пору носить жене барона, а не этим… – он дёрнул головой куда-то в сторону, показывая раздражённым жестом куда-то в глубину дома, на готовящуюся к переезду семью. – Все их вещи будут проданы, чтобы возместить убыток!

– Сэр Дилан, я не прошу у вас атлас и парчу, но нижнее бельё, простыни, обувь и зимняя одежда… Вы же понимаете, что в замке мне придётся всё это выдавать им по новой, раз уж они будут служить мне. Так какой смысл отбирать это здесь? Позвольте, я сама займусь упаковкой их сундуков. И прослежу, чтобы ни один сервиз или ваза туда не попали, но у всех осталось достаточно одежды, чтобы не позорить лохмотьями хозяев замка.

– Ох, миледи Сандра, миледи Сандра… Боюсь, что лорд Эндрю будет недоволен не только вами, но и мной…

– А я, сэр Дилан, не боюсь. Я собираюсь взвалить на эту семью столько работы по ведению документации, что лорд Эндрю будет нам с вами благодарен за то, что ему не придётся самому искать писцов и счетоводов, а потом ещё и проверять честность новых служащих. В конце концов, девичья фамилия леди – де Солморс. Она урождённая дворянка и вполне может претендовать на приличное место.

Сэр Дилан только махнул рукой, не желая больше спорить, и я скомандовала Линде:

– Пойдём. Нам нужно проследить за упаковкой сундуков.

Зарёванная Агата и перепуганные мальчишки ждали меня в одной из дальних комнат дома. Был один щекотливый момент в моём предприятии. Он связан был с тем, что никто толком не понимал, как теперь следует обращаться к Агате Булус. Она – жена преступника, которого через пару дней казнят. Её муж – купеческий сын, и хотя за годы его правления Фокстауном все привыкли обращаться к нему «сэр», Булус не имел законного права на такое обращение.

Я рассудила просто: как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. После смерти бургомистра стоит напомнить всем о том, что Агата – дворянка. Привыкнут к этому быстро, и ей же потом будет легче.

– Миледи Агата, давайте посмотрим с вами одежду и решим, что можно забрать с собой, не вызывая гнев сэра Дилана.

Она утёрла слёзы, подняла на меня взгляд и тихо проговорила:

– Миледи Сандра, вряд ли я теперь могу претендовать на такое обращение…

– Замолчите! Линда, – обратилась я к своей управляющей, – даму следует называть миледи Агата или миледи Солморс. Предупреди всех слуг, чтобы потом не было конфликтов, – я кивнула на стоящую у дверей дочь Агаты, – к юной госпоже следует обращаться миледи Эмма.

Кроме меня и Агаты никто в данный момент о таких тонкостях не думал, потому Линда просто согласно кивнула и начала распоряжаться захваченными с собой горничными:

– Мэри, вытащи всё из сундука и начнём упаковывать. А ты, Гвен, займись сундуком миледи Эммы…

* * *

Для семьи де Солморс я выделила две смежные комнаты, находящиеся поближе к моим собственным покоям: были у меня опасения, что слуги начнут напоминать детям о преступлениях папаши. Разумеется, я поговорила с Линдой и пояснила, что если кто-то попробует травить семью – выгоню из замка.

– Объясни это всем очень чётко, Линда. Кем бы ни был их отец, но он был далеко не дурак, и эти дети умеют считать и писать. И они, и их мать будут помогать мне вести счета. Так что скажи всем, что лакея или горничную я найду в любой момент, а вот грамотного человека на службу найти гораздо труднее.

– Всё выполню, как пожелаете, миледи! Сама лично прослежу, будьте благонадёжны!

* * *

Через три дня бывшего бургомистра повесили на центральной площади перед рынком. Почти вся прислуга замка отпросилась у меня на несколько часов, придумывая самые разные объяснения. Кто заявил, что хочет навестить родственников, кто, отводя взгляд в сторону, говорил о том, что давно не был в храме Божием, и так далее…

Я отпустила всех, кто изъявил такое желание. Самой мне идея любоваться повешением казалась чудовищной. И слава богу, что никто не требовал моего личного присутствия на казни. Агата в этот день молилась в часовне при замке: я запретила ей и детям поездку в город.

Глава 47

Первые несколько дней я семью де Солморс не трогала. Двое суток труп бургомистра висел на виселице – для острастки. А потом сэр Дилан позволил снять и похоронить его по христианскому обряду. Как бы я ни относилась к бывшему бургомистру, для Агаты он был мужем, а её детям – отцом, потому я приказала привезти из города священника и устроить похороны так, как пожелает вдова.

Самым странным для меня было то, что Эмма, как и её братья, кажется, особого горя не испытывали. Да и заплаканные глаза Агаты объяснялись больше страхом перед будущим, чем горем по почившему.

Еду Линда носила им в комнаты сама, лично, и примерно неделю я даже не представляла, чем и как они занимаются целыми днями. Однако на восьмой день мне пришлось всё утро разбирать кучу безграмотных счетов, присланных с кухни, и я наконец-то решилась на разговор. Начала я не с самой Агаты, а с её дочери.

* * *

– Присаживайся, Эмма.

Девушка была миловидная, чуть полноватая и держалась достаточно робко. Как напоминание о покойнике в семье на платье была нашита траурная отделка: чёрные манжеты и воротник.

– Ты хорошо умеешь считать?

– Мне сложно судить, миледи Сандра. Но учитель братьев, господин Рассел, иногда хвалил меня.

– Что ж, давай посмотрим, что ты умеешь… – я протянула ей ту самую стопку счетов с кухни, поближе подвинула чернильницу и скомандовала: – Приступай.

Надо сказать, что пером она владела явно более ловко, чем я. Перебирала неровные клочки бумаги с записями покупок, от усердия шевелила губами, высчитывая общую стоимость на каждом клочке, и минут через двадцать робко подняла на меня взгляд:

– Я закончила, миледи Сандра. Только…

– Что такое?

Она мгновение помялась, как бы решая, стоит ли говорить или нет, но потом всё же выбрала один прямоугольничек с цифрами и подвинула ко мне поближе:

– Цена, миледи… молодые огурцы в городе продают дешевле.

Я на секунду задумалась, а потом сказала:

– От нас до города и наоборот товар нужно ещё довезти. Думаю, в цену добавлена стоимость доставки.

Казалось, моё возражение только сделало девушку более уверенной. Она яростно затрясла головой, отвергая такой довод, и пояснила:

– Так и было бы, миледи Сандра, если бы вы покупали три огурца. Понимаете? Чем больше покупка, тем дешевле должны выходить штуки.

Поняв, что девушка права, я молча кивнула. И принялась проверять её цифры. Всё сошлось полностью, и я тихо порадовалась, что мне есть на кого спихнуть нудную работу. Мы разговаривали долго. Она была гораздо спокойнее, чем её мать, увереннее в себе и, мне кажется, умнее. Пусть ей и не хватало жизненного опыта, но, в отличие от Агаты, она рассуждала более здраво:

– …и я говорила маме, что к тётке ехать глупо. У той своих семеро по лавкам, и сад не такой уж большой, чтобы тётка могла нахлебников кормить. Замуж меня без приданого всё равно никто не возьмёт, а вот поискать место гувернантки для девочки… Я бы обязательно справилась! Конечно, желательно бы уехать оттуда, где все помнят про господина Булуса…

Я обратила внимание, что покойного отца она назвала «господин Булус», и осторожным вопросом направила разговор в сторону её семейной жизни

– … маму обижал постоянно. Я ещё маленькая была, но помню, как он тканями торговал и чуть не разорился. А ведь мама ему тогда говорила, что не надо эту партию товара брать. А когда сбыть не смог – он её же и побил…

Я всё ещё колебалась, не зная, как сделать лучше. Мне требовалась помощь в двух местах: во-первых, необходимо было спихнуть на кого все расчёты; во-вторых, я хотела наконец-то заняться кухней и навести порядок в меню. То, как кормили нас сейчас, казалось мне глупым и расточительным, а главное – не слишком здоровым. Однако из разговора с Эммой я уяснила одну странноватую вещь: в их доме за кухней надзирала не Агата, а сама Эмма.

– Господин Булус любил, чтобы всё как у дворян было. Чтобы и перемена блюд, и с пряностями, и всякое такое… Так что я при кухне за поваром лет с двенадцати наблюдала. А в тринадцать он мне доверил ключи от ларца с пряностями. Знал, что я лишнего не дам потратить. Конечно, когда гостей не было, что попроще готовили, а нам и вовсе могли кашу на воде скормить, но последние годы к обеду обязательно кто-нибудь был и все восхищались, какой стол он держит…

Вообще для шестнадцати лет девочка рассуждала слишком уж по-взрослому. Мне пришлось напомнить себе самой, что чем тяжелее детство, тем быстрее взрослеет ребёнок.

– А твои братья? Что ты можешь сказать о них?

– Роберт – он вроде как любимчик отца был. Господин Булус из него наследника растил и следил, чтобы и манеры у него были как положено, и всякое, что дворянам нужно, он знал. Например, на коня его посадили – семи лет ещё не было. Так что Роберт неплохой наездник, и у него даже свой меч был. Отец мечтал ему потом жену-дворянку найти. А Оливер… Мне кажется, господин Булус не мог придумать, что с ним делать, и особо даже не замечал. А на самом деле Оливер и учился лучше, чем Роберт, и грамоту лучше знает...

* * *

Разговор затянулся почти до обеда. Тогда я пришла к такому решению: лучше всего дать девочке возможность самой решить, чем заниматься. Надо сказать, что её решение удивило меня своей практичностью. Я бы, пожалуй, до такого и не додумалась.

– Роберт мечтал военным стать. Вряд ли бы господин Булус его отпустил служить, но раз уж ему самому так хочется – может, его к замковой охране отправить? Потому что кое-что он, конечно, знает и умеет, но слишком мал ещё, чтобы пойти служить. А там и обучится, чему нужно, и, глядишь, в жизни устроится. Оливера лучше при маме оставить. Он и считает лучше, чем она, и всегда они ладили. Матушка вполне может проверять все счета и записи и книги вести, а Оливер присмотрит, чтобы она ошибок не делала, а заодно и сам обучится всему, что дальше понадобится. Это ведь Роберту отец собирался земли и всё остальное оставить, как наследнику. А на Оливера у него никаких планов не было, поэтому надёжней, если у младшего хорошее ремесло на руках будет. Грамотного сенешаля ещё поискать нужно, сами знаете. А кухню… если бы вы, миледи Сандра, позволили мне за кухней наблюдать, то лучше бы для меня ничего и не случилось. Замуж мне теперь не выйти, а тут я и при деле, и под защитой, – она смотрела на меня строго и внимательно, но с неким недоверием, как будто боялась поверить в собственное счастье.

– Мне очень нравится, Эмма, как ты рассуждаешь. Я ещё побеседую с твоей матерью, но думаю, что советы ты дала разумные. Есть только одна деталь, о которой я хочу предупредить заранее.

Она напряжённо кивнула, показывая, что слушает, и я продолжила:

– Меня совершенно не устраивает, как сейчас готовят на кухне. Те блюда, которые получает прислуга, и то, что ставят на стол офицерам и солдатам, – не слишком здоровая пища. Если я поручу тебе кухню, то сперва придётся обучить тебя тому, что я знаю сама. Захочешь ли ты?

– Миледи Сандра, даже если вы пожелаете, чтобы вашу прислугу варёным репейником кормили, – всё будет делаться именно так, как вы прикажете! Я не просто стараться буду, я наизнанку готова вывернуться, чтобы угодить вам.

Всё это она произнесла таким серьёзным тоном, что у меня мурашки по спине пробежали. Не должна девочка-подросток так рассуждать!

– Я же понимаю, миледи Сандра, чем моим родным и мне самой может грозить изгнание. Кроме той одежды, что вы милостиво оставили, у нас нет больше ничего, а дороги нынче сильно неспокойные. Вряд ли мы даже доберёмся до тётки, если вы нас выгоните.

– Значит, Эмма, так и поступим. Ступай к себе и пригласи сюда миледи Агату.

Если изначально мой бестолковый поступок был продиктован просто жалостью, то сейчас я поверила в то, что даже смогу извлечь из него пользу. Эта не по-детски серьёзная девочка понравилась мне очень, и я думаю, что она вполне справится.