Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Глава 36

Сэр Дилан Одли шёл на поправку неторопливо. Рана в бедре не позволяла ему нормально сидеть, а ходить запрещал лекарь. Последнее время сенешаль постоянно казался раздражённым, и в конце концов я не выдержала.

Об устройстве костылей я имела весьма слабое понятие, но, просто подумав о том, как будет удобно человеку, опирающемуся на них, сделала кривой чертёж на клочке ненужной бумаги и отправилась искать столяра или плотника. Здесь эти специальности особо ещё не разделяли, и потому мастер по работе с деревом был один на все случаи жизни. Костылей я заказала сразу пару, но для того, чтобы их изготовить, пришлось с помощью лакеев поставить сэра Дилана на ноги. Точнее – на одну ногу. Мастер измерил все расстояния, которые ему были нужны, и ушёл, а я поняла, что сенешалю будет крайне неудобно держать больную ногу на весу.

– Что ж, сэр Дилан, я не вижу в этом ничего страшного. Как и все мужчины, вы носите широкий пояс. К этому поясу вполне можно прикрепить систему ремней, которая позволит вам держать ногу в том положении, какого потребует лекарь.

– Миледи Сандра, я вам по гроб жизни обязан буду! Если смогу выбираться из этой комнаты хоть иногда – уже радость! Очень уж тут тоскливо лежать.

– Не переживайте, думаю, завтра вечером вы уже сможете немного передвигаться. Но у меня есть к вам одно дело, и мне требуется ваш совет, сэр Дилан.

Нельзя сказать, что реакция сэра Дилана на мой рассказ о бургомистре была правильной. Некоторое время мы даже спорили, и мне пришлось объяснять ему совершенно банальную вещь: почему права торговцев и купцов в данном случае важнее, чем обида какой-то аристократки:

– …такие истории быстро становятся известны, и если вокруг будут знать, что любой дворянин может перепортить товар и остаться безнаказанным… Пожалуй, сэр Дилан, я неправильно вам объяснила. Я не требую наказания для той дамы, чья коза перепортила ткань. Но вот оплатить испорченный товар она должна. Репутация такая штука, которая создается долгое время и состоит из мелочей. Если торговцы будут знать, что их интересы защищают, – они охотнее будут прибывать на наши земли. А чем больше торговцев – тем выше конкуренция между ними, и тем больше они будут вынуждены снижать цены. Понимаете?

Пожалуй, мне повезло в том, что сенешаль хоть и был аристократом, но вышел из обедневшей семьи и, судя по отдельным репликам, прекрасно знал, что такое несправедливость. Мысль потребовать плату с непутёвой хозяйки ручной козы казалась ему революционной, но симпатичной. Возможно, я бы и не смогла убедить его, но вот то, что бургомистр не отнёсся к моим словам серьёзно…

– Значит, вы ему, миледи Сандра, говорите, что нужно организовать места для торговли по-другому, а он отмахивается?! Он вам, хозяйке земель, возражает?! – мой рассказ явно произвёл на сенешаля не самое хорошее впечатление.

Несколько минут сэр Дилан о чём-то размышлял, недовольно сопя, а потом уточнил:

– Говорите, завтра смогу на ногах стоять?

– Думаю, что, опираясь на костыли, вполне сможете, – не понимая, к чему он это спрашивает, ответила я.

– Что ж, завтра я потренируюсь… А на следующее утро, миледи Сандра, уж позвольте мне вызвать бургомистра сюда. Самому мне несподручно будет к нему ехать, а здесь я голубчику объясню, что к месту-то он гвоздями не приколочен.

Пожалуй, для меня это был лучший исход. Но я решила воспользоваться случаем по полной:

– Прекрасная идея, сэр Дилан! Прекрасная! А вот если бы вы ещё велели бургомистру привезти книги счётные – совсем бы отлично получилось.

Дилан не слишком довольно поморщился:

– Я, миледи Сандра, пока ещё писца себе не нашёл. Книги ведь можно и попозже проверить.

Я прекрасно понимала, что, скорее всего, мой сенешаль просто не в состоянии сам просмотреть бухгалтерские книги. Но и ждать, пока найдут достаточно грамотного человека, кому можно будет доверить это дело, я не собиралась.

– Сэр Дилан, вы главное, прикажите ему бумаги привезти. А пересчитать и проверить я смогу и сама.

– Ого! Никогда бы не подумал, миледи Сандра, что у женщины может быть такое прекрасное образование!

Его слова были совершенно искренними, и мне пришлось сдержать в себе некоторое раздражение. Как-то я не слишком привыкла, что женщина для местных мужчин – почти синоним слов «бесполезное существо». Я просто ласково улыбнулась сенешалю и ушла, сославшись на дела.

* * *

Подумывала было сходить и побеседовать с миледи Блаунт о записях в книгах бывшего сенешаля. Поинтересоваться, куда девалось такое количество пряностей и благовоний, и таким образом понять, как глубока эта кроличья нора. Кто ещё участвовал в кражах, и можно ли вернуть в казну баронства хоть что-то. Ну не верила я, что такое количество благовоний закупалось реально. Однако зашла к себе и обнаружила, что в комнате меня ждёт Бетти, которая с восторженной улыбкой сообщила:

– Миледи Сандра! Тамочки ажно две цельных телеги добра привезли.

– Какие две телеги, Бетти?

– Так господин барон вам прислал! Там солдат один, да такой красавчик… Усы у него – прямо ух! – она провела рукой от собственного носа вниз, куда-то чуть ли не к поясу. – Говорит, что господин вам письмо прислал, только отдаст он тугументы самолично в ваши руки.

Во дворе действительно стояли две телеги и несколько человек охраны. Один из солдат, крепкий здоровый мужик с обвислыми, как у моржа, усами и красным от загара лицом неуклюже поклонился и сообщил:

– Миледи, господин барон велел вам всё принять по описи, а ещё отдать вот этого зверя, – он махнул рукой в сторону накрытого куском старой мешковины короба.

Я с любопытством заглянула туда и обнаружила котёнка. Рыжего, совсем крошечного, с мутноватыми глазами и торчащим вверх тощим хвостиком. Попахивало от бедной животины так, что я сразу поняла: из коробки его почти не вынимали, и то сено, что настелили на дно, не меняли ни разу.

– Вы хоть кормили его?!

– Где молоко удавалось достать – кормили, миледи. Чай, не звери же мы... Только ведь у нас дорога – сами понимаете…

Я взяла заморыша на руки – он целиком помещался у меня на ладошке. Осмотрела – кажется, блох нет. Но малыш был чудовищно грязный, со слипшейся шерстью и вздутым животом.

– Бетти, ступай на кухню и принеси тёплой воды: его нужно помыть. И пусть согреют молока, и ещё мне нужно блюдце…

– Миледи, тут вот от хозяина вам велено передать…

Свёрток здоровяк вынул из-за пазухи, и я невольно поморщилась: от ткани изрядно несло застарелым потом. Мешковина была запечатана с помощью воска. Печати, хотя и погнулись слегка от тепла, но казались целыми. Внутри – письмо от мужа и длинный перечень того, что должно лежать в телегах.

Бетти забрала котёнка, а я пробежалась взглядом по неровным строчкам: «Миледи жена, пишу тебе из монастыря Святой… бла-бла-бла… и товары, сохранность которых ты должна проверить по списку. Солдаты пусть остаются при замке, так как больше серьёзных боёв не ожидается. Вчера прибыл гонец от короля, и я после выздоровления присоединюсь к свите его величества в лагере возле города Монтеро. Когда дела будут завершены, я отправлюсь на коронацию в Лаунтан и уже к осени надеюсь вернуться домой…»

Дальше шло пожелание здоровья мне, сэру Дилану и прочая вежливая ерунда. А ниже была приписка: «Эту кошку шлёт тебе в дар мать-настоятельница монастыря Святой Екатерины Исцелительницы. Напиши ей благодарственное письмо и отправь с Отто».

Я на секунду задумалась. Собак при замке было много. Дворовые нечёсаные кобели, сидящие на цепях, мелкий пёс по кличке Руди, прикормленный у казарм, которого солдаты брали с собой на ночные дежурства, псарня, где содержалось около десятка каких-то охотничьих псов… но почему-то я не могла вспомнить ни одного кота, виденного в замке. Неужели здесь они такая редкость?

Впрочем, все эти мысли пришлось отложить на потом. Сейчас меня ждал длинный и подробный список товаров, которые нужно было оценить и распределить по кладовым замка.

Глава 37

Закончив разбор товара, я не пошла сразу к себе в комнату, а села в пустой сейчас трапезной и неторопливо перечитала письмо. Мысли оно навевало самые разные и не всегда приятные.

Эндрю Грегори ранен и долечивается при каком-то монастыре, сообщая, что калекой не останется и рана заживает хорошо. Зачем-то расписывал мне, какая замечательная мать-настоятельница в монастыре, ну, и просил поблагодарить ей письменно. Записку я, конечно, напишу, и отправить найдётся с кем, но надо выяснить, насколько здесь ценен котенок и, может быть, что-то подарить в ответ?

Но все эти мысли скользили по поверхности, особо не задевая меня, а вот вполне себе эгоистичные размышления о том, что я могла остаться вдовой во второй раз, засели глубоко. Мне и Эндрю было жалко – всё же он вёл себя со мной очень порядочно, – и мысли о собственном существовании без него тоже беспокоили. Я настолько не знаю местных законов, что даже не представляю, какие права есть у моего мужа, а какие у меня.

Впрочем, особо грустить мне было некогда, и, решив подумать об этом перед сном, я отправилась к себе. Кроме Бетти в моей комнате обнаружилась ещё и Линда, а у дверей скоромно топтались Дебра и ещё одна горничная, имени которой я не помнила.

– Что происходит?

Выражение лиц у женщин было такое странное, что я прошла и просто отодвинула Линду рукой, чтобы не загораживала нечто важное. Увидела, что посреди моей комнату стоит табуретка, на которую водрузили огромную то ли миску, то ли тазик. Там, в грязных хлопьях мыльной пены, лежал мёртвый котёнок. Тот самый рыжик, которого я брала на руки меньше часа назад.

– Что?! Что случилось?!

Котёнок в это время приоткрыл глаз, недовольно посмотрел на меня, потянулся прямо в воде, зевнул и, перевернувшись на другой бок, снова прикинулся мёртвым.

– Что это такое? – от безумности ситуации у меня сердце колотилось так, что казалось: сейчас выпрыгнет. Жалость к котёнку буквально скрутила, но почти сразу сменилась шоком от того, что маленький мерзавец жив-здоров и просто притворяется. Я с облегчением выдохнула, ожидая, когда уймётся зачастившее сердце...

– Ото ж угрелся, маленький! – умильно улыбаясь, сообщила Бетти. – Как воды-то плеснула – вроде как испугался сперва, запищал этак жалобно-жалобно, а потом тепло почуял и разлёгся! Такой-то умненький малыш – загляденье просто! От уж вас господин-то барон побаловал так побаловал! Да и угодил как!

Тут я внимательней оглядела женщин и поняла, что на лицах у них не просто интерес к мелкому зверёнышу, а самое настоящее восхищение рыжим нахалёнком. Гнать я никого не стала, пусть полюбуются – тут я их вполне понимала, – но, закатав рукава, положила тощёнка на ладонь и приказала Бетти:

– Давай тёпленькой водичкой сполоснём. И надо бы его покормить, что ли…

Пока я вытирала засыпающего детёныша, стараясь просушить ему шёрстку, чтобы не простыл от сквозняков, Линда притащила с кухни чашку тёплого молока. Оценив его размеры и поняв, что он в такой чашке искупаться целиком может, отправила её снова на кухню – за чайной ложкой.

Котёнок после купания был сонный и вялый, практически не сопротивлялся, поэтому я запеленала его в сухую ткань так, что наружу торчала только моська, и, зачерпывая молоко ложечкой, начала аккуратно, по капельке вливать в крошечную пасть. Почувствовав еду, подкидыш быстро приободрился, открыл глаза и яростно задёргал слабыми лапками, пытаясь выбраться из ткани. И даже постарался укусить ложку – чтобы не отняли. Ишь ты какой!

Радуясь, что он оживает, я развернула ткань, капнула молоком прямо на стол, предварительно задрав скатерть, и, аккуратно поднеся его моську к лужице молока, с удовольствием пронаблюдала, как шустро он орудует крошечным розовым языком.

– Линда, нам нужна не чашка, а совсем маленькая тарелка. Блюдце. Такое, чтобы он не мог молоком захлебнуться, понимаешь?

В лужу подкидыш влез обеими лапами и работал языком, не отвлекаясь на окружение. Только пискливо, но грозно «рычал», когда я ложкой подливала на стол молоко: защищал собственную еду. Похоже, характер у товарища вполне боевой, и в обиду он себя не даст. Кроха наелся достаточно быстро и к тому моменту, как с кухни принесли блюдце, уже начал прикрывать глаза, сидя возле лужицы на столе: караулил добычу.

– Бетти, найди какой-нибудь небольшой сундук. Вытащи из него всё тряпьё, и пусть его доставят в мою комнату.

Место для сундука я присмотрела возле камина. Днем уже было достаточно тепло, но по вечерам камин всё же топили, и здесь малышу будет уютно ночью. Я оглядела собственную спальню, соображая, из чего устроить Рыжику удобное место. Он слишком мал, чтобы уметь согреваться самому, а раз рядом нет мамы-кошки, то требуется что-то тёплое и мягкое. Пришлось пожертвовать одну из подушек с моей кровати. В самом деле, не в соломе же держать малыша.

Лакеи принесли небольшой сундук, я взбила и уложила туда хорошую пуховую подушку, а умница Бетти догадалась выудить из тряпья, которое было в кладовке, потёртую шерстяную шаль. Большую, не слишком красивую, но явно очень тёплую. Впрочем, котёнку было наплевать на всю эту суету вокруг: он уснул у меня на ладони, решив, что мне можно доверять, и больше не беспокоясь ни о чём.

* * *

Костыли оказались достаточно удобны, а больную ногу сэра Дилана, чуть согнув в колене, прикрепили на широких ремнях к его поясу. Как и все молодые люди, он был достаточно нетерпелив, но быстро разобрался, как держать равновесие. Буквально через несколько минут сенешаль вышел из комнаты, цокая деревяшками по полу, сопровождаемый двумя лакеями, идущими максимально близко по бокам от него. Лакеев я инструктировала лично, так как боялась, что раненый не удержит равновесие, упадёт и повредит больную ногу.

Следом за этой троицей семенила я, несколько побаиваясь того, что сделала. Не дай бог, ему станет хуже. За мной шла Бетти, и вот такой небольшой группой мы принялись неторопливо обходить этаж. В общем-то, особой нужды в этом не было. По первой просьбе сэра Дилана ему бы принесли всё что угодно, но парень так наскучался в четырёх стенах, что пожелал немедленно осмотреть замок.

Первое путешествие продлилось не так и долго. От постоянного лежания его мышцы несколько ослабли, и сенешаль, к собственному удивлению, обнаружил минут через двадцать, что сильно устал. Пришлось объяснить ему, что слишком долго лежать вредно, но и бегать в первый день не получится.

– Перед ужином вы сможете пройтись ещё раз, а завтра утром уже погуляете подольше.

– Не знаю, как и благодарить вас, миледи Сандра! Но надеюсь, вы не забыли пригласить бургомистра? Завтра утром я хотел бы побеседовать с ним.

– Сэр Дилан, беседовать с ним стоя вам будет тяжело, сидеть не позволяет лекарь, а принимать его лежа…

Тут этот воспрянувший от малейшего облегчения юнец снисходительно посмотрел на меня и сообщил:

– Миледи Сандра, вам не стоит беспокоиться о таких пустяках. Я – сенешаль. Если нужно будет, бургомистр ляжет рядом со мной в той позе, которая будет мне удобна. Я...

Я засмеялась над этой нелепой фразой, а он, наконец-то сообразив, что ляпнул, отчаянно смутился и покраснел. Впрочем, оправился быстро:

– Не в том смысле, миледи! – почти с возмущением заявил юный сэр. – Я ничего такого не имел в виду! Я просто хотел сказать…

– Не стоит так переживать, сэр Дилан. Иногда и мне случается высказываться неуклюже. Я рада, что вы чувствуете себя лучше, и не стану с вами спорить. Просто давайте подумаем, как сделать так, чтобы бургомистр не чувствовал вашей слабости. Не то чтобы я боялась, что вы не справитесь… Просто я не слишком верю в его добропорядочность и не хочу давать ему ни одного шанса.

– Да я бы и не против, миледи Сандра, только не понимаю, как это сделать.

– Думаю, сэр Дилан, я знаю, как...

Глава 38

Сэру Дилану, как выяснилось, было всего двадцать четыре года. Именно поэтому я и смогла поладить с ним так легко. Пусть я и была женщиной, но по местным меркам я стояла на ступеньку выше, чем он, на социальной лестнице. Я – жена его хозяина. То, что милорд Эндрю был его давним другом, в данный момент оказалось не так и важно. Важнее то, что Эндрю Грегори взял Дилана на службу сенешалем, и юный сэр страшно боялся, что недостаточно соответствует такой шикарной должности.

Думаю, был бы Дилан старше лет на пять-семь, его бы не смутила собственная травма. А так, желая выглядеть в глазах окружающих более уверенным в себе, он согласился, что предложенный мной план хорош. Принимать сэра бургомистра сэр Дилан отправился в комнату моего мужа.

Там, оставленная исключительно ради красоты, стояла резная деревянная конторка, щедро отделанная позолотой. Внутри мебелина была абсолютно пуста: она не хранила ни бумаг, ни чернил, ни прочих вещей, которые обычно прячут в ящиках. Как я уже и говорила, покойный отец Сандры никакими заботами по хозяйству себя не утруждал, но как предмет мебелировки эта конторка, придвинутая к стене, служила украшением интерьера благодаря изящной резьбе и высоким точёным ножкам.

Конторку по моему приказу выставили на середину комнаты, сэр Дилан встал за неё, положив руки на наклонную поверхность, и с удовольствием отметил:

– Да! Очень удобная штука, миледи Сандра, и пока я не смогу работать сидя – буду пользоваться ей! – он на секунду задумался и добавил: – С вашего позволения, разумеется.

По идее, где-то в замке должен был храниться специальный стул, чтобы за этой конторкой можно было работать сидя. Мне представлялось, что этот стул должен быть наподобие наших барных: на очень высоких ножках и со специальной подставкой, куда сидящий человек сможет поставить ноги. Но я ещё слишком плохо знала собственный дом, а главное – сейчас не было острой необходимости в этом стуле.

Зато если поставить костыли за штору, то никто и не догадается, что сэр Дилан стоит за конторкой не потому, что стоя ему удобнее писать, а потому, что просто не может сесть! А, заодно у сенешаля не будет необходимости вежливо усаживать вызванного бургомистра. Пусть этот вальяжный господин на собственной шкуре прочувствует, что у замка появились хозяева, которые больше не дадут ему расслабляться.

* * *

В общем-то, как я планировала, так и получилось. Я скромно устроилась возле окна, держа в руках вышивку в небольших круглых пяльцах, которую позаимствовала у Дебры, и делая вид, что всецело занята ею. А бургомистр, которого ввёл лакей, оказался стоящим на краю ковра, занимавшего большую часть комнаты. В центре ковра теперь была водружена пресловутая конторка, и, слегка опираясь на неё рукой, на сэра Хейли Булуса, нахмурившись, посмотрел из-за неё новый сенешаль замка «Лисья нора».

Скорее всего, бургомистр ожидал более душевного приёма и потому в начале визита улыбался от всей души, кланяясь и показывая, как рад видеть хозяев. Однако сэр Дилан, решивший, что мой план действительно хорош, кивнул, показывая, что заметил гостя, а потом еще несколько минут что-то писал, не обращая на него внимания. Улыбка бургомистра начала медленно увядать. В полной тишине сэр Булус некоторое время переминался с ноги на ногу, а потом решился робко кашлянуть.

Я наблюдала за всей сценой со стороны и получала от неё удовольствие: Дилан так вжился в роль, что при покашливании бургомистра досадливо поморщился, как будто его оторвали от безумно важного дела, и только потом соизволил окончательно перевести взгляд на посетителя:

– Сэр Хейли Булус?

Гость почтительно поклонился и вновь начал улыбаться:

– Так и есть, милорд. Мне передали, что вы пожелали меня видеть, и в ту же минуту…

– Где ваши счётные книги, бургомистр?

Гость натужно раскашлялся, как бы слегка подавившись таким приветствием, и потом неуверенно заговорил:

– Но, почтенный сэр Дилан, я думал, что для первого знакомства они нам не понадобятся! Может быть, потом, когда вы лично убедитесь в моём желании услужить…

– Если вы желаете услужить, бургомистр, то должны чётко выполнять приказы, которые получаете.

На бургомистра было приятно посмотреть! Ни следа от той вальяжности и снисходительности, с которыми он принимал меня в своём кабинете! Это я знала, что Дилан не самый опытный сенешаль и даже не слишком понимает, что делать с бумагами. А для бургомистра стоящий за конторкой суровый молодой мужчина выглядел не только внушительно, но и устрашающе, так как обладал реальной властью.

Для бургомистра, если он действительно воровал, было жизненно важно поладить с новым начальством. Думаю, что прикреплённый к поясу сэра Хейли Булуса тяжеленный кошелёк предназначался именно для этих целей. Но я не зря настояла на собственном присутствии. Вручать взятку при жене барона сэр Булус не посмел. Он оправдывался перед сенешалем, вставляя в собственную речь кучу вздохов и междометий, косился на меня и совершенно искренне не знал, что делать дальше.

Несколько минут Дилан ещё «строил» бургомистра, а затем твёрдо приказал:

– Я жду вас завтра, любезный Булус, вместе со всеми книгами и вашим собственным писцом, который сможет дать пояснения. Вы меня поняли?

Бледный бургомистр кланялся и отходил к двери задом, как будто Дилан был не простым сенешалем, а коронованной особой, к которой ни в коем случае нельзя повернуться спиной.

* * *

Я подала сэру Дилану костыли и с улыбкой похвалила:

– Вы были великолепны, сэр!

– Признаться, миледи Сандра, некоторые сомнения у меня были, когда вы рассказывали, что нужно делать… – парень довольно улыбался, понимая, что и в самом деле нагнал страху на бургомистра. – Как же мы будем действовать завтра?

– Вот увидите, сэр Дилан, завтра Булус придёт с кошельком в два раза больше по размеру, чем был сегодняшний. Я обязательно выйду из комнаты и дам вам возможность принять этот щедрый подарок.

Мы переглянулись и засмеялись, прекрасно понимая друг друга. Дилан даже тряхнул головой, будучи в восторге от этой идеи.

– А потом мы отпустим бургомистра и сядем изучать документы. Я помогу вам считать, а вы постараетесь разобраться, что не учтено в книгах и где этот паразит ворует ещё. Мы с вами совместно оценим ущерб и уже после этого будем решать его судьбу. Если он воровал в меру – вы просто устроите ему выволочку и пообещаете всевозможные кары. А вот если он грабил баронство совсем уж бессовестно... Тогда... ну, тогда мы... я тогда не знаю, что и делать…

– Зато я знаю. Виселицы никто не отменял, миледи Сандра, – ответ Дилана был короток и страшен.

Я чуть не поперхнулась воздухом, понимая, что он говорит вполне серьёзно. Надо сказать, разговор о виселице меня напугал. Одно дело отправить жулика в тюрьму, и совсем другое – лишить его жизни. Вроде бы у бургомистра есть семья? При этом и жена, и дети обязательно пострадают!

– Сэр Дилан… Может быть, не стоит рубить с плеча? Может быть, лучше будет в случае выявленного воровства отправит его в тюрьму?!

– Какая разница, миледи Сандра? – юный сенешаль пожал плечами, с недоумением глядя на меня. – Приедет Эндрю и всё равно повесит его, если грехи окажутся тяжкими. Так стоит ли тянуть?

Мне оставалось только молиться, чтобы счета противного бургомистра оказались в порядке...

В комнату к себе я вернулась совершенно расстроенная. Кажется, я забыла, что здесь не забавная историческая игра, а вполне реальная жизнь...

Хорошо, что Рыж, услышав мои шаги, начал истошно вопить, просясь на волю. Пришлось достать нахалёнка и немного поиграть с ним. Потом нам потребовалось тёплое молоко и почесушки, а потом...

Отправив усталого малыша в коробку, в гнездо из пледа, я поняла, что надо смириться с решением Дилана. Он гораздо лучше, чем я, знает местные реалии. Он неотъемлимая часть этого мира. А вот я смотрю на мир с высоты своего опыта, который не слишком пригоден для выживания. Это в той жизни я видела, как жулик, укравший миллионы, получал штраф в сто тысяч и год условно. И ни к чему хорошему такое правосудие не приводило...

Значит, я занимаюсь благосостоянием замка, стараюсь облегчить быт людей, живущих рядом, помогаю, кому смогу, и не лезу устанавливать свои законы. Быть посему!