Текст книги "Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава 39

Значит, я занимаюсь благосостоянием замка, стараюсь облегчить быт людей, живущих рядом, помогаю, кому смогу, и не лезу устанавливать свои законы. Быть посему!

К сожалению, так не получилось. Жизнь подкидывала события с такой скоростью, что я постоянно нарушала собственные благие установки.

Во-первых, сэр бургомистр привёз книги, и находились они в достаточно плачевном состоянии. А вот писца он не привёз, пояснив, что «бедняга Брентон вторую неделю болеет».

Сэр Дилан разговаривал с ним уже чуть милостивее и отправил домой, потребовав, чтобы писца прислали сразу, как только он поднимется на ноги. Возможно, «маленькая шалость» бургомистра и удалась бы, если бы я в тот же день не села смотреть принесённые им книги. Это были два толстых изрядно потёртых тома пергаментных листов, вшитых в резные деревянные обложки.

Пергамент тем и отличается от бумаги, что при известном старании с него всё можно соскоблить. Но поскольку здесь ещё не было массового производства чернил, а работать я села при отличном дневном свете, то достаточно быстро обнаружила, что местами одна строчка отличается цветом от начала к концу.

Подчищены были в основном налоги, приходящие с деревень. От каждой деревни поступал в казну целый список товаров: овощи или зерно, скотина (свиньи, козы и овцы), ткань или глиняная посуда, шерсть или изделия из кожи. Зачастую список был достаточно длинен, но зачищали и правили его на тех строчках, где записан самый важный налог. Это были или овощи, или зерно, или то и другое вместе. И вот эту-то строчку можно было отличить по цвету чернил. Циферка почти везде была поправлена.

Поняв, что считать эту липу бесполезно, я пошла со своим открытием к сенешалю. Мне нужен был совет. Сэр Дилан отлёживался в своей комнате и, когда я ему объяснила, в чём дело, сжал кулак и треснул по кровати так, что, кажется, ему самому стало больно.

– Проклятый ворюга! Простите, миледи Сандра… – он неловко попытался дотянуться до костылей.

Я отвернулась, пока лакей помогал ему встать, а затем повернулась на его приказ:

– Немедленно пошлите солдат за бургомистром! Доставить его сюда живым или мёртвым.

– Подождите, сэр Дилан!

– Не вмешивайтесь, миледи Сандра!

– Я не собираюсь отменять ваш приказ, сэр Дилан, но всего лишь прошу выслушать меня…

Пусть и очень неохотно, но он согласился.

– Вам не кажется, сэр Дилан, что писец бургомистра заболел очень уж вовремя? Мне кажется, для начала нужно найти этого человека и узнать, насколько он болен.

– Какая разница, миледи Сандра, болен он или нет? Ответ за запись в книгах несёт только бургомистр. На такое место всегда назначают грамотных людей, и это его обязанность – проверять за писцом.

– Я думаю, Булус объявил писца больным не просто так. Он постарается свалить на него свою вину, заявив, что ничего не заметил. А главное, когда писец умрёт, вы ничего и не докажете! Имущество писца заберут в казну, а главный вор останется безнаказанным. Ну, лишится места, но не думаю, что для него это так уж трагично. В этих книгах, сэр Дилан, записи аж за целых шесть лет, и исправления в книге начинаются почти сразу. Значит, бургомистр обеспечил себя за эти годы совсем неплохо. Я бы посылала людей не за Булусом, а за писцом. А заодно, сэр Дилан, поинтересовалась бы, не покупал ли последние два-три года сэр бургомистр себе домик в другом городе, или хороший большой сад в благополучном селе, или что-нибудь вроде этого.

Пусть и нехотя, но сенешаль отменил свой приказ и добавил:

– Что ж, давайте обговорим с вами, миледи Сандра, как это лучше сделать.

Мы устроились с ним в трапезной при открытых дверях, но так, чтобы никто не смог подойти и подслушать разговор. Я спросила для начала:

– Как происходит уплата налога?

Ответ мне сильно не понравился. Крестьянский обоз приезжал ко двору бургомистра, и Булус выходил с писцом на улицу и пересчитывал-переписывал всё, что привезли. Он сам решал, какую долю из привезённого отправить в замок: большую часть составляли продукты. Непродовольственные же товары шли на продажу в нашем городе или соседних, деньги копились у бургомистра, и в середине зимы он привозил в замок и сдавал барону крупную сумму, с которой платились налоги в государственную казну. Так что, по крайней мере, долгов перед казной у нас быть не должно.

Проблема была в том, что мы не могли попросить у крестьян расписки бургомистра: таковых не существовало, поскольку записи в книге велись не только в присутствии крестьян, но и обязательно вызывались два свидетеля – какие-нибудь достаточно богатые купцы или торговцы. Когда всё было записано длинным столбиков в книгу, староста получал на руки нечто вроде квитанции – дощечку размером с две ладони, где крупно был написан год сданного налога и оттиснут большой квадратный штамп с гербом баронства. Никакого перечисления принятых товаров там не было.

Поэтому после отъезда крестьян и ухода свидетелей бургомистр мог править цифры в книге так, как пожелает его душенька. Очевидно, он не делал это сразу же, а поскольку чернила приходилось обновлять и разводить достаточно часто, ибо они портились, то когда или сам Булус, или писец начинали править книги, выбрать абсолютно такой же цвет получалось не всегда.

Так что я сидела, сэр Дилан стоял рядом, и мы негромко разговаривали, прорабатывая план.

* * *

Во-вторых, у меня произошла публичная стычка с миледи Блаунт. Стычка достаточно пустяковая, но отчётливо поясняющая мне, что если миледи не пыталась отменить мои прямые приказания, это вовсе не значит, что она смирилась со своим отстранением. А началось всё с вопроса Бетти:

– Миледи Сандра, а энтот год по полям снова миледи поедет или вы сами?

– По полям? – я растерялась, не понимая, о чём она говорит.

Горничная недоуменно развела руками:

– Ну как жешь! Ить на весенний-то сев!

– Бетти, у меня после болезни память полностью не восстановилась. Ты уж, будь добра, поясни поподробнее.

Существовал достаточно древний обычай, который свято соблюдался в замке как минимум последние лет сорок-пятьдесят. Ранней весной хозяйка замка отправляла людей в две деревни, у которых были самые обширные пахотные земли. Старосты выбирали, в какой день будет праздник, и в этот день хозяйка замка приезжала в деревню ещё затемно, с особыми дарами. Она шла первой по полю и кидала зерно в борозду.

Это была такая своеобразная местная традиция, которая, по поверьям, должна была вознаградить крестьян хорошим урожаем. Ведь сеяла-то не простая женщина, а сама хозяйка! После этого баронесса подавала собравшимся селянам – каждому из них – по небольшой булочке, испечённой в замке, и вроде как благословляла пахоту для всех остальных. Обычай не церковный, скорее – что-то народное, из древних верований. Но относились у к этому обряду достаточно серьёзно, а ночные заморозки уже совсем закончились, и пахать нужно было вот-вот.

– Надо послать кого-то в деревню, Бетти, и узнать...

– Так, миледи, энтот год ить не послали никого, так утром сегодня старосты самолично присылали мужиков, чтобы, значицца, узнать, как оно таперича станет. Утром ить миледи Блаунт самолично с ими и разговаривала… – глядя куда-то в сторону, сообщила Бетти.

– Ах, миледи Блаунт?! Что ж, пойдём к ней и спросим. Следуй за мной.

Глава 40

Разговор с миледи Блаунт вышел не самый приятный. Она мне улыбалась…

Похоже, ей доставляли удовольствие ощущение собственной значимости и понимание, что она меня подставила:

– Да, пахотный день назначен на завтра! Ах, ты не успеешь испечь хлеба?! Что ж, сочувствую твоей нерасторопности… Жаль, что в моём замке появилась такая бестолковая хозяйка.

– Но вы могли мне сказать хотя бы утром, миледи Блаунт.

– Могла… но не захотела.

Бетти сопела за моей спиной, а я стояла перед торжествующей мадам и понимала, что подставила она меня гораздо крупнее, чем я подумала вначале. Завтра в одном из сёл с утра крестьяне будут стоять и ждать не просто свои подарочки, а возможность начать сев по правилам. Совершить ритуал, который для них очень важен! А я... я не приеду, так как выпечка хлебов – это отдельный, достаточно долгий процесс, и, скорее всего, к утру просто не успеют испечь то, что мне нужно, а главное – столько, сколько нужно.

Дрожжевое тесто подходит долго, и, чтобы хлеб был хорошего качества, его нужно пару раз обминать после подъёма. То есть к утру его ещё только засунут в печку, а мне необходимо быть на полях до рассвета. Я посмотрела на ехидно улыбающуюся мадам и вышла из её комнаты, не говоря больше ни слова. Понятно, что раскаиваться миледи не будет, и сделала она это намеренно, не собираясь ехать сама и норовя показать меня в глазах крестьян фиговой хозяйкой. А если ещё, не дай бог, урожай будет слабенький, то и вовсе я останусь в глазах селян виноватой во всём на свете.

– Это ж как оно теперь будет? Ить селяне-то волноваться начнут… – осторожно спросила из-за спины Бетти.

Отвечать я ей ничего не стала, ибо в голове у меня со злости вертелась только одна пословица с совершенно неприличным содержанием про ту самую хитрую …опу, на которую есть управа с винтом. Всё же баронессе и хозяйке замка не пристало так выражаться.

Разговор на кухне порадовал меня мало. Тётка Валта смотрела с недоумением и неторопливо поясняла:

– Опару поставить, да вымесить как следует, как подойдёт в первый раз, да второй раз вымесить… Никак, миледи Сандра, ранее полудня не успеем мы. Ежли бы вы мне с утра сказали – от уж к утру бы и получили. А ежли сейчас начать, то по-любому после полудня.

В общем-то, я это знала и сама, но понадеялась на какую-нибудь кулинарную хитрость, мне неизвестную.

– Скажи мне, Валта, хлебцы из ржаной муки пекли? И размера они какого выходили? И сколько штук делать?

Кухарка тяжко вздохнула и принялась пояснять:

– Муку брали ржаную, а чтобы хлебцы поскуснее были – пятую часть пшеничной добавляли. Размером – от такие… – она отмерила две трети своей ладони. – Штуки ваши я знать не знаю, а на кажную деревню по четыре больших плетёных корзины пекли. Хлебы-то раздают только взрослым, кто в пахоте будет. А уж они семьям своим спробовать дают сами.

В общем-то, даже особого выбора у меня не было:

– Что ж, раз не получается сделать такие, как надо, давай испечём что-нибудь получше…

Сода на кухне была. И хотя пользовались ею редко, потому что почти всё хлебобулочное пеклось на дрожжах, но сколько её нужно на быстрое тесто, тётка Валта представляла.

– Миледи Сандра, ох не дело вы задумали! Это ж ведь цельный мешок белой муки уйдёт, да ещё масла сколь! А яйца и мёд?! Ну как господин барон огневается за такую растрату?

– Валта, не тебе ведь ответ перед господином бароном держать? – холодно осведомилась я. – Поэтому закрой рот и приступай к делу.

Я решила испечь сладкие сдобные булочки. А крестьянам объясню так: это им подарок от нового хозяина замка, чтобы у них жизнь слаще была, а урожай богаче. Да, такое подношение выйдет сильно дороже, чем обыкновенные чёрные хлебцы, но и совсем пропустить ритуал я не могла себе позволить. Что такое сплетни и как они способны испортить репутацию, я знала прекрасно, а потому с кухни не ушла, а лично осталась наблюдать, как в огромных глиняных горшках разводят молоко с водой, бьют туда яйца и добавляют топлёное сливочное масло. Благодаря сволочному поступку миледи Блаунт нынешнее угощение жителей деревни получится достаточно дорогим.

В общем-то, я зря так сильно нервничала. Поварихи прекрасно справлялись с вымешиванием теста, тем более что соду добавляли незадолго до того, как начать заполнять присыпанные мукой противни. Внутрь каждой булки клали половинку ложки мёда. Тесто вымешивали частями, непосредственно перед тем, как задвинуть противень в большой духовой шкаф, и поэтому попутно успевали даже готовить: и для солдат, и для обслуги замка. Только мне тётка Валта не слишком любезно буркнула:

– А уж на господский стол наготавливать некогда будет. Не обессудьте, миледи Сандра, а только разносолов ноныче не предвидится.

– Ничего, один день переживём. А миледи Блаунт отправьте кашу на воде. И если начнет возражать – скажите, что я приказала.

Запах на кухне от сдобной выпечки стол просто одуряющий, как в хорошей кондитерской. Медленно работали женщины только потому, что ограничены были размеры духовых шкафов. Для выпечки хлебов в замке каждую неделю топили отдельную огромную печь, но, к сожалению, протапливать её и ждать, пока прогорят полностью дрова, и только потом заполнять караваями и булками, было некогда. Сейчас я смотрела, как в корзины складывают подостывшие зажаристые булки, и понимала – успеваем.

Выпечку закончили уже к полуночи, и спать я отправилась со спокойной душой.

Перед сном Бетти, которая то появлялась на кухне, то исчезала в коридорах замка, расчёсывая мне волосы, докладывала:

– …и послал он за энтим писарем ажно пять солдат! Я ить сразу-то вам сказывать не стала, потому как не до того вам, миледи, было. Об чём он этого мужичка допрашивал – никто и не знает, а только ить повелел сенешаль наш писаря энтого в особой комнате держать и солдат к дверям приставил. Вы ить сами у него всякие подробности и узнаете. А повозку я вам на завтрева заказала и телегу с сеном, чтоб корзины поукрывать. Так что спите, миледи, спокойненько, а утречком я вас самолично побужу.

– Спасибо, Бетти.

* * *

На сон у меня осталось не так и много времени, но Бетти действительно старалась: не знаю, кого она растолкала на кухне, но к тому моменту, как я открыла глаза, на столе шипела и плевалась горячим жиром яичница, стоял стакан молока, покрытый той самой булкой, которые мы пекли вчера, а в кувшине была тёплая воды для умывания.

Вкусно. Тесто плотное, хорошо пропечённое, богатое на вкус, маслянистое, медовая начинка и кроха корицы добавляли удовольствия. Не зря я велела масла топлёного не жалеть. Какой-нибудь воздушный бисквит явно подошёл бы меньше к этой ситуации: селяне ценят не изысканность, а сытность.

В этот раз с поездку с собой я взяла не Линду, а Бетти, подарив ей с утра широкую атласную ленту яркого синего цвета. Счастье горничной описать было сложно, и теперь она гордо восседала рядом со мной в той самой повозке, постоянно притрагиваясь к пышному банту у себя на груди и довольно улыбаясь.

За нами тащилась телега, где в корзинах, прикрытые чистыми полотнами и присыпанные сеном, лежали господские булки, а я про себя помолилась, чтобы селяне восприняли это как дополнительный бонус, а не как нарушение традиций.

* * *

В общем-то, можно сказать, что выкрутиться у меня получилось. Я торжественно прошлась по полю, немного увязая во влажной, только что распаханной почве, слушая, как фыркает идущая впереди лошадь, и щедро высыпая зерно во влажный чернозём. Сбоку, вдоль поля, стояли почти все жители деревни и рассматривали внимательно, как я провожу обряд. Я была для них новым и не слишком знакомым человеком, и именно этим оказалась интересна.

В самый пиковый момент, когда я подавала старосте, пожилому грузноватому дядьке, первую благоухающую сдобой булку, я громко, так, чтобы слышали другие, пояснила:

– Сэр Эндрю Грегори милостью своей посылает вам этот хлеб, чтобы жизнь ваша и дальше складывалась сытно и сладко, а поля давали добрый урожай.

Запасы корицы в замке были не так велики, чтобы ощутимо повлиять на вкус этих булок, но даже крошечные щепотки, аккуратнейшим образом припудрившие поверхность плюшек, давали потрясающий аромат. Чуть растерянный староста поднёс выпечку к лицу, вдохнул совершенно незнакомый ему запах корицы и с удивлением сказал:

– Оссподи! Этак, пожалуй, в райском саде пахнуть должно!

Народ загудел, с любопытством предвкушая что-то необычное, а я с облегчением мысленно выдохнула: всё получилось!

Да, сегодня на кухне пекут вторую порцию булок для следующей деревни. Да, я истратила все запасы корицы и достаточно много мёда. Это угощение действительно получилось дорогим, но глядя на то, как крестьяне бережно принимали в натруженные лапищи пышную булку и, отходя в сторону, аккуратно ломали небольшие кусочки, вкладывая их в открытые детские рты, я понимала: всё идёт так, как надо. Лакомство люди приняли, за удовольствие – благодарны, и к новому хозяину замка настраиваются благожелательно.

Глава 41

– Вот, миледи Сандра… Она самая и есть, – Бетти грозно сложила руки на груди и недовольно засопела, стоя за спиной молодой женщины.

– Как тебя зовут?

– Молли, миледи Сандра, – женщина почтительно поклонилась и стояла передо мной, глядя в пол, но было в её лице что-то такое… Нечто, что указывало на её упрямство и нежелание подчиняться.

– Как ты попала в горничные миледи Блаунт?

– Тётка у меня в замке в услужении работала, она и пристроила.

– А зовут твою тётку как?

– Миранда… – нехотя ответила женщина.

Тут всё встало на свои места. Миранда была предыдущей камеристкой миледи Блаунт, разжалованной мной и отправленной на кухню. И наверняка Миранда же и помогала Молли таскать продукты для своей бывшей хозяйки. Может быть, рассчитывала на какую-то благодарность, может быть, надеялась, что я не удержусь у власти, – это совершенно не важно. Важно то, что когда я приказала на несколько дней лишить миледи Блаунт всех вкусностей, появился вот этот самый очаг сопротивления.

Если бы не Бетти, я бы и не узнала, что миледи провела эти дни совсем не так печально, как мне хотелось бы.

Я не собиралась морить её голодом. Но посадить на недельку на строгую диету и лишить любого лакомства считала нужным. В самом деле, то, что миледи заслужила наказание, для меня было однозначно. Она вполне осознанно напакостила не только мне, но и попыталась подорвать авторитет лорда Эндрю в глазах крестьян. Думаю, что неделя на постных кашах и хлебе, – минимальное наказание за такой проступок. Скорее всего, мужчины сочли бы такое посягательство на власть делом серьёзным, и так легко миледи не отделалась бы.

Однако принимать своё наказание миледи не сочла нужным, а значит… Значит, я выберу ей другое, которое ей понравится ещё меньше. Весь вопрос в том, что делать со служанкой? Она воровала деликатесы с кухни, но действовала-то она по приказу собственной хозяйки. Пару минут я размышляла, соображая, как поступить лучше.

– Скажи мне, Молли, где ты жила до того, как миледи взяла тебя в услужение?

Кажется, женщину я удивила. Она смотрела на меня, как будто даже и не поняла вопроса.

– Так здесь жила, миледи Сандра… В вашем же городе и жила, местная я.

– Я понимаю, что ты жила в городе. Но с кем? У тебя свой дом, или ты жила в доме мужа, или ты жила с родителями?

– Вдовая я, миледи. Уж лет пять как помер мужик-то. А жила я при семье брата старшего.

– Что ж, это хорошая новость. Сейчас ты отправишься домой, и следующие две недели я не желаю тебя видеть в замке.

Она явно не ожидала такого и, растерянно глядя на меня, переспросила:

– Две недели? А как же... как же миледи без меня? Она же меня не отпускала…

– В этом замке, Молли, хозяйка я. Ты, пусть и по незнанию, нарушила мой приказ.

– Так, миледи, это ж мне госпожа приказала… – на глаза женщины навернулись слёзы. – Как же ж я вернусь-то, ежли…

Судя по всему, дома женщину никто не ждал. Скорее всего, у брата есть жена и дети, и вдовая сестра, живущая с ними в одном доме, похоже, не слишком хорошо уживалась с хозяйкой.

– Брат не пустит тебя в дом?

– Да брат-то пустил бы… – она снова смотрела в пол. – А вот Дороти опять крик поднимет, что от меня толку никакого.

– Что ж, если ты не хочешь возвращаться туда… – я на мгновение задумалась, понимая, что она не так уж и виновата. – Можешь отправиться в птичник. Или в прачечную. На твой выбор, Молли. Но две недели миледи Блаунт будет обходиться без служанки. А если ей понадобится помощь, то в замке достаточно прислуги, которая ей поможет. Так что ступай, вернёшься к миледи через две недели. Бетти, проводи её и возвращайся сюда, мне нужно будет поговорить с сэром Диланом.

* * *

Эта встреча с сенешалем заняла гораздо больше времени, чем я ожидала. У нас у обоих были новости, которые требовалось обсудить. Начали мы беседу с тех известий, которые были важнее.

– Что ж, миледи Сандра, ваш совет оказался очень хорош. Писцу я пригрозил тюрьмой, да не просто в комнате запереть, а под стражу отправить. Не так уж он и крепок оказался… – сенешаль аж фыркнул от пренебрежения к такой трусости писца. – Порассказал он мне достаточно, только я ещё проверить пока не успел… – тут он чуть смущённо отвёл глаза в сторону, и я сообразила, что посчитать сам и узнать, сколько наворовал бургомистр, сэр Дилан не смог.

– И что вы решили?

– А что тут можно решить, миледи Сандра?! Бургомистр в тюрьме замковой, жене его велено выехать вместе с детьми к своим родителям в течение трёх дней. А вот кого на его место поставить – ума не приложу! Слишком мало я, миледи Сандра, местных знаю. А потому… – он нарочито откашлялся, как бы собираясь с духом перед тем, как озвучить своё решение. – В общем, когда вы все записи проверите, и мы точно знать будем, сколько мерзавец наворовать успел… Думаю, я до возвращения милорда сам делами займусь. Нехорошо это, что город без пригляда будет. Оно ведь такое, миледи… Тут людишки поругались, там купцы поскандалили, где-то ещё чего случится – глядишь, обиженных полгорода и денег в казне вполовину меньше. А уж потом, как Эндрю вернётся, – там и решим, что да как дальше. Только опасаюсь я, как вы тут без меня, – он вопросительно уставился на меня, спрашивая подтверждения своему решению.

– Думаю, что мне будет не слишком легко, сэр Дилан. Но, во-первых, я прикажу капитану Трюйе сопровождать меня по замку. Сами понимаете, когда за спиной стоит военный – спорить никто не осмелится. И во избежание сплетен возьму ещё одну горничную. К сожалению, милорд Грегори приедет не так скоро. Кстати, вы случайно не знаете, коронация – это надолго?

– На моей памяти, миледи Сандра, таких больших праздников не было, – растерянно пожал он плечами. – Только ведь его величество милорда-то нашего не просто так в столицу вызывает. Оно, вроде как, такое почётное приглашение – награда верным людям, а ещё и для того, чтобы никаких беспорядков в Лаунтане не было. Так что Эндрю и задержаться может. Хорошо, если к поздней осени вернётся.

Нельзя сказать, что я скучала по мужу: мы слишком мало были знакомы. Но всё же спокойнее бы мне стало, если бы было с кем посоветоваться, решая хозяйственные вопросы. Хорошо уже, что сенешаль собирался взять на себя заботы о городе и, кажется, искренне беспокоился об имуществе своего лорда.

Моя новость была гораздо менее масштабная, и потому, выслушав меня, сэр Дилан только кивнул со словами:

– Что ж, это хорошее решение, миледи Сандра.

* * *

Слишком долго беседовать с миледи Блаунт у меня не было никакого желания. Я пришла в её комнату в сопровождении двух солдат, капитана Трюйе, Бетти и вызванной с кухни Линды. Оставила всю честную компанию за дверью комнаты и, даже не присаживаясь, сообщила ей:

– Вы попытались нанести вред не мне, миледи Блаунт, а владельцу замка «Лисья нора». Я не хочу выносить этот конфликт на люди и не собираюсь с вами ругаться. Но, как хозяйка замка, я считаю необходимым вас наказать. Мало того, что вы попытались выставить нового барона плохим хозяином и поселить в душах крестьян недовольство, так вы ещё отправили собственную служанку воровать для вас на кухне.

– Да кто ты такая, чтобы решать, что я буду есть и как мне себя вести?! – от возмущения миледи вскочила со стула и подошла ко мне довольно близко.

Мы с ней были почти одного роста, и в какой-то момент я даже подумала, что она может кинуться на меня. Мысль была неприятной, но не страшной.

– Нравится вам это или нет, миледи Блаунт, но я – хозяйка замка «Лисья нора». Поэтому вместо трёх дней поста вы две недели будете сидеть в этой комнате, не выходя ни на прогулки, ни в общий зал. Я не собираюсь морить вас голодом, но ничего вкусного на вашем столе не будет. Каша на воде и чёрный хлеб – это ваша пища на всё время наказания. А чтобы вам не пришло в голову нарушать мои приказы, за дверью будут дежурить солдаты. Очень не советую вам, миледи Блаунт, устраивать скандалы. Не забывайте, что в подвалах замка достаточно пустых камер, и если понадобится – я отправлю вас туда.

Она явно не ожидала от меня такого ответа и была искренне потрясена. Настолько потрясена, что когда я выходила из комнаты, она молчала, не осмелившись больше возражать.