Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

Забавно. Инграм, несмотря на все перенесенные страдания, с радостью сделал бы это с Демоном, если бы это вернуло Алерона. Он просто не хотел, чтобы это делали с ним, особенно когда, по его мнению, он не сделал ничего, чтобы это заслужить.

Что значили несколько съеденных людей, когда он знал, что они убивают друг друга? Его и Алерона всегда притягивали подобные битвы между людьми, когда запах их крови манил к себе. Как они могут оправдывать подобное обращение с ним какой-то там местью, в которую верят, если сами они ничуть не лучше?

– Как… – тихо пробормотал он, чувствуя, как его гнев и ненависть к ней утихают. – Как мне заставить их остановиться? Как заставить их отпустить меня?

Несмотря на то, что он обрел значительную долю человечности, этого было далеко не достаточно. Половина его разума и мыслей все еще была туманной и пустой. Хотя он мог понимать некоторые вещи, ему не хватало интеллекта, чтобы придумать способ выбраться отсюда.

Его тело и инстинкты всегда были его главным инструментом; разум никогда не требовался ему раньше.

– Они не остановятся, – твердо ответила она. – Они не отпустят тебя и не прекратят это делать, пока не узнают о твоем виде всё и как вас убивать. Ни один сектор гильдии никогда раньше не ловил Сумеречного Странника, так что сейчас ты – самый ценный объект, который у нас когда-либо был.

– Я никогда не открою секрет, как убить мой вид, и они не найдут этого ответа внутри меня, – в его тоне прозвучала глубокая, скрытая угроза.

– Значит, ваш вид смертен… – пробормотала она, медленно вставая, чтобы протереть его плечи и шею.

Он дернул головой, издав сухой костяной звук. Затем его сферы вспыхнули темно-багровым.

– Если ты думаешь, что твоей доброты будет достаточно, чтобы я выдал тебе ответ, как меня убить, ты ошибаешься.

Он никогда раньше не сталкивался с подобной тактикой, но не был ли это новый способ выудить из него информацию? Рен задавала ему много вопросов, на которые он отвечал лишь молчанием. Не используют ли они эту самку, чтобы выманить его секреты?

– Я тебя и не спрашивала, – твердо заявила она. – Но… разве ты не предпочел бы смерть такому существованию?

– Нет, – он сжал когтистые руки в тугие кулаки. – Я не приму смерть. Сначала я должен кое-что сделать.

– А я бы предпочла, – быстро вставила она, выжимая тряпку перед тем, как протереть его руки. – Я знаю, это не то же самое, что чувствуешь ты, но я познала боль, – его покрасневшее зрение сфокусировалось на шрамах на ее лице. – Я провела много недель в муках, желая, чтобы кто-нибудь прекратил мои страдания. Будь я на твоем месте, я бы умоляла о смерти в тот самый миг, когда они поднесли клинок к моей плоти.

– Я не настолько слаб, чтобы позволить врагу убить меня, пока я так беспомощно сижу.

И все же мысль о том, чтобы присоединиться к Алерону в ином мире, казалась мирной. Если бы Инграм не был так полон решимости как-нибудь убить Короля Демонов и найти способ вернуть своего любимого собрата, он, возможно, позволил бы им убить себя.

Но он этого не сделает.

Он не доставит им такого удовольствия. Он не станет причиной того, что они смогут уничтожить еще одного представителя его вида. Он лучше будет страдать до конца жизни, чем предаст других Мавок.

– Значит, ты храбрее меня, – она осмелилась подойти ближе и осторожно коснуться его лица влажной тряпкой. Удивленный тем, что она по доброй воле прикоснулась к нему, он замер. – Твои глаза… или сферы, или как их там… они твердые? Будет больно, если я попробую протереть твои, э-э, глазницы?

То, что она спросила, много значило, даже если в этом не было практического смысла.

– Нет. Я их не чувствую.

Она кивнула и принялась их чистить.

Жаль, что на ней эта метка. Ее руки были близко к его ноздрям, и аромат, исходящий от них, был приятным. Смесь цветов, сладких фруктов и росы. Она пахла почти как земля после дождя, когда влага поднимает в воздух вихрь запахов, высыхая на солнце.

Это был свежий, чистый и манящий аромат.

Вдыхая его, он впервые с момента своего пленения почувствовал, что его клонит в сон. Он слишком опасался своего нынешнего окружения, чтобы действительно уснуть, но это, по крайней мере, успокоило его мысли на достаточно долгое время, чтобы подарить ему несколько мгновений покоя.

Даже то, как она протирала его череп, унимало враждебность в нем.

– Тебе не следовало сюда приходить, – прошептала она, протирая его лоб и рога – хотя на них и не было засохшей крови. – Знаешь, я пыталась их остановить. Я говорила им, чтобы они перестали причинять тебе боль.

Его голова дернулась. Так это ее крики я слышал? Кто-то кричал, требуя прекратить его пытки. Тот голос был таким резким и пронзительным, что он совершенно не походил на тот нежный голосок, которым она говорила сейчас.

– Я… хотел помощи, – признался он, сам того не желая, сосредоточившись на ее запахе и по глупости позволив ему убаюкать себя.

– Помощи? – тихо ахнула она. – Ты пришел сюда за помощью, а мы…

Она отступила назад, лишив его обретенного спокойствия, чтобы как следует на него посмотреть. Он судорожно вздохнул, внезапно почувствовав, что задыхается, когда его разум снова стал бдительным.

– В чем именно тебе нужна помощь?

– Убить Короля Демонов, – когда ее губы сжались, но она не выглядела удивленной, он понял, что она уже знает о нем. – Мне не пробиться сквозь его армию в одиночку. Он охотится на мой вид, и я хочу его остановить.

Он дал ей ответ на вопрос, который задавали ему другие люди, хотя всего мгновение назад сказал Эмери, что не сделает этого.

Он не знал, было ли дело в ее запахе, в том, что она его помыла, в их разговоре или, быть может, в надежде на то, что правда поможет ему освободиться. Возможно, виной всему была эта странная эмоция в ее ледяных глазах. Что-то заставило его заговорить, хотя он ей и не доверял.

Может быть, ему хотелось довериться Эмери, довериться… кому-нибудь, хоть кому-то.

Инграм отчаянно нуждался в друге.

– Он пришел сюда за помощью, – твердо заявила Эмери, наблюдая за тем, как Рен пишет подробное письмо чернильным пером.

Судя по специальному штампу в правом верхнем углу, оно предназначалось главам других секторов гильдии. Две идентичных копии она уже написала.

– Помощи в чем? – спросила Рен, не предлагая Эмери сесть и даже не глядя на нее, заставляя стоять по ту сторону стола.

Эмери запросила встречу с ней, после чего ее незамедлительно сопроводили в кабинет. Напряженная, Эмери подробно изложила всё, что узнала от Сумеречного Странника за то короткое время, что провела с ним.

Во второй раз смотреть на него было легче, несмотря на свидетельства того, что с ним творили новые невообразимые вещи. По крайней мере, на нем не было свежих ран, и он не издавал тех тихих скулящих звуков, которые, как она знала… просто знала, он пытался от нее скрыть.

Она до сих пор не могла поверить, что помыла его.

Ей не приказывали этого делать, но она не могла не жалеть его. В какой-то момент его бы все равно окатили водой, чтобы смыть тяжелый медный запах его собственной крови. Эмери опередила события, желая, чтобы он почувствовал хоть что-то приятное в этом кошмаре.

Она хотела показать ему глубину своей печали и то, что не все люди здесь ужасны.

Эмери знала, что у других Истребителей демонов не возникло бы никаких проблем с выполнением ее работы или наблюдением за тем, что с ним делают. Немногие, если вообще кто-то, не считали бы его воплощением мерзости.

На самом деле… после того, как она вымыла его дочиста, он не показался ей отталкивающим.

К тому же он вроде как приятно пах – жженым сахаром и корой гикори. В носу у нее покалывало всё время. Запах стал еще сильнее, когда он случайно выдохнул ей прямо в лицо, пока она протирала его рога.

Он был странным, необычным, другим и определенно монстром, но она не считала его уродливым – в отличие от большинства Демонов, с которыми она сталкивалась. Как ни странно, его череп вместо головы помогал в этом.

Это делало его непохожим на них, что ее глазам было легче принять.

Возможно, из-за того, что он был покрыт ящеричной чешуей и явно имел хвост, она ожидала, что он будет холодным. Вместо этого его тело было настолько горячим, что начало нагревать ее влажную тряпку, пока она его протирала.

Но его голос ей не нравился.

В нем было что-то особенное. Что-то, что заставляло басы вибрировать в ее плоти и проникать до самых костей. Он звучал по-монструозному, не по-человечески, и заставлял волоски на ее теле вставать дыбом. Казалось, он разделен на три глубоких тона, в одном из которых всегда сквозила угроза, становясь пугающей, когда голос начинал громыхать.

Но этого было недостаточно, чтобы помешать ей попытаться хоть как-то ему помочь.

Вероятно, это было бессмысленно. Скорее всего, он считал ее такой же бессердечной коровой, как и женщина перед ней, но это было бесконечно далеко от истины.

Ей было не всё равно. И это чувство только усилилось, когда Рен оторвалась от письма и закатила глаза, едва Эмери закончила свой рассказ.

Рен отодвинула стул с резким, пробирающим до костей скрежетом и встала, доставая книгу с полки позади себя. Она бросила ее на стол перед Эмери.

– Открой на двадцать третье июня две тысячи восемнадцатого года, – потребовала она, снова садясь за письмо.

Повинуясь, Эмери открыла журнал на нужной дате и молча начала читать. На странице были небрежные чернильные кляксы, а почерк был неразборчивым, словно у писавшего дрожали руки или он был пьян.

Сегодня я потерял четверть своих людей. Хороших мужчин и женщин. Все из-за того, что я позволил Демону войти в мою крепость.

Эмери быстро пролистала начало книги и заметила, что это копия дневника, принадлежащего Главному Старейшине западного сектора.

Он жил среди нас целый год. Подмастерье Чарльз выглядел как человек. Его гребаное лицо было человеческим, но мы никогда не видели его без униформы. Только после того, как мы убили его и сняли одежду, чтобы обмыть перед погребальным костром, мы заметили мертвые демонические пятна на коже. Это, должно быть, был он. Чарльз был тем, кто открыл ворота, чтобы пропустить отряд Демонов.

Не могу поверить, что я сидел и ел с ним в одном зале. Что я не задавался вопросом, почему большинство его отрядов гибло, а он – нет. Я просто думал, что он отличный солдат, готовый двигаться по службе.

Они начинают выглядеть и вести себя настолько похоже на нас, что мы не можем доверять даже собственным товарищам.

Они становятся умнее.

Они учатся.

Скоро человечество погибнет.

С сегодняшнего дня мы будем проводить физический осмотр всех кандидатов, а также ежегодный осмотр, чтобы убедиться, что нас не обманули.

Столько людей погибло из-за моей беспечности. Больше никогда.

Эмери отвела глаза от дневника и обнаружила, что Рен наблюдает за ней. Ее локти упирались в стол, а сцепленные руки скрывали губы.

– Им нельзя доверять, – заявила Рен; ее темно-синие глаза пытливо смотрели на Эмери. – Что бы ни наплел тебе этот Сумеречный Странник, скорее всего, это ложь.

Эмери положила книгу на стол.

– Мы всегда знали, что Демоны и Сумеречные Странники – это разные существа.

– И тем не менее они оба едят людей и охотятся на них, – возразила Рен. – Они могут работать на одной стороне. Он может лгать, чтобы его освободили.

– А что, если нет?

– Допустим, мы решим ему помочь, – начала Рен, откидываясь на спинку стула и кладя сцепленные руки на стол. – Сможешь ли ты нести это бремя, если мы вызовем всю армию восточного сектора в Покров только для того, чтобы обнаружить там засаду? Демонов больше, чем нас. Когда их немного, мы справляемся, но если это всего лишь уловка, вся восточная часть Австралиса может быть захвачена только потому, что ты решила довериться монстру.

Трудно было отрицать, насколько обоснованной была точка зрения Рен.

Эмери в раздражении почесала затылок сквозь капюшон Истребителя демонов.

– Я не говорю, что мы должны следовать за ним в Покров, – Эмери вздохнула, качая головой. – Но что, если он говорит правду? Мы будем пытать существо, которое пришло за помощью. Разве ты не чувствуешь, что это неправильно?

– Нет, – отрезала Рен. – Мне плевать, каковы были его причины прихода сюда – благородные или гнусные. Мы – первый сектор, которому удалось поймать Сумеречного Странника. Возможно, это единственный шанс для человечества узнать о них и о том, как их убивать.

– Значит, ты оправдываешь это нездоровым любопытством и правосудием? – Эмери издала мрачный смешок; в ее груди закипали злоба и ненависть. Еще немного, и эти эмоции выплеснутся наружу.

– Я оправдываю это высшим благом человечества. Сумеречные Странники – такие же наши враги, как и Демоны, и хотя их гораздо меньше, они в десять раз сильнее. Они могут в одиночку уничтожать целые города, и они это делали. Если мы узнаем, как они устроены, как их убивать, это может стать ключом к спасению сотен, если не тысяч людей.

– Ты уже вскрыла его! – крикнула Эмери, ударив кулаком по столу. – Чему еще ты можешь научиться сверх этого? Держа его в этой темнице…

Щеки Рен дернулись в приступе черного юмора от возмущения Эмери, а в глазах вспыхнул яростный блеск.

– С бандитами, убийцами, насильниками и ворами мы бы поступили точно так же.

– Мы бы не стали причинять им боль в процессе, – возразила Эмери, отворачиваясь.

– Нет, вместо этого они либо сходят с ума в своих камерах, либо мы их вешаем. Единственное, что мешает Сумеречному Страннику обрести свободу – это его желание жить. Честно говоря, я надеялась допросить его, но он не дает ответов. Я бы предпочла видеть его мертвым. Наблюдение за его страданиями не приносит мне радости.

Желваки на челюсти Эмери заходили ходуном.

Даже если она понимала точку зрения Рен, даже если в ней был смысл, даже если это было правильно для человечества, она не могла этого принять. Это противоречило чему-то глубоко внутри нее.

Она отнюдь не была святой, но даже она считала, что в стремлении к ответам должны быть границы. Если их нельзя получить… гуманно, значит, их не стоит получать вовсе.

– Если ты знаешь, как я к этому отношусь, то почему заставляешь меня убирать его камеру?

Этот вопрос не давал ей покоя с того самого момента, как ей в руки всучили швабру и ведро.

– Потому что так ты к этому привыкнешь. Рано или поздно он покажет свое истинное лицо, – ее губы дрогнули, когда она наклонилась вперед. – Не удивлюсь, если он уже пытался тебя напугать. Стражник упоминал, что в какой-то момент ты взвизгнула.

– Пол был таким скользким, что я чуть не грохнулась кувырком, – сказала Эмери, не понимая, зачем она лжет ради Сумеречного Странника.

По тому, как уголки губ Рен опустились, стало ясно, что она не поверила. Она цокнула языком.

– Твоей целью было убивать Демонов, не так ли? – Рен склонила голову, отчего ее длинные волосы качнулись в сторону. – А что, если именно эти наши действия помогут тебе наконец найти того Демона, которого ты ищешь?

Правая рука Эмери сжалась в кулак. Было лицо, которое преследовало ее в кошмарах. Она знала, что не уснет спокойно, пока сама не уничтожит его.

– Король Демонов в последнее время стал проявлять больше активности, – заявила Рен, внимательно наблюдая за ней.

Ее спина выпрямилась.

Эмери узнала о нем только вчера, когда ее заставили просматривать текст за текстом, относящиеся ко всей полученной ими информации. Под бдительным оком Рен, которая охотно отвечала на любые вопросы Эмери, она читала о нем.

Высокий темнокожий мужчина с красными глазами, которые иногда казались карими. Длинные белые волосы, черные закрученные назад рога, заостренные уши, когти и клыки. Зарисовки его образа всегда отличались: на одних он был изображен красавцем, на других – чудовищем.

Вот почему Эмери и глазом не моргнула, когда Сумеречный Странник упомянул его.

В нее насильно впихивали новую информацию, стремясь расширить ее кругозор. Ей еще предстояло прочесть гору книг, но ей разрешили доступ к таким секретным сведениям, потому что она была подопечной Рен.

– Мы до конца не знаем, кто он такой, так как Демоны дают нам разные ответы. Мы знаем лишь то, что он находится в центре демонической угрозы и что он разумен. Что у него есть магия, власть и сила. С чего бы Сумеречному Страннику просить нашей помощи, вместо того чтобы присягнуть ему на верность? Это звучит слишком подозрительно. И почему именно сейчас? Прошли сотни лет – почему он ищет нашей помощи только теперь? Вот вопросы, которые ты должна задать себе, Эмери, прежде чем приходить ко мне в кабинет и требовать прекратить то, что я делаю.

Она промолчала, не в силах найти достойный ответ. Вместо этого она просто изучала лицо Рен; ее губы были плотно сжаты, а правая рука отказывалась разжиматься.

– Ты начинаешь понимать, не так ли? Видишь, почему я это делаю, – в глазах Рен промелькнуло веселье, хоть оно и не коснулось остального лица. – Если я освобожу тебя из изоляции, я надеюсь, ты будешь держать при себе всё, что узнаешь. Так?

– Я не настолько глупа, чтобы разглашать информацию, – процедила Эмери. – Я не хочу, чтобы моя голова оказалась на пике над главными воротами.

– Вот именно, – подтвердила Рен; это веселье наконец проступило на ее лице в виде уродливой усмешки. – А теперь продолжим твое обучение.

Ее усадили за другой стол в кабинете Рен, где ее уже ждала стопка книг в кожаных переплетах.

Обычно Эмери любила читать, но сейчас она не могла представить ничего хуже.

Объем работы был настолько пугающим, что стопка книг казалась выше самой горы Загрос.

Глава 8

Под маской Истребителя демонов Эмери побледнела.

Она наблюдала за тем, как из камеры вытаскивают труп доктора, который последние несколько дней орудовал скальпелем против Сумеречного Странника. Зверь гремел цепями, отчаянно сражаясь; у него хватало свободы движений, чтобы резко дергать головой из стороны в сторону.

Он щелкал длинным клювом и даже пытался клюнуть одного из Старейшин, который старался накинуть на него веревку, чтобы зафиксировать челюсти.

Честно говоря, смерти доктора можно было бы избежать, если бы они не решили покопаться у монстра во рту.

Один из Старейшин к тому же лишился пальцев. Пытаясь помочь отбиться от существа, когда то вцепилось в шею, грудь и лицо доктора, он случайно подставил руку под удар.

Часть Эмери считала, что доктор получил по заслугам, другая же половина протестовала против смерти человека. И все же, скольких людей убил этот единственный Сумеречный Странник?

– Отпустите меня! – ревел монстр, извиваясь изо всех сил в попытке освободиться. – Отпустите!

Через несколько секунд его клюв снова был наглухо завязан, и она сомневалась, что они рискнут развязать его снова.

Он просто защищается, – подумала она, глядя на полосы человеческой крови, тянущиеся по полу прямо рядом с ней и выходящие за дверь. Если он не лгал о том, зачем пришел сюда… значит, у ворот он тоже просто защищался.

Она не знала, правда ли это.

Каждую секунду каждого дня в глубине ее сознания шептал голос Рен. Эмери не могла не соглашаться со многим из сказанного; многое звучало разумно, даже если само по себе было бесспорно больным и извращенным.

– Видишь? – фыркнула Рен, оглянувшись на Эмери, которая скрывала внутреннюю панику за бесстрастным выражением лица. – Дай ему шанс, и он убьет.

Щипцы, которыми доктор придерживал его язык, лежали на полу, отражая мерцание факелов, как и скальпель, которым он собирался воспользоваться. Где именно – Эмери знать не хотела.

Она не могла отрицать очевидного, ведь всё произошло прямо у нее на глазах. Она прищурилась. Но я и сама прокусила пальцы бандиту, когда тот пытался вырвать мне язык.

Тогда ей удалось вырваться и перерезать нападавшему горло.

В чем разница? Да ни в чем, черт возьми.

Колеса по обе стороны от Сумеречного Странника заскрежетали, наклоняя стол вперед и заставляя его снова встать на колени.

– Полагаю, я на уборке? – съязвила Эмери, отчего в обычно холодном взгляде Рен промелькнуло веселье.

– Я собиралась дать тебе передышку, но с таким тоном? Определенно.

Эмери даже не шелохнулась, когда они выходили, заставив их задеть ее плечом. Затем она стала ждать, когда ей принесут инструменты для уборки, пока Сумеречный Странник продолжал реветь.

Он не был ранен – на этот раз им не удалось причинить ему вред, – но он не успокаивался. Он в ярости. Она посмотрела на пол. Это из-за крови?

Как ни странно, убирать кровь членов гильдии ей было легче. Возможно, потому, что они получили то, что заслужили.

Она не знала, что с ней происходит, но она постепенно становилась нечувствительной к их смертям и всё более уязвимой перед ним. Однако постоянный поток мнений Рен превращал ее мысли в сплошную головную боль.

Что правильно, а что нет? Где добро, а где зло? Где святость, а где порок? Эмери устала находиться в этом подвешенном состоянии.

У нее болела душа. Она не могла ни есть, ни спать. Это чувство зрело внутри, вызывая зуд на коже, пока она не начинала ее расчесывать. Под униформой она вся покрылась мелкой сыпью.

Рано или поздно ей придется выбрать сторону и полностью принять то, что они делают.

Уборка крови в комнате заняла совсем немного времени, и она была достаточно глупа, чтобы подойти к нему и вытереть самое страшное с его мечущегося лица – с кончика клюва. Она быстро испугалась и отпрянула. Вскоре после того, как она попросила свежее ведро воды – лишь повод остаться с Сумеречным Странником, – он наконец успокоился, хотя и очень постепенно.

Точнее, это произошло, когда остатки крови на нем высохли.

Он дико сопел ноздрями, его грудь часто вздымалась. Она знала, что его красные сферы устремлены на нее, и больше не считала их такими пустыми и бездушными, как раньше.

– Ты…

– Оставь меня в покое! – крикнул он, дернувшись, отчего кости его скелета загремели, вторя звону цепей.

– Они просто пришлют другого доктора, – сказала она ему.

– Тогда я уничтожу и его, – пророкотал он, и его слова прозвучали пугающе.

У нее по коже побежали мурашки.

– Тебе было приятно убить его?

Она не знала, зачем спросила. Может быть, она хотела найти причину возненавидеть его, чтобы оправдать всё происходящее.

– Да, – прорычал он.

У нее вырвался сухой, одинокий смешок. Я чувствовала то же самое по отношению к тому бандиту.

Поскольку она также попросила тряпку, она снова подошла к Сумеречному Страннику, теперь, когда он перестал безумно метаться.

– Я собираюсь тебя помыть, – сообщила она.

Ей нужно было что-то делать в этой комнате, прежде чем ее отсюда уведут.

– Не трогай меня.

Эмери проигнорировала его и выжала тряпку, прежде чем повернуться к нему лицом. Он дернулся, но путы удержали его на месте.

– Ты лгал, когда говорил, что пришел к нам за помощью? – спросила она, промакивая его грудь, чтобы стереть несколько багровых капель.

На этот раз она решила начать с того места, где они еще не успели ничего вскрыть.

– Ты похожа на Демона, – огрызнулся он, и вихрь в его сферах покраснел.

Эмери замерла, прищурившись. Затем она подцепила край капюшона, расстегнула маску и откинула их назад.

– Так лучше? – спросила она, заметив, как цвет его гневных сфер стал мягче.

– Да.

Он не лгал. Судя по его реакции на ее униформу, было очевидно, что он испытывает к ним ненависть.

Эмери затаила дыхание, осторожно взяв его за нижнюю часть клюва, ожидая, что он дернется. Он этого не сделал, краснота в его сферах угасла еще больше, и она смогла спокойно протереть щель клюва.

Она заметила, что напряжение в его плечах спало, и ей показалось, что он даже немного опустил голову, доверив вес ее ладони.

Затем ее ресницы дрогнули, когда его сферы сменили цвет на тот, которого она никогда раньше не видела. Орхидейный оттенок пурпурного.

Она уже уяснила, что красный означает гнев и голод, а белый – страх. Она могла лишь догадываться, что синий – это печаль.

Она не знала, что означает орхидейный.

Его череп дернулся в ее ладони, и она удивилась тому, какой теплой была кость.

– Тот запах исчез, – произнес он, часто дыша. Он принюхивался к ней. – Тот, который пах собственничеством.

Она резко отшатнулась. Она понятия не имела, о чем он говорит.

– Если… – начала она, понизив голос, чтобы стражник не подслушал. – Если бы я освободила тебя, ты бы пообещал никому не причинять вреда?

Она думала, что он ухватится за возможность сбежать. Он этого не сделал, и его молчание было давящим.

– Сумеречный Странник?

– Инграм. Меня зовут Инграм. Не отнимай у меня имя, когда я только что его обрел.

Эмери, закончив мыть его и просто протирая теперь уже белый череп, отступила назад. У него есть имя? Почему это так больно кольнуло ее в груди? У настоящего монстра… не было бы имени. Значит ли это, что кто-то о нем заботится?

Боже. Неужели где-то есть кто-то, кто по нему скучает?

– Ты не ответил мне, Инграм, – прошептала она, надеясь, что он последует ее примеру.

– Обещания – это то, что нельзя нарушать, так? – она кивнула. – Тогда я не могу этого обещать.

Она приоткрыла рот, пораженная его честностью. Он был глупцом! Она почти была у него в руках, а он решил признаться, что с радостью убьет ее товарищей.

– Ладно, хорошо, – проворчала она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы собрать свои вещи.

– Ты сердишься? – его удивленный, высокий тон был безошибочен.

– Я не собираюсь освобождать того, кто из кожи вон лезет, чтобы причинить вред моим людям.

– Я не смогу ничего с собой поделать, если они причинят мне вред, или я им.

Ее губы сжались. Она замерла у двери, повернув голову в сторону и глядя на него краем глаза.

– В каком смысле?

– Мавки не могут сдерживать ярость, когда она берет верх. Мы… не всегда хотим причинить боль, особенно если нам самим ее причинили.

Мавка? Так они называют себя вместо «Сумеречный Странник»?

Она медленно развернулась, чтобы настороженно посмотреть на него.

– Иногда это происходит случайно?

– Да. Как тогда, когда твои люди осыпали меня стрелами, когда я стучал в ваши ворота. Я не мог успокоиться, как только они начали нападать.

Слово «стучал» застряло у нее в голове.

Эмери задумчиво подперла подбородок рукой. Понятно. Значит, Сумеречные Странники теряют рассудок? Как инстинкт разрушения? По крайней мере, когда убивала она, это было абсолютно намеренно. Животные ведут себя агрессивно, когда их загоняют в угол ради самосохранения.

И если бы Рен и другие Старейшины проделывали это с волком или медведем – бессмертным и неспособным умереть – она бы уже давно попыталась его освободить.

Черт, да даже люди ведут себя иначе, когда они загнаны в угол и напуганы.

– Еще я голоден. Запах крови зовет меня. Это никогда не прекращается, никогда не уходит.

Эмери прикусила край губы.

– Если ты учуешь кровь, то сойдешь с ума, как тогда, когда мы тебя поймали? – пробормотала она.

Прекрасно! Вероятность этого была высока. Он не успеет даже выйти в коридор за дверью темницы, как у него сорвет крышу.

Она не могла сейчас придумать решение. Она даже не была уверена, что действительно отпустит его. Эмери просто пыталась понять, чего она хочет, как ей поступить.

Эмери нужно было выбрать сторону, но сначала она должна была определить, что вообще возможно – и что не приведет к ее бессмысленной смерти.

Может, я эгоистка, но я, знаете ли, хочу жить.

Она так глубоко ушла в свои раздумья, что не была уверена, ответил он ей или нет. Это не имело значения. Пора было ложиться, и она сомневалась, что разум заткнется и даст ей уснуть. Ей нужно было как можно больше отдыхать, даже если это означало просто закрыть глаза и дать им расслабиться перед тем, как ее заставят читать очередные скучные дневники и тексты.

Она направилась к двери, и ее сердце сжалось, когда он издал тихий скулеж.

– Пожалуйста, не оставляй меня одного.

Она замерла; эта мольба мгновенно отозвалась болью в сердце. Сумеречный Странник умолял ее остаться, и она не думала, что когда-либо слышала что-то более депрессивное.

Она прикусила нижнюю губу так сильно, что побоялась, как бы не пошла кровь.

– Прости, но я должна, – прошептала она в ответ, глядя на него и его синие сферы.

Она постучала в дверь, чтобы ее выпустили.

Пульс Инграма зачастил от тревоги, когда он наблюдал за уходящей самкой.

Ее волосы с рыжими и красными прядями и эти светло-голубые глаза привнесли краски в четыре серые стены, которые постоянно окружали его. Ее прелестный аромат, наконец-то избавившийся от этой мерзкой примеси, был до боли в легких сладким. Ее голос боролся с его мыслями, смягчая и успокаивая его, когда он сомневался, что что-то другое на это способно.

И ее прикосновение к его челюсти было теплым, мягким и приятным. Под силой ее рук, поддерживающих его тяжелую голову, когда он был убаюкан ее запахом, голосом и видом, ей удалось вернуть его обычный пурпурный оттенок.

Теперь же он был удушающе-синим, подчеркивая то, как сильно он боялся оставаться один в комнате – ожидая, когда они снова сделают с ним что-нибудь неприятное. Его взгляд метался по каждой трещине в стене, словно он искал выход.

Стены медленно смыкались вокруг него.

Он закрыл глаза, чтобы сбежать от этого, желая, чтобы разум перестал быть таким бдительным и он мог наконец уснуть.

Я так устал.

– Ты не один, – раздался женский голос, отдающийся эхом, но теплый.

Его взгляд распахнулся, явив синеву, и он огляделся, насколько позволяли путы.

Перед ним в своем призрачном обличье стояла Ведьма-Сова.

Всё его существо рванулось вперед, желая обнять ее. Она была безопасностью. Она защищала его в прошлом, даже если отчасти по ее вине Алерона больше нет.

– Освободи меня, – заскулил он. – Мне следовало послушать тебя. Прости меня. Пожалуйста, освободи меня.

Ее парящий, неосязаемый силуэт стал плотным, и босые ноги хлопнули по полу, когда она бросилась к нему. Она начала тянуть за веревку вокруг его клюва и головы, и ее царапающие ногти заставили его ушные отверстия чесаться.

– Прости, – тихо пробормотала она. – Я пыталась прийти раньше, но я потеряла одного из твоих братьев. Мне пришлось преследовать Демона, который украл его, прежде чем я смогла прийти к тебе.

Ему было плевать, что она не пришла раньше. Она была здесь сейчас, и только это имело значение. Она пришла спасти его.

– Проклятье, – выплюнула она, отступая назад. – Узел слишком тугой.

Она выхватила кинжал откуда-то из-под своего пернатого плаща и попыталась освободить его. Когда это не сработало, она попыталась просто перерезать веревку. У нее не вышло.

– Проклятье, – снова процедила она. – Заклятие, которое эти Анзули наложили на веревки, делает невозможным их разрезание без нужного клинка.

Она даже использовала теневую магию, ее щупальца обвились вокруг его коленопреклоненной фигуры – всё безрезультатно.

– Отрежь мне голову, – взмолился он.