Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 39 страниц)
– Нет, не особо, – честно ответила она, отведя взгляд. – Я вступила в восточный сектор Истребителей демонов.
Его голова резко откинулась назад от удивления.
– Что за хрень? Ты стала Истребителем демонов? – Он издал раскатистый смех. – Эмери… ты пугалась, когда в нашем доме заводился грызун. Как, черт возьми, тебе удалось стать Истребителем демонов?
Она отстранилась и вскинула руки.
– Я не знаю, ясно?! Если честно, я была не очень хорошим бойцом. Единственное, что меня спасало, так это мой ум.
– Пфф! Ты? Умная?! – Его смех стал громче. – Ты самая большая дуреха, которую я знаю. Ты из тех людей, которым даже не хотелось ходить в школу, потому что там было скучно.
– Ну, всё меняется, когда твой брат решает свалить в загробный мир.
Его веселье испарилось.
– Я всегда представлял, как ты убегаешь в закат с каким-нибудь мужчиной, а не вступаешь в гильдию Истребителей демонов. – Его взгляд скользнул к Сумеречным Странникам. – Так вы познакомились?
– Да. Я освободила его, потому что не могла вынести того, что они с ним делали.
Глаза Гидеона понимающе сузились.
– Конечно, ты его освободила. Всё такая же мягкосердечная.
Эмери застенчиво и неловко свела плечи.
– Хочешь… познакомиться с ним?
Она просила Инграма дать ей несколько минут с Гидеоном, чтобы она могла успокоить его и провести с ним немного времени без всяких странностей Сумеречных Странников.
– Абсолютно. – Он вздернул подбородок и придал лицу суровое выражение. Затем бросил ей улыбку, согнув руку в воздухе. Он похлопал по напряженному бицепсу. – Должен же я прочитать ему старую добрую нотацию: «обидишь мою сестру, и я переломаю тебе ноги».
– Гидеон… не знаю, как тебе сказать, но… он размажет тебя. – Она похлопала его по плечу и одарила сочувствующим взглядом. – Ты просто недостаточно силен, как бы тебе ни казалось обратное.
– Блядь, это было грубо, – воскликнул он.
Они оба тихо расхохотались.
Смеясь и чувствуя такую легкость, какой не испытывала уже давно, она перевела взгляд на Инграма и Алерона. Они стояли к ним вполуоборот, и, казалось, вели очень важный и тихий разговор.
– Мне нужно знать только одно, прежде чем я с ним познакомлюсь, – начал Гидеон, его голос был теплым, но в то же время серьезным. – Он хорошо к тебе относится? Рядом с ним ты чувствуешь себя… в безопасности?
– Конечно, – защищаясь, пробормотала Эмери, её внимание было поглощено Инграмом и Алероном.
Точнее, оно было потеряно в попытках разгадать жесты рук, которые делал Инграм. Особенно когда Алерон приложил руку к своей клыкастой пасти в раздумьях. Он кивал, словно очень внимательно слушал объяснения Инграма.
– Я просто хочу убедиться, учитывая, что он монстр. Это трудно принять.
– Он не монстр… – Эмери замолчала, и ее глаза расширились.
Ее сердце чуть не выскочило из груди, а лицо запылало от глубокого, всепоглощающего стыда.
– Инграм, нет! – взвизгнула она, бросившись к нему.
И Алерон, и Инграм повернули к ней свои черепа как раз в тот момент, когда Инграм просунул указательный палец в кольцо, которое он сделал из пальцев другой руки.
Ох, черт, он объяснял Алерону, что такое секс!
Ей не следовало оставлять его одного. Теперь он рассказывал своему близнецу об их – их с ней – сексуальной жизни!
– В чем дело, Эмери? – спросил Инграм, склонив голову и не вынимая палец из кольца, словно не видел ничего плохого в том, что делал.
Хотя Алерон стоял прямо рядом с ним, она замахала руками сквозь призрачные руки Инграма, желая разогнать эту конструкцию. К сожалению, он остался в такой позе, пока не развернулся к ней лицом.
– Не-не рассказывай людям такие вещи о нас.
– Почему нет?
– Да, почему нет? – спросил Алерон, наклонив голову в сторону, противоположную Инграму. – Он учит меня всему этому, о чем я не знал. Он сказал, что внутри тебя очень приятно. Интересно, когда я тоже обзаведусь невестой, смогу ли я использовать свой ч…
– В любо-о-о-о-ом случае! – взвизгнула Эмери, так как Гидеон подошел к ней сзади.
Она была уверена: если бы она была жива и ее дыхание не казалось… бессмысленным, она бы умерла на месте или упала в обморок от стыда.
– Что случилось? – спросил Гидеон, положив руку ей на плечо, раз уж она так внезапно убежала.
– Ничего. Не бери в голову. – Она указала на Инграма. – Не рассказывай людям такие вещи. Это личное.
Даже будучи просто фиолетовым, она догадалась, что его глаза сменили цвет, потому что он фыркнул и отвернулся, скрестив руки на груди. Он явно надулся.
Гидеон с недоумением покачал на нее головой, в то время как глаза Алерона стали темно-желтыми.
– Инграм, – мягко позвала она, чтобы привлечь его внимание, махнув рукой в сторону. – Это Гидеон, мой брат.
Гидеон протянул руку плашмя и на боку.
– Приятно познакомиться, наверное.
Клюв Инграма указал вниз на его руку, прежде чем он повторил за ним. Он не попытался пожать ее, просто отзеркалил жест.
– В чем смысл? – спросил Инграм. – Это человеческое приветствие?
Гидеон неловко усмехнулся.
– Ну да, но с тобой это как-то бессмысленно, раз ты Призрак и я не могу до тебя дотронуться.
– Можно я попробую? – спросил Алерон, вытягивая руку, как и все.
Гидеон бросил на Эмери неуверенный взгляд. В ответ она лишь пожала плечами.
Гидеон нерешительно взялся за большую и внушительную когтистую руку Алерона, хотя вышло это довольно неловко из-за разницы в размерах. Он пожал ее как смог.
– Я Гидеон.
– Я Алерон, – ответил тот, копируя его, и тряхнул руку в ответ слишком сильно.
Гидеон полетел головой на землю, когда Алерон дернул его за руку вниз, не умея контролировать свою силу. Глаза Странника побелели, и он в панике замахал руками в воздухе.
– Мне жаль. Я не хотел тебя ронять.
– Чертова хренотень, – проворчал Гидеон в траву. – Это было чертовски сильное рукопожатие.
Легкий смешок сорвался с ее губ.
Как раз когда Гидеон поднимался на четвереньки, Алерон схватил мужчину за талию. Он полностью оторвал его от земли, так что руки и ноги Гидеона беспомощно заболтались в воздухе, а затем плюхнул его на ноги.
Гидеон споткнулся и отступил на шаг, словно потерял ориентацию. Он бросил на Эмери еще один неуверенный взгляд, но нахмурился, когда стало ясно, что она изо всех сил сдерживает смех.
– Ты привыкнешь к этому, – успокоила его Эмери.
– Сомневаюсь, – ответил он, отряхивая штаны так, словно они были измазаны в грязи, хотя это было абсолютно не так. – Итак… Инграм, кажется?
– Да, – подтвердил тот, крадучись пробираясь поближе к Эмери.
Она отошла от них, уверенная, что Гидеон отлично справится с поддержанием беседы, и направилась к Алерону. Стоя на четвереньках, он повернул к ней свой череп летучей мыши, когда она приблизилась.
– Здравствуй, Алерон. Инграм много о тебе рассказывал.
– Он много рассказывал мне о тебе.
О боги, это прозвучало зловеще в самом извращенном смысле. Жар снова прилил к ее щекам.
И всё же она медленно, словно боясь его напугать, наклонилась вперед. Она обвила руками его толстую шею и открыто уткнулась лицом в ее пушистую мохнатую сторону. Отчасти она сделала это, чтобы спрятаться от вида его крыльев прямо перед собой – они ей действительно не нравились, и она была рада, что он не расправлял их в ее присутствии.
Алерон напрягся, вероятно, не зная, что делать и что происходит.
Но это было нормально; она просто хотела обнять его.
– Он очень по тебе скучает, – тихо произнесла она. – Я постараюсь позаботиться о нем ради тебя.
В одно мгновение все напряжение покинуло его с одним фальшивым вздохом. Он слабо обвил рукой ее талию.
– Я тоже по нему скучаю. Я постараюсь найти путь обратно к нему.
Нежность к Алерону затопила ее грудь. Он казался добрым и нежным, прямо как Инграм.
Очень надеюсь, что это правда. Она изо всех сил сжала его крепче, надеясь, что он сможет почувствовать всю ту силу эмоций, которую она пыталась передать.
– Мы будем ждать тебя.
Глава 42
Стоя в своей более человекоподобной форме, Инграм смотрел сверху вниз на Алерона, стоящего на четвереньках. Алерон опустил морду к ногам, а затем провел ею вверх, к своим коротким, торчащим вверх козлиным рогам.
Прежде чем оставить своего сородича, он хотел научить его и показать ему как можно больше. Будем надеяться, что это поможет ему в будущем.
Инграму бы это очень помогло, если бы он знал обо всех своих способностях. О своем теле, о том, как втягивать когти, о том, что он может имитировать человеческую походку.
Я не хочу оставлять его, – подумал Инграм, и его глаза посинели. Однако вместо этого он повернулся к Эмери, которая стояла прямо рядом с его сородичем. Но я должен.
Наконец, Инграм склонил голову перед Велдиром.
– Мы готовы, – заявил он, протягивая когти к Эмери, желая, чтобы она могла взять его за руку.
И хотя она не могла этого сделать, она всё равно подыграла ему и задержала ладонь над его собственной. Она подошла к нему.
– Хорошо, потому что у вас почти не осталось времени, – констатировал Велдир, и то, что осталось от его лица, опустилось к последнему куску плоти размером с ладонь, находившемуся как раз там, где у Инграма была грудина.
– Вообще-то, у меня есть к тебе один вопрос, – сказала Эмери, повернувшись к Велдиру. – У меня получилось? Я уничтожила Короля демонов?
Велдир на мгновение замолчал, и его видимая рука сжалась.
– Я не уверен.
Брови Эмери глубоко нахмурились.
– Что значит «не уверен»?
– Я больше не чувствую его магии и не видел его среди обломков замка в своих смотровых дисках, но мой туман не коснулся его души. – Он взмахнул рукой в воздухе, его когти указывали вверх. – Возможно, она была уничтожена, так как принадлежала полудемону, но душа эльфа – синяя. Если бы я коснулся ее, то сразу бы это заметил, попытавшись съесть. Но да, на данный момент мы считаем, что он был уничтожен. Это всё, на что мы можем надеяться.
– Думаю, это лучше, чем ничего. Хотя я буду очень зла, если он выжил после такого.
– Мы тоже. – Из его груди вырвался легкий смешок. – А теперь, это будет не больно.
Это было единственным предупреждением, которое он дал, прежде чем погрузить руку в дух Эмери. К счастью, она уже попрощалась с Алероном и Гидеоном, потому что, как только он выдернул руку обратно, она исчезла в облаке дыма.
Вместо этого в крепко сжатом кулаке Велдира появилось маленькое белое пламя. Инграм не мог видеть тело ее души, но знал, что она там.
Инграм протянул к ней руку, но та часть лица Велдира, где были губы, ухмыльнулась.
– Еще рано, – заявил он. – Сначала ты должен выйти тем же путем, каким вошел.
– Я не понимаю.
С этой самой ухмылкой Велдир исчез в тумане мерцающего черного песка.
Должен ли он идти пешком? Он осмотрел свою грудь. Я не дойду. От него осталась лишь малая часть, и путь сюда занял много времени. К тому же он не знал дороги.
Он отступил от Алерона и брата Эмери, но внезапно перевернулся вверх тормашками, словно кто-то схватил его за ноги и хвост. Он начал подниматься в небо.
Сначала он запаниковал, но это быстро прошло. Он ведь упал с неба, так может быть это имел в виду Велдир, говоря, что ему нужно уйти тем же путем?
Он посмотрел вниз, чтобы найти Алерона, пока не скрылся слишком далеко в тумане.
Он ожидал, что его сородич будет смотреть на него снизу вверх. Вместо этого Алерон направил свой череп на Гидеона и даже слегка расправил крылья перед мужчиной, низко опустив грудь.
Инграм знал своего сородича достаточно хорошо, чтобы распознать его самую любопытную позу. Он завел здесь друга.
Итак, Инграм посмотрел вверх, чтобы увидеть, куда он направляется. Вскоре его окружила тьма.
Затем снова стало тесно и холодно.
Он почувствовал желание закричать, когда его выплюнули изо рта Велдира, но это длилось лишь те несколько секунд, пока он летел. Он приземлился на подушку его гигантской руки и был аккуратно поставлен на ноги перед ним – снова стоя на небытии.
Он снова стал полноценным Мавкой, со своей серой кожей, черной чешуей и всем остальным.
Велдир уменьшил свою форму, пока не стал такого же роста, как при их первой встрече.
Белый трепещущий плащ мелькнул на периферии его зрения. В своей форме Фантома Ведьма-Сова лежала на боку, свернувшись калачиком в воздухе. Один детеныш Мавки решил свернуться у ее живота между коленями и локтями, а другой лежал, раскинувшись поверх ее бока.
Казалось, она спала спокойным сном. Уязвимая и не такая… пугающая. Она выглядела хрупкой, как человек, которым когда-то была.
Велдир приблизился к ней, его форма была видна лишь на ступню, руку и половину лица – включая один рог. Его меловой контур исчезал, и от него мало что осталось.
Он осторожно подложил единственную видимую руку ей под лицо.
– Совенок, мы вернулись.
Вместо того чтобы распахнуть глаза в внезапной тревоге, как он ожидал, она открыла их сонно, словно чувствовала себя в безопасности в той среде, где отдыхала. Ей не потребовалось много времени, чтобы окончательно проснуться.
Сделав это, она встала, убрала детенышей обратно под плащ и повернулась к Инграму. Впервые она казалась мягкой и кроткой, потирая основанием ладони щеку.
– Эмери? – спросила она.
– Она здесь. – Велдир протянул меловую руку вперед, и сформировалась душа Эмери.
– Почему она белая? – спросила Ведьма-Сова.
Инграму тоже было это интересно.
– В данный момент это душа, принадлежащая тому, кто не жив. Как только я свяжу ее с Инграмом, она вернет свой обычный цвет.
Велдир подошел ближе, и Инграм встретил его на полпути, взволнованный предстоящей связью с Эмери и ее возвращением к нему.
Как и прежде, он протянул руку к ее душе.
Теперь он мог видеть ее, так как Велдир держал ладонь ровно, и она парила над ней.
Ее осанка была прямой, ноги сомкнуты, одна рука прикрывала левое плечо, а другая лежала на правом бедре. Ее длинные волосы парили над ней, словно ее опустили в воду.
Инграм мог видеть, где находились ее многочисленные шрамы, не только ожоги, но и следы от когтей. Они казались темнее, чем остальная часть ее ярко светящейся пламенной души.
Она похожа на нее, – подумал он, и его глаза стали ярко-розовыми.
Велдир опустил взгляд на протянутую руку Инграма и цокнул языком.
– Сегодня, малыш, ты не будешь тем пожирателем душ, которым должен был быть. – Когда Инграм склонил голову набок, он вздохнул. – Твоя самка мертва, и ее души больше не может коснуться ни один живой Мавка. Чтобы сделать ее твоей невестой, мне придется самому прикрепить связующие нити.
Он взлетел так, чтобы оказаться прямо над черепом Инграма, и тот почувствовал легчайшее движение вокруг своих рогов.
– Это она подарила тебе это украшение на рог? – пробормотал Велдир. – Надеюсь, если у меня когда-нибудь будет физическое тело, Линдиве сделает то же самое. Я бы хотел быть украшенным любовью.
Не успел Инграм опомниться, как Велдир отстранился.
Он не почувствовал никаких изменений, кроме как в животе, который перестал урчать. Этого он никогда раньше не испытывал – тишины и отсутствия движения в желудке.
Желая узнать, может ли он теперь дотронуться до нее, Инграм потянулся к пространству между рогами. Тепло защекотало кончики его пальцев, когда он погладил ее, и он не сводил глаз с Велдира и Линдиве, чтобы убедиться, что не делает того, чего не следует.
Никто из них не остановил его, когда он вытащил душу Эмери из-за рогов, чтобы подержать ее на ладони. Ярко-желтый цвет заполнил края его зрения, пока он рассматривал ее желтовато-оранжевое пламя.
Она парила над его ладонью, спящая, с руками, покоящимися в воздухе возле волос – как в те несколько раз, когда она раскидывалась на земле после их близости, расслабленная и удовлетворенная. Одна нога была согнута, другая выпрямлена. Эта поза согрела Инграма. Несмотря на то, что она была обнажена и открыта, демонстрируя маленькие белые огненные отметины там, где были ее шрамы, казалось, что теперь, принадлежа ему, она чувствует себя в безопасности и свободной.
Она просыпалась медленно, но в конце концов пошевелила руками и ногами, опускаясь, чтобы встать на его ладонь. На ее лице открылись маленькие голубые точки, когда она подняла его к нему.
Как раз в тот момент, когда она потянула руки к его черепу, словно желая обнять его, Велдир прервал его долгожданный момент.
– Тебе пора уходить и быть со своей невестой, – заявил он, как раз когда сформировалась вторая белая душа.
Она зависла перед ним, прежде чем он вонзил когти обеих рук в ее центр и разорвал на части. Белый разлом образовался словно дыра в пространстве.
Инграм даже не взглянул на них и не стал терять ни секунды, чтобы наконец-то по-настоящему вернуть свою самку. Возможно, ему следовало бы поблагодарить их, но ведь именно из-за них ему вообще пришлось идти к ним, чтобы заполучить ее душу.
Инграм просто поместил ее душу обратно туда, где ей было место, прямо между своими рогами, и вошел в портал.
Яркий солнечный свет окутал его, когда он шагнул на небольшую поляну в Покрове. Она была такой маленькой, что в качестве защиты предлагалась лишь узкая полоска солнечного луча радиусом не более фута по обе стороны от него.
Он был удивлен, что Велдир не создал портал, ведущий обратно в оберег Фавна или в любое другое защищенное место, принадлежащее другим Мавкам. Он предполагал, что на это была причина, так как уже стало очевидно, что дух пустоты ничего не делает без повода.
Он намеренно выбрал место для Инграма.
По крайней мере, он не слышал и не чуял поблизости никаких Демонов.
Поэтому он опустился на колени на солнце и стал ждать свою маленькую бабочку. Он останется здесь, пока она не появится перед ним, сколько бы времени это ни заняло.
Солнце продолжало подниматься над ним, двигаясь вдоль пути луча, не становясь ни короче, ни длиннее. Хотя он продолжал дышать как обычно, его легкие сжались от нетерпения, словно он затаил дыхание. Несмотря на свою неподвижность, он был беспокоен.
Затем появилась она.
Прозрачная, призрачно-белая и мирно спящая.
Ей не потребовалось много времени, чтобы вздрогнуть и открыть глаза, лишь для того, чтобы поднять руку, бесполезно заслоняясь от солнца, когда она села, опираясь на бок. Она замерла, затем опустила руку, чтобы осмотреть свою призрачную кисть.
Он не двигался, его нетерпение вырывалось наружу от одной лишь возможности видеть ее. Всего один шаг, нужно сделать всего еще одну вещь, и она снова окажется в его объятиях.
– Инг… – начала она, озираясь в поисках. Ей не пришлось далеко поворачивать голову. – Инграм, – выдохнула она.
Его хвост один раз стукнул по земле, и он протянул к ней свою когтистую руку. Она протянула свою, заколебавшись на полпути, чтобы волевым усилием обрести телесную форму, как это делали все другие невесты перед ним.
Как только сформировалась слегка загорелая, покрытая веснушками плоть ее руки, она оказалась в его собственной, гораздо большей руке. Изменение началось с ее конечностей и быстро распространилось по ней, как волна. Как только процесс завершился, Инграм не стал медлить.
Он притянул ее к себе, обхватил руками ее торс и поднял до тех пор, пока ей не пришлось обхватить ногами его узкую талию. Одной рукой поддерживая ее за бедро и ягодицу, а другой – между лопатками и на затылке, он потерся костяной щекой о ее висок.
– Эмери, – проскрежетал он.
Ее тепло разлилось по его груди и согрело его снаружи и внутри. Ее аромат клубники и первоцвета наполнил его легкие, такой прекрасный и манящий, что он подавил любую остаточную душевную боль, которая обрушилась на него в ее отсутствие. Даже одно только то, как ее крошечные вдохи щекотали чешую на его шее, или как ее грудь вздымалась вместе с его, приносило ему столько умиротворения, что он прижал ее к себе еще крепче.
Его рука соскользнула на бок ее шеи сзади, чтобы он мог прижать подушечки пальцев к ее хрупкой и драгоценной яремной вене. Он почувствовал ее пульсацию, которая давала ему знать, что она действительно жива в его объятиях.
Края его зрения закружились в ярко-розовом цвете, как раз в тот момент, когда нижние края его глаз треснули, и маленькие капельки поплыли вокруг его черепа.
Я возродил ее, и теперь я буду ее лелеять.
– С-слишком крепко, – пискнула она.
Он сдавил ее еще чуточку сильнее, прежде чем ослабить хватку.
Удерживая ее за ягодицы одной рукой и прижимая к себе другой, он зарылся когтями свободной руки в ее волосы, обхватив половину ее лица. Он не осознавал, что дрожит, пока не попытался погладить большим пальцем ее веснушчатую, гладкую щеку.
Ее голубые глаза расширились и метнулись к его ярко-розовым глазницам; ее лицо исказилось в смеси радости и печали от того, что она их увидела.
Она потянулась вверх, чтобы обхватить его челюсть с одной стороны, словно желая удержать его на месте. Открытости всего лишь одного простого, едва уловимого жеста ее нежной, мягкой ладони было достаточно, чтобы утолить каждую каплю его тоски по ней.
– Такая красивая, – твердо произнес он, прежде чем прижаться макушкой своего костяного лба к ее. – Теперь ты моя, моя маленькая невеста. – Он провел кончиком когтя за раковиной ее уха, наслаждаясь тем, как она вздрогнула в ответ. – И ты не проведешь без меня ни мгновения. Я уже доказал, что пройду сквозь миры, чтобы заполучить тебя, спасти тебя и удержать, и даже загробный мир не сможет спрятать тебя от меня. Ты моя.
– Спасибо, что пришел за мной, Инграм, – прошептала она с закрытыми глазами, покачивая головой из стороны в сторону, чтобы кончик ее носа касался основания его клюва. – Спасибо, что захотел этого.
Он отстранился, чтобы полностью рассмотреть ее. Даже после того, как она совершила с ним этот прыжок, он не понимал, почему у нее всё еще оставались страхи.
– Почему бы мне этого не хотеть, Эмери? – спросил он просто для того, чтобы добраться до корня ее неуверенности и вырвать его из нее.
– Я не идеальна, – пробормотала она, отводя взгляд, но он заставил ее снова посмотреть на него. – Я человек с недостатками.
Она была для него идеальной, и он проведет всю их совместную жизнь, доказывая ей это.
Однако он решил зайти с другой стороны, попытавшись использовать часть Эмери против нее самой, переведя стрелки. Быть хитрым в том смысле, в каком часто была хитра она.
– У меня тоже есть недостатки, – сказал он, склонив голову. – Так давай будем с недостатками вместе.
Когда она покусала губы, словно оставаясь неубежденной, у него возникло желание податься вперед и слизать ее тревогу, чтобы успокоить ее.
– Ты нежна ко мне, Эмери. Ты бываешь строгой, когда это необходимо, и поправляешь меня, когда мне это нужно, но ты всё равно даешь мне свободу самостоятельно составлять мнение о мире и о решениях, которые я принял. Ты помогла мне в то время, когда я был очень потерян и сбит с толку, и помогла мне снова увидеть мир теплым и красочным, когда всё, что я видел, было синим и красным, когда всё, что я чувствовал, было эмоциями, которые им сопутствуют. Ты так много мне показала, была терпеливой и всепрощающей. – Затем Инграм провел когтем из-за ее уха вниз по шее, чтобы скользнуть им по ее груди. – А еще ты красива и чувственна так, как я и представить себе не мог.
Завершая свои слова, он обвел когтем вокруг ее обнаженного, покрытого шрамами соска. Она задрожала для него, и он затвердел от его ласки.
Она ахнула, прикрыв грудь руками, и окинула взглядом всё вокруг.
– Твою мать, я и не поняла, что, блядь, голая! – Поскольку она случайно прижала его руку к своей обнаженной груди, он помял ее, прежде чем скользнуть ладонью ей на спину. – Где мы?
– Мы в Покрове, – ответил он, заметив, что они всё еще находятся в безопасности солнечного света, так как ее рыжие волосы светились. Они казались более шелковистыми, чем когда-либо. – Но теперь ты всегда будешь со мной в безопасности, – заверил он, поскольку уловил легкий запах страха.
Он не пробуждал в нем голод, как это было раньше, а лишь беспокойство о ее комфорте. Ей больше не нужно меня бояться. И ему больше не нужно было бояться самого себя.
– Наверное, это правда, – проворчала она, прежде чем поднять руки, чтобы осмотреть себя. Она покраснела, как краснела всю ночь, день и затем следующую ночь, когда была обнажена перед ним. – Но почему я голая? Это потому, что взрыв уничтожил мою одежду?
– Ты спрашиваешь не того, маленькая бабочка, – усмехнувшись, сказал он.
В кои-то веки она напомнила ему Алерона из тех времен, когда они оба по глупости задавали друг другу вопросы о ситуации, участниками которой были оба. Ему показалось это весьма забавным, исходящим от нее.
Вместо того чтобы водить по ней только одним пальцем, Инграм пощекотал всеми когтями свободной руки от мягких изгибов ее ягодиц вверх по впадине ее позвоночника. Она дернулась и вздрогнула, издав милый хриплый стон.
Хотя от одного лишь простого прикосновения ее аромат приобрел терпкие нотки легкого возбуждения, Инграм не испытывал никакого желания заставлять ее оседлать его, кроме единственной пульсации за своим швом.
В тот момент он искал только ее объятий. Ее тепла, ее запаха, мягких контуров ее тела. Только Эмери и ее сущности, прижатой к его собственной.
Он хотел любоваться ею неспеша, чтобы впитать в себя ее упругую кожу и маленькие темно-коричневые веснушки, рассыпанные по ней. Многочисленные белые шрамы от когтей, которые она мужественно пережила и которые позволили ей быть сейчас с ним. Шрамы от ожогов, тянущиеся по левой стороне ее тела, которые не делали ее ни лучше, ни хуже, а были просто частью того, что делало Эмери – Эмери.
Он прикасался к каждому дюйму ее тела, удовлетворяя свою жажду проводить когтями, подушечками пальцев, тыльной стороной костяшек или ладонями по ее мягкости, ее шелковистости, и знать, что всё это принадлежит ему. Точно так же, как каждая из его чешуек принадлежала ей и всегда будет рада ее нежным ласкам – или царапанью ее ногтей в моменты их сексуальной близости.
Он даже играл с кончиками ее волос, накручивая их на пальцы, чтобы запутаться в их сетях. Всё это время ее льдисто-голубые глаза не отрывались от него, и он время от времени заглядывал в них, чтобы потеряться в их завораживающих глубинах.
Его сердце переполняло обожание к самке, которая позволяла ему прикасаться к себе так, как он хотел, как ему было нужно.
Она не смущалась, как раньше, будучи без одежды, а вместо этого позволяла ему упиваться ею своим жадным взглядом. У нее не было никаких сомнений по поводу того, чтобы быть обнаженной перед ним, хотя было очевидно, что она не хотела, чтобы это видел остальной мир.
Только он был для нее достаточно особенным.
Словно не в силах сдержаться, он еще раз обвел когтем ее сосок, просто потому, что хотел увидеть, как он твердеет в ответ на него и его прикосновения. Такая чувствительная, и вся его.
Ее запах уже давно наполнился глубоким возбуждением, от которого разрумянились ее грудь и щеки. С каждой секундой, что он не прикасался руками непосредственно к ее эрогенным зонам, она трепетала для него всё сильнее.
Подергиваясь, она тяжело и прерывисто дышала – даже когда он лишь скользил по таким невинным местам, как задняя часть ее икры или бедро. Ему нравилось, что он может вызвать такую плотскую и страстную реакцию всего лишь легчайшими дразнящими прикосновениями.
– Почему ты всё еще плачешь, Инграм? – спросила она. Он замер и перевел взгляд на ее лицо. – Особенно когда твои глаза розовые.
– Потому что я… счастлив, что ты здесь, когда я думал, что потерял тебя. Меня сейчас переполняет моя любовь к тебе.
– Я тоже тебя люблю. – Ее глаза защипало от слез, и она обхватила его челюсть обеими руками. – Ты очень красивый такой.
Будь у него перья, она бы полностью их взъерошила. От ее комплиментов у него в груди всегда становилось легко и пушисто.
Цвет стал еще интенсивнее.
– Я всегда думал, что я красивый, – игриво проворчал он. – Я единственный Мавка с клювом.
Ее улыбка стала шире. Она обхватила его клюв снизу и наклонилась ближе. – Поцелуй? – спросила она таким воздушным и горячим голосом.
Это задело его на глубоком уровне, словно она пыталась коснуться его души одним-единственным словом.
Да, он хотел поцеловать. Он всегда этого хотел, теперь, когда знал, как это приятно, и как сильно это разливает нежность по его сердцу, на время полностью растапливая его.
Он выдохнул, приоткрыв клюв, обхватил ее лицо сбоку и прошелся языком по ее, когда она высунула его навстречу ему. В тот момент, когда их вкусовые рецепторы защекотали друг друга, он попытался полностью заполнить ее рот.
Она не позволила ему – по крайней мере, без борьбы.
Это был ее способ играть с ним, делать поцелуй равным, прежде чем он всегда побеждал. С каждым движением языка он сжимал ее всё крепче и крепче, словно хотел погрузить ее внутрь своего торса.
– Я не думал, что когда-нибудь снова смогу поцеловать тебя, – почти простонал он, как раз в тот момент, когда погрузил свой язык в теплую, влажную сладость ее рта. – Или держать тебя, прикасаться к тебе.
Ее глаза страдальчески сощурились, но это выражение быстро исчезло, когда он проник глубже, подчиняя себе ее рот и ее мысли. Она простонала, прежде чем шумно втянуть в себя сбитое дыхание. Затем она откинула голову в сторону и уткнулась ею ему в шею.
– П-почему ты меня не трогаешь? – тихо заскулила она, и ее затвердевшие соски скользнули по чешуе на его груди, заставив ее приподняться. Теперь, когда они стали более твердыми для нее, она начала тереться ими о него.
Она потерлась клитором о его живот, как делала это уже некоторое время. Помимо того, что она проводила руками по его груди, плечам, спине и шее, прикасаясь к нему везде, где могла, у нее не было другого способа подразнить его.
Он держал ее в воздухе, надежно прижимая к себе.
– Моя киска ноет. Я знаю, ты чувствуешь по запаху, как я возбуждена. – Она осыпала его шею легкими поцелуями. – Пожалуйста. Я больше не выдержу.
– Я хочу прикасаться к тебе, – ответил он. – И быть с тобой одним целым.
Инграму просто хотелось сначала поклоняться своей невесте.
Удержать ее в обожающем объятии.
Однако тот факт, что она сама пыталась спровоцировать дальнейшую близость, заставил его чешую и шипы приподняться по всему телу. Его член пронзила глубокая, отдающаяся в паху пульсация, и его зрение наконец-то мигнуло с розового на темно-фиолетовый.
Его любовь и его желание к ней боролись в его глазах.
Когда его щупальца сместились, чтобы обвить его набухающий член и удержать его внутри, фиолетовый цвет победил.
Она продолжала тереться о него, шепча:
– Я так боялась, что больше тебя не увижу, что не смогу быть с тобой. Мне… нужно почувствовать, что это по-настоящему, что я действительно здесь, с тобой.
Он скользнул рукой вниз по ее телу и грубо смял и сжал ее ягодицу. Затем он опустился между ее красивых бедер, втянув когти.
Он намеревался проскользнуть между губ ее складочек, чтобы погладить клитор, но стоило лишь подушечке его среднего пальца коснуться ее, как он мгновенно пропитался влагой.
