Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 39 страниц)

Желание и нужда вцепились в его грудь, вонзая когти, когда к нему пришло озарение.

Инграм застонал, шевеля пальцами внутри ее узкого канала, понимая, что всё это время играл именно там, где ему нужно было быть.

Ее бедра снова сжали его руку, чтобы остановить его, ее лицо исказилось от боли.

– Н-н-н. Чувствительно, – проскулила она.

– Эмери. – Он содрогнулся, вытаскивая пальцы и раздвигая ее губки двумя из них. Он расширил ее вход, чтобы заглянуть внутрь, чтобы самому убедиться, что у нее есть для него место. – Сюда. Я хочу спрятать свой член сюда.

Она мгновенно напряглась в его руках, прежде чем перекатиться на бок, чтобы частично встать на колени лицом к нему.

– Нет, Инграм. Ты не поместишься.

Конечно, поместится. Она эластичная, ее маленькая киска показала ему, что способна подстраиваться под размер.

Он обнял ее и притянул ближе, почти силой заставив ее обхватить ногами его бедра.

– Пожалуйста. Я буду нежен. Я буду двигаться… медленно. – Когда жар ее складочек прижался к нижней стороне его пульсирующего члена, ему пришлось бороться с собой, чтобы тут же не насадить ее на него. – Я не причиню тебе боли.

Внезапно ее запах стал удушающим в самом прекрасном смысле этого слова.

Он поднял руку, рассматривая места, покрытые как прозрачной жидкостью, так и кремообразной субстанцией. Непреодолимая потребность попробовать ее на вкус наполнила его рот слюной.

– Я слишком опухшая и чувствительная, чтобы ты даже пытался прямо сейчас. Ты слишком большой, слишком твердый, слишком… возбужденный.

Инграм перестал слушать в тот момент, когда облизал пальцы. Он был слишком занят тем, что пытался засунуть всю руку в пасть, чтобы обхватить ее языком и слизать каждую каплю ее терпкой жидкости.

В глазах потемнело, они закрылись, когда его пробила сильная дрожь.

Знай он, что она такая вкусная, он бы пронзил ее своим языком.

Он схватил ее за задницу, прижался к ней и качнул ее, толкнувшись бедрами.

– Внутрь, Эмери. – Как она называла это действие? – Я хочу трахаться. Я хочу, чтобы ты укрыла меня, когда я кончу.

Облегчит ли это то, с какой жестокостью семя вырывалось из него? Ему часто казалось, что он вот-вот выпустит саму свою душу через член. Если она утешит его своими тесными внутренними стенками, будет ли это казаться не таким мучительным?

– Инграм, – предупредила она, но именно панические нотки в ее голосе заставили его глаза открыться самым темным фиолетовым цветом, который он когда-либо видел.

Она выглядела бледной, нервной… напуганной.

Он заскулил от нужды, но отпустил ее и вонзил выпущенные когти себе в бедра, чтобы успокоиться. Он не хотел, чтобы она его боялась, но его трясло.

– Я не хочу сделать тебе больно, – прохрипел он. – Пожалуйста… прикоснись ко мне.

Ее глаза сузились от неуверенности, прежде чем взгляд метнулся к его когтям, глубоко вонзившимся в его собственную плоть.

– Я хочу. Я хочу облегчить твои страдания, Инграм. – Она не потянулась к агонии, торчащей между ними. – Но ты сейчас слишком возбужден, чтобы мы могли сделать это вот так.

Это из-за прошлого раза? Из-за того, что он перевернул ее на спину и толкался в ее грудь?

Он хотел бы, чтобы это страстное чувство не сжимало его так жестоко. Он хотел быть спокойнее, чтобы оно не пожирало его изнутри так сильно. Была ли у других Мавок такая проблема, или только Инграм так страдал?

Он думал, что она намерена бросить его в этом жалком состоянии, пока она не погладила успокаивающе его по груди.

– Можно я кое-что попробую? Ты мне доверяешь?

– Да. Что угодно.

Прямо сейчас он сказал бы или сделал что угодно, лишь бы она освободила его от этого.

Он чуть не схватил ее в панике, когда она поднялась с него. Эмери сбросила туфли и штаны, вместо того чтобы натянуть их, и бросилась к своей сумке, крепко привязанной к его туловищу. Он наблюдал, как она достала оттуда веревку.

Затем она зашла ему за спину. Его череп повернулся за ней.

– Можешь дать мне свои руки?

Хотя ему была неприятна мысль о том, чтобы быть связанным, Инграм всё же завел руки за спину. Она привязала его запястья к противоположным локтям, обмотав заколдованную веревку вокруг его предплечий, чтобы скрепить их вместе. Если только он не захочет вырвать себе руку из плеча, он не сможет освободиться.

– Просто… прислушивайся, нет ли поблизости Демонов или того Сумеречного Странника, хорошо?

Блядь, он должен был прислушиваться к окружению, когда его тело в таком состоянии? Он едва мог воспринимать что-либо сквозь свои переполненные похотью чувства, полностью сосредоточенные на ее звуках, ее запахах, на виде ее самой.

К тому времени, как ее руки обхватили головку его члена, он был настолько напряжен, что заскулил. Даже он понимал, что сильно налился, словно каждая лишняя секунда ожидания была наказанием.

– Ты, э-э, хотел чего-то теплого и мокрого, верно? – промурлыкала она, облизнув губы.

Учитывая то, что она стояла на коленях между его теперь уже раздвинутых ног, он не думал, что она имела в виду свою киску. И всё же, Мавка мог надеяться.

Начав поглаживать лишь первую половину его члена, стараясь держаться подальше от его цепких щупалец, Эмери подалась вперед. Затем она открыла рот, высунула язык и провела им от бороздки прямо под головкой вверх, а затем обратно по верхушке.

Его когтистые пальцы на ногах подогнулись от интенсивного ощущения ее языка, скользящего по нему.

– Ты меня лизнула, – проскрежетал он, с шумом выдыхая задержанный воздух.

– Угу. – Для убедительности она кивнула, облизывая губы.

Он также заметил, что ее язык собрал семя, пока она это делала, и что она с готовностью проглотила его, пробуя на вкус.

Эмери сделала это снова, заставив мышцы его живота напрячься. Поглаживая, она сжала середину его члена, а затем погрузила самый кончик в рот. Внутри было тепло, влажно, а ее дыхание скользило по нему, словно дразнящие волны.

Его руки дернулись: он хотел, чтобы она проникла глубже. Чтобы она опустила рот ниже, пока не примет весь его пульсирующий, ноющий член внутрь – а возможно, и глубоко в горло.

Если бы она не связала ему руки, он бы, наверное, надавил на ее голову, чтобы заставить ее это сделать.

Вместо этого он был вынужден испытывать блаженную пытку, пока она лизала и сосала его, всё это время водя своими нежными ручками по его горячей, твердой плоти. Череп Инграма всё сильнее запрокидывался назад с каждой влажной лаской, его тело хотело качаться и толкаться.

Единственное, что мешало ему упасть назад, – это подпирающий его хвост, а единственное, что не давало ему подпрыгнуть вперед, – это его собственные ноги и она между ними.

Он застрял, оказался в ее ловушке.

Она даже целовала его по бокам, проводя языком по колючей, но податливой чешуе, идущей вдоль него. Каждый ее вкусовой рецептор дразнил его, приветствовал его, и, казалось, у нее не было ни малейших сомнений по поводу того, чтобы пить его смазку.

На самом деле, она тихо пробормотала:

– Твой член очень вкусный. Сладкий и соленый. – Затем она покусываниями добралась до кончика, чтобы дотронуться языком до отверстия, откуда продолжало сочиться его семя. – Даже твоя сперма вкусная. Она похожа на разбавленную версию твоего запаха.

– Эмери, – прохрипел он с содроганием.

Она говорила с ним о его члене, делала ему комплименты, делала комплименты ему самому. Она стремительно приближала его к разрядке, и разгоряченное удовольствие на ее лице заставляло ее казаться опьяненной всем этим.

Она, блядь, убивала его.

– Такой твердый, – констатировала она, поклоняясь его члену своими руками. – Такой красивый фиолетовый цвет. – Она снова обхватила губами кончик и, отстранившись, тихо застонала, словно и вправду находила его восхитительным. – Ты был таким хорошим сегодня. Таким нежным. Таким терпеливым и послушным.

Рычание вырвалось из него, когда его ствол набух от слова «хорошим».

– Не останавливайся, – взмолился он, тяжело дыша и опустив голову, чтобы смотреть на нее.

Его встретило зрелище этой красочной, прелестной бабочки, ласкающей его своими руками и губами. Встреча ее голубых глаз с его глазами творила странные вещи с его разумом, сердцем и телом.

– Тебе понравилось, что ты наконец-то смог ко мне прикоснуться? – спросила она. – Чувствовать мою киску, мой клитор и заставить меня кончить ради тебя?

Его скулеж был пронзительным, когда его мешочки сжались.

– Быстрее, – взмолился он. – Жестче, Эмери.

Его пах горел в агонии, за мгновения до того, как подарить ему возносящее душу облегчение. Он был так близок к разрядке, что чувствовал это позвоночником. Его чешуя, шерсть и шипы поднимались и опускались при каждой пульсации, словно по нему танцевали волны и мурашки.

Она быстрее двигала руками, крепко сжимая его, ее рот облизывал утолщенную головку. С ее губ слетали чмокающие звуки.

Ее запах был пропитан желанием, словно ей это действительно нравилось. Это только напоминало ему о том, чего он по-настоящему хотел, чего ему не хватало.

– Можешь побыть хорошим мальчиком и кончить для меня?

Как эти два слова, «хороший мальчик», смогли пробиться сквозь туман и с такой силой швырнуть его в блаженство, когда до этого всё двигалось так медленно? Его грудь подалась вперед, когда он запрокинул голову, открыл клюв и зарычал, извергая из себя семя. Напряженные мышцы шеи натянулись от сковавшего его спазма. Он дернул руками, чтобы вырваться, перевернуть ее и толкаться сквозь сводящую с ума разрядку.

Вместо этого он оставался сидеть на месте, пока она водила руками по его члену, помогая ему проталкивать жидкость вверх по стволу, чтобы он мог сбросить давление. Каждая струя вызывала дрожь в позвоночнике, каждый рык постепенно переходил в стоны.

Затем он опустил глаза, подергиваясь и тяжело дыша во время последних пульсаций, и обнаружил, что ее лицо перепачкано толстыми нитями его семени. Ее губы были приоткрыты, принимая жидкость в рот и на язык. Она была залита ею.

Он содрогнулся от этого извращенного зрелища: она вот так играла с его семенем, пока тяжелые белые нити продолжали изливаться из него.

– Эмери, – проскулил он.

Она покрыла себя его запахом, пометила себя им, и это послало трепет через каждое волокно его существа. Она даже, блядь, улыбнулась ему, словно была довольна тем, что искупалась в его сущности.

Дрожь, прокатившаяся по нему, была сильной, когда он пришел в восторг от этого зрелища.

Как он должен был успокоиться после всего этого?

Я хочу еще…

Он хотел, чтобы они еще больше прикасались друг к другу. Ему нужно было, чтобы они были еще ближе, пока их запахи не смешаются в дикий хаос.

Эмери подавила всхлип, когда два пальца вошли в ее истерзанную киску сзади. И хотя она опухла, болела и стала слишком чувствительной, она не издала больше ни звука протеста.

Вместо этого она просто не сводила глаз с руки Инграма, ласкающей его член, пока сама она безвольно и вяло сидела у него на коленях.

Она знала, что он вдавливал пальцы в ее глубины, потому что хотел внутрь, хотел чувствовать то место, где хотел бы быть, чтобы это помогло ему перевалить через край. С его тихим стоном вены на члене утолщались по мере его набухания.

Можно было бы подумать, что после многочисленных оргазмов он не сможет выработать большое количество семени. Она ошибалась, что было очевидно по его нынешнему семяизвержению, когда струя за струей вырывались из него. Он содрогался всё это время, прижимая ее к себе, пока вытаскивал пальцы, прежде чем его когти успели бы выпуститься и разорвать ее.

Что-то довело здоровяка до исступления, и солнце, начинавшее слепить ей глаза, означало, что это держало его всю ночь.

По крайней мере, он не пытался втиснуть этот свой монструозный член в ее нежную киску, но ей приходилось помогать ему почти всю ночь. Ее губы изогнулись в улыбке от того, что он был не одинок в этом, так как между своими разрядками он использовал свои пальцы для ее удовольствия.

На полпути она устала и просто позволяла ему трогать себя так, как ему было нужно, пока он ласкал себя. Казалось, ему было всё равно, что он мастурбировал на нее, главное, чтобы он был не один.

Он сказал, что доволен этим, пока Эмери остается у него на коленях – она пошла на этот компромисс, чтобы просто… отдохнуть. Чем больше он кончал, тем меньше это, казалось, сводило его с ума. После третьего раза он был уже более сдержанным.

Клянусь… он самый озабоченный ублюдок, которого я когда-либо встречала.

Она задавалась вопросом, все ли представители его вида такие, или Инграм просто… другой. Она надеялась, что это только он, иначе любая самка, на которую они нацелят свои возбужденные члены, может быть обречена.

Когда Инграм закончил, щедро покрыв свою руку и оба ее колена спермой Сумеречного Странника, он начал размягчаться.

Она воспользовалась возможностью, пока не стало слишком поздно.

– Я устала, – проныла она, уткнувшись лицом в его твердую грудь. – Хватит. Убери его.

– Я не знаю, как заставить его исчезнуть, – признался он, всё еще сжимая свой опустошенный ствол.

– Перестань его трогать! – Она бы попыталась засунуть его внутрь, но когда она пробовала это в последний раз, ее прикосновение снова вызвало у него эрекцию.

– Но это приятно, – притворно заскулил он, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи и плеча, потираясь им туда-сюда. – И ты так вкусно пахнешь – это заставляет меня постоянно ныть от желания.

Она сжала свои и без того сомкнутые бедра, словно это могло помочь.

– Убира-а-ай.

Смешок, прогремевший в его груди, был таким беззаботным и очаровательным, что растворил любое ее раздражение.

– Хорошо, маленькая бабочка. Я попробую.

Он надавил на свой опавший член, и щупальца обвили его. Затем он вдавил всё это в свой шов и зажал ее. Как только он отпустил руку, один шальной кончик щупальца высунулся наружу, и ему пришлось снова сжать шов.

– Черт возьми, – выругалась она. – Сколько же усилий нужно, чтобы убрать собственный пенис.

Он снова усмехнулся, и это согрело ей грудь, после чего последовала нежная боль.

– Это всё твоя вина. Ты заставила меня так долго ждать, чтобы прикоснуться к тебе.

Ее губы плотно сжались, а глаза сузились в гневном взгляде.

– Тот факт, что Демон не наткнулся на нас так близко к Покрову, – это чудо.

– Возможно, все твои крики отпугнули их.

У нее отвисла челюсть, а лицо запылало от смущения.

– Ты не мог сейчас этого сказать!

На этот раз он разразился смехом, а его глаза стали ярко-желтыми.

– Это забавно.

– Что? Дразнить меня, когда, вероятно, это твои ревы перепугали весь лес?!

Она махнула рукой за спину, чтобы подчеркнуть неестественно тихую обстановку вокруг них.

– Да, – признался он, прежде чем откинуться назад. Он обхватил ее лицо своей покрытой спермой рукой, которая лишь смешалась с уже присохшими к ней засохшими полосами и каплями. – Но я также никогда не испытывал… этого. Я никогда не чувствовал такого удовлетворения и не смеялся так с кем-то, кто не является моим сородичем. Спасибо, что разделила со мной мое желание.

Ее румянец стал более робким, и она нервно отвела взгляд под тяжестью его желтых глаз, а также собственных эмоций.

– Пожалуйста, не будь сейчас очаровательным, – тихо проворчала она. – Это только заставляет меня хотеть… – Она посмотрела на его клюв, ее сердце немного сжалось. – Жаль, что я не могу тебя поцеловать.

– Но ты же целовала меня, – ответил он, склонив голову, словно в недоумении.

Она прикусила уголок губ и потерла руку.

– Я имею в виду такой, который мы сможем разделить.

Он погладил ее губы большим пальцем.

– У меня нет таких. – Он приоткрыл их, чтобы коснуться кончиком когтя края ее языка. – Но я могу тебя лизнуть.

В этом был весь Инграм – всегда искал решение или компромисс для любой проблемы, которую она озвучивала.

Как бы ей ни хотелось не ранить его чувства, лгать она тоже не хотела.

– Это не то же самое.

– Можем… мы попробовать? – Он убрал большой палец, чтобы подставить костяшку указательного ей под подбородок. Он приподнял ее лицо к себе. – Я бы хотел попробовать разделить с тобой поцелуй.

Ее губы сжались. Она расслабила их и кивнула, слегка приоткрыв, когда наклонила лицо в нервном ожидании.

Инграм медленно приблизил кончик клюва, а затем приоткрыл его ровно настолько, чтобы она могла заглянуть внутрь.

Его фиолетовый язык не был широким. Он был скорее тонким и заостренным, повторяя форму его рта. Он был влажным, когда Инграм провел им по линии ее губ, и она вздрогнула от того, насколько это было странно. Она не привыкла к чему-то такому длинному и гибкому.

Определенно не обычный поцелуй.

Он боком проскользнул в небольшую щель между ее губами, а затем за зубы. Ее удивленное мычание было заглушено его языком, когда он коснулся им ее языка.

Словно понимая, что она не уверена, или, возможно, он и сам был не уверен, он действовал медленно и нежно. Это позволяло ей отчетливо чувствовать, как он исследует ее язык, приветствуя каждый вкусовой рецептор, легко проводя по нему сверху и снизу. Это было даже… приятно.

Постепенно привыкая, она встречала его язык уже увереннее, пытаясь отвечать на прикосновения.

Эмери всегда обожала целоваться, но это было совершенно другое. Было странно ощущать, как длинный, тонкий и заостренный язык теперь пытается обвить ее собственный. И всё же… вихрь нежности расцвел у нее за грудиной, когда он издал тихий, довольный стон. Вслед за этим смущение согрело ее щеки, уши и грудь.

Чем больше она таяла под ним в этом танцующем поцелуе, тем больше понимала, что искала не слияния губ, а именно этого чувства, разливающегося внутри. В нем по-прежнему было тепло, была влажность, и его сладкий стон стал тем, что она проглатывала, пока не издала свой собственный.

Ее веки отяжелели, когда она с силой прижала свой язык к его – как будто ее плоский, короткий язычок имел хоть какие-то шансы взять верх над его длинным, изворотливым и ловким.

– Эмери, – прохрипел он, схватив ее за задницу и сминая ее.

Когда его глаза поменяли оттенок фиолетового, потемнев, ее глаза широко распахнулись. Она отстранилась, выдернув язык.

– Нет, – тихо процедил он. – Еще.

В следующее мгновение она поняла, что его язык снова касается ее. Он также глубже проник в полость ее рта. Она встретила его, снова тая от этого, пока он в знак признательности не сжал одну из ее ягодиц, пытаясь притянуть ее ближе.

Она отстранилась и прикрыла рот тыльной стороной ладони.

– Б-больше не надо, – потребовала она, прерывисто дыша, осознавая, что начала дрожать от вновь вспыхнувшего желания. – Мне нужно отдохнуть. Мне нужно поспать.

Светило солнце, а она не спала всю ночь. Она не сомневалась, что выглядит ужасно, скорее всего, с темными кругами под глазами.

Инграм лизнул ее ладонь, так как она мешала, отчего стало щекотно.

– Ладно, маленькая бабочка. Я дам тебе отдохнуть.

Каждый раз, когда он ее так называл, Эмери хотелось сжаться от неловкости. Это был слишком большой комплимент, чтобы она могла его принять.

Он поменял ее положение, просунув одну руку ей под колени, а другой поддерживая за спину. Он также наклонился набок, чтобы его хвост мог проскользнуть вперед между его бедер и обвить ее талию. Он пододвинулся, чтобы прислониться спиной к дереву неподалеку, так, чтобы она могла лечь на него сверху.

Эмери оглядела темный лес.

– Т-ты уверен, что мне безопасно здесь засыпать, даже днем? Не лучше ли найти солнечную поляну?

Она действительно была встревожена тем, насколько близко они теперь находились к Покрову.

– Не волнуйся, Эмери. Я защищу тебя.

Он сказал это, но…

– Разве Демоны не учуют меня издалека?

Она была приманкой, просто готовой к тому, чтобы ее съели!

– Они не смогут тебя учуять, – заявил он. Она не знала, как это может быть правдой, и не понимала, почему он сказал это так добродушно – словно в нем проснулось чувство юмора.

– Как ты можешь быть так уверен?

Он наконец усмехнулся, и она всё еще не могла поверить, насколько ей нравится этот звук.

– Потому что, Эмери, ты не пахнешь как человек. – Он ласково провел гладким изгибом клюва под ее челюстью. – Если бы я не был так близко к тебе, сомневаюсь, что смог бы учуять тебя сквозь запах моего семени.

О. Мой. Бог! Она закрыла лицо руками, заскулила и зарылась носом в его грудь. Я так покрыта спермой Сумеречного Странника, что даже Демоны не могут меня учуять.

Мне так срочно нужно помыться.

Глава 23

– Ты уверен в этом? – спросила Эмери, стоя на коленях на спине Инграма, пока он находился в своей более чудовищной форме.

Это всё еще было не суперудобно, но она постепенно привыкала ездить на нем таким образом. Она поняла, что если сядет чуть дальше по его спине, где шипы крупнее, то сможет пристроить таз между ними. Честно говоря, это вышло случайно, когда она забиралась на него – она собиралась устроиться как обычно, но потом обнаружила, что в этом нет необходимости.

Она перевела взгляд с затылка его вороньего черепа и маленьких козлиных рогов на спускающуюся тропу, по которой он шел.

Яркое солнце заливало их и стену каньона Покрова защитным светом. Каменистая тропа была достаточно широкой, чтобы на ней едва помещалось его массивное, неуклюжее тело, но спуск был крутым. Ей приходилось откидываться назад на вытянутых руках, иначе она боялась, что просто скатится с него вперед.

– Болота – это самый короткий путь, – ответил Инграм; его голос звучал глубже и более искаженно, чем обычно.

То, как нечеловечески вибрировал его голос, словно разделенный на три разных уровня баса, раньше вызывало у нее мурашки по коже. Теперь же от него по всему телу пробегала приятная дрожь.

– Да, ты это говорил, – прохрипела Эмери; в горле пересохло от того, как ее тело реагировало на его голос. – Но самый ли он безопасный?

Ожидая ответа, она настороженно поглядывала на лес, который подбирался всё ближе с каждым шагом Инграма вниз.

Она не была уверена, оправдана ли ее паранойя, но могла поклясться, что чувствует на себе голодный взгляд пары красных глаз. Она потуже натянула капюшон Истребительницы демонов, надеясь, что этого хватит, чтобы скрыть ее человеческую сущность. Ее форма была покрыта пятнами грязи и засохшей спермой Сумеречного Странника, и поначалу ей было абсолютно противно ее носить.

Однако чем ближе она подходила к аду на Земле, тем больше радовалась тому, что форма может скрыть ее запах. Какая разница, что это сперма, если она может спасти ей жизнь?

Ей потребовалось некоторое время, чтобы заметить, что Инграм ей не отвечает.

Она нахмурилась и поджала губы под маской.

– Инграм, это самый безопасный путь? – повторила она.

– Нигде не безопасно, – резко выдохнул он, повернув череп, чтобы посмотреть на нее сбоку. – Болота – одна из самых опасных частей Покрова.

Схватившись за два шипа на его плечах, она потянула.

– Тогда остановись. Давай найдем другой путь.

Он покачал головой.

– Не можем. Существа, обитающие там… они не обычные Демоны. – Он повернул череп вперед, чтобы смотреть, куда идет. – Однако другие Демоны их тоже боятся. Я не знаю, безопаснее ли это, Эмери. Я знаю, что могу сразиться с одним Демоном, но я… я уже усвоил, что не могу победить орду. – Он снова взглянул на нее, повернув вороний череп боком. Синие глаза, полные грусти и потери, ярко светились даже на солнце. – Я боюсь, что если поведу тебя другим путем, нас задавят числом, и если меня разлучат с тобой, я, возможно, не смогу тебя спасти.

– Проклятье, – пробормотала она себе под нос, хлопнув ладонью по своему почти закрытому лицу. Она пискнула, когда он качнулся, и ей пришлось выпрямиться. – Что мы будем делать, если окажемся втянуты в бой? У меня нет никакого оружия, кроме кинжала.

Она не успела надеть пояс с оружием до того, как ее похитила самка Сумеречного Странника, а он не догадался его забрать – только ее сумку.

– Просто пригнись, сиди тихо и держись крепче. Надеюсь, нам не придется сражаться. Болотные Демоны в основном нас не трогают. Если они попытаются что-то сделать, я побегу, чтобы защитить тебя.

Она сердито прищурилась, ее губы сжались в тонкую линию. Он мог избегать уродливой правды, но ей нужно было быть готовой ко всему, что может встретиться на пути.

– Да, но если бой всё же случится, я буду в Покрове, Инграм. Мало того, что я буду окружена Демонами, так еще и ты можешь на меня наброситься. Я буду сидящей уткой.

– Уткой? – спросил он, склонив голову в сторону тропы. – Ты умеешь менять форму? И зачем тебе сидеть, когда грозит опасность?

– Угх-х-х! – простонала она, запрокинув голову. – Это такое выражение. Означает, что я буду беззащитна.

– Если начнется бой… беги на север. Ищи зеленые или желтые огни, или соляной круг. Это обереги, принадлежащие трем Мавкам, и Демоны не смогут через них пройти. – Он остановился и напрягся под ее бедрами. Не поворачиваясь к ней, он сказал: – Просто выживи, пока я снова не стану собой, Эмери. Неважно как.

Пока я снова не стану собой, – повторил ее разум, и в животе заныло от жалости.

Он знал, что может произойти, что его разум может переключиться в какое-то дикое, бешеное состояние. Инграму не потребовалось много времени, чтобы начать бояться своей разъяренной сущности, и она прекрасно понимала, что это из-за ее присутствия.

Вероятно, когда-то он принимал эту свою сторону, поэтому она даже представить не могла, каково это – внезапно начать ее бояться.

Он не хочет причинить мне вред.

И всё же, как только его руки коснулись дна каньона, он сразу направился к затененным и жутким деревьям Покрова. Укутывающий его туман был густым и белым, делая это место похожим на проклятое кладбище. Один только взгляд в его глубины вызывал волну беспокойства, от которой все крошечные волоски на ее теле вставали дыбом, сигналя об опасности.

Эмери легла на живот, чтобы слиться со своей черной формой с темнотой его чешуи.

Сверху, стоя на краю обрыва, она могла видеть Покров. Неподалеку были заметны просветы между деревьями, где было свободное пространство – она предположила, что именно там и находятся болота.

Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до них, но земля стала топкой под шагами Инграма задолго до того, как они по-настоящему в них вступили. Ни один Демон не напал на них, и, как ни странно, это встревожило ее больше, чем должно было.

Место, которого боятся даже Демоны.

Вместо того чтобы шлепать руками и ногами по липкой грязи, он двигался осторожно и бесшумно, скользя по раскисшей траве. Он разумно передвигался быстрыми, стелющимися шагами, оценивая каждый, прежде чем ступить. Мох и ряска на поверхности воды создавали иллюзию твердой почвы.

На первый взгляд, если бы она не знала правды, она могла бы подумать, что находится над поверхностью Покрова.

Поскольку кроны листьев наверху не были густыми, сквозь них пробивался пятнистый, полный пылинок свет. Место было светлым, хотя она ожидала, что оно будет темным и зловещим. По-своему здесь было умиротворенно и тихо, если не считать редкого жужжания стрекоз, скользящих по неподвижной поверхности мутной воды.

Из-за холодной влаги в воздухе и испарений от солнца густой туман окутывал их, куда бы они ни пошли. Инграм изо всех сил старался держаться на солнце, и она предположила, что на то есть две причины. Во-первых, потому что Демоны вряд ли нападут на них на свету, а во-вторых, потому что там было меньше тумана, мешающего ему видеть.

Она посмотрела на ярко освещенную, затянутую ряской воду, мимо которой они крались. Она знала, что, несмотря на свет и тепло, зелень обеспечивала идеальную тень под поверхностью воды. Всё было неподвижно.

Казалось, самым громким во всей округе были они сами.

Хлюпающие шаги Инграма и крошечные шлепки грязи, стекающей с его пальцев. Шорох волочащегося хвоста. Ее тяжелое дыхание от усилий, с которыми она прижималась к нему, стараясь оставаться такой же неподвижной, как камень. Даже шорох ее волос под капюшоном казался громким и скрипучим.

Пронзительный крик птицы сверху заставил ее вздрогнуть; она подняла глаза и встретилась с желтым взглядом болотного луня. Он взмахнул коричневыми крыльями, словно в угрозе или предупреждении, а затем снова крикнул. И полетел в том направлении, куда они направлялись.

Почему кажется, что он за ними следит?

Стервятники следят за тем, что, по их мнению, скоро умрет, чтобы поживиться. Эмери содрогнулась от этой мысли.

Стрекоза пролетела совсем близко, и ей это тоже не понравилось, зная, что эти мелкие твари могут кусаться. Честно говоря, она вообще не любила насекомых.

Грудью и руками она почувствовала, как в Инграме зарождается рокот, от которого все ее мышцы напряглись. Она подавила страх и загнала его как можно глубже, надеясь, что он не просочится в ее запах. Ее взгляд метнулся к той же линии: он приземлился на ветку, зашуршав листьями, и один из них упал в болотную воду слева от нее.

Эмери не хотела скулить, но когда этот лист упал прямо рядом с цепочкой пузырьков, потревоживших ряску, звук сам вырвался у нее.

Она крепко зажмурилась и уткнулась лицом в спину Инграма. Кто-то следит за нами в воде.

К счастью, земля надолго стала твердой, и воды поблизости не было.

Но как только они приблизились к очередному водоему, шипы Инграма поднялись, и он снова зарычал. Он пригнулся, попятился и свернул на другую тропу. Поскольку она не видела никаких пузырьков, когда они приближались, она не знала, что его напугало.

Пока она не оглянулась и не сглотнула: нечто, похожее на пустоту, высунуло половину головы над поверхностью воды. Она никогда не видела крокодила вживую – только в книгах, – но знала, что то, на что она сейчас смотрит, было… неправильным.

Длинная чешуйчатая морда по форме напоминала крокодилью, но вот красные глаза и короткая черная шерсть – нет. У него также были заостренные уши, а когда он нырнул под воду, на его спине на мгновение мелькнула странная пара крыльев.

Она так сильно сжала челюсти от дурного предчувствия, что мышцы свело. Еще сильнее – и она боялась, что сломает зубы.

Долго еще? – подумала она, жалея, что не может его спросить.

Тишина начинала по-настоящему пугать ее после встречи с тем Демоном. Он не напал на них, несмотря на то, что явно почувствовал и увидел их.

Она оглянулась назад, хотя они уже давно покинули то место, где она его видела. Каждая клеточка ее тела была в состоянии повышенной готовности, и ей хотелось чесать кожу, чтобы заставить вставшие дыбом волоски опуститься.

Блядь. Такое чувство, будто на нас смотрят миллионы глаз.

Принадлежали ли они только стрекозам и луню, который продолжал следовать за ними, или же зловещим существам, затаившимся прямо под поверхностью воды?

Она содрогнулась, когда мокрые лианы скользнули по ее спине – Инграму пришлось пригнуться под низко висящей веткой. Ради всего святого в этом мире, пожалуйста, пусть на меня не свалится змея.