Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 39 страниц)
Глава 2
Когда Инграм пришел в себя, он был полностью исцелен и находился внутри защитного барьера Мериха. Барьер поблескивал красным, укрывая эту территорию, а его треть была скрыта в скалистой стене Покрова.
Водопад приносил свежие, влажные запахи. Яркая трава танцевала на легком ветру, колыхаясь мимо двух деревьев и валунов, расположенных у озера. Солнечный свет осыпал его теплом, а стрекоза с жужжанием покружила вокруг его черепа, прежде чем вернуться к скольжению по водной глади.
Его пробуждение было резким, и в нем не хватало чего-то жизненно важного.
Крыла, которое обычно накрывало его сверху. Конечностей, которые обычно переплетались с его собственными. Пернатого хвоста, вокруг которого обвивался бы его собственный, ящероподобный.
В этом пробуждении не было тяжести чужого тела, грозящего раздавить его, или мягкого пульсирующего движения легких под ним, когда он сам пытался придавить их. Не хватало знакомого и успокаивающего запаха, сердцебиения, которое он научился различать, – ритма, часто бившегося в унисон с его собственным.
Алерон…
Как обычно, пробуждение после обезглавливания дезориентировало в первые несколько секунд, но он всё равно попытался встать.
Инграм заскулил и принялся искать своего собрата.
Его обычно фиолетовые глаза стали багровыми от воспоминаний, которые ворвались на передний край его сознания. Они вспыхнули еще ярче, когда он увидел Ведьму-Сову, стоявшую на коленях на земле прямо рядом с тем местом, где он лежал.
Его мало волновали ее раны, которые, в отличие от его собственных, всё еще не зажили. Ее увечья были ничтожны по сравнению с сокрушительной агонией, которую он испытывал в самой глубине своего существа.
– Ты, – прорычал он, надвигаясь на нее в своей чудовищной форме, все четыре его конечности двигались в идеальном синхроне.
Он не дал себе времени утонуть в горечи утраты, пока ярость захлестывала его и грозила разорвать изнутри.
Быстро поднявшись на ноги, она выставила руки вперед, предостерегая его от приближения. Между ними образовался полупрозрачный, пыльно-черный барьер, похожий на небольшой щит.
Он был похож на тот купол, что держал его в ловушке.
– Это была ты, не так ли?
– Ты не понимаешь, – взмолилась она.
Его не волновали ее оправдания. Он поднялся на задние лапы, чтобы с размаху обрушить предплечье на ее барьер.
Она поморщилась, словно удержание щита стоило ей огромных усилий, и в итоге он отшвырнул барьер в сторону вместе с ней. Она продолжала держать его над собой, пятясь назад и скользя по грязи.
– Это всё твоя вина! – проревел он, навалившись всем своим весом на ее щит. Она вскрикнула, когда барьер врезался в нее, впечатывая в землю. – Я мог бы добраться до него! Я мог бы его спасти!
Ведьма-Сова издала громкий вопль, пытаясь сопротивляться тому, чтобы быть раздавленной. Холодные кольца обвили шею и подмышки Инграма, с силой отдергивая его назад.
Он рухнул на землю, разрывая когтями грязь и траву, пока его тащило назад.
– Если бы я позволила тебе пойти к нему, ты бы погиб вместе с ним!
Встав на все четыре лапы, он потряс головой, чтобы прояснить помутившийся разум, и обратил к ней свой багровый взгляд.
– Значит, мне следовало умереть с ним!
– Мне пришлось сделать выбор! Я не могла спасти вас обоих, а Алерона облепило слишком много Демонов, чтобы я могла к нему пробиться, – он не понимал, почему ее здоровый глаз – второй всё еще был заплывшим и закрытым – наполнился влагой, прежде чем слеза скатилась по избитой щеке, размачивая запекшуюся на лице кровь. – Либо ты, либо он… ты даже не представляешь, как тяжело мне дался этот выбор.
– Я пришел в этот мир вместе с ним. Мы всегда жили бок о бок, и мы должны были покинуть его вместе! – когда он бросился к ней с намерением пробить ее щит своим черепом и рогами, она стала бестелесной, заставив его пролететь сквозь нее. – Ты не должна была вмешиваться. Тебе не следовало спасать никого из нас!
Он знал, что Алерон чувствовал бы то же самое. Если бы ни одного из них нельзя было спасти, ни один не захотел бы остаться без другого или смотреть, как другой погибает.
Они бы с радостью вместе перешли в загробный мир, смеясь и поддразнивая друг друга по пути. Они были единым существом, неразрывным целым, связанным узами, которые должны были простираться сквозь время и пространство.
Ему не хватало частицы себя – его второй половины.
Было неправильно находиться здесь без него. Место рядом с ним казалось слишком пустым, а мир внезапно стал вдвое больше. Он чувствовал себя преданным из-за потери Алерона, но в то же время сам чувствовал себя предателем.
Ему было холодно, тогда как обычно его согревал другой.
Алерон испытал бы ту же самую потерю. Ему не нужно было спрашивать об этом; он просто знал это инстинктивно.
Кто теперь будет рядом, чтобы не отвечать на его вопросы? Кто укроет его посреди сна, если не его крыло? Кто заставит его смеяться или раздраженно фыркать? Кто посидит с ним, когда он обретет новую частицу человечности и будет изо всех сил пытаться к ней приспособиться?
Кем был Инграм… без Алерона?
Он был ничем.
Он сел на задние лапы, чтобы разодрать себе спину когтями, пытаясь добраться до сердца со спины и вырвать его. Плоть и мышцы горели огнем под его ударами, и всё же он не кричал от боли, ведь внутренняя пытка была куда мучительнее.
– Тебе следовало позволить мне умереть вместе с ним, – заскулил Инграм.
– Ты не можешь говорить мне такое, – прошептала Ведьма-Сова; её нижняя губа дрожала. – Я понимаю, что ты убит горем, но почему я должна выносить это каждый раз? Мать не должна терять своих детей! Никого не волнует, каково мне, ведь я видела смерть двоих из них, – она закрыла лицо руками, ее распущенные спиралевидные кудри подпрыгивали, когда она качала головой. – Это несправедливо… и вы все вините в этом меня, хотя это не моя вина. Не я причиняю вам боль, и не я послала за вами армию. Я делаю всё возможное, чтобы защитить вас, чтобы спасти вас.
Инграм фыркнул, совершенно не понимая, о чем она говорит. Он не знал, что означает этот титул «матери», который она, очевидно, сама себе присвоила.
Она была Ведьмой-Совой.
Странной женщиной, которая играла с ними и защищала их. Он полагал, что она делает это по собственному желанию, ведь Алерон был чудесным. А раз Алерон был чудесным, значит, и он тоже.
С чего бы ей заботиться о них больше, чем ради собственного развлечения? Точно так же, как и они сами не особо заботились о ней.
– Ты, твои братья… Мои возможности ограничены, ведь я всего лишь одна. Я не могла вынести зрелища того, как ты погибаешь вместе с Алероном, не могла потерять еще одного из вас.
Он перестал рвать когтями спину, подавив потребность докопаться до своего разбитого, кровоточащего сердца, чтобы ответить ей:
– Чем бы ни были эти братья, я бы с радостью променял их на Алерона.
Она отняла руки от лица и свирепо посмотрела на него, сощурив темные глаза. В одном лишь её выражении читались и гнев, и отчаяние.
– Алерон был твоим братом! Все Мавки – твои братья! Вы все произошли от меня, и все же, когда у вас вырастают черепа, вы забываете, кем я вам прихожусь.
Он снова лишь презрительно фыркнул.
Алерон был его единственной связью и собратом. Остальные Мавки принадлежали к его виду, но в этом не было ничего особенного. Конечно, он не желал им зла, но с радостью проломил бы им всем черепа, если бы это означало, что Алерон не… не оставит его одного вот так.
– Мерих – твой старший брат, как и Орфей, Магнар и Фавн. Даже Алерон появился на свет раньше тебя, – она отодвинула плащ в сторону, словно желая что-то показать. – И вас больше, поэтому я не могла…
Инграм отвернулся, не дав ей договорить.
Фавн, – подумал он, направляясь в ту сторону, где обитал Мавка с кошачьим черепом. Череп Фавна был расколот, а теперь он цел, затянут золотым шрамом. Он избежал смерти, так, может быть, я смогу сделать то же самое для Алерона.
Потому что Инграм отказывался верить, что нет способа вернуть Алерона. Он не останется без него надолго – он знал это наверняка.
Однако сначала он изменит этот мир. Он сделает его более безопасным для возвращения Алерона. Сделает его лучше. Он не увидит, как тот погибает во второй раз.
Игнорируя Ведьму-Сову, так как она не имела никакого значения для его постоянных, часто хаотично скачущих мыслей и рассеянного внимания, он направился к лесу. Его взгляд скользнул в сторону замка Короля Демонов, и глаза вспыхнули еще более темным, багровым светом.
Сделает ли он это на своем последнем издыхании или после возвращения Алерона, Джабез, Король Демонов, заплатит за это. Он узнает, каково это – когда тебе раздавливают череп.
Он приказал убить всех Мавок, и его действия отняли самое дорогое для Инграма существо, а сам Инграм отнюдь не был выше мести. Он позаботится о том, чтобы расплата была болезненной, даже если ей придется быть быстрой.
– Куда ты направляешься?! – крикнула Ведьма-Сова, забегая вперед, чтобы снова преградить ему путь.
Он издал предупреждающее рычание, прежде чем отступить в сторону.
– К другим Мавкам. Чтобы вернуть Алерона.
Ему нужно было направление, цель, хоть что-то, что дало бы ему надежду, иначе он так и просидит здесь, расковыривая себе сердце, до конца своих дней.
– Его больше нет, Инграм, – ответила она со всхлипом. – Другие Мавки не смогут его вернуть.
Он взревел в дюйме от её носа.
– Тогда, если он не сможет вернуться, я уничтожу всё, что отняло его у меня! – он замахнулся на нее передней лапой, вонзив когти в бок и повалив на землю. В следующую секунду он уже навис над ней. – И, если понадобится, я начну с тебя!
В тот момент, когда он подался вперед, чтобы вобрать ее голову в свою пасть, она стала бесплотной. Она проплыла сквозь него и попятилась, пока он медленно преследовал ее; его ротовая полость наполнилась слюной.
Ему не нравилось, что она могла так легко от него ускользнуть, но это также означало, что он потерял интерес к битве с ней. У него были другие желания, и сейчас они требовали кровопролития: выследить, покалечить и стереть в порошок единственное существо, которое он мог по-настоящему винить во всем.
– Я хочу помочь, – заявила она; ее голос прозвучал с легким эхом. – Если бы я могла вернуть Алерона, я бы это сделала. Я бы вернула Мавку со змеиным черепом много лет назад, – затем она вновь стала материальной и, повернувшись к нему, приняла смелую стойку. – Я тебе не враг, Инграм.
– Тогда помоги мне уничтожить Короля Демонов.
– Помогу. Обещаю, что помогу, но я до сих пор не знаю, как его победить. По крайней мере, так, чтобы это не стоило еще большего количества ваших жизней. Тебе нужно набраться терпения. Пожалуйста, я обещаю.
Ее ответа и последовавшей за ним мольбы было недостаточно.
– Если ты не поможешь мне сейчас, тогда я пойду один.
Она смертельно побледнела.
– Ты не можешь пойти за ним в одиночку, Инграм. Он убьет тебя.
– Значит, я заставлю других Мавок помочь мне.
Он был уверен, что у них было не меньшее желание убить Короля Демонов.
Как только он сменил направление, чтобы отправиться на северо-восток Покрова, где обитали трое знакомых ему Мавок, она снова преградила ему путь, раскинув руки.
– Ты не можешь идти через лес! Тебе нужно покинуть Покров, Инграм. Ты остался без защиты и дома, и Демоны только и ждут, когда ты выйдешь из-под этого барьера. Здесь тебе больше небезопасно.
– Тогда я обойду лес! – крикнул он, поворачиваясь к стенам каньона Покрова.
Там была тропа, часто освещаемая солнцем. Он пойдет по ней.
Она снова побежала ему наперерез, пригнувшись, когда он попытался боднуть ее своими маленькими острыми рогами. Он щелкнул клювом, но она лишь стала бестелесной, чтобы увернуться от него, а затем снова материализовалась, чтобы отчетливо с ним заговорить.
– Другие Мавки тоже не смогут тебе помочь. У них есть невесты, Инграм. У некоторых есть детеныши. Они либо не смогут, либо не захотят пойти с тобой.
– Я УНИЧТОЖУ Короля Демонов. С твоей помощью, с их помощью или без нее. Я верну Алерона.
– Пока у нас не появится армия, чтобы сразиться с войском Джабеза, ничто из твоих действий не будет иметь значения. Ты не победишь. Ты только погибнешь, а я не смогу вынести смерть еще одного из моих детей!
Он склонил голову, зацепившись всего за одно слово из всей ее сбивчивой тирады. Его череп издал дребезжащий звук, словно внутри не было мозга, а перекатывались лишь кости.
Он осознавал, что в его мыслях было множество пробелов, и что он не отличался мудростью или обширными знаниями. Он мог запомнить лишь ограниченный объем информации, и ровно столько же мог осмыслить.
Многое из сказанного ему оставалось совершенно непонятым.
– Армия? – он сделал паузу, постучав указательным когтем по своему белоснежному вороньему клюву. – Армия, чтобы сражаться с армией?
Это имело для него смысл.
Самой большой преградой на пути к Джабезу было количество теневых тварей. Он был уверен: окажись они с Королем Демонов один на один, он смог бы оторвать ему голову.
Инграм испытывал трудности в бою лишь тогда, когда противников было много, но он всегда побеждал в более равных схватках.
Ведьма-Сова склонила голову набок, но его внимание привлекло её неуверенное выражение лица. Почему она выглядела такой обеспокоенной?
– О чем ты думаешь? – ее тон прозвучал как предупреждение, полное подозрения.
– Ты сказала, что мне нужна армия.
– Я сказала, что армия понадобится, но нет такой армии, которая стала бы сражаться на нашей стороне.
– Это неправда. Есть и другие, кто хочет избавиться от Демонов не меньше меня.
Она была права. Инграму требовалось численное превосходство, если он хотел добраться до Короля Демонов.
Он окончательно отвернулся от Покрова, будучи изменчивым в своих решениях из-за возбужденного состояния. Он мог взобраться по скалистой стене с помощью когтей, поэтому не пытался найти более легкий путь в поверхностный мир.
Ведьма-Сова схватила его за хвост, чтобы изо всех сил отдернуть назад, издав при этом крик сквозь стиснутые зубы.
– Нет! Если ты собираешься просить людей, ты не найдешь там друзей.
Он отмахнулся хвостом в сторону, избавляясь от неё, и начал карабкаться вверх.
Единственным, что помогало сдерживать боль утраты, была его решимость отомстить. Он найдет армию, иначе он боялся, что быстро поддастся ноющей тоске, которая гноилась в его груди прямо под поверхностью плоти.
Если бы она не оторвала ему голову, чтобы перенести в безопасное место под барьером Мериха и тем самым перезагрузить его разум, Инграм мог бы так и не прийти в себя, пребывая в своем наполненном агонией буйстве.
– Инграм, пожалуйста! Стой!
Его взгляд сменился на безнадежно-синий.
Алерон…
Глава 3
Глядя в скалистый потолок своей крошечной спальни, Эмери разглядывала узорчатые линии, оставленные киркой того, кто вырубал эту комнату много поколений назад. Ее нос раздраженно дернулся при виде этой небрежной работы.
И пока ее голова билась о колючую, жесткую и неудобную кровать, подмечать подобные детали было довольно странно… учитывая процесс, в который она сейчас была вовлечена.
Интересно, что сегодня подадут на ужин.
Еда в этой неприступной крепости была довольно пресной, но, по крайней мере, сытной. И сейчас ей хотелось чего-нибудь, что помогло бы ей насытиться, потому что она чувствовала себя совершенно пустой.
Что-то теплое и влажное скользнуло по изгибу ее шеи, и она повернула голову, открывая больше кожи для ласк. Ободряюще погладив его по голове, она вернулась к своим мыслям.
Хорошо, что я сегодня не в дозоре.
Ее взгляд скользнул к двум тусклым свечам на дубовой прикроватной тумбочке. Их света едва хватало, чтобы осветить скудно обставленную комнату. Под ней на соломенном матрасе лежало коричневое колючее одеяло; слой шерсти был добавлен для тепла и так называемого «комфорта». В сундуке у изножья кровати хранились ее немногочисленные личные вещи, а в простом шкафу справа – одежда.
Единственным другим предметом мебели был небольшой письменный стол, на котором едва хватало места, чтобы поставить локти, положив между ними кусок пергамента.
Ее спальня казалась безжизненной, чересчур тесной и почти ничем не отличалась от множества других комнат, где жили ее товарищи по гильдии.
Но она принадлежала ей, и только это имело значение.
Брайс застонал над ней, и она окинула взглядом его блестящий от пота лоб.
По крайней мере, он получает удовольствие.
Как долго они уже встречаются? Восемь месяцев, может, больше?
Честно говоря, когда он пригласил ее на свидание, она была удивлена, что кто-то вообще обратил на нее внимание. Он ей вполне нравился: привлекательный, с виду добрый, к тому же преданный своему делу.
Поначалу ей нравилось быть с ним, особенно когда их отношения быстро перешли в физическую, а затем и в сексуальную плоскость. Ей не хватало прикосновений, не хватало чувства, что она… женщина, на которую у кого-то может встать.
Ее сердце так же сильно тосковало по близости, как пульсировала киска от потребности, которую Эмери часто пыталась удовлетворять самостоятельно.
Но… прошло уже немало времени с тех пор, как прикосновения Брайса разжигали в ней хоть что-то. Теперь она опасалась, что просто ублажает его, позволяя использовать свое тело, лишь бы не сталкиваться с уродливой правдой.
Когда жидкое тепло заполнило ее внутренние стенки, каждый толчок впивался в грудь, словно омерзительный паразит. Он ни разу не спросил разрешения кончить в нее, просто делал то, что хотел, потому что оба знали – никаких последствий не будет.
Она начинала чувствовать себя как обычный спермоприемник.
И положения не спасало то, что, как только затихли его последние судороги и он перестал грубо придавливать ее своим тяжелым телом, он поспешно вытащил член и принялся завязывать штаны.
Она оперлась на локоть, пока он искал свою рубашку.
– Куда ты собрался? – спросила Эмери, нахмурив брови. Он уже одевался, чтобы уйти – и не произнес ни слова. – Я еще не кончила.
– И что? – он взглянул на нее и, должно быть, заметил, как дрогнул мускул на ее челюсти. – У тебя это все равно получается лучше, чем у меня.
– И что? – передразнила она. – Удовольствие должно быть обоюдным. Если я не кончила, ты должен помочь.
Брайс закатил свои карие глаза, пропуская сквозь пальцы волнистые светлые волосы, длина которых едва достигала двух дюймов. Он зачесал их назад, словно она вцепилась в них и растрепала в диком экстазе – чего на самом деле не было.
– У меня третья смена в дозоре, о чем тебе и так прекрасно известно, Координатор.
Эмери встала, чтобы найти свои штаны, затем сердито сунула ногу в одну штанину, потом в другую.
– Да, но она начнется только через несколько часов.
– Эй, – произнес он, слегка повысив голос и многозначительно приподняв брови. – Я думал, ты собираешься закончить?
Разглаживая руками обтягивающую рубашку своей униформы, она мысленно надулась. У меня больше нет настроения. А вслух парировала:
– Все вынуждены стоять в этих дерьмовых дозорах, Брайс.
Его верхняя губа раздраженно дернулась.
– Только не ты.
На этот раз закатила глаза Эмери.
– У меня есть другие, куда более изматывающие задачи, из-за которых я не сплю до этого времени.
Ага… например, гребаная гора бумажной работы и отчетов, которые нужно переписать. Хотя дозор на стене был таким же скучным, разве что более холодным.
– До сих пор не могу поверить, что ты получаешь повышение раньше меня, – проворчал он, искоса поглядывая на нее. – Говорили же, что в гильдии нет свободных должностей.
Вздох Эмери был полон усталости.
Учитывая, что Эмери была Истребителем демонов на два года дольше Брайса, существовало множество других причин, почему ему так сказали.
Одна из них заключалась в том, что он был отчужденным и не любил подчиняться чужим указаниям. Мастер должен был проявлять покорность еще во время обучения: принимать приказы, беспрекословно следовать полученным инструкциям и безупречно их выполнять. Каждая неудача, какой бы мелкой или незначительной она ни была, шла в счет. Любая отметка напротив имени означала, что повышение займет больше времени, если вообще состоится.
Эмери говорили, что напротив ее имени стоит лишь одна отметка, но даже она сыграла ей на руку. Ее жертвы сделали ее достойной повышения – хотя Старейшины и тянули с этим до последнего.
Другая причина заключалась в том, что, несмотря на свою силу, Брайс мало чем еще мог похвастаться. Он мог быть хитрым, но особым умом не отличался.
Эмери, напротив, не обладала выдающейся силой, но всегда была грозным противником. Она была умной, начитанной, быстрой и… потерянной. Потерянной, ставшей не более чем рабыней Старейшин и их прихотей. Она была опустошенной, а Брайс – нет.
Как и многие другие Истребители демонов. У них всё еще оставались надежды, мечты, желания.
У Эмери была лишь одна потребность – смерть Демонов.
Что идеально совпадало с целями гильдии.
Она также прекрасно осознавала, что должность предложили ей потому, что Главная Старейшина положила на нее глаз. Рен проявляла слишком живой интерес к ее обучению, поскольку они обе входили в то ничтожно малое число людей, которые разделяли определенные сходства: отсутствие нормальной личности и стальное сердце – хотя последнее… со стороны Эмери было ложью.
– Слушай, если ты не уснешь к тому времени, как я закончу свой дозор, я доведу тебя до конца, – предложил Брайс, одарив ее ухмылкой. – А даже если уснешь, я могу прийти и разбудить тебя вот этим, – он сжал свой причиндал поверх штанов, прежде чем наклониться и поцеловать ее в правую щеку. – Просто не запирай дверь.
Этим Брайс только что гарантировал, что она не только запрет дверь, но и вообще не будет находиться в комнате, чтобы слышать, как он в нее ломится. Ей было абсолютно плевать, он мог спустить и в собственный кулак.
Пожалуй, сегодня я посплю в библиотеке. Старейшинам никогда не было дела до того, что она часто находила там спокойный отдых.
Спокойный он был потому, что она настолько, блядь, выматывалась от учебы, что вырубалась, уронив голову на стол и уткнувшись носом в корешок книги.
Когда он выпрямился, ее взгляд метнулся из стороны в сторону, изучая его привлекательное лицо. Гладко выбритый, с высокими мужественными бровями, одну из которых пересекал шрам. Он не был самым сексуальным мужчиной из всех, кого она когда-либо видела, но был приятен глазу.
Почему все мои отношения заканчиваются вот так?
И не помогало то, что во всех из них участвовали члены гильдии.
Она сжала кулак. Нет. Я не могу просто так сдаться. Я ведь даже не села с ним и не рассказала ему о своих чувствах. О том, что из-за него она чувствует себя как кусок дерьма, даже если он этого не хотел – а может, и хотел! Кто его, черт возьми, знает? Она просто строила догадки, потому что так и не усадила его для нормального разговора.
С другой стороны, все их разговоры ограничивались теми моментами, когда он либо расстегивал, либо застегивал свои гребаные штаны.
Неуверенность в себе неприятно заскреблась на затылке. Она потерла его ладонью.
– Эй. Мы можем завтра сесть и погово…
По коридорам эхом разнесся звон набатного колокола, громыхая и отражаясь от камня.
Эмери и Брайс переглянулись; он заметно побледнел, а ее лицо исказилось от удивления. Пригвожденный к месту, он лишь беззвучно открывал и закрывал рот.
– Двигай! – крикнула она, выталкивая его в дверной проем. Проскакивая следом, она схватила свой меч, стоявший у двери. – Живо на стену.
Шаги Брайса гулко отдавались позади, пока они спешили по крепости, но вскоре их звуки потонули в грохоте множества других ног, присоединявшихся к ним в коридорах. И хотя возникла небольшая давка, это не была паника мирных жителей.
Напротив, все они направлялись в оружейную, где им должны были выдать оружие. Каждый был волен взять лук или копье, в зависимости от предпочтений или наличия, а затем отправиться на позиции, предназначенные для этого оружия.
Лучников ждали наверху стены, а пехотинцев с мечами или копьями – у трех доступных ворот.
У большинства на бедре уже висел личный меч, выкованный собственными руками или заказанный у кого-то более опытного.
Им пришлось продираться сквозь море людей, чтобы добраться до дверей оружейной. В тот самый момент, когда она и Брайс потянулись за копьями – оба, вероятно, приняв решение сражаться плечом к плечу, – кто-то схватил ее за плечо.
Эмери остановилась и повернулась к Старейшине, который стоял неподалеку.
– Только не ты, – твердо произнес он; очертания его лица едва угадывались сквозь маску униформы. – Главная Старейшина Рен хочет тебя видеть.
Отодвинувшись в сторону, чтобы другие члены гильдии могли получить свое оружие, Эмери кивнула, как раз когда к ней подошел Брайс.
– А как же я?
Сквозь узкую прорезь маски виднелись лишь темные глаза Старейшины, и он прищурился, глядя на Брайса.
– А что ты? Отправляйся на стену вместе со всеми.
– Какого хрена? – выплюнул Брайс, резко повернув к ней голову. – С чего это у нее в последнее время особые привилегии? При нападении все обязаны отправляться на стену.
Она прищурилась, оценивая и его выражение лица, и тон. Она не особо жаловала ревность, особенно когда дело касалось дел гильдии.
– Я следую своим приказам, как и ты должен следовать своим. Причина не имеет значения.
– Именно, – процедил Старейшина холодным, бесстрастным голосом. – То, чего хочет Рен – это ее дело, и как Главы восточного сектора, ее желания не обсуждаются. Любые споры по этому поводу будут зафиксированы на будущее, – затем, с намеком на юмор, от которого в уголках его глаз собрались морщинки, он добавил: – Это если ты не сдохнешь сегодня ночью.
Желвак дернулся на скуле Брайса, его губы сжались в жесткую линию. Однако он кивнул и отступил назад.
Эмери не дала ему уйти, перехватив его за запястье и игнорируя поток людей, снующих вокруг. Несмотря на весь негатив, скопившийся за эту ночь, она искренне посмотрела ему в глаза.
– Не дай себя убить, ладно? – тихо попросила она. – Будь осторожен.
Его раздражение улетучилось, а взгляд смягчился.
– Конечно, Эм. Не беспокойся обо мне. Обещаю, со мной все будет в порядке.
Расставаясь, они не обменялись ни поцелуем, ни объятием, ни какими-либо другими проявлениями нежности – впрочем, они и так не стали бы делать этого на публике. Их отношения были тайной, в основном по его просьбе.
Брайс вышел из оружейной, чтобы направиться на свой пост, а Эмери поднялась по винтовой лестнице, ведущей в верхнюю часть крепости. Старейшина не последовал за ней; вероятно, он выискивал в толпе других членов гильдии, которым Рен отдала дополнительные приказы.
Крепость Загрос была цитаделью Истребителей демонов в восточной части Австралиса. И на востоке, и на западе сквозь их земли проходил самый большой участок Покрова, что делало их гораздо более опасными, чем северные или южные территории.
С самой высокой ее башни любой мог разглядеть обгоревшие руины Ривенспайра. Он давно был уничтожен Демонами и охваченными паникой людьми, устраивавшими пожары.
На юге они торговали с фермерскими угодьями, обменивая продовольствие на дополнительную защиту. Такое же предложение о защите было сделано и шахтерскому городку, который делил с ними эту гору, хоть и находился гораздо севернее.
На востоке не было ничего, кроме коварного моря.
Крепость Загрос была холодной, зловещей и нависала над лежащими внизу землями. Сама твердыня была высечена в самом камне горы, а из извлеченной породы построили всё остальное.
Она состояла из шести башен.
Две располагались в нижних ярусах, прямо там, где стена смыкалась с подножием горы.
Две средние служили дозорными башнями для севера и юга; они находились на самых дальних краях и выступали из тела горы. Они также укрывали центр крепости – где располагались жилые и тренировочные зоны – от прохладных северных ветров.
Две самые верхние башни позволяли одновременно обозревать восток и запад. В пространстве между ними находились библиотека, зал архивов, а затем шел верхний сектор, куда допускались лишь немногие избранные.
Сначала ей нужно было углубиться в толщу горы, чтобы приблизиться к вершине, где Рен, скорее всего, находилась на своей смотровой и стратегической площадке.
Надавив на навершие меча, чтобы острие не билось о ступени, она начала долгий и изнурительный подъем. По спине струился пот, заставляя черную униформу Истребителя демонов липнуть к разгоряченной коже, но она ни разу не сбавила шаг и не вытерла лоб.
Меня до сих пор поражает, что Рен поднимается сюда каждый день. Неудивительно, что их Главная Старейшина была в такой чертовски хорошей форме.
Ее собственные легкие были готовы разорваться в любую секунду, а в боку уже горело от колющей боли.
Когда она достигла последних ступеней, ее уставшие и дрожащие колени грозили подкоситься, но она вложила остатки энергии в последний рывок наверх.
Ее встретили два члена гильдии ранга Мастер. Синяя эмблема, вдавленная в верхнюю часть груди их униформы по центру грудины, была точно такой же, как у нее. Круг, который сужался на конце, не успевая сомкнуться, пронзенный мечом насквозь.
Было невозможно определить, кто есть кто, так как их униформа с масками на лицах и капюшонами была абсолютно идентичной. Она даже не могла предположить, принадлежат ли смотревшие на нее глаза тому, о ком она думала. Ко всем нужно было относиться одинаково в соответствии с их положением.
Это придавало их должностям автономию.
Эмери еще не накинула свой капюшон, поскольку обычно они делали это только находясь на своих постах. Эмери обязана была подчиняться приказам лишь тех, кто носил серебряную эмблему – Старейшинам.
Но все без исключения должны были подчиняться приказам обладателя медальона.
Оба стоявших в карауле Мастера кивнули. Они отступили в сторону, открывая ей проход. Эмери постучала костяшками пальцев в дверь.
– Главная Старейшина, вы звал…
– Войди, Эмери, – тяжелый голос Рен глухо прогремел сквозь толстую, состаренную древесину двери.
Оказавшись внутри, она закрыла за собой дверь. Затем тут же сомкнула лодыжки, сцепила руки за спиной, расправила плечи и вздернула подбородок. Она стояла по стойке «смирно», ожидая, пока Рен начнет разговор.
Комната была мрачной, полностью выполненной из камня и редкого мрамора, обнаруженного при вырубке горы. Она была тускло освещена. Рен редко использовала больше горстки свечей – ровно столько, чтобы видеть разложенные на столе планы, но недостаточно для того, чтобы другие могли уверенно лавировать между мебелью.
Рен была убеждена, что все они должны уметь видеть в темноте, как и их грозный враг.
Главная Старейшина стояла у прямоугольного незастекленного окна на уровне талии, которое занимало всю изогнутую часть стены слева направо. Приняв ту же позу, что и Эмери, она обозревала всю крепость, словно ястреб, высматривающий очередную добычу.
