Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 39 страниц)
Глава 13
Эмери сбежала по ступеням не так тихо, как надеялась, и в итоге разбудила Сумеречного Странника. Он лежал чуть поодаль, свернувшись в клубок… или что-то в этом роде. Она не совсем понимала его позу: он стоял на коленях, задрав зад кверху и уткнувшись лицом в землю.
Странная манера спать, но Эмери не стала на этом зацикливаться – пусть спит как удобно, она слишком мало знала о его виде, чтобы судить об их привычках.
По крайней мере, он был здесь, а не удрал куда-нибудь.
Поправив сумку, висевшую через плечо – внутри лежал тонкий спальный мешок, который она вознамерилась стащить, – Эмери вскинула руки над головой. Сцепив пальцы в замок, она потянулась всем телом, приподнявшись на носочки, и издала самый неженственный стон.
– Ладно, – объявила она. – Пошли. Чувствую себя гораздо лучше теперь, когда впервые за неделю нормально выспалась.
Повернувшись к Мавке, она снова отметила его странную позу. Теперь он сидел на земле, упираясь ступнями в пол и положив руки на согнутые колени. Его глаза светились красновато-розовым. Он ничего не говорил, просто ждал.
– Хорошо спалось? – спросила она, делая шаг к нему. Он тут же вскочил и встретил ее на полпути, словно не хотел, чтобы она подходила ближе. – Надеюсь, мой храп не заставил тебя выйти на улицу в поисках покоя?
– Храп. Нет, это не… – он запнулся, и его глаза стали еще ярче. – Ты и правда храпела.
Эмери нахмурилась.
Она вообще-то пошутила, а он так и не подтвердил, из-за этого ли оказался снаружи. Оставалось надеяться, что нет. Обычно она вела себя тихо, но, когда выматывалась в край, ей говорили, что она звучит как гребаная гроза.
Она бы покраснела, но сейчас это не имело значения. Солнце уже взошло. Они проспали гораздо дольше, чем она планировала, и им нужно было уходить – оставаться на одном месте слишком долго было равносильно тому, чтобы напрашиваться на неприятности. Эмери не знала, настигнет ли их гильдия, но проверять не хотелось.
Они наверняка не успокоятся, пока не накажут ее за все преступления: освобождение пленника, дезертирство и те убийства, что она совершила, включая смерть Рен. Ее также обвинят как сообщницу Линдиве.
Если Эмери поймают, она окажется в полной жопе.
Она взглянула на Сумеречного Странника и признала правду: даже если меня поймают, оно того стоило. Лишь бы они не попытались использовать ее как приманку, чтобы снова его схватить.
Эмери хлопнула в ладоши.
– Готов идти?
Стоило ей сделать шаг вперед, как он преградил ей путь, указывая назад.
– Пойдем туда.
Осмотрев дом и поляну, она не увидела разницы между тем путем, которым собиралась идти, и тем, на который указывал он. Попытавшись заглянуть ему через плечо, она не заметила ничего подозрительного.
Эмери пожала плечами – может, он просто хочет почувствовать себя главным? Лучше не расстраивать его.
Если Сумеречные Странники умеют закатывать истерики, ей не очень хотелось на это смотреть.
– Слушаюсь, капитан, – шутливо козырнула она, развернулась и зашагала в указанном направлении. Он тут же последовал за ней на четвереньках.
– Вчера я просила тебя найти ягод и грибов. Получится? У меня не так много припасов.
Она покосилась на него. Он склонил голову, а его глаза снова стали фиолетовыми – она начала гадать, не был ли это их обычный цвет.
– Я не знаю, что это такое.
– Ну… черт, – проворчала она, убирая со лба несколько прядей. – Тогда я сама найду что-нибудь по пути и покажу тебе.
Справа налетел сильный порыв ветра. Я жалею, что не взяла куртку – начиналась осень, и она надеялась, что их путешествие закончится до первого снега, иначе ей понадобится одежда потеплее.
Мне определенно нужно будет зайти в какой-нибудь город и купить новые вещи. После всего содеянного она больше не имела права носить форму Истребителя демонов.
Инграм внезапно схватил ее за капюшон, заставляя остановиться. Эмери издала сдавленный звук, когда ее дернуло назад.
– Эмери, я чую людей, – быстро пояснил он.
Она проследила за его взглядом – вороний череп был повернут направо. Эмери ждала движения в деревьях или голосов, но ничего не видела и не слышала.
– Я их не слышу, – сказал он, водя головой туда-сюда, словно прислушиваясь. – Раньше не замечал, но их запахи странные.
Это прозвучало зловеще. Эмери поджала губы, снова сканируя лес.
– Странные в каком смысле?
– Пахнет так, будто они одно целое с лесом. Я даже не могу понять, с какой стороны они и сколько их.
Он наконец повернулся к ней, но тут же снова дернулся влево и зарычал на присутствие, которое почуял в отдалении. Его лапы широко разошлись, он прижался грудью к земле, готовясь к прыжку. Эмери и в той стороне ничего не видела.
– Черт, – выругалась она, хватая его за один из коротких рогов и пытаясь утащить за собой. – Пойдем, нам пора!
Он не шелохнулся. Напротив, его шипы и чешуя поднялись, становясь острыми, как бритва.
– Я их не вижу, но знаю, что они там.
– Пошли уже! – закричала она, с натугой потянув его.
В конце концов она сдалась – он словно врос в землю – и просто побежала прочь. Пусть этот большой и страшный монстр разбирается сам, потом догонит!
Эмери неслась во весь дух, прижимая руки к телу, чтобы набрать максимальную скорость. Бандиты это или гильдия – я не собираюсь ждать и проверять!
Спустя пару секунд Эмери громко взвизгнула: Инграм подхватил ее и перекинул через плечо.
– Не бегай от меня, женщина, – прорычал он, стремительно петляя между деревьями. – Если бы ты убежала дальше, я бы подумал, что ты хочешь поиграть в догонялки.
Она бы обеспокоилась его словами, если бы он внезапно не прибавил скорости. Подпрыгивая на его плече, она ахнула, когда начала соскальзывать, и вцепилась в его шипы, чтобы не упасть. Затем она умудрилась перекинуть левую ногу через его плечи, чтобы его шея служила ей опорой.
Черт! Эмери пригнулась, когда шальная стрела просвистела в воздухе прямо в ее сторону. Впрочем, зря – Инграм уже пролетел зону обстрела задолго до того, как стрела могла их достичь. К тому моменту, как она приблизилась, стрела уже летела низко над землей. Это был дальний выстрел.
Подскакивая на его плечах и вцепляясь в него мертвой хваткой, Эмери вздохнула с облегчением. Она не сомневалась, что стреляли из гильдии, но они были еще далеко. Возможно, их заметили издалека и только-только взяли след.
Будь я одна, они бы меня поймали. Они бы медленно и бесшумно окружили ее во время прогулки. Она посмотрела на затылок Сумеречного Странника, на котором сейчас фактически сидела задом. Он почуял их даже на таком огромном расстоянии.
– Думаю, теперь можно замедлиться! – крикнула она, когда почувствовала себя в безопасности. Честно говоря, ей просто не нравилась их поза: ее ноги болтались у него перед грудью, а колени время от времени ударялись о его ребра. Она сидела на нем задом наперед, и наверняка была тяжелой.
– Нет. Мы бежим.
Инграм заставил ее прижаться к своей спине, когда спрыгнул с небольшого холма. Эмери чуть не закричала от ощущения невесомости. Приземлившись обратно на его шипы, она поморщилась от боли.
К черту это всё. Она извернулась и уселась нормально, лицом вперед.
Она подтянула колени под себя, чтобы приподняться над его шипами – перспектива уничтожить свою пизду и клитор, сидя на них, ее не прельщала. Сняв сумку, она подложила ее под себя вместо седла. Затем накинула лямку ему на шею – во-первых, чтобы не потерять сумку, во-вторых, чтобы было за что держаться, как за поводья.
Ей оставалось только следить за ветками, которые грозили сбить ее на землю – Инграм и не думал уклоняться от них ради ее безопасности. Она смотрела на его белый череп. Ей казалось, что Инграм напуган, но когда он поворачивал голову в поисках пути, она видела его фиолетовые глаза. Они не были красными от ярости или белыми от страха.
Почему же он несется так, будто за нами черти гонятся?
Эмери натянула самодельные поводья, пытаясь его остановить.
– Инграм, помедленнее, – она вскрикнула, когда ветка с листьями хлестнула ее по лицу. Видя, что он не замедляется, она попыталась успокоить его, похлопав по шее. – Эй, всё хорошо. Успокойся.
– Ты сказала, что тебя легко ранить. Я увожу тебя от опасности.
Ох. Эмери приоткрыла рот от удивления, а затем едва не рассмеялась. У нее не хватило духу сказать ему, что, несясь с такой скоростью, он сам подвергает ее опасности.
Ветер пробивал одежду, волосы хлестали по плечам. Она держалась крепко, чтобы он случайно ее не сбросил.
Когда очередная ветка чуть не снесла ей голову, Эмери пригнулась как можно ниже. Она сползла назад, плотно прижалась к его спине, вцепилась в рога и спрятала голову между ними – он обходил все препятствия, которые были на уровне его рогов.
Сам остановится, когда решит, что мы в безопасности. Надеюсь, он бежит на запад.
Эмери не знала, сколько времени Инграм бежал. Час, может, два? Она знала только, что они преодолели огромное расстояние, и гильдии будет непросто снова выйти на их след. Но тут боковым зрением она заметила нечто розовое. Она выпрямилась и одновременно дернула его за рога, отчего тот споткнулся.
– Стой! Я вижу ягоды! – закричала она.
То ли из-за ее крика после долгой тишины, то ли из-за резкого рывка, но Инграм наконец замер. Он остановился так внезапно, что Эмери по инерции полетела вперед. Она беспомощно замахала руками в воздухе.
– О ЧЕЕЕРТ! – взвизгнула она, инстинктивно прикрывая голову руками.
Чья-то рука перехватила ее за талию прямо перед тем, как она врезалась головой в гребаное дерево. Сердце ушло в пятки; оглянувшись, она увидела сияющие оранжевые глаза, смотрящие на нее сверху вниз.
– Прости, Эмери. Я не хотел тебя бросать.
Она рассмеялась – не потому, что было смешно, а от нервного напряжения. Всё могло закончиться плохо, очень плохо. Она могла либо раскроить себе лицо, либо сломать нос или череп. В любом случае, потекла бы кровь, и она стала бы его обедом.
Прижавшись спиной к его груди и болтая ногами в полуметре над землей, она крепко вцепилась в его предплечье.
– Всё нормально.
Инграм осторожно поставил ее на ноги и опустился на четыре лапы. Эмери тут же бросилась в кусты. Она раздвигала ветки и кустарники, возвращаясь назад в поисках тех самых розовых ягод.
Увидев их, она расплылась в широкой белозубой улыбке.
– Да-а, детка! – радостно воскликнула она, вскидывая сжатый кулак вверх. – Этот куст лилли-пилли просто огромный.
Неудивительно, что она его заметила – он был почти в три раза выше ее! И весь усыпан спелыми розовыми ягодами. Она дождалась, когда Инграм подойдет ближе, сняла с него свою сумку и начала лихорадочно набивать ее плодами.
Ей было плевать, что она лишилась «седла». Она просто будет использовать тонкий спальник, который вытащила и привязала к лямке сумки. Еда и вода – вот приоритеты. А как не насадить пизду на его шипы, она разберется позже.
– Это те самые ягоды, которые ты искала? – Эмери кивнула, поедая плоды на ходу. Следуя ее примеру, он легко дотянулся до верхних веток, которые были ей недоступны. – В будущем я буду искать такие.
Когда сумка и желудок были набиты до отказа, она закинула лямку через плечо. Сумка была тяжелой, и это несказанно ее радовало.
– Спасибо за помощь, – сказала она, привязывая бурдюк с водой к лямке, так как внутрь он уже не влезал. – И, если почуешь ручей или озеро – дай знать. Скоро мне понадобится вода.
– Ты не слышишь воду поблизости? – спросил Инграм, указывая когтем куда-то в сторону. Проследив за его длинным темно-серым пальцем, Эмери поджала губы, и он, кажется, понял, что она ничего не слышит. – Вы, люди, не очень-то приспособлены к жизни. Неудивительно, что Демоны и Мавки легко на вас охотятся.
Она прищурилась, не зная, стоит ли обижаться на такое замечание.
– Люди умные, это и помогает нам выживать.
– Недостаточно умные, чтобы вас не ели, – возразил он, шагая на четвереньках в ту сторону, куда указывал. Эмери не была из тех женщин, что надувают губы и обиженно скрещивают руки, но сейчас ей очень хотелось это сделать. – Идем. Я отведу тебя к воде.
Эмери хрустнула шеей, снимая напряжение после его грубости. Она просто списала это на то, что он Сумеречный Странник и не знает правил приличия. Тем более что он уже пытался ее съесть, и был велик шанс, что он попытается снова.
Инграм склонил голову вправо, почти перевернув ее от недоумения. От замешательства его глаза стали желтыми. Он не понимал, почему маленькая женщина на него злится.
Может, потому что я сказал, что она грязная?
Когда они добрались до мелководной речки, Инграм потребовал, чтобы она умылась. Она широко открыла рот, но тут же захлопнула его.
Или потому что я не ухожу?
Она согласилась умыться, но потребовала, чтобы он ушел. Когда он отказался, она начала толкать его, но безуспешно.
– Я не собираюсь мыться при тебе, Инграм! – кричала она, пыхтя и отдуваясь. Она даже развернулась спиной, пытаясь вытолкать его, но каблуки ее сапог лишь скользили по грязи и траве.
– Нет. Я хочу убедиться, что ты сделаешь это как следует.
– Я знаю, как мыться! – спорила она. – Уверена, что личную гигиену придумали люди, а не Сумеречные Странники.
Он выпрямил голову и вздохнул.
– И всё же твое лицо постоянно в грязи, – когда она уставилась на него, гневно сдвинув свои милые рыжие брови, он пожалел, что не может видеть ее отчетливее. – Даже сейчас на тебе ее много.
Эмери отступила и вытерла лицо рукой, а затем осмотрела ладонь. Он заметил, что руки у нее были почти чистыми, но пятнышки никуда не делись.
– На мне ничего нет.
Его глаза стали темно-желтыми от любопытства – он гадал, почему она не может убрать то, что он ясно видел.
– Но ты вся ими покрыта.
Ее ледяные голубые глаза широко распахнулись, как и рот. Затем уголки ее век дрогнули, и она издала тот странный звук, который, как он недавно узнал, называется смехом.
Его глаза чуть не стали ярко-желтыми. Мне нравится этот звук. Он отозвался теплом в груди, и ему захотелось рассмеяться в ответ.
– Ты… ты говоришь о моих веснушках, Инграм? – она закатала рукав формы, обнажая правую руку. Разноцветный бисерный браслет на ее запястье сверкнул на солнце. – Они у меня повсюду. Это не грязь.
Он протянул руку, чтобы коснуться ее, и замер, когда она вздрогнула от его резкого движения. Она побледнела от настороженности, но в конце концов сама положила свою крошечную ручку ему на ладонь. Она не шевелилась, позволяя ему рассмотреть всё в деталях.
Он попытался осторожно соскрести пятнышко боком когтя. Не стирается!
– Почему у тебя такие точки? – спросил он в изумлении.
Он и не подозревал, что люди такие странные. Находясь рядом с ней, он понимал, как мало о них знает. Его всё больше захватывала мысль узнать о людях как можно больше. И особенно – об этой женщине. Он знал ее имя, знал, что она Истребитель демонов, но всё остальное оставалось тайной.
Он не знал, какие вопросы задать, чтобы разгадать ее загадки. И не потому, что нервничал, а потому, что… никогда раньше не сближался с человеком. Люди были другими. Он сомневался, что вопросы, которые он задал бы Мавке, подойдут ей.
– Веснушки появляются у некоторых людей, чувствительных к солнцу. У меня их немного на теле, потому что я обычно в форме. В основном они остались с детства, – она убрала руку, хотя он еще не закончил осмотр. – Но лицо у меня часто обгорало на солнце, поэтому там они заметнее всего.
– Понятно, – сказал он, обхватив клюв рукой и размышляя об этом. – Я не знал, что люди бывают пятнистыми, как животные.
Она странно улыбнулась, поджав губы, а в ее взгляде промелькнуло… веселье?
– Ладно. Теперь, когда ты знаешь, что я не грязная, и мы выяснили, что я умею мыться, тебе пора идти, – она замахала на него руками, прогоняя.
Он не сдвинулся с места.
– Зачем мне уходить? Со мной тебе безопаснее.
Инграм решил, что Эмери – самое хрупкое существо в мире. Следовательно, он должен защищать ее всегда. От монстров, людей и даже от воды, в которой она может захлебнуться. Он готов был броситься в реку и растерзать ее, если та попытается проглотить его спутницу заживо.
Она запрокинула голову и издала звук, полный разочарования.
– Потому что мне нужно раздеться, чтобы искупаться, и я не собираюсь делать это при тебе!
– Не вижу проблемы, – он действительно ее не видел. Он даже наклонился и попытался задрать ее рубашку, чтобы снять ее самому. – Я же не ношу одежду.
Он всегда был совершенно нагим.
Она боролась с ним, пока он удерживал ее второй рукой, извиваясь и пытаясь вырваться. Когда он задрал рубашку наполовину с одной стороны, она дернула ее вниз. Он заметил, что ее лицо стало розовым, а шрамы-паутинки налились красным. Тогда он попытался стянуть с нее штаны.
– Нет! – закричала она пронзительно и отчаянно.
Инграм отпрянул.
Его глаза стали белыми, и он отступил, понимая, что совершил ошибку. Эмери пошатнулась и чуть не упала, ее лицо исказилось в выражении, которого он раньше не видел. От нее даже исходил слабый запах страха – ровно столько, чтобы пробудить в нем голод и встревожить.
– Прости, – тихо произнес он, покорно склонив голову и всё тело. – Я не хотел тебя расстраивать.
Почему я постоянно ее расстраиваю? Он не хотел раз за разом совершать ошибки, от которых внутри становилось тошно.
Она смотрела на него, продолжая одергивать рубашку; ее голубые глаза метались из стороны в сторону, изучая его череп и белые сферы глаз. Спустя несколько секунд она вздохнула, и ее плечи расслабились. Она потерла шею, глядя в сторону.
– Эй, всё нормально.
Видя, что он не успокаивается – шипы всё еще подняты, а хвост нервно поджат, – она провела рукой по волосам и скривилась.
– Послушай, я не люблю, когда кто-то видит мою кожу. У меня пунктик на этот счет, – она опустила руку, сжимая и разжимая ладонь, а затем хмыкнула и слабо улыбнулась. – К тому же это нормально для человека – хотеть уединения во время купания. Особенно для женщин.
– Вот как?.. – спросил он; ее улыбка подействовала на него успокаивающе. Она бы не улыбалась, если бы злилась или боялась его… верно? – Почему для самок так важно уединение? Я думал, одежда нужна для тепла, раз у людей нет меха или чешуи.
Инграму было крайне интересно узнать об этом побольше. Он знал лишь, что у самцов и самок разные запахи – независимо от вида. Она сказала ему, что у нее нет хера, а есть… киска. Вопрос был в том, выглядит ли она так же, как его орган, и для чего она нужна.
Ее улыбка стала более сдержанной, но не исчезла.
– Одежда для людей – это не только тепло. Не верится, что я это говорю… – проворчала она, снова краснея и отводя взгляд. – Мы… э-э… не такие, как вы. Наши интимные места не спрятаны внутри, как у тебя, они постоянно на виду. Мы не показываем их никому, кроме тех, с кем собираемся быть… близки.
Их органы снаружи?
Она бы не заметила этого, так как его глаза никогда не выдавали направления взгляда, но он тут же посмотрел на область между ее бедер. Он даже представить не мог, что там находится, но его любопытство росло с каждым ее словом.
Эмери скрестила руки на груди, пряча ладони в подмышках.
– У женщин также есть грудь, и мы предпочитаем ее скрывать. То же самое с нашими задницами.
Ага, значит, вот как называются эти холмики на ее груди. Он видел их у женщин и отметил, что у нее они не самые большие из тех, что он встречал, но уж точно и не маленькие.
– Значит, это те места, к которым могут прикасаться и которые могут видеть только особенные для тебя люди?
Когда она кивнула, он снова задался вопросом: почему он не может быть для нее особенным?
Ее прикосновения были приятными. Разве я не могу подарить ей такое же удовольствие в ответ?
Если это секретные места, значит ли это, что они чувствительные, как и его член? Мог ли он ласкать их так, чтобы она тоже начала вырабатывать семя? Могла ли… она кончать?
Инграму нравилась Эмери. Она была добра и понимала его, и чем больше он узнавал о людях, тем больше находил ее… красивой. У него никогда раньше не было времени рассматривать человека, тем более женщину, которая не кричала бы от ужаса перед тем, как он ее съест.
До этого момента.
С каждой секундой, проведенной с ней, детали мозаики складывались в его голове.
Ее приятный запах, названия которому он не знал. Звук ее голоса, который его успокаивал. И ее рыжие волосы, постоянно приковывавшие его внимание, особенно когда они сияли на солнце, как сейчас. Ему нравилось, что ее ресницы светятся так же, согревая холод ее голубых глаз.
Теперь, когда он знал, что веснушки – это часть ее самой, они казались ему милыми.
Ее мимика сбивала его с толку, но он хотел разгадать и эту тайну. Тем более что она никогда не смотрела на него со страхом или презрением – разве что с настороженностью.
И то, что она только что рассказала о своем теле – что под одеждой скрыто нечто «нескромное», – только разжигало его желание это увидеть. Части ее тела, которые он поначалу счел незначительными – грудь, задница, место между бедер, – внезапно стали крайне, крайне интригующими.
Теперь он ценил их по-новому.
Его фиолетовые глаза потемнели, когда он уставился на ее грудь, ощущая движение в паху. Я хочу увидеть ее нескромные места.
Он хотел знать, как они выглядят. Будут ли они мягкими или твердыми в его руках? Скучно будет с ними играть или весело? Он сполна насладился тем удовольствием, которое она подарила ему своими руками, и в нем начала зарождаться жажда сделать то же самое для нее.
Я хочу коснуться, – подумал он с тихим стоном, чувствуя, как его шов начинает расходиться.
– Инграм? – позвала она, вырывая его из хищного оцепенения. Он поднял голову, склонил ее набок и высунул длинный плоский язык, с интересом облизнув край клюва. – Пожалуйста, дай мне уединиться, чтобы я могла помыться. Солнце скоро сядет, и вода станет совсем холодной.
Что-то в ее лице беспокоило его. Она была бледновата и явно старалась смотреть куда угодно, только не на него. Когда прохладный воздух коснулся обнаженной плоти его члена, он опустил взгляд и увидел частично высунувшийся стержень. В сидячем положении его почти не было видно.
– Но я хочу остаться, – проворчал он.
– Уходи, Мавка! – крикнула Эмери, снова прогоняя его жестами. – Или я вообще не буду мыться.
С раздраженным рычанием он поднялся. А затем фыркнул, разворачиваясь, – его задело, что она не хочет показать ему себя под одеждой, когда ему так любопытно. Он тяжело зашагал в лес на четырех лапах, сердито виляя хвостом.
– Вот и отлично! И не вздумай подглядывать за мной из кустов, как гребаный извращенец, иначе я правда, очень сильно на тебя обижусь!
Инграм поморщился – именно это он и планировал сделать. Беру свои слова назад. Эмери злая.
К тому времени, как он отошел достаточно далеко, чтобы она скрылась из виду, ее голос всё еще был слышен, его член уже обмяк и спрятался. С досадой он плюхнулся задом на траву спиной к ней. Он скрестил руки на груди, в точности повторяя ее позу, когда она бывала чем-то недовольна.
Она не дает мне смотреть. Не дает касаться. Он задумчиво постучал кончиком хвоста по земле. Почему нет? Я же красивый, и рога у меня маленькие, совсем не страшные. Он заворчал себе под нос. Как заставить ее это сделать?
И тут его осенила мысль. От нее его глаза стали синими, и он в тревоге почесал край клюва.
Неужели… неужели это потому, что я – Мавка?
